Укус 83

Парк аттракционов оказался не из крупных, но для Дина и этого хватило с лихвой. Он носился от каруселей к тиру, а Марго ловила на себе его сияющий взгляд — ради этого и стоило терпеть духоту и очереди. Она покупала ему сладкую вату и наблюдала, как сахарная пыль оседает у него на щеках. Домой вернулись вымотанные. Об уроках не могло быть и речи. Дин повалился на диван, раскинувшись, как морская звезда. Марго опустилась рядом, и они молча смотрели телевизор, под треск вечернего шоу. Через некоторое время Дин повернул голову, уткнувшись взглядом в бабушку. —Ты обещала, — напомнил он без обиды, но настойчиво. —Что?.. А, точно, — Марго будто вернулась из далека, и по уголкам ее глаз пробежали морщинки — слабая тень улыбки. — Совсем вылетело из головы. Она потянулась и погладила Бана, старую собаку, тяжело вздохнувшую у ее ног. Его хвост лениво стукнул по полу. —Ты точно хочешь продолжения? — переспросила Марго, глядя куда-то мимо экрана. — Там уже ничего веселого не будет. —Конечно, — Дин кивнул, подтянув ноги и обхватив колени руками. Его поза говорила о готовности слушать больше, чем слова. Марго вздохнула, и ее взгляд стал отрешенным, будто она смотрела не на стену, а вглубь десятилетий. —Ладно... После того случая с сыновьями Афтона прошло несколько месяцев. — Она сделала паузу, выбирая слова. — А потом я узнала... Дейв и Кит так и не выписались из больницы. Они там... погибли. Голос ее дрогнул,став тише и глубже. —Звучит неприятно, да? Но, внук... Дальше будет только хуже.

***

1983 год. Через пять дней у Джозефа, младшего сына Афтона, день рождения. Марго предстоит работать в этот день, конечно, перед этим она отдохнет всего один день, но зато потом, после этой смены, её ждут несколько заслуженных выходных. Сейчас она с главным поваром составляет меню для праздника, и главный пункт — торт. — Почему я? — Марго недовольно фыркнула, смотря на список ингредиентов. — Я же не кондитер. —И? — шеф-повар даже не поднял на неё взгляд, продолжая что-то помешивать в кастрюле. — Ты будешь готовить торт. Ясно? —Как же вы меня обожаете, шеф, — выдавила она с плохо скрытым сарказмом. —Взаимно, — отрезал он, наконец-то глянув на неё усталыми, но твёрдыми глазами. Спорить с ним было бесполезно — она это уже усвоила. Что ж, ладно. Она сделает этот чёртов торт. Только потом пусть не жалуются, если гости будут потом не довольны куском шедевра. Выйдя с кухни всего на пару минут, Марго замерла на пороге, застигнутая неприятной картиной: Джозеф лежал на полу, беззвучно всхлипывая, словно подраненный котёнок. Над ним возвышался аниматор в костюме Фредбера. Не пытаясь утешить ребёнка, тот лишь развёл руками в немом вопросе и пожал плечами. С тех пор случая с нападением Майкла прошли месяцы. Как-то само собой вышло, что Марго стала для Джозефа негласной нянькой. Уильям, разумеется, был только рад — его меньше отвлекали от работы, раз уж новая повариха нашла подход к его младшему сыну. — Ну-ну, всё хорошо, — мягко сказала Марго, поправляя косу и опускаясь рядом с мальчиком. — Что случилось на этот раз? Опять Майкл? —Н-нет... — Джозеф с трудом выдавил сквозь слёзы и дрожащим пальцем указал на костюм. — Он... —Я ни при чём, — из-под маски донёсся приглушённый, безразличный голос. Аниматор развернулся и ушёл прочь, его тяжёлые шаги отдавались эхом в коридоре. У него была работа, и у него не было времени на утешение плачущих детей. —Видишь? Он ушёл. Успокойся, он не хотел тебя пугать, — Марго помогла Джозефу подняться, аккуратно вытирая его мокрые щёки платком. —Нет... Я видел... Я в-видел... — на лице мальчика застыл не детский, леденящий душу ужас. В этот момент Марго увидела в нем животный страх. Будто сама снова увидела багровые пятна на лице Генри Эмили. По спине пробежали мурашки. —Хочешь, сходим на задний двор? Ты мне всё спокойно расскажешь, — осторожно предложила она. Но Джозеф лишь яростно затряс головой,вырвался и пулей помчался к кабинету отца, оставив Марго в полном недоумении. И это недоумение медленно, вероломно перетекало в тревогу. Чёткое, неоспоримое чувство, что мальчик увидел нечто такое, чего видеть ему было не положено. Нечто ужасное... Рабочий день давно кончился, но Марго пришлось задержаться: посудомоечную машину так и не починили, и гору грязной посуды пришлось перемыть вручную. Пока она смывала с рук засохшую пену, в голове крутилась одна и та же мысль: на следующей смене пойдет жаловаться на некомпетентность ремонтников. Две недели прошло, а воз и ныне там. На часах было уже одиннадцать вечера. Марго, с трудом волоча ноги, подошла к входной двери и уже протянула руку к замку, как вдруг из полумрака зала возникла высокая фигура. Скотт. Администратор пиццерии, почти двухметровый, перекрыл ей путь. На фоне его внушительного силуэта ее собственные 151 сантиметр казались совсем уж беззащитными. — Уйди с дороги, — голос Марго дрогнул от усталости и нарастающей тревоги. — Я на автобус опоздаю! — Да хватит тебе, Мэг, — его голос прозвучал настойчиво, почти приторно. — Я же говорю — могу подвезти. Почему ты вечно мне отказываешь? Его попытка выглядеть галантной лишь сильнее отдавала угрозой. Он стоял непроницаемой стеной между ней и выходом на свободу. — А почему ты не понимаешь такого простого слова, как «нет»?! — выкрикнула Марго, отступая на шаг. Ее голос, сорвавшийся от накопленного напряжения, прозвучал громче, чем она планировала. Скотт даже не дрогнул. Ее крик, казалось, лишь разозлил его еще сильнее. —А теперь дай мне пройти, или я... — начала она, но не успела договорить. Его руки, сильные и цепкие, впились ей в плечи, с силой прижав к холодной стене. —Слушай сюда, Робби! — он не кричал, но каждый его звук был отточен, как лезвие, и пропитан ледяной злобой. — Ты тут никто, поняла меня? Пыль. И общаться со мной свысока тоже права не имеешь! И плевать я хотел, кем твой папа был, тебе это ясно?! Сердце Марго заколотилось где-то в горле. Она металась взглядом, оценивая уязвимые места: пах, солнечное сплетение... Но страх парализовал — а вдруг промахнется? В голове пронеслись слова отца: «Будь решительной, ничего не бойся». Но в этот миг она боялась. Очень. И тут, словно ответ на её безмолвную мольбу, из-за угла появились двое охранников — один заканчивал смену, второй только заступал на ночь. —Скотт, ты чего творишь?! — рявкнул один из них. Администратор на секунду отвлекся, ослабив хватку. Этого мгновения хватило. Инстинкт самосохранения пересилил страх. Резко дернувшись, Марго со всей силы ударила коленом в пах. Скотт с хриплым стоном выпустил ее, сгибаясь пополам. Не оглядываясь, Марго рванула к выходу, с силой распахнула тяжелую дверь и вылетела на ночную улицу. Задыхаясь, она увидела вдали огни своего автобуса. Сердце упало — он уже трогался от остановки. —Стой! — крикнула она, делая несколько беспомощных шагов вперед. Но было поздно. Автобус медленно уплывал в темноту, оставляя ее одну на пустынном тротуаре, с колотящимся сердцем и трясущимися руками. Со злости и отчаяния Марго изо всех сил пнула ближайший мусорный бак. Тотчас же по ноге разлилась острая, огненная боль — она пришлась точно по пальцам. Девушка громко вскрикнула уже от физической муки, схватилась за ногу и, не в силах устоять, опустилась на корточки. Слезы, которые она так старалась сдержать, хлынули сами — теперь уже от смеси боли, унижения и полной беспомощности. Скотт её окончательно довел. Его настойчивость, непонятная и удушающая, переходила все границы. Сегодняшняя вспышка стала кульминацией: ему надоели отказы, а её истощили и напугали его агрессия, тяжёлая работа и эта бесконечная борьба. Всё это выплеснулось наружу в виде рыданий, которые она не могла остановить. В разгар этого эмоционального шторма к ней подошёл тот, кого она меньше всего ожидала увидеть. Уильям Афтон. —Мисс Робби? Услышав свой фамилию, Марго резко подскочила, торопливо вытирая лицо рукавами и отряхивая колени. Она не ребёнок, чтобы реветь на улице. —Мистер Афтон? Я... я думала, вы уже давно дома... — голос её предательски дрогнул. —Что случилось? — спросил он, наблюдая, как она безуспешно пытается стереть следы слёз. Марго не успела найти подходящих слов, как к ним подбежал запыхавшийся охранник. —Марго, ты как? Всё нормально? — Он тут же, сжавшись под взглядом Афтона, вкратце объяснил суть конфликта со Скоттом, выложив то, о чём сама Марго молчала бы до последнего. Слова Уильяма искренне удивили Марго. Мало кто из мужчин решался признать такое — особенно, когда общество внушали, что слёзы — это слабость, недостойная мужчины. Постепенно успокаиваясь, она подняла голову, надеясь разглядеть звёзды, но городские фонари заливали небо оранжевой дымкой, скрывая всё, кроме самой яркой парочки. — Мистер Афтон, мне неловко просить, но... автобус уже не придёт. Не могли бы вы меня подбросить? Уильям, не колеблясь ни секунды, бросил сигарету на асфальт и раздавил её каблуком, хотя сделал всего одну затяжку.

***

По дороге Марго молчала, уставившись в окно. Говорить не хотелось — только слушать тишину. Но её нарушил Уильям. —Как... дела у твоего отца? — спросил он, не отводя взгляда от дороги. Марго повернула голову, удивлённая. Она не ожидала, что он вообще запомнил такие детали о ней. —Всё нормально, — тихо ответила она. Салон снова наполнял тот самый одеколон — тот же, что когда-то носил её отец. Этот запах странным образом успокаивал, возвращая в те дни, когда слёзы ещё не были чем-то постыдным. — Слушай, можно перейти на «ты»? — Уильям всё так же смотрел на дорогу, но Марго вдруг заметила кое-что: его левый глаз был чуть скошен в сторону, будто смотрел куда-то мимо. —Ну... Думаю, можно. А что с твоим глазом? — осторожно спросила она. —О, ты наконец заметила, — он тихо усмехнулся. — Это называется «ленивый глаз». Не совсем косоглазие, но близко. Если подумать, выглядит жутковато, да? —Да нет, прикольно, — Марго невольно улыбнулась. — Прямо как в ужастике. Смотрелось бы эффектно. —Значит, любишь хорроры? Какой твой любимый? —«Пятница, 13-е». —Хм, а я больше классику предпочитаю. «Дракулу», например. Не особый фанат, но кое-что в этом понимаю. Неожиданно для самой себя Марго поймала на том, что их диалог затянулся и стал по-настоящему интересным. Она и забыла, как легко Уильям умел поддерживать беседу — ровно как на их первом собеседовании. Она даже не заметила, как быстро пролетела дорога. — Ну, мы приехали, — констатировал Уильям, плавно останавливая машину. —Уже? — Марго встрепенулась. — Тогда, пожалуй, я пойду. —Погоди... — он мягко остановил её. — Спасибо, что приглядываешь за моим сыном. Ты не обязана этого делать, но всё равно делаешь. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь — просто скажи, хорошо? Надо же как-то отблагодарить тебя за доброту. —Ха-ха, ладно... я запомню. Спасибо, что подвёз. До скорого. На прощание они пожали друг другу руки. Машина Уильяма тронулась и растворилась в ночи, а Марго наконец зашла в дом, чувствуя облегчение.

***

Настал день икс. День рождения Джозефа. Марго пришла на работу раньше, чтобы успеть приготовить тот самый злополучный торт. Пиццерия постепенно преображалась — разноцветные гирлянги, воздушные шары, натянутые от стены к стене. В воздухе витал сладкий, праздничный хаос. Единственные, кто сегодня не работали — это аниматоры. Уильям, вопреки обыкновению, прислушался к мольбам младшего сына и пообещал, что аниматроники останутся недвижимы. Они были на сцене, двигались, но не ходили... И в этот день, когда всё должно было быть пропитано смехом и радостью... ...всё изменилось. Джозеф рыдал, прижавшись спиной к стене. Кольцо из подростков в масках плотно сомкнулось вокруг него, не оставляя ни единого выхода. Единственная, кто пыталась его защитить — Чарли, дочь Генри Эмили. Но её тонкие ручки ничего не могли противопоставить Майклу в маске лисы — он грубо отшвырнул девочку, и та, пошатнувшись, упала. — Пусть бежит, — пренебрежительно бросил Майкл, следя, как Чарли в слезах поднимается и пулей устремляется прочь, на поиски помощи. — У нас другая цель. —Твой братишка-именинник — настоящий рева, верно? — прозвучал насмешливый голос из-под маски кролика. Хохот, грубый и неуместный, огласил коридор. Джозеф лишь зажмурился, и его рыдания стали ещё безнадёжнее. —Эй, а почему бы нам не помочь ему взглянуть на них поближе? — предложил Майкл, и в его голосе сквозил ледяной, недетский расчёт. — Думаю, ему понравится. Держите его. Приказ был мгновенно исполнен. Руки схватили Джозефа, подняли в воздух. Он слабо дёргался, его крики становились всё громче и пронзительнее. —Нет! Пожалуйста, нет! Отстаньте! Но его несли. Несли по направлению к главному залу. К сцене. К неподвижным, пугающим своим молчанием фигурам Фредбера и Бонни Бан. Больше всего Джозеф боялся именно Фредбера — его стеклянный взгляд казался живым и полным скрытой угрозы. И в этот самый злополучный миг будто бы весь мир опустел. Никто не пришёл на помощь. Никто не прервал этот кошмар. Его крики терялись в гулких коридорах, не встречая ответа. — Давайте, ребята, подсадим именинника! — весело кричал один из парней. — Он же хочет быть ближе! —Вы его слышали! Он просто мечтает с ним познакомиться!.. —Эй, ребята, — перебил их Майкл, и в его голосе внезапно прорезалась странная, почти торжественная серьёзность. — Я думаю, наш малыш сказал, что хочет... поцеловать Фредбера! Воцарилась тишина, зловещая и напряжённая. Джозеф замер, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. —Готовы? — голос Майкла прозвучал как приговор. — На счёт три. Раз... Джозеф сжался в комок. —Два... Три. Подростки с силой впихнули мальчика в пасть аниматроника головой вперёд. Джозеф отчаянно дёргался, его ноги судорожно били по воздуху, но это было тщетно — голова уже была внутри, а тело, беспомощно извивающееся снаружи, лишь медленно угасало в своих попытках. Хулиганы смеялись, показывая пальцами на эту жуткую картину. Их маленькая «забава» удалась. — Вон там! — пронзительный крик Чарли разрезал воздух. Рядом с ней был Уильям. Взгляд Афтона упал на сына, зажатого в металлических челюстях Фредбера, и его лицо исказилось не гневом, а неописуемым, животным страхом. Он знал. Он знал до мелочей, как устроены эти машины, и что случится, если на чувствительные пружинные замки попадёт любая, даже самая малая влага. Уильям рванулся вперёд, чтобы спасти своего мальчика. И именно в этот момент. Щёлк. Сухой, металлический, негромкий звук. Звук инженерного совершенства, ставшего орудием смерти. Челюсти аниматроника, приводимые в действие сорванными пружинами, сомкнулись с чудовищной силой. Раздался приглушённый, влажный хруст. Тело Джозефа мгновенно обмякло, прекратив все движения. Алая струя крови хлынула из пасти механизма, забрызгав подростков, но большей частью хлестнув вниз, на пол, где быстро растекалась тёмным, липким лужом. Смех оборвался, словно перерезанный горло. Воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь мерным, гипнотизирующим стуком капель. Майкл стоял в оцепенении. Его глаза, застывшие в немом ужасе и отрицании, были прикованы к безжизненному телу младшего брата, которое безвольно болталось в железной пасти, как тряпичная кукла. Один из подростков сдёрнул с себя маску, и его лицо исказил беззвучный крик. Другого резко вырвало прямо на пол. Третий, как и Майкл, застыл в ступоре, не в силах осознать чудовищность того, что они только что совершили. В следующий миг Уильям с силой отшвырнул Майкла в сторону и бросился к аниматронику. Он стремительно обошёл механизм сзади, его пальцы нашли скрытый "сервисный замок". Послышался резкий звук, и челюсти разомкнулись. Безжизненное тело Джозефа рухнуло вниз. Майкл, движимый чистейшим инстинктом, протянул руки и поймал брата, не глядя на кровь, не думая ни о чём, кроме того, что он должен его держать. Голова мальчика была залита алым, волосы слиплись. Под страшной маской крови угадывалась ужасающая деформация — череп в лобной части был проломлен и вдавлен внутрь. Его застывшее лицо запечатлело последнюю секунду жизни — гримасу невыносимого ужаса, которая странным, неестественным образом уже начинала сглаживаться в пугающее, неземное спокойствие. Майкл заходился в рыданиях. Он тряс безвольное тело, впиваясь пальцами в плечи брата, умоляя, требуя, чтобы тот проснулся. —Джозеф! Джозеф, просыпайся! Нет, нет, нет, просыпайся же! Но всё было тщетно. Вскоре Уильям грубо оттащил его, вырвав маленькое тело из дрожащих рук. Он сам прижал сына к груди, тряс его, шептал ему что-то — бессвязные, отчаянные слова, попытка заклинания, которое уже ничего не могло изменить. И все засуетились, когда уже стало слишком поздно. Охрана, побледнев, перекрыла вход, не пуская ошеломлённых посетителей и захлопнув двери перед их любопытными взглядами. Скотт, с трудом подавляя подступающую тошноту, дрожащими руками набирал номер скорой, его голос срывался на шепот. Генри, не глядя ни на кого, подхватил на руки дрожащую Чарли и унёс её прочь, отворачивая её лицо от жуткого зрелища, безостановочно бормоча утешения, в которые не верил сам: «Всё хорошо, малышка, всё будет хорошо». Марго и ещё пара поваров, привлечённые диким шумом, вышли из кухни. И прежде чем сознание успело осмыслить увиденное — лужи крови, застывших в ступоре подростков, Уильяма с телом на руках — её ноги подкосились. Мир поплыл, но коллеги успели подхватить её, не дав рухнуть на пол. В некогда весёлой закусочной воцарилась абсолютная, оглушающая паника, пронизанная ужасом. И всё это — из-за одной неудачной, чудовищной шутки.

***

— Затем, — Марго перевела взгляд на внука. На его лице читался ужас, смешанный с жадным любопытством. Она намеренно опустила самые страшные подробности — ему они были не нужны. — Всё было как в самом дурном сне, только в десять раз хуже. Приехала скорая, полиция... Джозеф... он выжил после этого. Но ненадолго. На шестой день мальчик умер. Этот удар сломал многих. Она замолчала, уставившись в мерцающий экран телевизора, и её плечи непроизвольно дёрнулись — отзвук давней, незаживающей боли. Дин заметил это и тихо взял её натруженную руку в свои ладони, сжимая её в безмолвном утешении. — Спасибо, малыш... — она глубоко вздохнула. — В общем, многие после этого уволились. Даже тот шеф-повар, которого, казалось, ничто не могло вывести из себя, — не выдержал. Его можно понять. Я тоже собиралась уйти, но... —Но? — тут же подхватил Дин, не давая паузе затянуться. —Умерла мама... — голос Марго стал тихим и плоским. — Оказалось, она давно болела раком и ничего мне не сказала. Знала, что я брошу всё и продам душу, лишь бы продлить ей жизнь, вот и молчала до конца. Ты только представь — никогда в жизни не курила, а умерла от рака лёгких четвёртой стадии. —Ой... — Дин растерянно сморщился. — А разве так бывает? —Как видишь, бывает, — горько усмехнулась Марго. — В общем, я решила остаться с отцом и продолжить работу. Пиццерию после этого перекроили. Золотых аниматроников убрали, название сменили, кое-что переделали. А компания заставила всех нас молчать. Якобы ничего не произошло. Никто не погиб. —А газеты? Телевизор? — не унимался Дин. —Компания сделала всё, чтобы эта история не продлилась так долго. Думаю, они потратили на это целое состояние. —А Майкл? Что с ним стало? —Его поставили на учёт, как и его дружков. И всё. Официально виноватой сделали компанию — мол, знали о неисправностях, но ничего не чинили. Смерть сотрудников их не волновала... до тех пор, пока не погиб ребёнок. И, если хочешь знать, я не считаю Майкла виноватым. Чёрт, если бы я сама в тот день была рядом... —Ты себя винишь? — тихо спросил Дин. —Нет... — она ответила шёпотом и тут же поправилась, — ...или да. Не знаю. Но это событие стало началом конца. И если бы не смерть того мальчика, возможно, ты сейчас не слушал бы эту историю. Ладно, на сегодня хватит. Тебе давно пора спать. —Не-ет! — заныл Дин, хватая её за рукав. — Расскажи ещё хоть чуть-чуть! —Нет. Спать. — твёрдо сказала Марго. — Завтра. Обещаю. Завтра продолжим.