Глава 5, в которой наконец-то случается драка...

      После очередного круга тостов многих гостей основательно развезло. Тетушка Мюриэль очень хотела спеть, и, когда она не смогла вырвать артефакт (мик-ро-фон, с усилием припомнил Драко) из рук ведущего, у которого за плечами проглядывало лет двадцать военной службы, она отловила Персиваля и, хихикая, стала рассказывать ему какие-то истории, явно из своего прошлого, и, судя по алеющим ушам самого приличного из Уизли, - весьма фривольного содержания. Флегматичный албанский хахаль, который был, на удивление, практически трезв, с умилением смотрел на свою спутницу… Малфой рассеяно повертел в кармане флакончик протрезвляющего зелья, но решил, что еще рано. В голове шумело, вещи потихоньку обретали кристальную четкость, хоть и терялись местами в дымке, но Малфой считал, что он себя контролирует… Да и алкоголь хоть как-то сдерживал душевную боль. Решено, он примет зелье чуть позже, перед уходом. Взглянув на хохочущую с Невиллом Пэнси, Драко мимолетно подумал, что не зря перед уходом прихватил пару флаконов. Но протрезвлять невесту не стал. С ног она не падала, а что до громкого голоса и смеха, порицаемого хорошим воспитанием, то пусть хоть немного расслабиться. Драко был в курсе, как несладко Паркинсон дома, и не считал нужным осуждать ее за бунт против правил приличия… Да и Лонгботтома, несмотря на то, что засранец умудрился основательно похорошеть за лето, соперником себе Драко не считал.       Ведущий бодро объявил танец молодоженов, но случилась заминка: минут 15 не могли найти невесту. Пока одна часть гостей искала Гермиону (Малфой хотел присоединиться к поискам, но, наткнувшись на бешеный взгляд Рональда, решил не осложнять жизнь Грейнджер еще сильней), вторая часть гостей продолжала методично напиваться, но не просто так, а с конкурсами.       Наконец, невеста вернулась в зал. Малфой оглядел свеженанесённые косметические чары, но пытаться проникнуть под иллюзию не стал. А вот Пэнси, заноза, такой деликатностью не страдала, и, икнув, заявила на весь стол:       - Что-то у невесты глаза красные. Рыдала, небойсь, от счастья!       Прохладным ручейком прозвенел тонкий голосок Лавгуд:       - Не переживай, милая, и ты будешь скоро плакать от радости…       Пэнси опять икнула и озадаченно заткнулась, видимо, прикидывая варианты. Не смотря на репутацию, предсказаниям Полоумной Лавгуд верили…       Эндрю, который с каждым часом нравился Малфою все меньше и меньше, объявил давно ожидаемый танец жениха и невесты. Ну, если не приглядываться и издалека, то действо в центре зала можно было назвать танцем, на самом же деле, как казалось необъективному Малфою, жених просто топтался по кругу, прижав к груди хрупкую фигурку в белом платье.       - Красиво, - внезапно с легкой завистью сказала, кажется, самостоятельно протрезвевшая Пэнси.       - Танцуют? Я тебя умоляю…       - Контраст красивый… Высокий, сильный мужчина – и так бережно прикасается…       Малфой скрипнул зубами, отворачиваясь, и потянулся к бутылке с мерзким, теплым виски…       Потом танцевали сумасшедший котильон с лентами, и Малфой (кто там вспоминал о карме? Поттер, прости!) вытянул на ленте миссис Уизли-старшую, у которой на глаза поминутно набегали слезы, и она все норовила схватить Драко за уши, чтобы запечатлеть поцелуй на его челе, потом танцевали, позволяя дамам присесть на колено кавалера, когда обрывалась музыка. Самая нерасторопная пара выбывала. Невилл упал вместе с Луной, но Лавгуд не расстроилась, лежа на полу и неприлично махая ножками в белых чулках. Самыми ловкими оказались аврор и охотница, в смысле, Поттер и Уизлетта, начавшие после победы так самозабвенно целоваться, что даже тетка Мюриэль растроганно вытерла несуществующую слезу в уголке глаза. Потом жених должен был узнать невесту с завязанными глазами и без рук, только по запаху, и добрая Джинни (сестра, называется!) подхватив неизвестно откуда появившегося Геллерта, деловито опрыскала его духами, которые явно стащила у Гермионы из бездонной сумочки и, взмахом волшебной палочки обездвижив пуделя, наколдовала подставку повыше и усадила на нее собачонку. Рон долго ходил между тремя замотанными фигурами под дружный хохот упившихся гостей, принюхивался, и наконец, сделав свой выбор, уверенно показал на табурет с собачонкой. Гости взвыли, падая из-за стола, Рональд сдернул повязку с глаз и недоуменно уставился на сидящих в ряд под накидками тетушку Мюриэль, Минерву Макгонагалл и бешено, но беззвучно открывавшего пасть Геллерта. Гермионы там предсказуемо не было.       - В принципе, - меланхолично сказала Пэнси, - он сделал правильный выбор, из трех сук найдя, по крайней мере, ту, что его действительно искренне любит.       Рональда увели запивать горе, а Эндрю объявил паровозик, вытащив, слава Мерлину, соревноваться Поттера и Джорджа. По правилам, они должны были перецеловать как можно больше женщин, собирая их в свой «Хогвартс-экспресс». Та дама, которую поцеловали, становится вагончиком за своим мужчиной. Победить должен тот, кто соберет паровозик длиннее. Но Джордж заупрямился, заявляя, что в гробу он видел чмокать девушек в щечку, и полез целовать Ханну Эббот, которая первой попалась на его пути, взасос. Эббот с трудом отбили девушки и увели отпаивать бренди. Джордж полез целоваться к Эндрю, но тот ловко перепасовал его албанскому хахалю Мюриэль (Драко обнаружил, что ни один из опрошенных не смог вспомнить его имя). Черноглазый седой албанец, обняв буйного Уизли за плечи, как-то удивительно легко увел его за стол, где они продолжили пить на брудершафт, потому что Джорджу очень хотелось хоть с кем-то поцеловаться.       В этот момент Эндрю, рассыпав по полу ранее вырезанные сердечки, предложил Рональду признаться в любви своей жене, показав присутствующим мастер-класс. Гости с трудом выползли из-за стола, образовав неровный овал, в дальнем конце которого усадили уставшую Гермиону. Наступая на каждое сердечко, Уизел должен был сказать ласковое слово своей нареченной.       - Красавица! - проговорил Рональд, топча первое кривобокое сердечко.       - Милая! – на второе.       - Любимая! – на третье.       - Умная … блять! – на четвертом сердечке нога Рона поехала вперед на скользкой бумажке, и он, нелепо взмахнув руками, эпично грохнулся посреди прохода, высказав от души вырвавшимся восклицанием все, что он думает о человечестве. Ржала даже аристократичная Пэнси, вытирая слезы платком, вытащенным из кармана Малфоя. Рон, неуклюже поднимаясь на ноги, напоролся взглядом на хохочущего Драко – и у него упала планка. С криком:       - Смеешься, сука, это ты во всем виноват! – Уизли налетел на соперника. Вбиваемые на протяжении года рефлексы внезапно сработали, и Малфой, сделав шаг вперед, встретил прущего на него ненавистного гриффиндорца техничным джебом в голову, вложив в удар всю ярость сегодняшнего дня. Уизел отлетел под ноги министру магии, и сбоку, вновь вспомнив о своей карьере ловца, ему наперерез бросился Поттер. Гермиона, вскочив, закрывала левой рукой рот, в правой сжимая волшебную палочку. Проследив, как на плечи озверевшего Уизли навалились Поттер и Лонгботтом, с трудом удерживая его от продолжения стычки, Малфой, тряся отбитой рукой (кажется, он ссадил костяшки о зубы рыжего), презрительно процедил:       - Квиты, Рональд!       - Рональд! – наконец раздался возмущенный крик Гермионы, и жених, тяжело взглянув ей в глаза, резко развернувшись, направился куда-то в глубь дома. Поттер, проходя мимо Малфоя, пальцами выразительно показал ему движение ножниц.       Эндрю, спасая ситуацию, тут же начал рассказывать, какая драка случилась на прошлой свадьбе, которую он вел. На плечи Малфою внезапно опустились чужие тяжелые руки, он, отработанным движением вывернулся в сторону, уходя, как учили, от захвата, - и в следующий момент ловил потерявшего равновесие Джорджа.       - А ты ничего! – заплетающимся голосом проговорил Джордж, - хорошо так Рончику врезал! Мужик! Мы с Фредом тоже, бывало, махались… Да, с Фредом… Но ты гляди, за брата я тебя! – Джордж вяло покрутил кулаком перед носом Малфоя, который все это время придерживал близнеца за талию, поскольку, стоило разжать руки - и Уизли начинал падать.       - А пойдем выпьем! Пойдем! Когда еще Слизерин и Гриффиндор могут набухаться вместе? Пойдем! Или ты меня не уважаешь? – бухтел Джордж, с упрямством раз за разом, стоило Малфою убрать руки, пытаясь упасть в сторону выпивки. Поттера, как назло, поблизости не было, Уизли-старший с бокалом пытался обнять министра, приговаривая, как он ценит деятельность Кингсли, его от конфуза спасал спутник тетушки Мюриэль, филигранно левитируя выплескивавшийся напиток обратно в бокал. Даже Эндрю, отложив микрофон, но предварительно пообещав еще много интересного, хлебал коньяк, не морщась, отмахиваясь бутербродом от Персиваля, который опять хотел сказать тост. Пэнси (Малфой мигнул, но зрелище не изменилось) пила на брудершафт с Уизлеттой, и, синхронно занюхав выпитое кружевными перчатками, вытянутыми из-за поясков, девушки смачно поцеловались, обнялись, втянув в круг и стоявшую рядом Лавгуд, а затем, усевшись и склонив три разноцветных макушки друг к другу, что-то задушевно начали обсуждать.       Джордж по-прежнему нудел «Ты меня уважаешь?» и Малфой решил, что навязчивого близнеца проще споить до отключки, чем отвязаться, кому-нибудь переподарив, поэтому усадил потерянного рыжего на место Пэнси и налил обоим теплого виски. Джордж оказался крепче, чем казался, и минут пятнадцать они пили, соревнуясь. Когда рыжего наконец сморило, Малфой уже был согласен признать, что Гриффиндор – отличный факультет, аристократические заморочки – фуфло, Фред был о-го-го, но и Ронни – настоящий мужик и прекрасная партия для маглокровки Грейнджер. Только вот еще раз зубы пересчитать этой прекрасной партии тянуло просто нестерпимо.       Между тем на улице стало темнеть. Пошатываясь, Малфой вышел из-под навеса, спрятался в легких сумерках в глубине сада. Его основательно штормило, хотелось покурить, но вряд ли Грейнджер и компания будут счастливы, если он начнет дымить на весь сад магловскими сигаретами. Саднила сбитая о зубы Уизли рука. Надо было бы залечить ссадины, но, при воспоминании о произошедшем душу затапливая волна злорадства и удовольствия, так что Малфой оставил ссадины как трофей. Как напоминание. Он больше не слизняк. Он тоже чего то стоит. Пусть он не вымахал такой каланчой, как настоящий мужик Ронни, но регулярные занятия боксом (а он еще не верил Лоре! Надо послать ей самый роскошный букет цветов!) не только помогали бороться с агрессией и спускать пар, избавляясь от тревоги и беспокойства, но и позволили в целом стать увереннее в себе, не избегать больше силовых столкновений, как в школе, перекладывая грязную работу на Кребба и Гойла, а самому не бояться драки. Хорошо, что мама не очень интересовалась, чем сын занимается по вечерам в магловском мире... И слава Мерлину, еще ее сиятельного беспокойства ему только не хватало. Нет, но как же он безупречно провел удар! Надо будет слить воспоминания в омут памяти, только не сегодня... Сейчас работать с окклюменцией и такой тонкой материей, как воспоминания, Малфой был не готов. В голове шумело, звенело и щелкало, а, это не в голове, - это птички; мир слегка раскачивался, то и дело норовя задеть волшебника за плечи то стволом дерева, то стеной какого-то сарая, то мачтой фонаря, при этом в сознании понемногу наступала та, вызванная алкоголем ясность, когда, с одной стороны, тебе хочется обнять весь мир, ведь ты наконец-то постиг все его тайны, а с другой - хочется совершить какой-нибудь подвиг, чтобы все увидели, насколько мир подвластен тебе.       Негромкий хлопок аппарации и неподалеку от готового обнять весь мир Малфоя появилась фигура давешнего церемониймейстера с каким-то свитком в руках. Он то что здесь забыл?       - Стоять! - негромко скомандовал Малфой, выходя из сумрака. - Что вам тут нужно опять?       Напуганный его внезапный появлением чинуша, прижимая свиток к груди, залепетал:       - Не могли бы вы позвать мистера Рональда Уизли и мисс Грейнджер, произошло небольшое происшествие с документами, я не могу отправить их в магическую канцелярию, тут просто формальность, нужно чтобы они снова поставили свои подписи...       Малфоев всегда губило любопытство... И нетерпение. И алкоголь. Послав в бедолагу легкое заклинание болтливого языка, Драко наконец выпытал, что на магический бланк свидетельства о заключении брака попала кровь регистратора из прокушенного Геллертом пальца, и теперь артефакт в отделе отказывается вносить в магическое делопроизводство соответствующую запись. Поэтому чиновник сделал новую копию такого важного в семейной жизни первого документа, и явился за новыми подписями...       Желание устроить очередную подлянку Уизли было таким сильным, что про то, что это касается, вообще-то и Гермионы, Малфой даже не задумался. Несколько движений палочки, исправляющей имя, чары иллюзии и сокрытия, легкий конфундус на регистратора, сопровождаемый внушением: вы уже встретились с мистером Уизли и получили его подпись, вам осталось найти только мисс Грейнджер и попросить ее расписаться. Мазок своей крови из разбитой о зубы Рональда руки, испачкавший лист, Малфой в сумраке не заметил... Минут через 10 его запястье коротко обожгло, но Драко не придал этому особого значения, провожая не трезвым взглядом фигуру регистратора и размышляя, какое лицо будет у Уизли, когда наутро ему сообщат, что его имени на брачном контракте нет! Что там вообще нет никакого имени!       От сотворенной пакости пробивало на хи-хи, душа требовала продолжения приключений и где-то там, под белым навесом, Драко ожидала Пэнси, побратавшаяся с Уизлеттой и Лавгуд - но все это было не важно ... Я слегка откорректировала первые части, добавив ряд деталей, так что, если кому интересно - пересмотрите. Ну и дежурный вопрос: а финал этой истории, в принципе, кого-то интересует?