Глава I. Винтерфелл. Часть 3

Чем больше людей ты любишь, тем ты слабее. © Серсея Ланнистер.

      Джоффри недурно проявил себя утром на плацу, одолев старковского бастарда. Робб Старк, с которым он сразу скрестил мечи, напротив, оказался куда более опытным противником. Он был крупнее, но при этом заметно подвижнее и уверенно обращался с клинком — видно, местный мастер над оружием хорошо обучил юношу. Похоже, тот мужчина с бакенбардами и был тем единственным рыцарем в Винтерфелле, у которого мальчишка в основном и учился.       И, несмотря на ожидаемое поражение, принц радостно улыбнулся и искренне поблагодарил северянина за урок и достойный поединок. Казалось, они даже начали общаться почти по-дружески, хотя знали друг друга всего ничего.       К слову, бастард всё время оставался рядом, отрабатывая на манекене какие-то движения. Теон, последний сын Бейлона Грейджоя, не удержался от насмешек над парнем, позорно продувшем принцу, который сильно младше по возрасту. Джоффри, как водится, встал на сторону сирых и убогих — хотя трудно сказать, кто из них более жалок: бастард или кракен — и решительно заявил, что очень рад иметь такого друга, как Джон.       После этих слов пыл железнорождённого заметно угас, тогда как Робб, напротив, начал испытывать к наследнику престола всё большее уважение. Это читалось в его глазах. Наверное, старшие сыновья лорда Винтерфелла действительно особенно близки. Сандор мысленно сплюнул, думая о собственном мразотном братце. Сноу же выглядел откровенно удивлённым, недоверчиво косясь на кронпринца, но, похоже, поверил в искренность сказанного, и неуверенно улыбнулся в ответ.       Кракен, едва завершились спарринги — в одном из которых он одолел принца, а в другом проиграл Роббу — предложил заглянуть всем четверым в бордель в Зимнем городке, уверяя, что знает там одну весьма искусную шлюшку. Джон тут же отказался наотрез, пояснив, что не хочет становиться отцом бастарда.       Усмехнувшись, мужчина перевёл взгляд на принца, ожидая именно его реакции. Тот не подвёл, мигом пустившись в рассуждения о нравственности, духовности, пороках и добродетели, словно в него вселился бродячий септон…       Похоже, Утонувший бог был на стороне Теона в этот день, ибо вскоре появилась старшая дочь лорда Старка, и Джоффри, ввиду присутствия рядом леди, поспешил умолкнуть, не желая при ней говорить о «бесстыжих девицах» и борделях, которые будут снесены, когда он станет королём.       Малец и не подозревал, что спарринги были лишь прелюдией к настоящей битве — прогулке с влюблённой дурочкой, что сходу начать осыпать его комплиментами, поражаясь мастерству владения мечом, красоте, талантам, благородству…       Старк, Сноу и Грейджой благоразумно улизнули, едва заслышав невыносимый трёп девчонки. Принц, похоже, тоже мечтал последовать за ними — пусть и не в бордель, — но был вынужден оставаться вежливым слушателем всего, что слетало с уст Сансы.       И, как бы то ни было, Семеро тоже не остались безучастны: вскоре девочку позвала мать — то ли на уроки с септой, то ли по какой-то другой причине. В любом случае они договорились выйти на прогулку позже, днём, и она пообещала привести с собой лютоволчицу.       Мальчик с облегчением выдохнул, как только они с наречённой распрощались.       — А ведь вам ещё лет пятьдесят с ней жить бок о бок, — не преминул заметить мужчина.       Джоффри наградил его самым печальным и в то же время смиренным взглядом из всех, что тот видел в жизни.       — Не расстраивайся, — хмыкнул он, хлопнув того по плечу. — Быть может, она поумнеет с годами?       В глазах принца не читалось ни капли веры в эти слова.

***

      Лютоволчица, признаться, внушала. Пёс чувствовал себя не в своей тарелке, шагая рядом с этим могучим и опасным зверем. Если слова девочки не были пустым трёпом, то Леди — так звали животное — пока ещё была щенком, но вырастет до размеров лошади. Тем не менее северянка уверяла, что «её красавица» исключительно ласкова и послушна. И она в жизни никого не укусит. Но поспешно добавила, что лучше даже не подходить к лютоволку Рикона — самого младшего брата девчонки. Этот, как раз-таки, и покусать больно может.       Джоффри, не колеблясь, приласкал Леди, погладив её по голове и особенно уделив внимание мохнатым ушам. Сандор не был уверен, какими должны быть повадки мифических волков, но жуткая тварь казалась расслабленной, а значит, плахи сегодня не предвиделось. Королева потребовала бы его голову, если бы хоть один волосок упал с головы мальчишки. Причин для беспокойства пока вроде не наблюдалось.       — Такая мягкая, — улыбаясь, проговорил кронпринц. — Она у вас очень ласковая и воспитанная. Имя «Леди» ей идеально подходит.       Санса выглядела глубоко польщённой.       Было довольно забавно наблюдать, как в принце просыпается мальчишеское любопытство, вполне свойственное детям его возраста, когда он смотрит на лютоволчицу. Похоже, его очаровали красота и ласковость создания. Не зря девочка взяла свою питомицу на прогулку. Обычно мальчик выглядел слишком умудрённым, сдержанным и серьёзным, словно корона уже лежала у него на голове тяжким грузом.       Сандору, впрочем, не потребовалось много времени, чтобы понять, насколько мучительно будет бродить по двору замка с этими двумя. Лучше бы отправились в бордель, как предлагал Кракен.       Девичье щебетание, пока они неспешно гуляли по двору замка, вызывало у него стойкое раздражение, но малец, напротив, оставался на удивление спокойным — и причина быстро стала очевидной: девочка сумела прощупать почву и поняла его интересы, умело ведя разговор лишь на темы, занимавшие наследника престола.       Мальчишка казался искренне милым и обходительным, и это вовсе не выглядело актёрской игрой, как у бродячих артистов: похоже, он действительно находил в дочери лорда Винтерфелла интересную собеседницу. Большая часть беседы касалась веры, долга и семейной жизни — всегда праведной и честной, без лжи и измен. Северянка явно пыталась угодить будущему мужу, наблюдая за реакцией. Сандор хмыкнул, размышляя, стоит ли обсудить это с мальцом позже — или же королева сама всё разъяснит.       Подумав минуту, он решил оставить подобные разговоры на усмотрение матери принца. Интересно было, понимает ли сама девочка, что меняет себя и свои привычки, чтобы казаться ему более желанной? Пока они ещё дети, но в будущем это может обернуться проблемой. Бестолковая девица в роли королевы — головная боль для всех Семи Королевств.              Не всё ли ему равно? Отчасти, да.       Мальчишка был ужасно нудным, хоть убей, но добро в нём было таким сильным и искренним, что вся его занудность казалась пустяком. Пёс давно уже питал к нему тёплые чувства. Хоть он и ворчал временами, но охранять мальчишку ему нравилось.       Разговор, который приходилось слушать, доставлял удовольствие и Джоффри, и Сансе, но одну вещь было невозможно не заметить. Пусть оба ещё совсем юны, мальчик увлекался этой, без сомнения, вовсе не уродливой девочкой ровно настолько же, насколько мечеглотатель — самой королевой, то есть никак. А она и глазки строила, и случайно касалась кончиков его пальцев. Сандору хотелось крикнуть, чтобы отвела наречённого в септу — ведь путь к сердцу принца лежит через веру.       Однако, хотя мальчик интересовался верой больше всего на свете, он вполне мог поддерживать разговор и на отвлечённые темы, никак не связанные с Семиконечной Звездой и её бредом.       Пёс едва смог скрыть любопытство, расслышав, куда завела беседа этих двоих:       — Мой принц, расскажите, пожалуйста, о Королевской Гавани, — попросила девочка и состроила щенячьи глазки.       Принц, немного поразмыслив, заговорил:       — Столица — красивый город, на который открывается прекрасный вид из окон Красного замка, — прикрыл глаза Джоффри, предаваясь воспоминаниям. — Я видел Великую септу Бейлора, возвышающуюся над домами словно исполин. А если обратить взгляд на восток, в сторону Черноводного залива, ощущаешь необычайный покой и умиротворение: крики чаек, запах солёного воздуха и лёгкий ветерок, обдувающий лицо…       Санса мечтательно заулыбалась.       — А затем, когда покидаешь стены замка и уходишь вглубь города, видишь голодных, несчастных людей, чувствуешь смрад канав и слышишь крики детей, молящих о куске хлеба… — он слегка опустил взгляд, словно вновь переживая увиденное. — Это город контрастов: в одной его части стоит величественная твердыня, в которой живёт король, а в другой бедняки мрут от голода десятками, воровство и насилие стали обыденностью...       Девочка застыла, уставившись на него, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.       — Золотые плащи не справляются, и нутро Королевской Гавани столь же гнилое, сколь она красива с виду. Я слышал, что Старомест и Ланниспорт, тоже большие и густонаселённые, куда чище и приятнее для жизни.       Кажется, продолжать расспросы о столице она резко передумала — судя по тому, как побелела. Пёс подумал, что ей ещё повезло: не было ни слова о раздувшихся трупах в канавах, ни о матерях, продающих детей за гроши, ни о сотнях больных, лежащих на обочинах дорог в ожидании смерти.       Но быстро придя в себя, она натянула на лицо улыбку и сказала:       — Вы сегодня так искусно бились с моим братом, — и вновь, как бы невзначай, коснулась руки принца.       — То есть с братьями? — поправил он девочку.       Санса, едва заметно поморщившись, кивнула.       — Да. С братьями.       Девочка, воспитанная матерью и септой, относилась к бастардам с долей враждебности, считая их плодом греха. В детстве она и её брат, правда, ладили неплохо, но со временем отношения заметно похолодели. Санса уже давно не разговаривала с Джоном, если не считать коротких приветствий или встреч за едой.       Говорят, бастарды — это не только пятна на чести отцов, но и завистники, и главная угроза законнорожденным детям. Принц, разумеется, догадывался об этом, но не одобрял.       — Я не считаю, что показал на плацу что-то выдающееся, — пожал плечами он, отвечая на вопрос. — Наследник вашего отца сражается куда лучше и ловчее. Джона я и вовсе одолел только чудом. Он хороший парень, но печальный. Жаль, что собирается принять чёрное. Там не место таким, как он, — поделился мальчик своими мыслями.       Северянка искренне удивилась, что суженый, который верует в тех же богов, что и она, похоже, относится к бастардам не то что не враждебно, но даже с некоторым сочувствием. Может, она ошибалась, слишком отдаляясь от сводного брата? Ведь у них общий отец. Посмотрев в глаза принца, она решила перед уходом Джона в Ночной Дозор поговорить с ним по душам. Хотелось надеяться, что Джоффри одобрит такое решение.       — Уверена, что скоро вы будете выигрывать турнир за турниром! — улыбнулась северянка, вероятно мечтая, что будет наречена им королевой любви и красоты. — Вас же тренируют отец и дядя, верно, мой принц?       — Сандор чаще всего, — добавил малец. Она, кинув на мужчину слегка испуганный взгляд, тут же отвернулась.       Пёс фыркнул, забавляясь.       — Не сомневаюсь, что через пару лет вы сами станете сиром!       Наверное, в этом была доля правды. Сколько уроков не получай — двенадцать лет есть двенадцать лет. Если бы пошёл породой в отца, побеждал бы не только ровесников, но и старших мальчишек, однако пока силёнок маловато, да и тощий слишком. И всё же, если продолжит учиться обращению с мечом и щитом, лет через пять станет умелым мечником.       — Я слышал, что вы веруете в Семерых, — заметил мальчик, желая сменить тему, ведь ему было неловко от такого восхищения. — Леди Кейтилин хотела, чтобы дочери поклонялись южным богам?       — Моя сестра не слишком верующая, — вздохнула девочка. — Но я молюсь каждый день. И теперь, когда мы с вами знакомы лично, мой принц, я буду молиться о нашем будущем и… — она слегка покраснела. — детях.       Джоффри не выглядел довольным и даже слегка взбледнул от напора.       — Благодарю вас, леди Санса.       Неловкая сцена, к счастью для мальца, была прервана появлением другой старковской девчонки. Арья, промчавшись мимо них, задорно показала сестре язык, отчего та густо покраснела и, похоже, совсем растерялась.       Принц же, напротив, весело улыбнулся и помахал рукой, словно приветствуя непоседливую родственницу. Девочка на мгновение замерла, удивлённая таким радушием, а потом, усмехнувшись, отправилась искать приключения в другом месте, оставив Джоффри и Сансу в относительном покое.       — Арья-надоеда, — проворчала себе под нос спутница кронпринца.       — У тебя очень хорошая и крепкая семья. На самом деле, я хотел бы иметь такую. Надеюсь, что смогу провести время и с твоей сестрой.       — А вы с принцем Томменом и принцессой Мирцеллой, разве, не близки?  — искренне удивилась она.       Пёс не стал озвучивать, что мальчик больше общается с Ирэн, своей главной служанкой, чем с братом и сестрой. Она готова терпеть любую его заунывную болтовню, тогда как двое других детей королевы, будучи совершенно нормальными, вряд ли смогли бы это вынести.       — Моя мать старалась, чтобы мы редко бывали вместе, — пожал плечами мальчик. — Но причина в другом: мы слишком разные, и нам трудно было находить общий язык. Я не виню ни их, ни мать. Вера не для всех становится маяком, освещающим путь в темноте. И я буду молиться, в том числе и за них.       Мужчина поднял глаза к небу: когда же это, наконец, закончится!