Глава 11. Осквернитель

Неделя тянулась в бесконечном шелесте страниц, в пыльной дымке, оседавшей на пальцах вязким слоем. Каждый новый день был похож на предыдущий, превращаясь в серую петлю безысходности. Гермиона сидела в библиотеке, окружённая стопками книг, которые громоздились вокруг неё подобно стенам крепости, не спасая от мучительного чувства бессилия. Вытертый на локтях свитер цеплялся за край стола, пока она бездумно перебирала очередной том, надеясь, что ответ сам выпадет из пожелтевших страниц. Она упорно пыталась найти хоть одно упоминание символа, похожего на тот, что был на обложке книги Малфоя. Хотя связь стихов с Основателями была очевидна, оставался главный вопрос: почему именно метка на руке Драко откликалась на эту древнюю магию? Но ответ не приходил, а вопросов становилось только больше. С отъезда Рона прошло три дня, а ощущение неправильности происходящего только усилилось. По словам Джинни, он выбрал «Нору»: Хогвартс перестал быть для него домом, превратившись в склеп с живыми воспоминаниями. Гермиона не могла его осуждать — сама чувствовала себя посторонней не только в замке, но и в собственной жизни. Война формально закончилась, но её призрак остался. Ей следовало бы уйти, догнать Рона, попытаться всё исправить, но вместо этого она продолжала приходить в библиотеку, разделив это добровольное заточение с Малфоем. Почему не ушла? Она убеждала себя, что дело в ответственности, но, возможно, всё было проще: работа оставалась единственным способом не думать о том, что война закончилась, а мир внутри так и не наступил. Она откинулась назад, и жалобный стон рассохшейся мебели заставил её испуганно выпрямиться. Этот звук идеально вписался в новую реальность Хогвартса: замок, раньше казавшийся надежным укрытием, теперь дышал, двигался и издавал звуки, природу которых логика объяснить не могла. Списывать всё на переутомление становилось всё сложнее — слишком уж осязаемым было чувство, что эти древние коридоры больше не считают её своей. Единственной неподвижной точкой в другом конце зала оставался Малфой. Он сидел, откинувшись на спинку стула с той нарочитой небрежностью, которая обычно маскирует предельное истощение. Закатанные рукава открывали острые локти, а тени, залёгшие под глазами, на фоне тёмной ткани рубашки казались ещё гуще. Гермиона видела, как его палец механически цепляет угол страницы, переворачивает её и тут же тянется к следующей. Он не читал: взгляд, застывший и расфокусированный, скользил сквозь строки, упираясь в пустоту. Наконец, он захлопнул фолиант, подняв в воздух облачко пыли. — Ты правда считаешь, что найдёшь здесь хоть что-то полезное? — процедил он с иронией, бросая на стол очередную бесполезную книгу. — Можно подумать, что Хельга или Годрик вдруг возьмут и лично напишут тебе подробный гид по моей метке. Гермиона раздражённо закусила губу, не поднимая взгляда: — У тебя есть другая идея, Малфой? Книга явно говорит о магии Основателей. Стихи идеально ложатся на их характеристики: огонь Гриффиндора, тепло Пуффендуй, разум Равенкло и сила Слизерина, — она резко вздохнула и взглянула на него, пытаясь достучаться. — Твоя метка на это откликается. Почему? Драко нахмурился, отвёл глаза в сторону и машинально дёрнул рукав рубашки, скрывая запястье. — Откуда мне знать? Может, это очередной изысканный способ наказать меня за прошлое, — процедил он с горечью. — Или эта твоя книга просто ищет подходящую жертву. Я не герой, Грейнджер. А если и был когда-то связан с Основателями, то исключительно в кошмарах. Гермиона ощутила, как от его слов сжалось сердце. Драко в данный момент выглядел беспомощным, но упрямо отказывался признавать серьёзность их ситуации. — Слушай, мы не продвинемся дальше, если ты будешь делать вид, что ничего не происходит, — сказала она твёрдо. — Эта магия не случайна, и твоя метка реагирует не просто так. Мы должны понять связь. Драко медленно выдохнул, с явным усилием подавив раздражение: — Что ты хочешь от меня услышать? Что Салазар или кто-то из этой компании вдруг решил связаться с бывшим Пожирателем смерти? — он зло усмехнулся, откинувшись назад на стуле. — Мне это кажется куда менее логичным, чем просто признать, что у книги своё чувство юмора. Гермиона хотела что-то возразить, но осеклась, улавливая, как внутри нарастает раздражение от невозможности убедить его хоть в чём-то. Она опустила взгляд на пергамент с символом, впаянным в обложку, и осторожно коснулась его пальцами, снова ощутив слабый пульс. Именно в этот миг Драко с тихим шипением отдёрнул руку от стола, словно книга снова задела его невидимой нитью. Гермиона быстро подняла на него взгляд, заметив, как побледнело его лицо. — Она снова реагирует? — напряжённо, почти шёпотом спросила Гермиона. Драко молчал, только сжал зубы так, что заходили желваки на скулах, и медленно кивнул. Его лицо, обычно равнодушное и непроницаемое, сейчас было неестественно бледным. — Может, тебе всё-таки стоит перестать её трогать? — выдавил он, и в голосе впервые ясно прозвучала тревога, которую он так тщательно скрывал всё это время. Драко раздражённо выдохнул и резко захлопнул книгу, но в тот же момент отдёрнул руку, морщась от боли. Неожиданно острый край страницы глубоко рассёк палец. Он тихо выругался, встряхнув кистью, и капли крови медленно, демонстративно упали на пергамент, точно втянутые магической силой прямо в древний, вырезанный символ. Кожу Гермионы обожгло ледяной волной, пробежавшей вверх по позвоночнику, и в тот же миг в её сознании вспыхнула ясная, тревожная догадка: магия этой книги не терпит случайностей. Она жестока, ревнива и совершенно им неподконтрольна. Что-то внутри неё начало панически сигнализировать об опасности, но осознание пришло слишком поздно. Замок содрогнулся в своих древних корнях, пробуждая тьму, веками дремавшую под каменными сводами. Воздух стал обжигающе-холодным; дыхание с хрипом вырывалось облачками пара, тающими во тьме. Факелы на стенах полыхнули последним тревожным всплеском и погрузили зал в липкую темноту. — Что за… — начал Драко, хватаясь за край стола. Книги с оглушительным шелестом сорвались с полок, взмывая вверх и плавно кружась в воздухе, подобно хищной стае, готовой броситься на добычу. Гермиона замерла, пальцы непроизвольно сомкнулись на палочке. Её разум лихорадочно пытался выстроить логическую цепочку, понять, как такое возможно, но внутри лишь нарастала паника. — Малфой! — голос пробился сквозь нарастающий шум. — Символ! Он проснулся! Символ пылал багровым пламенем, края пергамента почернели и он начал медленно распадаться, источая густой дым, заставлявший глаза слезиться. Драко вцепился в запястье, метка на его руке вспыхнула, жгучая агония пронзила руку насквозь, заставив его вскрикнуть сквозь сжатые зубы. — Кто посмел осквернить мой труд? Женский голос, холодный и надменный, эхом разнёсся по залу, проникая под кожу и замораживая кровь в жилах. Гермиона с трудом удержала палочку, чувствуя, как морозные иглы впиваются в её тело, поднимаясь от пяток до кончиков пальцев. Перед ними соткался бледный силуэт высокой женщины с властным профилем и гордо вскинутым подбородком. Она окинула их взглядом, полным презрения и неприкрытой ненависти, а вокруг её полупрозрачной фигуры мерцал призрачно-голубой ореол. Гермиона ощутила, как дыхание застряло в груди, узнав женщину по многочисленным портретам в учебниках: Ровена Равенкло собственной персоной. — Это… Это невозможно, — выдохнула она, едва веря своим глазам. Голос звучал тихо, потрясённо, — Малфой, это Ровена Равенкло… — Великолепно, — пробормотал он нервно, стараясь скрыть за язвительностью панику. — Мы разбудили призрак сумасшедшей ведьмы и её армию библиотечных монстров! Ровена медленно повернула голову, устремив взгляд прямо на Драко. Губы её скривились в холодной усмешке, а в глазах вспыхнуло что-то тёмное и жестокое, обещавшее страдание. — Осквернитель, — прошипела она, — твоя кровь станет ценой моего покоя. Гермиона успела сообразить, что метка Драко каким-то образом связана с магией основательницы, и этот контакт был явно не в его пользу. Но додумать до конца она не успела — книги одновременно бросились в атаку. Она инстинктивно отпрянула, едва успев поднять щит, чтобы не получить тяжёлым томом по голове. Корешок книги скользнул в паре дюймов от её виска, и она, пригнувшись, с трудом удержала равновесие. Сердце билось так быстро, что пульс отдавался в ушах. — Протего Максима! — заорал Драко, выставляя мощный серебристый щит перед собой, но тяжёлый фолиант пробил защиту и ударил его в плечо с такой силой, что послышался хруст кости. Драко вскрикнул от боли и рухнул на колени, пытаясь отдышаться. — Отличный план, Грейнджер! — крикнул он через боль, лицо исказилось в горькой усмешке. — Как насчёт вызвать сюда ещё пару древних психопатов? Для полной коллекции! Гермиона отбивалась от атакующих томов заклинаниями, лихорадочно перебирая в уме все известные ей защитные чары. Обычные заклинания тут явно не работали, было ясно, что книги напитывались магией Ровены, которая превосходила их собственные силы. — Нужно закрыть книгу! — выкрикнула она Драко, пока очередной том не сбил её с ног. — Магия связана с символом, закрой её! Но Драко не успел среагировать — гигантский фолиант, ринулся на него, источая удушливую тьму. Гермиона выкрикнула отражающее заклятие, однако часть потока прорвалась, рассекла щёку Драко, и горячая струйка крови мгновенно потекла по лицу. Он пошатнулся, с трудом сохранив равновесие. Гермиона, сжав зубы, метнулась к нему и утянула за перевёрнутый стол. Дышать было больно, но она всё равно держалась. Нельзя было позволить себе паниковать сейчас, слишком много стояло на кону. — Кажется, я ей не очень нравлюсь... Грейнджер, мы в полной заднице! — Она охотится на тебя из-за метки, — прохрипела она, тяжело дыша и стискивая палочку. — Нужно разорвать связь, прервать заклинание… Драко горько усмехнулся, удерживая повреждённую руку. — Тогда отрежь её к Мордреду, — сказал он, стараясь скрыть страх за язвительностью. — И закончим это представление. — Не провоцируй меня, Малфой! — резко ответила она, пытаясь сосредоточиться. — Нужно захлопнуть проклятую книгу! Не успели они отдышаться, как над ними раздался резкий треск. Гигантский том «Хроники Хогвартса», похожий на надгробие, взмыл в воздух и открылся прямо перед ними. Чёрный поток энергии вырвался из его страниц, и устремился прямо в Драко. — Твоя метка, — произнесла Ровена ледяным тоном, — наследие зла, оскверняющее мой дар. Ты умрёшь, и мой труд очистится. — Фините Инкантатем! — крикнула Гермиона, рьяно пытаясь прервать заклятие, но оно лишь слегка замедлилось. Магия Ровены была слишком сильна. Том вновь атаковал, и огненный шар обрушился рядом с Драко, обжигая его кожу. — Малфой! — Гермиона бросилась к нему, сердце билось так сильно, что, казалось, сейчас вырвется наружу. Вид его крови, смешивающейся с пылью, наполнял её душу ледяным ужасом. Ещё мгновение, и Драко мог погибнуть. — Ты в порядке? Книги всё больше напирали, а призрачная фигура Ровены становилась всё более отчётливой и злобной. Гермиона едва успевала отбиваться, с каждым движением силы постепенно оставляли её. Они укрылись за обломками стола, тяжело дыша, и Драко вдруг резко повернулся к ней, лицо его было мертвенно-бледным, а глаза напряжёнными и тёмными от ярости. — Грейнджер, — тихо произнёс он, едва скрывая боль, — есть одно заклинание. Оно способно разорвать связь между книгой и призраком. Но ты его точно не знаешь. И ещё меньше тебе понравится его название. Она резко развернулась. Выражение её лица мгновенно окаменело, став пугающе сосредоточенным — верный знак, что у них не осталось времени на споры: — Говори уже, Малфой. Сейчас не время для угрызений совести. Он мрачно улыбнулся и придвинулся ближе, голос его стал хриплым и тихим: — Мортис Нексус. Я видел, как его использовали Пожиратели. Оно способно разрушить магическую связь с предметом, даже призрачную. Но за такую магию придется дорого заплатить. Готова рискнуть? Гермиона вздрогнула, ощутив холод от одних лишь слов. В её глазах мелькнула растерянность, она прекрасно понимала: заклинание, название которого начиналось с «Мортис», не могло быть простым или безопасным. Но она также понимала, что у них не осталось другого выбора. — Мне даже знать не хочется, откуда у тебя подобные знания. Но сейчас не время для вопросов. Я готова! Он слегка приподнял брови, но быстро сменил выражение на привычно-ироничное: — Ну что ж, Грейнджер, добро пожаловать на тёмную сторону. Только целься прямо в символ и не промахнись. Второго шанса не будет. Они поднялись из укрытия, палочки вспыхнули одновременно с голосами: — Мортис Нексус! Чёрный вихрь магии ударил прямо в книгу, окружив её ореолом тёмного света. На мгновение показалось, что связь вот-вот прервётся, но внезапно магия отскочила обратно с яростным треском, разбросав обоих по сторонам. Ровена лишь презрительно улыбнулась, скользнув вперёд сквозь чёрный дым, окружавший её фигуру: — Вы и вправду верили, что тьмой можно победить мою магию? Глупцы. Теперь вы заплатите двойную цену. Гермиона лежала, тяжело дыша и пытаясь заставить оглушённое тело двигаться. В ушах стоял пронзительный звон, перед глазами вспыхивали багровые всполохи, а лёгкие разрывало от удушья. Казалось, что магия высасывала сам воздух из её груди. Чёрная дымка, исходившая от неудачного заклятия, как живая, обвивалась вокруг рук, оставляя после себя ледяной ожог. Она с усилием повернула голову и увидела рядом рухнувшего на колени Драко. Его лицо исказила мучительная судорога, пальцы вцепились в предплечье, на котором пульсировали зловещие, чёрные вены, ползущие вверх и выше. Она мгновенно осознала, что это та самая двойная цена, о которой предупреждала Ровена. И если Гермиона ничего не предпримет, они оба погибнут здесь и сейчас. Отчаяние придало ей сил. Она уже не размышляла, не взвешивала риски, не просчитывала последствия. Осталась лишь одна, единственная мысль: остановить это любой ценой. Пальцы её дрожали, тело сопротивлялось каждой попытке подняться, но Гермиона заставила себя встать на ноги, игнорируя протест собственного тела. Она ринулась вперёд, прямо сквозь плотный поток магии, не чувствуя больше боли и страха. Это был её единственный шанс, и она решила его использовать, чего бы ей это ни стоило. Она бросилась к столу, рискуя попасть под перекрёстный огонь смертоносных заклинаний. Схватив книгу, Гермиона ощутила, как символ сопротивляется, будто был раскалённым железом, вонзавшимся ей в кожу. Ладони покрывались волдырями, а дым шипел и жалил лицо, но Гермиона, собрав остатки воли и решимость, с громким треском захлопнула том, вкладывая в это последнее движение всю оставшуюся силу. Взрывная волна смела её, швырнув через весь зал. Удар о стену выбил из лёгких весь воздух, сменив его горячим, металлическим вкусом крови на губах. Зрение отказывало, картинка рассыпалась на пятна, но одно она разглядела чётко: лицо Драко. Застывшее, белое как мел, оно выражало абсолютную растерянность. В расширенных зрачках читалось одно: его худший кошмар только что стал реальностью. Он рухнул рядом и стиснул её плечи, с силой встряхивая и пытаясь привести в чувства. — Грейнджер, чёрт тебя дери! Что ты творишь?! — его крик резанул по ушам. Сорванный, хриплый, он звучал пугающе чуждо. Впервые его ледяной тон дал трещину, обнажив настоящую, неконтролируемую панику. Гермиона лежала на холодном полу, вздрагивая от удушливой боли. Из уголка рта медленно стекала кровь, капля за каплей впитываясь в каменную пыль. Драко сжимал её плечо, пальцы дрожали, а метка на предплечье пульсировала, живая и язвительно-горячая. — Грейнджер, — повторил он резче и громче. Она со свистом втянула воздух, боль пронзила грудь, заставив её лицо исказиться. — Не кричи, Малфой, — с трудом прошептала она, стараясь удержать сознание. — Блестяще, Грейнджер, просто великолепно, — прошипел он ядовито, пытаясь замаскировать страх под привычной иронией. — Только ты способна вляпаться в такое дерьмо ради спасения книжек. Ты вообще о чём думала?! Она приоткрыла глаза и с трудом выдавила слабую, почти грустную улыбку: — Я думала о том, чтобы спасти нас обоих, Малфой. Если ты не заметил, альтернатив не было. Он стиснул зубы, прогоняя подкравшийся ужас. Она была права, возразить было нечего. Он выругался про себя — её упрямство граничило с самоубийственным. — Геройство тебя когда-нибудь убьёт, если ты этого ещё не поняла, — огрызнулся он, неуклюже стирая кровь с её губ рукавом мантии. Он сердился, то ли на неё, то ли на себя, за то, что вообще делает это. — Если уж решила помирать, то выбери другой день. Не в мою смену, Грейнджер. Она не ответила. Не могла. Сознание мутнело от боли, перед глазами плыли тёмные круги. Но Гермиона знала, что поступила бы так снова, и ещё тысячу раз, если нужно. И Драко, видя упрямство, проступавшее даже в её бессознательном состоянии, тихо выругался сквозь зубы, признавая поражение. Зал вокруг походил на поле битвы: опрокинутые полки, разбросанные книги, искорёженные столы. В воздухе пахло палёной кожей, магией и кровью. На столе лежала книга, исполосованная глубокими трещинами, словно кто-то вырвал из неё душу. Снаружи послышались быстрые шаги, тревожные голоса приближались. Гермиона резко вцепилась в его рукав и с трудом прошептала: — Малфой, просто пообещай... — голос её ослабел, и она с усилием ухватила его за руку, пальцы её холодели. — Про метку никому... Я не хочу, чтобы тебя снова тащили в Министерство. Я разберусь сама. Просто молчи. Он застыл, поражённый искренностью её просьбы. В груди неприятно заныло от чувства вины, которое он так долго гнал прочь. — Чёртова гриффиндорская самоотверженность, — пробормотал он себе под нос, голос предательски дрогнул. Но ответа уже не было. Гермиона ослабела, рука её безжизненно упала на пол, а глаза закрылись. — Эй! Не смей сейчас отключаться! Слышишь меня?! — крикнул он в панике, яростно встряхивая её за плечи, но тщетно. Дверь распахнулась с таким грохотом, что по каменным стенам пошли трещины. МакГонагалл ворвалась в помещение первой, её фигура внушала страх и уважение одновременно. Следом вбежал Флитвик, застыв на пороге, оценивая масштабы разрушений, а за ним появился тяжело дышащий Слизнорт, который, промокая лоб платком, в ужасе смотрел на залитый кровью пол. — Мистер Малфой! Что здесь произошло? — Спросите Грейнджер, профессор, — отчеканил он хрипло, без тени прежней язвительности, стараясь скрыть напряжение. — Я тут был только для моральной поддержки. Вся инициатива принадлежит ей. МакГонагалл приблизилась, вглядываясь в лицо Гермионы. Увидев кровь и то, с каким трудом девушке дается каждый вдох, она помрачнела. Но когда её внимание переключилось на Малфоя, в глазах не осталось и капли сочувствия: — Перестаньте увиливать, мистер Малфой. Здесь произошло нечто, выходящее далеко за рамки школьных шалостей! — Простите, профессор, — сказал он с подчёркнутой холодностью, — но объяснить вам сможет только Грейнджер, когда очнётся. Мне вам рассказать нечего. МакГонагалл раздражённо сузила глаза, словно пыталась прочесть его мысли, но никаких догадок в её взгляде он не увидел, только твёрдую решимость докопаться до правды. Флитвик между тем осторожно приблизился к повреждённой книге, что-то бормоча и проводя над ней палочкой. — Минерва! Здесь… невероятно мощный всплеск древней магии, — сказал он с тревогой. — И он свежий. Надо срочно проверить всё помещение. Слизнорт, оглядывая хаос, нервно покачал головой и вытер вспотевший лоб. — Мерлин и Моргана, — пробормотал он хрипло. — Минерва, тут явно что-то из разряда запретной магии! Нам лучше немедленно вызвать Авроров! МакГонагалл бросила сердитый взгляд на Слизнорта, затем перевела его обратно на Драко, который всё ещё крепко держал Гермиону. — Филиус, обследуйте зал и сообщите мне обо всём необычном, — распорядилась она сухо. — Гораций, сообщите в Министерство, пусть пришлют Авроров, но без подробностей. Она вновь обратилась к Драко — её тон был холоден, голос звучал непреклонно: — Мистер Малфой, немедленно отнесите мисс Грейнджер в больничное крыло. И никуда не уходите. Я ещё вернусь к вам за объяснениями. Драко коротко кивнул, подчинившись без возражений. Аккуратно приподняв Гермиону, он поднялся на ноги, испытывая странное чувство ответственности, которое его безумно раздражало. Проходя мимо МакГонагалл, он поймал её внимательный, даже обвиняющий взгляд, но выдержал его с холодным спокойствием. В груди что-то снова неприятно кольнуло. Почему именно сейчас ему вдруг стало не всё равно, как на него смотрят? «Чёртова Грейнджер», — с раздражением подумал он, прижимая её бессознательное тело ближе к себе. — «Ты всегда умела усложнять мне жизнь».