Глава 24. Дурная компания

Приземление вышло жёстким. Драко перенёс вес на пятки, пережидая вспышку тошноты. Стоило сделать вдох, как лёгкие наполнились холодным воздухом, а на лице тут же осела противная изморось. Уилтширская непогода в очередной раз демонстрировала свой скверный нрав. Он плотнее запахнул воротник пальто и поднял глаза. Прямо перед ним высились чугунные пики ворот. Поместье было заперто, но сквозь витиеватый узор решётки, открывался вид от которого к горлу подкатывала тоска. Живая изгородь из тёмного тиса, некогда подстриженная с геометрической безупречностью, теперь нависала над дорогой бесформенными ветвями. Раньше Нарцисса не позволяла ни единому листу нарушить симметрию парка. Сад был её вотчиной, её гордостью. Драко помнил, как в детстве часами наблюдал за матерью из окна детской: как она едва касалась цветов палочкой, оставляя за собой густой аромат. Следом за ней по газону вышагивали белые павлины, которые вальяжно распускали хвосты, превращаясь в огромные веера на фоне тёмной зелени. В те годы Мэнор казался незыблемым. Уюта в нём не было, но родные стены гарантировали ему абсолютную безопасность. Какая ирония. Он считал Мэнор своей крепостью, забывая простую истину: любая крепость становится тюрьмой, если ключи от неё держит кто-то чужой. Когда Лорд перешагнул порог, иллюзия неуязвимости рассыпалась, а фамильное гнездо стало обычной клеткой с золотыми прутьями. Но с падением режима ничего не изменилось. Свобода не принесла исцеления. Сад продолжал стремительно дичать. Розарий, лишённый заботливой руки хозяйки, превратился в переплетение колючих шипов, душащих друг друга в борьбе за скудный свет. Павлины исчезли — вероятно, пошли на ужин егерям, когда те превратили поместье в проходной двор. И хотя война закончилась, а магическая Британия спешно латала дыры в стенах и судьбах, Мэнор остался в стороне от этого возрождения. Поместье фактически осиротело. Люциус ожидал приговора в камере предварительного заключения, сам Драко пропадал на восстановительных работах, а Нарцисса… Нарцисса просто угасла, безучастная к тому, как сорняки пожирают её любимые клумбы. Дом, лишённый хозяйской воли, умирал вслед за величием семьи. Драко шагнул к воротам, но резкий рывок заставил его остановиться. Он обернулся, и тут же пожалел, что вообще привёл её сюда. Гермиона застыла на месте, вцепившись в его ладонь. Ей было плевать на сад, на погибшие розы или судьбу малфоевских павлинов. Всё её внимание было приковано к стенам Мэнора. Чёрт. Пока он, как избалованный мальчишка, оплакивал разрушенное детство, она стояла перед собственной пыточной камерой. Каким же мелочным он себе показался. Там, где он видел лишь увядание, её душил запах крови и слышался безумный смех Беллатрисы. — Эй, — он дёрнул её руку на себя, чтобы разорвать этот зрительный контакт с домом. — Грейнджер. Она смотрела сквозь него. Прошло несколько секунд, прежде чем её взгляд сфокусировался. — Я... — прошептала она, губы побелели. — Я в порядке. Дай мне минуту. — Так, всё. Мы уходим. — Нет! — Она упёрлась ногами в гравий, когда он потащил её прочь. — Малфой, прекрати! Нам нужны эти записи! — Да к Мерлину библиотеку! — рявкнул он, теряя терпение. — Я не потащу тебя туда в таком состоянии. — Я сказала нет! — она вырвала руку. Её всё ещё колотило. Гермиона судорожно вдохнула, собираясь с духом, и упрямо вскинула голову. — Я не позволю прошлому решать за меня. Мы не вернёмся с пустыми руками, слышишь? Я не струшу. Нам нужны ответы. Драко медленно выдохнул через нос, гася вспышку раздражения. С таким же успехом он мог бы пытаться уговорить стену подвинуться. Перед ним стояла упёртая гриффиндорка с раздутым чувством долга. Он видел: ей страшно до тошноты, но она перешагнула через этот страх так же, как всегда перешагивала через школьные правила ради своих целей. Именно на этом безумном, самоубийственном принципе — идти напролом, когда надо бежать, — они и выиграли войну. Драко понял, что спорить бесполезно. Сдвинуть её с места теперь можно было разве что проклятием. — Хорошо, — выдохнул он, принимая решение, которое ему совсем не нравилось. — Если почувствуешь, что тебя накрывает — говоришь мне сразу. Не строишь из себя героя. Героев у нас и так избыток, а мне нужна ты. Живая и, желательно, вменяемая. Уголки её губ дрогнули в слабом подобии улыбки. — Договорились. Открывай, пока я не передумала. Драко коснулся палочкой герба. Ворота поддались магии неохотно, с противным скрежетом, который резанул по ушам. До крыльца они шли быстро. Драко сверлил взглядом дверную ручку, запретив себе даже коситься в сторону розария, а Гермиона считала шаги, глядя строго под ноги. Дверь захлопнулась, отсекая серый свет дня, но теплее не стало. Наоборот, по ногам тут же потянул ледяной сквозняк, который гулял по коридорам. Гермиона невольно напряглась. Драко упоминал, что поместье пережило десятки рейдов за последние месяцы. Она ожидала увидеть беспорядок: следы грубых обысков, содранные гобелены, осколки хрусталя под ногами. Но Мэнор обманул ожидания. Контраст бил по глазам. Ни пылинки, ни трещины. Паркет блестел зеркальным глянцем, в котором отражались их силуэты. Лепнина оставалась ослепительно белой. Домовики знали своё дело: пока жизни хозяев шли под откос, они продолжали полировать перила и выводить пятна с ковров. Не так-то просто выветрить многовековую историю из этих стен. Дом игнорировал суды, войну и то, что хозяева теряли рассудок. Он просто стоял, давя своей монументальной роскошью. Эхо их собственных шагов не успело затихнуть, как сверху раздался ответный звук. Они вскинули головы. Нарцисса выходила из бокового коридора второго этажа. Обычно безупречная, сейчас она казалась прозрачной. За последние месяцы она сильно осунулась: скулы заострились, под глазами залегли тени, а кожа приобрела нездоровый серый оттенок. Простое тёмно-серое платье висело на ней, подчёркивая пугающую худобу, а светлые волосы, которые Драко привык видеть уложенными в сложную высокую причёску, были небрежно стянуты в низкий узел. Увидев две фигуры внизу, она резко остановилась, едва не выронив волшебную палочку. Нарцисса сжала её слишком крепко, и оттого совсем неловко. В пустом доме любой гость — угроза, и она была готова защищаться, хотя Драко знал: мать никогда не была сильна в боевых чарах. — Драко? — голос сорвался, и в нём не осталось ни капли прежней властности. Она подалась вперёд, до боли сжимая перила, и смотрела только на сына, в упор не замечая Гермиону. — Это насчёт Люциуса? Пришёл приговор? — Нет, — он ответил быстро, чтобы пресечь панику. — Никаких новостей. Плечи Нарциссы, до этого напряжённые, безвольно опустились. Она прикрыла глаза, позволяя себе секунду слабости, но, памятуя, что она всё ещё хозяйка этого дома, пусть и полумёртвого, заставила себя выпрямиться. Она сбежала по ступеням, игнорируя привычную сдержанность. Оказавшись внизу, она не стала тратить время на этикет. Её ладонь легла Драко на предплечье, пальцы сжали плотную ткань пальто, словно она проверяла, настоящий ли он. — Ты похудел, — прошептала она, жадно вглядываясь в его лицо. В её глазах стояли слёзы, которые она не позволяла себе пролить. — Я не получала писем две недели. Я думала... Она осеклась. Скользя глазами по его фигуре, она наткнулась на плечо Гермионы, которая стояла позади. Её лицо просто окаменело. Она смотрела на незваную гостью в упор, что безошибочно подсказало той: здесь её считают досадной ошибкой, которой не место на этом паркете. Гермиона, которая в первый момент едва не попятилась под этим ледяным прицелом, заставила себя остаться на месте. До чего же нелепо: она не дрогнула даже перед лицом Волдеморта, но под этим оценивающим материнским взглядом вдруг почувствовала себя провинившейся школьницей. Она с трудом подавила предательский порыв сунуть руки в карманы или одернуть пальто, но сдержала себя. Не хватало еще демонстрировать свою неуверенность. Тишина затягивалась. Нарцисса медленно опустила глаза ниже и заметила то, что в суматохе пропустила: пальцы Драко крепко сжимали ладонь Грейнджер. Ей вдруг нестерпимо захотелось рассмеяться. Какая злая, вывернутая наизнанку шутка: девчонка, которая стала символом краха их семьи, стоит здесь, в её холле, и держится за руку с её сыном. Ей захотелось выдернуть руку Драко, отряхнуть его, потребовать объяснений. Но многовековая выдержка Блэков не позволила ей потерять лицо. Она лишь плотнее сомкнула челюсти, загоняя рвущийся наружу смех обратно в глотку. Она прекрасно понимала: любой упрёк сейчас оттолкнёт Драко окончательно, а этого она допустить не могла. У неё не осталось никаких душевных сил воевать ещё и с собственным сыном. Смириться — не значило одобрить. С этой мыслью она заставила себя принять этот новый, невероятный факт. Она медленно, подчёркнуто отстранённо убрала руку с рукава Драко и отступила на шаг, возвращая дистанцию. — Мисс Грейнджер, — произнесла она, не повысив голос. — Не думала, что увижу вас здесь... добровольно. — Здравствуйте, миссис Малфой, — Гермиона упрямо выдержала взгляд хозяйки дома. — Мы пришли, потому что... — Нам нужна помощь, — Драко перебил её, не давая втянуться в диалог, который Нарцисса гарантированно превратила бы в пытку вежливостью. — Нам нужен доступ к семейной библиотеке. — Она открыта. Только вряд ли вам это поможет. Ищейки Шеклболта гостили там три дня. Вычистили полки под ноль ещё летом. Всё, что представляло хоть какую-то ценность — артефакты, гримуары, редкие издания — теперь пылится в вещдоках Аврората. — Мы ищем не артефакты, — отрезал Драко, чувствуя, как Гермиона напряглась рядом. — Нам нужны звёздные карты. Астрономические расчёты, циклы, старые наблюдения. Я сомневаюсь, что авроры позарились на кучу пыльных свитков с графиками. Для них это просто макулатура. — Они должны быть в восточной секции. Если они вообще уцелели, а то ваши... коллеги, — она кивнула Гермионе, выделяя это слово с особой, ядовитой вежливостью, — не слишком церемонились с чужим имуществом. Гермиона стиснула зубы, сдерживая рвущийся наружу гнев. Ей хотелось возразить, защитить Орден, напомнить, кто именно развязал эту войну... но она силой заставила себя промолчать. — Проверьте сами, — Нарцисса потеряла к разговору всякий интерес. Она развернулась, давая понять, что аудиенция окончена. — Прошу простить за отсутствие гостеприимства. Этот дом разучился принимать живых людей. Она ушла, не оглядываясь, и её силуэт быстро растворился в полумраке коридора. Гермиона зябко повела плечами, и дело было вовсе не в сквозняке. Она скосила глаза на Драко. Тот так и не сдвинулся с места, продолжая сверлить пустоту, где только что стояла мать. В этой его неподвижности, в том, как напряглась шея, было что-то обречённое. Глядя на него, Гермиона вдруг отчётливо поняла: в этом доме больше нет взрослых. Та леди Малфой, о чьей несгибаемой воле ради семьи ходили легенды, исчезла. Осталась лишь перепуганная женщина, ищущая защиты у собственного ребёнка. Драко больше не был наследником, которому всё приносят на серебряном блюде. В одночасье он стал опекуном для собственных родителей. — Восточное крыло, — бросил Драко, не оборачиваясь. — Идём. Он свернул в коридор первым. Поначалу шёл ровно, но с каждым метром его шаг становился всё шире, и Гермионе пришлось перейти на бег, чтобы не отстать. Причина такой спешки выяснилась через пару метров: высокие створки из тёмного дерева, которые она узнала безошибочно. Гостиная. Драко, не сбавляя темпа, потянул её вперед, намереваясь проскочить опасную зону. Гермиона резко затормозила. Она с силой дёрнула руку на себя, вырывая ладонь из его хватки. Он обернулся, глядя на неё с тревогой. — Грейнджер, не надо. Библиотека дальше. Нам незачем туда заходить. Ей захотелось огрызнуться. Эта его манера опекать, трястись над ней, решать за неё, что безопасно, а что нет… В конце концов, она не хрустальная ваза. Она прошла войну, и ей не нужно разрешение, чтобы встретиться со своими кошмарами. Вслух она ничего не сказала, но Драко всё понял сам. Он наткнулся на её колючий взгляд и благоразумно промолчал. Гермиона подошла к дверям вплотную. Ладони легли на массивные ручки. Металл холодил вспотевшую кожу. Она закрыла глаза, собираясь с духом. Реальность тут же поплыла. В ушах зазвенело: звук разбитого хрусталя, визг Беллатрисы, собственный хрип. Где-то рядом звучал голос Драко, но она не разбирала слов. Они рассыпались на невнятные фрагменты. Казалось в уши вставили плотные затычки из ваты. Шрам на предплечье горел так, будто серебряный нож резал кожу прямо сейчас. Сердце забилось где-то в горле, мешая вдохнуть. Каждая клетка тела кричала об опасности. Нужно было разорвать этот морок, пока он не парализовал её окончательно. Она нажала на ручки, толкнув створки и только тогда открыла глаза. Гермиона ожидала увидеть эшафот. Кровь на полу. Осколки. Но перед глазами стояла просто комната. Чистая, ухоженная, залитая солнцем. Ворс ковра поднят, мебель расставлена по местам. Идеальная декорация. Стены отрицали всё, что здесь происходило год назад. Гермиона замерла, ожидая новой волны тошноты или паники, но внутри образовался вакуум. Все страхи, вся боль, которую она несла сюда, разбились об эту безупречную чистоту. Гостиная была готова к чаепитию. ​— Гермиона? Встревоженный голос Драко вырвал её из оцепенения. Она не слышала шагов, но теперь он стоял вплотную. Его взгляд ощупывал её черты, проверяя, здесь она или всё ещё в прошлом. Она заставила себя сделать вдох и медленно подняла глаза от ковра. ​— ​Всё нормально, — голос прозвучал ровно, что удивило её саму. — Правда. Я готовилась к худшему. А оказалось… это просто комната. Мебель, стены, паркет. Ничего больше. ​Она потянула створку на себя. Массивное дерево захлопнулось, отсекая солнечный свет от полумрака коридора. Щелчок замка поставил точку. Её кошмар съёжился. То, что в памяти разрасталось до размеров чудовища, при свете дня оказалось просто мебелью. Это напоминало встречу с боггартом, который вдруг разучился пугать. Ей даже не пришлось произносить «Ридикулус». Чудовище лопнуло без всякой магии. ​— Точно? — Драко не спешил расслабляться. — Выглядишь паршиво. ​— ​Знаю. Но я перелистнула эту страницу. Всё, идем. Нам нужна информация. ​Она первой двинулась прочь от дверей. Драко нагнал её у поворота, молча обошёл и свернул в боковой коридор, указывая дорогу. ​Высокие белые створки распахнулись от небрежного взмаха его палочки. Гермиона ожидала увидеть привычные ряды тёмных шкафов, но Мэнор снова ударил масштабом. Библиотека напоминала не место для чтения, а храм или мавзолей. ​Зал был круглым, двухуровневым. Стены облицованы гладким светлым камнем, от которого любой звук отскакивал с удвоенной силой. Никакого дерева, никакого скрипа полов. Вместо уютного полумрака пространство заливал холодный свет, падающий через огромный стеклянный купол наверху. Сейчас, под серым небом, он казался мутным глазом, следящим за каждым движением. ​Книги здесь не стояли открыто. Фолианты хранились в нишах, закрытых зачарованным стеклом. Тысячи корешков — от пола до самого купола — были изолированы от внешней среды. ​Герметичные витрины не пропускали наружу ни пылинки, ни тяжелого аромата древних фолиантов. Воздух здесь был очищен магией до звенящей стерильности, чтобы время не смело коснуться страниц. Это помещение отрицало саму идею уюта. Здесь не сидели с чашкой чая у камина. Здесь работали с фактами. В центре ротонды, прямо под куполом, стоял массивный стол из чёрного мрамора, заваленный приборами — единственное тёмное пятно в этом белоснежном безмолвии. Драко направился прямиком к нему, игнорируя пустые ряды по бокам. Остановившись у края, он негромко позвал: — Кинни. Тихий хлопок. Рядом возник уже знакомый домовик. Он выглядел опрятно, на наволочке был вышит герб, но уши подрагивали. — Хозяин Драко? — Мне нужны архивы рода Блэк. Те, что мать хранит отдельно от общей библиотеки. Всё, что касается астрономии. Драко говорил быстро, но без прежней надменности, как с сотрудником архива. Но Гермиону задело не это. Сам факт, что они снова используют домовиков вместо того, чтобы сделать всё самим, вызывал отторжение. Она набрала воздух, чтобы предложить поискать вручную, но Драко перебил: — Не сейчас, Грейнджер. Оставь принципы на потом. Я не собираюсь торчать здесь до утра, листая всё подряд. Кинни справится быстрее. Гермиона промолчала. Он был прав — время работало против них. Стоило ей кивнуть, как эльф испарился, оставив после себя лишь лёгкое колебание в воздухе. Теперь оставалось только ждать. Гермиона опустилась на стул с другой стороны стола и, скрестив руки на груди, стала молча наблюдать за Малфоем. Тот, казалось, задался целью найти идеальное место для каждого предмета на столешнице. Сначала он сдвинул стопку книг на дюйм влево, выравнивая корешки по краю стола с маниакальной точностью. Секунду спустя эта геометрия показалась ему неправильной. Он раздраженно отпихнул книги обратно и взял тяжёлое пресс-папье, подбросил его на ладони, взвешивая. Потом принялся крутить его, как крышку банки, не в силах остановиться, пока не заметил взгляд Гермионы и резко не отдёрнул руку. — Драко, — окликнула она. Он вздрогнул, в серых глазах мелькнула неприкрытая растерянность. — Что? — Перестань. От тебя сейчас никакого толку. Ты просто перекладываешь вещи с места на место и нагнетаешь атмосферу. Малфой шумно втянул воздух, готовясь выдать резкую отповедь, но тут же сдулся, выпустив его через нос. Аргументов у него не нашлось. — Иди к ней. — К кому? — он попытался сделать вид, что не понимает, но выходило плохо. — К матери. Ты же мыслями всё равно там. Иди и проверь её. Пока ты не убедишься, что она в порядке, мы с места не сдвинемся. Ты слишком взвинчен, Драко — сплошной комок нервов. — Я не могу оставить тебя одну. — Со мной Кинни. И моя палочка. Я заберу свитки и сразу выйду. Здесь нет никого, кроме нас. Гермиона поднялась с места, подошла к нему вплотную, заглядывая в лицо. — Иди. Это важнее, чем ждать, пока эльф принесёт бумаги. Драко колебался. Смотрел то на Гермиону, то на тёмный провал коридора. В конце концов, тревога за мать пересилила паранойю. — Я мигом, — сдался он и прижался губами к её лбу. — Только проверю, как она. У неё... сложный период, она забывает вовремя принимать восстанавливающее. Кинни знает, что тебя нужно слушаться. Если что — зови. — Иди уже. Он кивнул и вышел из библиотеки. Гермиона осталась одна. Без его нервозности в зале стало спокойнее. Почти сразу раздался хлопок. Рядом с мраморным столом возник Кинни. Он сгибался под тяжестью ноши: эльф притащил всё, что смог найти по ключевым словам. — Кинни принёс, мисс! — пропищал он, сваливая на стол внушительную кучу свитков, папок и тубусов. — Архивы рода Блэк. Астрономия, навигация и прочее, как велел хозяин. — Спасибо, Кинни. Ты можешь быть свободен. Эльф поклонился и исчез. Гермиона достала свою бисерную сумочку. Эта крошечная вещь спасла им жизнь во время охоты за хоркруксами, вмещая в себя палатку, библиотеку и запасы еды. Теперь она снова служила делу. Заклинание незримого расширения работало безотказно. Гермиона методично сгребала свитки со стола, отправляя их в бездонную глубину сумки. Разбираться с датами и картами они будут все вместе на площади Гриммо, сейчас главное — забрать всё. Один тубус привлёк её внимание. Он отличался от остальных — старый, с потёртой кожей на боках. Гермиона уже хотела отправить его к остальным, но любопытство пересилило. Она сдёрнула крышку и вытряхнула содержимое. Это была не карта. Гермиона развернула плотный лист. Чертежи. Она нахмурилась, вглядываясь в линии. На пергаменте был изображён разрез какого-то устройства: множество осей, рунические цепочки по ободу, странная геометрия корпуса. Это напоминало подробную инженерную схему сложного механизма. Гермиона закусила губу. Интуиция подсказывала, что этот лист попал в архив не случайно. Она свернула чертёж, вернула его в тубус и, мысленно сделав пометку показать его ребятам в первую очередь, отправила в сумку. Первая часть плана выполнена.

***

Не успели они переступить порог, как их накрыло запахом жжёных трав и дезинфекции. Настолько сильным, что привычная вонь старой мебели просто растворилась. Из гостиной долетал металлический лязг и неразборчивая, нервная перепалка. Гермиона замерла, так и не размотав шарф: инстинкты безошибочно распознали атмосферу беды. — Что-то случилось, — бросила она Драко и быстро направилась на звук, в гостиную. Картина, открывшаяся им, напоминала полевой госпиталь, спешно развёрнутый прямо посреди штаба. Мебель была сдвинута. Журнальный столик превратился в процедурный: он был завален вскрытыми упаковками стерильной марли, пустыми флаконами и мисками с бурой жидкостью. Никакой крови — только груды использованных бинтов, пропитанных желтоватой, дурно пахнущей мазью, и какие-то серые хлопья, больше похожие на древесную кору, чем на человеческую ткань. Гарри стоял у камина, нервно вытирая руки полотенцем. Вид у него был взъерошенный, рукава рубашки закатаны до локтей, а на лбу блестел пот. Джинни сидела в кресле, устало откинув голову на спинку, и даже не открыла глаза на звук их шагов. Теодор Нотт, бледный, но сохранивший остатки самообладания, устроился прямо на полу, прислонившись спиной к дивану. В одной руке он сжимал палочку, в другой — стакан с чем-то янтарным, и пальцы его заметно тряслись. — Кто? — коротко спросила Гермиона, пропуская приветствия. Гарри резко обернулся. Увидев их, он выдохнул так шумно, словно держал воздух в лёгких последние пару часов. — Всё нормально, — быстро проговорил он, предупреждая панику. — Самое страшное позади. Мы справились. Гермиона уже не слушала. Она подошла к дивану. Там, укрытый пледом по самый подбородок, лежал Невилл. Он спал — тяжело, со свистом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Его лицо заострилось и побледнело, но страшнее всего выглядела правая рука, покоящаяся поверх одеяла. Это была сложная конструкция из шин и бинтов, сквозь которые проступала жирная мазь. Сами пальцы, торчащие из-под повязки, выглядели пугающе тонкими — сухая кожа обтянула кости, но мертвенная серость уже сменилась розовым оттенком. Кровоток восстанавливался. Рядом, на низком пуфике, сидела Полумна. Она, казалось, была единственной, кого не коснулась общая истерия. Она спокойно смачивала тряпку в миске с травяным отваром и аккуратно прикладывала её ко лбу Невилла. — Привет, — тихо сказала Луна, не прерывая занятия. — Вы нашли что-нибудь? — Нашли, — машинально ответил Драко, подходя ближе. Он брезгливо подцепил двумя пальцами край пропитанного мазью бинта, понюхал и скривился. — Экстракт бадьяна и масло мирры? Запах, как в гробнице фараона. Вы решили его сразу забальзамировать, чтобы рука не отвалилась? — Это Сметвик выписал, — глухо отозвалась Джинни, игнорируя подколку. — Сказал, для регенерации при энтропии нужно что-то мощное. — Лонгботтом просто решил почитать, — подал голос Тео с пола. — А книга попыталась его убить. Гермиона резко опустила палочку, обрывая диагностические чары. В одно движение она развернулась к Теодору. — Ты был с ними, — произнесла Гермиона тихо, но от этого тона в комнате стало совсем неуютно. — Невилл и Луна могли не знать правил. Но ты? Ты вырос в такой же среде. Ты знаешь, что со старыми книгами нужно быть осторожным. И всё равно позволил ему взять фолиант Блэков голыми руками? Тео медленно покрутил стакан, наблюдая, как янтарная жидкость омывает лёд. Он выдержал её взгляд с абсолютным спокойствием, хотя бледность выдавала, что ему тоже досталось. — Я не успел даже рот открыть, Грейнджер. У твоих друзей поразительно короткая дистанция между мыслью «о, интересная книжка» и действием «надо её схватить». Я нанимался консультантом, а не нянькой для суицидников. — Ты должен был проинструктировать их до того, как вы вошли! — не унималась она. — Это же базовые правила безопасности! — Гермиона, хватит. Гарри шагнул к ней и сжал плечо, заставляя замолчать. Он выглядел настолько вымотанным, что на злость сил уже просто не осталось. — Не набрасывайся на него. Если бы не Нотт, мы бы сейчас не лечили руку Невилла, а... — Гарри запнулся, подбирая слово. — Сметвик сказал прямо: реакция была быстрой. Он спас его. Это единственное, что сейчас имеет значение. Гермиона шумно выдохнула и опустила палочку. Спорить с Гарри, когда он говорит таким тоном, было бесполезно. Она посмотрела на Теодора. Тот сидел неподвижно, уставившись в одну точку на ковре, и выглядел совершенно безучастным к их перепалке. — Ладно, — сказала она, растирая переносицу. — Ты прав. Прости, Тео. Я погорячилась. Нотт лишь неопределенно махнул рукой. — Забей, Грейнджер. Нервы у всех ни к чёрту. — Трогательно, — ледяным тоном прервал их Драко. Он перевел взгляд на Поттера с тяжёлым прищуром. — Но меня больше волнует Сметвик. Он целитель Мунго, у него протокол. О таких травмах обязаны докладывать в Аврорат. Мне совершенно не нужно, чтобы завтра к нам вломился патруль, потому что кто-то решил, что мы тут практикуем тёмную магию. — Не вломится, — ответил Гарри. — Сметвик из «старой гвардии», он ещё Грюма латал и лишних вопросов не задает. — И что вы ему скормили? — скептически уточнил Драко. — Правду? — Бытовую легенду, — поправила Джинни. — Сказали, что Невилл полез разбирать хлам на чердаке и сунул руку в старый капкан на грызунов с чарами иссушения. — И он поверил в этот бред? — Он сделал вид, что поверил. Взял с нас слово, что мы перестанем лезть куда не просят, и ушёл через служебный камин. Официально вызова не было. — Начинаю ценить нашу компанию, — хмыкнул Тео с пола, салютуя Гарри бокалом. — Если бы с такой травмой в Мунго пришёл я — у меня в поместье уже выбивали бы двери. А «золотым мальчикам» верят на слово. Удобно быть Избранным, Поттер. Удивительная гибкость морали. Мне нравится! — Рад, что... ты доволен, Тео, — раздался с дивана слабый голос Невилла. Он открыл глаза и попытался сфокусироваться на Нотте. — По крайней мере, рука на месте... и мы не в Азкабане. Значит, Гарри всё сделал правильно. От неожиданности полотенце в руках Гарри выскользнуло. Джинни, дремавшая в кресле, вскинулась, не понимая спросонья, что происходит. Общая паника уже ушла. Её место заняла суетливая, немного нервная радость, которая накрывает людей, когда становится ясно: самое страшное позади. Даже вечный скепсис на лице Тео дал трещину. — Невилл! — Гарри уже сидел рядом на корточках, вглядываясь в лицо друга. — Ты как? Голова не кружится? — Как будто я всю ночь дегустировал настойки Симуса, — Невилл попытался улыбнуться, но вышло кривовато. — Голова гудит... Но в целом — жить буду. Луна, спасибо за компресс. Стало легче. — Не за что, Невилл, — отозвалась Полумна. Она лишь спокойно кивнула своим мыслям и снова намочила тряпку, словно ни на секунду не сомневалась, что он очнётся именно сейчас. — У тебя просто мозгошмыги переполошились от боли. Сейчас успокоятся, и шум в голове пройдёт. — Ну, раз наш герой заговорил, значит, похороны откладываются, — Тео на полу лениво вытянул ноги, наконец позволяя себе расслабиться. — А я уже начал прикидывать, пойдёт ли мне траурный чёрный. Рад, что не придётся проверять. Гермиона смерила его взглядом, обещающим долгую и мучительную расправу, но промолчала. Адреналин уходил, оставляя взамен противную дрожь в ногах. Ей пришлось тяжело навалиться бедром на спинку дивана — просто чтобы не сползти на ковёр. — Слава Мерлину. Невилл, ты нас напугал. — Простите, — он виновато прикрыл глаза. — Я потерял бдительность. Увидел корешок, подумал, что это может быть важно, и... забыл про сканирующие чары. Тео сто раз мне говорил не трогать ничего голыми руками, а я полез. Глупо. И самое обидное, что всё зря. — Как это — зря? — удивилась Полумна. — Мы ведь нашли дневник Ликоруса. Там всё написано про Спектральный Компас. — Спектральный Компас? — переспросил Драко. — Серьёзно? — О, Мерлин, Лавгуд, только не начинай, — простонал Тео, страдальчески закатив глаза к потолку. — Начни уже отличать реальность от сказок Барда Бидля. У меня и так в ушах звенит, не хватало еще твоих лекций. Драко, это мусор. Очередная фальшивка, на которой твой дражайший предок погорел, как последний простак. — Но он описывает его работу, — мягко возразила Луна, ничуть не обидевшись. — Работу? — фыркнул Нотт. — Включи логику. Это компас. Его единственная задача — показывать направление. Стрелка должна поворачиваться и замирать. А там внутри — перо! Какого Мордреда там делает перо? Оно что, должно было писать путевые заметки? Ликорус пишет, что оно просто билось о стенки и визжало. Это просто кусок магического брака, который пытались выдать за великое изобретение. — Перо... — одними губами повторила Гермиона. Странная деталь на чертеже вдруг обрела смысл. Тот тонкий, изогнутый стержень в центре сферы — она ведь приняла его за ось маятника или сломанный фиксатор. Смотрела на схему и в упор не видела очевидного. Сонливость как рукой сняло. Интуиция вопила, что это не совпадение. — Подожди, ты сказал перо? — Ну перо, — Тео недоуменно моргнул, сбитый с толку её тоном. — И что? — А под ним? В дневнике сказано, над чем именно оно висело? Там было просто дно корпуса или... что-то еще? Какая-то разметка? Сетка? Нотт на секунду завис, вспоминая текст, который читал сегодня. — Эм... ну да, — он неуверенно пожал плечами. — Какая-то звёздная карта. А какая разница? Ты тоже читала дневник этого сумасшедшего? Она не стала ничего объяснять. Вместо этого она рывком подтянула к себе бисерную сумочку, порылась в ней и извлекла тубус. С глухим стуком пробка вылетела, и Гермиона вытряхнула на стол свиток пергамента. Плотный лист тут же попытался свернуться обратно в трубу, но Гермиона без церемоний прижала углы тяжёлыми флаконами. Разгладив пергамент ладонью, она отступила на шаг и вопросительно посмотрела на ребят. Гарри, Полумна и Джинни тут же потянулись к столу, образуя полукруг. — Что там? — донеслось с дивана. Невилл кряхтел, пытаясь приподняться на локтях и вытянуть шею, чтобы заглянуть через спины друзей, но с его ракурса был виден только край стола. — Эй, мне отсюда ничего не видно, кроме ваших спин! Теодор, который всё это время лениво наблюдал за манипуляциями Гермионы с пола, вдруг перестал крутить бокал. Его лицо вытянулось. — О нет, — простонал он, откидывая голову назад и упираясь затылком в обшивку дивана. — Грейнджер, не говори мне, что это то, о чем я думаю. — А у тебя есть другие теории? — жёстко спросила Гермиона. — Подойди и посмотри. — Я пас, — отмахнулся Тео. — Мне и отсюда видно, что мы в дерьме. Если ты права, то мы искали детскую сказку, а нашли прямой билет в палату для душевнобольных. Ликорус не просто так свихнулся. Драко подошёл последним. Упёрся руками в столешницу, нависая над пергаментом, и несколько секунд молча изучал центральный узел схемы. Потом скосил глаза на раскрытую страницу дневника, пробегая взглядом по строчкам, которые только что цитировал Тео. — Хм... — он задумчиво постучал пальцем по краю стола. — А ведь в этом что-то есть. Если наложить описание Ликоруса на этот чертёж... да, очень похоже. — Значит, Спектральный Компас существует, — тихо, но с явным облегчением выдохнула Полумна. — Я же говорила. Джинни ничего не ответила. Она молча развернулась, отошла к глубокому креслу у камина и, забравшись в него с ногами, уставилась на тлеющие угли. Гермиона опустила глаза, проглотив ком в горле. Это началось не сегодня. Стену отчуждения больше нельзя было списывать на недосып или общую нервотрёпку. Из их отношений ушло что-то важное — та безмолвная поддержка, на которой всё держалось. Исчезла лёгкость, с которой Джинни подшучивала над её занудством. Вместо подруги, с которой они делили все секреты, перед ней теперь сидел закрытый человек. Джинни не просто молчала, она выстраивала оборону, вычёркивая Гермиону из списка тех, кому доверяют. Стало ясно: разговора не избежать. Им придётся выяснить отношения. И разгрести весь этот завал из обид и недомолвок, который они сами же и устроили за последние недели. — Ладно, — подал голос Гарри. — Допустим. Но информации всё равно мало. Как узнать, что этот компас действительно связан с Ровеной? — Ты прав, — Гермиона заставила себя отвернуться от камина и устало опустилась на стул рядом с Драко. Ей стоило больших усилий не смотреть в сторону Джинни. — Я никогда о нём не слышала. Серьёзно, ни в одной книге об Основателях, ни в «Истории Хогвартса», ни в описях утраченных артефактов. Вообще нигде. Если он и существовал, то Ровена позаботилась, чтобы о нём не осталось ни единого упоминания. — Она просто не хотела, чтобы им пользовались глупцы, — вдруг произнесла Полумна. Все обернулись к ней. Она закончила перевязывать Невилла и теперь смотрела прямо на Гарри своими большими, голубыми глазами. — Я знаю, кто нам может помочь, — продолжила она мягко. — Есть человек, который знал Ровену Рейвенкло лучше всех. Поттер замер. Перед глазами сами собой возникли пыльные коридоры замка и холодный, надменный взгляд женщины-призрака, которая указала ему путь к диадеме в ту ночь, когда всё вокруг горело. — Елена? Ты хочешь, чтобы мы поговорили с Серой Дамой? — Она ведь её дочь, — кивнула Луна. — Кто, как не она, знает секреты своей матери? — Призрака? — фыркнул Тео. — Серьёзно, Лавгуд? Она даже со своими воронами разговаривает раз в столетие. С чего ты взяла, что она выложит нам тайники матери? Она же известна своей... необщительностью. — Она знает, что мы не станем её использовать, — ответила Полумна. — И она видит, что происходит с замком. Елена любит эти стены больше, чем многие живые, и ей больно видеть их в руинах. Если мы придём к ней не как охотники за сокровищами, а как те, кто пытается защитить её дом... она услышит. И она верит, Гарри. Он единственный, кто не просто забрал вещь её матери, а очистил её имя, уничтожив оскверненную диадему. Он вернул ей покой. Гарри посмотрел на Полумну. В её словах, как это часто бывало, за странными формулировками скрывалась самая здравая логика. Он сам когда-то потратил уйму времени, пытаясь разговорить Серую Даму, и знал: к ней не подобраться с обычными мерками. — В этом есть смысл, — согласился Гарри. — Ты умеешь находить с ней общий язык, а я... ну, по крайней мере, я единственный, кто не обманул её ожиданий. Это хороший фундамент для разговора. — Это отличный фундамент, — поддержала Гермиона, уже переходя в режим планирования. — Но пока вы будете налаживать контакты с призраками, нам нужно решить, как легализовать наше отсутствие. Драко, до этого хранивший угрюмое молчание, резко выпрямился: — Вот именно. Завтра понедельник. Если я не появлюсь на восстановительных работах, мой куратор из Министерства решит, что я подался в бега. Азкабан — это не то место, где хочется оказаться из-за того, что мы решили поиграть в детективов. — Никто там не окажется, — отрезала Гермиона. Она вдруг замолчала, быстро оглядывая каждого в комнате. Гарри знал этот взгляд: так она смотрела на нерешаемую задачу за секунду до того, как находила ответ. — Мы пойдём к Макгонагалл. Прямо сейчас. — И что ты ей скажешь? — скептически уточнил Тео, покручивая пустой стакан. — «Простите, директор, мы тут случайно нашли проклятую книгу, и теперь Лонгботтом временно однорукий»? — Я скажу ей правду. Но только ту часть, которая ей необходима, — Гермиона начала загибать пальцы, переходя на деловой тон. — Во-первых, мы обнаружили следы нестабильной древней магии, которая напрямую угрожает безопасности замка. Это не просто «эхо войны», это активная угроза, и нам нужно время, чтобы разобраться с её источником, пока замок не начал рушиться на голову рабочим. Она загнула второй палец. — Во-вторых, Невилл. Мы скажем, что он пострадал именно из-за этой магии. Сметвик категорически запретил его перевозить, и в стенах Хогвартса ему сейчас просто небезопасно: там постоянные магические колебания. Ему нужен абсолютный покой и изоляция, которую мы можем обеспечить здесь, под присмотром целителя. Она перевела взгляд на Драко. — И в-третьих, я попрошу Минерву официально оформить наше отсутствие как спецзадание школы. Скажу, что нам необходимо провести изыскания в архивах и на местности, чтобы нейтрализовать ту нестабильную магию, которую мы нашли. Для тебя, Драко, это станет идеальной «командировкой». Если за тебя поручится директор Хогвартса, Шеклболт не сможет предъявить претензий — ты будешь не прогульщиком, а сотрудником на важном задании. — Прикрыться авторитетом Макгонагалл, чтобы заткнуть Министерство? — Драко криво ухмыльнулся. — Грейнджер, ты уверена, что должна была учиться на Гриффиндоре, а не на Слизерине? — Шляпа думала почти пять минут, прежде чем отправить меня на Гриффиндор, — Гермиона улыбнулась, и в этой улыбке промелькнуло что-то непривычно опасное. — Видимо, она просто предвидела, что когда-нибудь мне придётся иметь дело с тобой. А дурная компания, как известно, заразительна... Так что считай, я просто учусь у лучших. — Значит, решено, — Гарри поднялся с места, закрепляя палочку в кобуре. — Джин, присмотришь за Невиллом? Ему сейчас нельзя оставаться одному, мало ли как подействует мазь Сметвика. — Конечно, — Джинни кивнула, устраиваясь в кресле поудобнее и поправляя плед в ногах у всё ещё бледного Лонгботтома. — Я никуда не уйду. Гарри обратился к Тео: — Ты с нами? Теодор, осевший на полу у подножия кресла, проигнорировал протянутую руку Поттера. В его стакане после короткого паса палочкой снова затрещал свежий лёд. Идея отправиться к призракам явно вдохновила его не больше, чем перспектива добровольно искупаться в чане с «Напитком живой смерти». — Общение с усопшими — это твой профиль, Поттер. А я предпочитаю компанию тех, у кого ещё есть пульс. К тому же, — он небрежно указал на стопку пергаментов, лежащих на столе, — раз вы четверо всерьёз собрались в Фенленд, будет лучше, если я прямо сейчас расскажу Уизли всё, что знаю об этих землях. Пока вы будете беседовать с призраками, а Грейнджер — очаровывать директора, мы с ней проработаем маршрут. Кто-то же должен понимать, на какую кочку нельзя наступать ни при каких обстоятельствах, если вы хотите вернуться назад. Гарри кивнул. Игнорировать инструкции от наследника земель, в которые они собирались влезть, было бы верхом глупости. Если семейные хроники Ноттов и могли чем-то помочь, то лучше было выслушать их сейчас, чем гадать на местности, какая кочка окажется последней. — Хорошо. Тогда выступаем. Гермиона, Драко — вы к Макгонагалл. Мы с Луной постараемся найти Елену. — Постарайтесь не задерживаться, — бросила Джинни вслед, уже притягивая к себе первый тубус с картами. Когда входная дверь внизу хлопнула, возвещая об уходе четвёрки в сторону Хогвартса, в гостиной воцарилась деловая тишина. Нотт поставил стакан и с усилием развернул на столе неподатливый свиток. Тот так и норовил скрутиться обратно. — Итак, Уизли, — Тео поманил Джинни пальцем, подзывая ближе к карте. — В Фенленде нет «просто воды» и «просто грязи». Там всё хочет тебя съесть. И начнём мы с того, что я объясню тебе, почему твой огненно-рыжий цвет волос — это лучшая приманка для болотных иглобрюхов...