Глава I. Винтерфелл. Часть 2

Одни двери закрываются, а другие открываются в самых неожиданных местах.

© Лорд Варис.

      Винтерфелл с самого первого дня пребывания в замке начал производить на него тягостное впечатление. Холодные камни, серые башни и пронизывающий северный ветер превращали сердце Севера в мрачное и неприветливое место, словно воздвигнутое лишь для того, чтобы испытывать терпение и силу духа.       Северяне же казались ему угрюмыми и надменными: будто верили, что южане гораздо слабее лишь потому, что живут в более тёплых и сытых краях Семи Королевств. Он был уверен, что способен перепить и одолеть в поединке на мечах большую часть здешних стражников. Сандор, признаться, в последнее время всё чаще ловил себя на мысли, как же сильно он ждёт дня, когда королевский кортеж наконец двинется в обратный путь.       Вчерашний пир, впрочем, оказался на удивление недурен. Пёс с кривой усмешкой наблюдал, как рыженькая старковская девчонка всё время бросала на мальца влюблённые взгляды. Он сразу подметил, когда она начала стрелять в принца глазками, но тому и дела не было: лишь разок ответил улыбкой, а после задумчиво жевал крольчатину с овощами, наверняка подумывая, как бы улизнуть отсюда побыстрее.       Король, как водится, вновь напился и принялся лапать служанок — и хмурый вид мальчика имел вполне ясное объяснение. Покинуть же пир в честь приезда королевской семьи он, разумеется, не мог. Зато наверняка помолится в септе перед сном, когда всё закончится.       Королева же посмотрела на мужа с презрением и сосредоточилась на разговоре с леди Винтерфелла и её старшей дочерью — Сансой. Она уже давно привыкла к тому, как ведёт себя Роберт Баратеон в подпитии.       Позже, в разгар веселья, младшая дочь Хранителя Севера принялась швыряться едой в сестру. Забавное вышло зрелище: та тут же вспыхнула, смутилась и покраснела, страшась, что принц увидит её в столь непотребном виде. Напрасно тревожилась — мальчишка уже давно погрузился в свои думы.       О чём именно он размышлял, Сандор знать не желал. Ещё окажется, что в голове у него и вправду всё та же благочестивая чушь, несмотря на весёлое пиршество вокруг.       Утром следующего дня, когда большая часть гостей и знатных северян ещё лежала в тёплых постелях, приходя в себя после вчерашнего пира, он был вынужден сопровождать подопечного на плац. Чудовищная несправедливость — но что поделаешь.       Мальчишка сперва решил помолиться — как это неожиданно! — а затем и потренироваться, чтобы держать себя в форме. Если король узнает, что сын этим пренебрегает, он мигом запретит тому раздавать милостыню, проповедовать на площади и наведываться в приюты для сирот. Разумеется, мальчик никак не мог этого допустить.       Монарха понять можно: он не глухой и прекрасно знает, какие слухи ходили при дворе о принце Джоффри, пока тот не взялся за ум и не начал показывать успехи на тренировках. Роберт всё ещё надеется дожить до дня, когда увидит, как сын одерживает уверенную победу на турнире и получает свои шпоры.       Не вся знать успокоилась — многие, как он слышал, по-прежнему втихую посмеиваются над «Принцем нищих», но таких стало куда меньше. С одной стороны, боятся ярости Демона Трезубца, с другой — гнева Серсеи Ланнистер. К тому же сам малец уже дерётся совсем недурно и может одолеть некоторых сыновей местных лордов.       Король с королевой уже не первый день спорят, кому его отдать в оруженосцы — Джейме или Селми. Принц, как он знал, не был особенно близок с дядей, хотя уроки от него принимал. Выбор, скорее всего, падёт на Барристана Отважного.       К этому времени слуги уже вовсю сновали по двору: убирались, таскали дрова, растапливали печи. От кузни доносился звон молота, из конюшен — ржание лошадей.       Ждать, пока принц закончит молитву, к счастью, пришлось недолго. Пёс даже почти не успел устать, хотя и слегка продрог, стоя снаружи. Вскоре они добрались до места назначения.       Комплект тренировочной брони он нашёл для принца без труда — на плацу имелось несколько таких. Возможно, в них спарринговались дети Старков.       Обычный деревянный меч, довольно сбалансированный, тоже нашёлся.       Проблема была в другом: в такую рань на плацу оказался лишь один человек — каштановолосый парнишка, которого он, кажется, видел среди слуг. И тут Сандору вспомнились разговоры о бастарде Хранителя Севера.       Это и есть тот самый четвёртый сын Хранителя Севера? Сандор уже собирался предложить принцу подождать и провести тренировку с кем-нибудь из законнорождённых Старков или же с ним самим, когда мальчишка, не раздумывая, направился прямо к бастарду.       Вряд ли королева обрадуется, узнай она, с кем её сын скрестил мечи. Хотя, если вспомнить, с каким отребьем он водится на улицах Королевской Гавани… бастард лорда Винтерфелла — уже несомненный шаг вперёд.       Простой люд, правда, любит мальца до такой степени, что ему безопасно бродить даже в вонючих трущобах Блошиного Конца. Если кто-то и решится причинить ему вред, напавшего забьют на месте — голыми руками. Это всё равно что согрешить против самих Семерых.       Джоффри признался, что, когда взойдёт на престол, велит перестроить нищие кварталы столицы и провести канализацию, чтобы очистить воду и избавить город от смрада. Он, надо признать, прекрасно понимает самые насущные нужды своего народа. Планов у него, на самом деле, великое множество.       Джон рубил манекен с какой-то отчаянной злостью, будто пытался выбить из деревянного ублюдка всё дерьмо, что накопилось внутри. Сандор только хмыкнул.       Но даже ярость этого юнца не остановила принца. Тот подошёл к нему уверенной походкой и остановился в паре шагов, спросив с неизменной вежливостью, стараясь не разозлить того ещё сильнее:       — Приветствую. Ты, верно, Джон? — и сияюще улыбнулся.       Парень развернулся, глаза его слегка расширились от удивления. Он с опаской взглянул на Сандора, затем на принца и, быстро сообразив, что должен сделать, поклонился, произнеся:       — Вы не ошиблись, мой принц.       Джон явно чувствовал себя неуютно в присутствии принца и его верного защитника, но при этом не показывал ни страха, ни раболепства. Другие, наверняка, сразу принялись бы искать знак внимания наследника престола и будущего короля, но не он. Парень оставался почтительно сдержанным.       — Я надеялся сразиться с тобой на тренировочных мечах, если не возражаешь, — продолжил Джоффри, доброжелательно улыбаясь.       — Со мной? — он даже растерялся.       Окинув взглядом пустой двор и убедившись, что в этот ранний час все ещё спят, Джон понимающе кивнул. Похоже, он решил, что выбор пал на него лишь из-за безысходности.       — Хорошо, мой принц, я сражусь, если вы уверены, что хотите этого.       — А почему я не должен хотеть? — спросил наследник престола в ответ.       — Я бастард, — выплюнул тот, поморщившись.       Джоффри пожал плечами.       — Семеро, которым я молюсь, не будут судить и осуждать человека за то, над чем он не властен — например, за своё происхождение.       Джон горько усмехнулся, отведя глаза.       — Вы с леди Кейтилин явно молитесь разным богам, — буркнул он в ответ, но тут же пожалел о словах, опасаясь, что они достигнут ушей отца или мачехи.       Пёс фыркнул, найдя слова паренька забавными.       Принц посмотрел на того с укором, затем перевёл взгляд на Джона.       — Мы не будем распространяться о твоих словах, — твёрдо сказал он. — Но, к сожалению, в них есть доля правды.       — Я вскоре отправляюсь в Ночной Дозор, так что… как бы то ни было, крики моей мачехи, наверное, туда не долетят.       Верный защитник принца снова улыбнулся, но продолжал молчать, внимательно следя за разговором.       — Быть может, тогда проведём поединок, пока ты не уехал? — предложил мальчик, не став заострять внимание на выборе северянина.       — Как скажете, мой принц, — кивнул бастард, пойдя в сторону небольшого ристалища.       Джоффри последовал за ним и встал напротив, сжимая в руке тренировочный меч. Его взгляд, в отличие от тяжёлого взгляда соперника, оставался мягким и спокойным.       «Ни духа борьбы, ни духа победы», — подумал Пёс про себя. — «Нет в мире двух более разных людей, чем король и его сын. Если первому нравятся сражения, женщины и вино, то второму это совершенно не интересно».       Наследник престола молча стоял на месте, задумчиво улыбаясь. Во время тренировок он почти никогда не нападал первым, если только не попросить, предпочитая наблюдать и ждать, пока соперник сам решит перейти в атаку. Или это просто отражение его характера.       Джон, устав ждать, пока принц сделает первый ход, резко двинулся вперёд. Рубящим ударом он попытался зацепить Джоффри, чтобы, так сказать, «попробовать на зуб», но принц ловко уклонился вбок.       Бастард мгновенно понял: спарринг обещает быть непростым.       Пёс подумал, что мальцу лучше не соревноваться с северянином в силе и выносливости: тот был старше на пару лет и, следовательно, крупнее, а это значительное преимущество в спарринге между детьми.       Следующий выпад со стороны бастарда был встречен на щит, хотя сын короля на мгновение зажмурился, явно почувствовав резкую боль в руке. Джон не сдавался и продолжал наступать, усиливая давление и надеясь сломить волю соперника тяжёлыми ударами, в которые вкладывал всю силу; он был зол и разгорячён.       Злость, впрочем, была направлена далеко не на принца, а на кого-то другого — кого, Сандор не брался гадать. Быть может, на мачеху? Или на жизнь? Обычно в таких ситуациях советуют измотать противника, который с таким-то темпом быстро теряет силы. Однако действия ублюдка, несмотря на гнев, совсем не были необдуманными: парень продолжал искать у противника слабое место.       Джоффри парировал очередной удар, нацеленный в область плеча, и они вернулись к своему «танцу», пытаясь достать друг друга. Наблюдать за этим было любопытно. И, несмотря на то, что мальчика тренировал и король, и дядя, и он сам, стиль боя казался необычным — будто тот перенял черты каждого из своих наставников.       Слуги, привлечённые шумом, останавливались поглазеть на поединок, как и некоторые стражники — то ли возвращающиеся с дежурства, то ли направлявшиеся на свои посты. Слышались крики поддержки, в основном в сторону северянина, ведь западников и штормовиков в такой час почти не было видно.       Продолжая обмениваться ударами ещё минут десять, Джон, подгадав момент, внезапно нанёс стремительный выпад в сторону шеи мальца, но тот, пользуясь своей ловкостью и худобой, скользнул вперёд, юркий словно лань, и приставил остриё меча к кадыку бастарда, вынуждая того отшатнуться.       Клиган, честно говоря, такого не ожидал. Как и народ, обступивший спаррингующихся. На мгновение на плацу воцарилась тишина, прежде чем снова раздались шорох шагов и взволнованные возгласы наблюдавших за сим действом. Кто-то из зрителей возликовал, а кто-то огорчённо выдохнул, но не нашлось таких, кто бы слишком громко выражал разочарование тем, что победу одержал кронпринц.       — Хороший поединок, — улыбнулся мальчик, убирая меч от шеи оппонента. — Ты станешь умелым рыцарем, если захочешь.       — Я не стану рыцарем, — нахмурившись, сказал северянин с убеждённостью в голосе. — У бастардов вроде меня не так много выборов. Я собираюсь всю жизнь служить в Ночном Дозоре.       — Кто-то считает бастардов плодом греха, — задумчиво проговорил принц, воткнув остриё меча в промёрзлую землю. — И пятном на чести отцов и матерей… — зубы северянина на мгновение скрипнули, взгляд стал острым и недобрым, — но я в корне не согласен с этой догмой.       — А как же вы считаете, мой принц? — Джон постарался, чтобы голос звучал хоть немного почтительно, хотя эта тема была особенно болезненной для него.       — Семеро дают нам одну жизнь на этой земле. Это дар, ниспосланный свыше, — он мягко улыбнулся, радуясь, что может поделиться своими мыслями. — Мы всю жизнь живём, совершая добрые и дурные дела. И уж после смерти предстаём перед божественным судом… но до тех пор можем жить так, как велит нам сердце и душа. Раз уж мы сами в ответе за свои жизни, то справедливо ли судить нас за то, чего мы не сделали?       Северянин пожал плечами, но во взгляде промелькнуло уважение.       — Проживи свою жизнь достойно и не позволяй людям судить тебя за то, в чём нет твоей вины, — сказал мальчик, положив руку тому на плечо.       Джон не стал её убирать.       — Я никогда не отвернусь от Старых Богов, но мне жаль, что знакомство с Семерыми началось не с разговора с вами, принц Джоффри, — слегка печально улыбнулся бастард.       — Желаю тебе удачи, Джон, — улыбнулся мальчик, протягивая ему руку. — Надеюсь, при нашей следующей встрече ты уже станешь лордом-командующим.       Сноу, помедлив, ответил на рукопожатие, и уголки губ слегка дрогнули от еле сдерживаемого смеха.       — Я ожидал, что наследный принц будет совсем другим, — признался он. — Высокомерным и заносчивым, словно… — продолжать он не стал, и здесь не требовалось ничего добавлять. Всё и так было понятно.       Джоффри весело рассмеялся.       — Рад, что не разочаровал тебя, — взгляд мальца стрельнул за спину Сноу, и он улыбнулся шире. — Вижу, твой брат тоже проснулся и, кажется, готов к спаррингу… — он не договорил, заметив свою наречённую, которая почти что пожирала его глазами, даже сильнее, чем на пиру.       Сандор, приглядевшись, действительно заметил Робба, старшего сына Старка, а рядом с ним шёл Грейджой — воспитанник, или скорее пленник, лорда Винтерфелла. Оба были облачены в тренировочные доспехи и выглядели изумлёнными тем, что с Джоном разговаривал сам кронцпринц.       Чуть поодаль, одетая в тёплую меховую шубу, стояла старшая дочь Хранителя Севера, неотрывно глядя с невиданным восхищением на своего принца, будто тот победил не северянского ублюдка, а самого Мейлиса Блэкфайра или Григора, его братца-изувера.       Никто, конечно, не заметил притаившуюся в тени Арью, которой очень не понравилось, что какой-то сопливый мальчик, пусть и принц, одолел её любимого брата Джона. Уж она-то точно покажет, что Старков так просто не победить!