Часть 11 — ###

Вот казалось бы, все было спокойно. Прошло немало дней как я оказался в этом мире. Все шло хорошо, вот… надо же кому нибудь все испортить?

Стоял вечер. Прохладный ветер обдувал мое тело, пока я стоял на крыше своего дома. Закрыв глаза, я чувствовал, как холодный вечерний воздух ударялся о мое лицо. И это было приятно. Стоял себе спокойно, наслаждался накатившим вайбом позднего лета. И вот я уже чувствую чьи-то руки на моих бедрах. Скукурузив ебальник, я открыл глаза и, взглянув из-под своего плеча, обнаружил Кирару. Что-то она зачастила с проявлением ласок. — Что делаешь…? Совсем один-одинешенек, — прильнув ко мне сзади, блондинка медленно начала спускать с меня штаны. — Наслаждался летом. И вот нагрянул такой же вопрос. Ты че делаешь? — развернувшись к ней, я поставил руки на свои бедра. Не то чтобы я против. Все равно собирался попробовать… секс. Сегодня ночью. — Да так. Исполняю свои обязанности как твоя жена. Лю-би-мый, — она хитро улыбнулась, а её пальцы заскользили по моим трусам. Хотел бы я быть в своих легендарных трусах Кальвин Кляйн, что дают нихуевый буст к уверенности, но, к сожалению, нет. Мы оба упали на пол. Постелив под нами спальник, я провел руками по её груди. Первый раз. Первый раз трогаю сиськи. И… очень мягкие и приятные на ощупь. Улыбнувшись, Кирара медленно сняла с себя белое платье и, выпятив грудь вперед, дала мне полную свободу действий.

Топот. Хруст. Женский крик. Топот.

— А? — мгновенно поднявшись с места, я натянул на себя свою одежду, что не очень понравилось блондинке, и, выглянув с отстрелочной зоны… ахуел. Примерно 40 человек в белых одеяниях окружили юную мамоно. Один из солдатов догнал её, а остальные подтянулись за ним. В их руках находились железные блестящие мечи, на белых плащах сверкали красные кресты. — Что за… — прищурив глаза, я узнал девушку. Мококо. Вот как только я открыл инвентарь, послышался…

Хруст. И громкий вопящий женский крик.

Мой взгляд в мгновение снова упал на группу людей, и я увидел, как они поочередно начали ломать тонкие муравьиные ножки Мококо.

Хруст.

С каждой сломанной ногой Мококо все сильнее кричала. В её теперь алых глазах засверкали слезы, а… рыцари, каждый раз наступая на ногу муравейки, бубнили что-то себе под нос неумолимым шепотом.

Хруст.

— Сэр. Это Мамоно вида Муравеек. Их необходимо доставить в форт-пост, — обратился воин к своему командиру. У командира шлем был с железным рогом посередине, и в крест на его плаще был инкрустировано золото. — Информация по улью… — вздохнул командир. Мимо меня в мгновение пронеслась желтоволосая муравейка с молотом наперевес. В моменте я разглядел её лицо. Такие же красные дрожащие зрачки, как у Мококо. Прыгнув с 4 этажа, Кирара разбила землю подле себя, раскидывая солдат в сторону. — ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ!? — дрожащий, но полный гнева голос Кирары разбудил меня. И тогда меня передернуло. Хуле я стою? Я вытащил из инвентаря револьвер, и разразились выстрелы и искры. В пару моментов трое рыцарей, что стояли подле Мококо, сразу же полегли. Размахивая молотом, Кирара умудрилась попасть по парочке солдат, что странным образом… упали без ран? Я же видел, как молот-, ладно, не важно! Вот только она быстро была контратакована. Нырнув вниз, белый рыцарь избежал её горизонтального удара и нанес режущий удар прямо в её бок. Снова послышался крик. Перезарядившись, я вновь выстрелил 6 раз. Полегло еще несколько солдат. Вот только удары по Кираре не заканчивались. В её лицо прилетел железный кулак, а после и второй, а после и третий, а затем и четвертый, после которого она вырубилась. Прошло пару секунд и… броня рыцарей засверкала золотой… аурой? — Живыми. Взять живыми, — сказал один из рыцарей, выступая вперед. Ударив Мококо по её шее, девушка вырубилась, после чего он взял Муравейку на руки. Через секунду мои пули полетели в него. Очевидно, он капитан. Вот только рыцари, что прыгнули под пули, защищая капитана своим телом, не давали мне и шанса на то, чтобы его остановить.

Я не успевал банально перезарядиться. 40 человек против одного револьвера с 6 патронами в барабане. Да и с шансом на то, что пуля и вовсе не пробьет стальную броню рыцарей.

— Уходим, уходим! — выкрикнул капитан, окинув меня холодным, почти безжизненным взглядом из-под его шлема. Я не мог ничего сделать. Перезарядка слишком долгая. Руки дрожали, пули вываливались из рук, а я, пытаясь собрать их своими тонкими пальцами, вновь ронял их. — Н-не забирайте… Их броня затрепещала, и рыцари скрылись в гуще леса. … … … —Н-Н-НА-А-А-А-А-А-А-А-АО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!!!! Спустившись вниз, крича, я выпнул из-под своих ног гильзы от патронов. Сметая с печей весь металл, что собрали две муравейки, я прикусил язык и сел за верстак. Огнемет (500), пламегаситель (300), Томми Ган (1000), дымовая граната (300), патрон 7,56 (400), полуавтоматическая винтовка «Берданка» (1000). С заплаканными глазами рыдающая Нао влетела в дом. Она дрожала так же, как и я. — Дом, СЛЕДИ ЗА ДОМОМ… И ЗА СЕРЬЮ… я… я вернусь. Возможно… блять, да! Я вернусь. Лишь кивая мне в ответ, Нао утирала свое лицо в слезах, дрожащими ногами входя в комнату, где лежала Серью. Руки дрожали. Я боялся.

Боялся рыцарей. Боялся убить их. Боялся того, что они заберут Мококо и Кирару. Боялся того, что не увижу их больше. Боялся, что следующим будет и Серью, а затем и Нао. Боялся умереть сам.

Вот только самая большая вещь, которую я боюсь, это беспомощность. В моих руках засверкала полуавтоматическая винтовка, а инвентарь пополнялся патронами калибра 7,56. Уголь и сера воссоединялись в одно, образовывая порох. И одна за одной гранаты F1 отправлялись в мой инвентарь.

Я ненавидел быть беспомощным.

***

Дома́шнее наси́лие, также семе́йно-бытово́е наси́лие — насилие или дурное обращение одного человека по отношению к другому, совершаемое в домашних условиях, например, в браке или сожительстве. Также может включать насилие в отношении детей, родителей или пожилых людей.  Заперевшись в туалете, я задерживал дыхание. Мне тогда было всего 7 лет. Отец возвращался с работы, пил, пьянел, избивал меня, мою мать или мою сестру. Каждый день.

Возвращался с работы, пил, пьянел, избивал.

Возвращался с работы, пил, пьянел, избивал.

Возвращался с работы, пил, пьянел, избивал.

Каждый. Ебанный. День.

А мы ничего не смогли с ним поделать. Как-никак, мама не могла отпустить его. Он давал деньги. Он работал в полиции. И в полиции у него куча его друзей.

Ах да. Я же не говорил вам о моей сестре, Маше.

Она была человеком золотым. Достойным восхищения. Лучшие оценки в школе, бесчисленные олимпиады, а затем и ЕГЭ на высший балл. Вечно веселая, радостная, прикольная, понимающая, хорошая, добрая. Радостная. Радостная… Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. Радостная. В тот день я увидел, как улыбка исчезла с её безжизненного лица. Как её зрачки наливались свежей кровью. Как тень моего отца все ближе и ближе подходила ко мне. Маша Кондрашева. 2015 год, 20:01. Была зарегистрирована мертвой в результате нападения в состоянии алкогольного опьянения со стороны родителя, Кондрашева Михаила Сергеевича. Михаил Кондрашев был признан виновным в совершении убийства тупым предметом, а также в продолжительном угнетении таких юридических лиц, как: Кондрашева Анна Руслановна, Кондрашев Валерий Михаилович, Кондрашева Маша Михаиловна. Кондрашев Михаил Сергеевич был найден убитым на месте. В отделении полиции Кондрашева Анна Руслановна призналась в убийстве своего супруга. Московский высший суд постановил, что все было совершено в силу самообороны, поэтому обвинения в сторону вышеперечисленного лица выставлены не будут.

Я навсегда запомнил для себя тот день. В тот момент, когда яркая улыбка исчезла с лица моей сестры, словно проклятие, её черты характера перешли ко мне.

— Я уверяю вас. Ваш сын полностью здоров. Возможно, остались некоторые остаточные следы от его душевных травм, но они со временем сами пропадут, — сказал ######. — Я… н-но… — Ваш сын ходит к государственному психологу уже два года. Бе-спла-тно. Мне кажется, уже пора слезть с шеи государства и заняться собой, не так ли? Вам ведь уже и самим надоело вечно убиваться. М? — шутливая улыбка на лице ######.

Никогда не забуду его черствого ебальника и томного голоса. Надеюсь, ему перережут его толстое горло.

— Одинокая мать с сыном. Извините, вы нам не подходите.

Что ты мелешь? Неохота потом лишний выходной выдавать? Надеюсь, вся твоя контора сгорит нахуй вместе с тобой, выблядок.

— Все хорошо. Вот видишь. Я уже в порядке. Все будет нормально, мам.

Ненавижу быть, видеть себя, чувствовать себя, корить себя за, винить себя, убиваться из-за, вечно быть беспомощным.

Моя улыбка сияла лишь для одной моей матери. Я же не напоминаю свою сестру, так ведь?

Эта ебанная жизнь.

— Нужно лишь улыбнутся, Валер. И все будет хорошо.

Вот только, это «хорошо» настало после твоей смерти, Маш. Вот… только не для меня. И не для мамы. Ни для кого.