Глава II

Глава II 

С наступлением темноты морской ветер постепенно усиливался. Там, за непроглядным туманом, уже начинали подниматься первые высокие волны. Их можно было вполне отчётливо определить по звуку: водные горы, обрушиваясь, создавали ни с чем несравнимый грохот — громкий и неимоверно пугающий своей силой. Уже совсем скоро ночные птицы вылетят на ежедневную охоту. Они будут сновать туда-сюда, ища скудное пропитание в виде костлявых крыс и маленьких, глупых воробьёв. С пронзительным треском они сломают вечернюю тишину шелестом своих жёстких крыльев, с невообразимой быстротой прорежут ими дождь, словно острыми, отточенными до блеска ножами. Те редкие прохожие, которым не повезло оказаться за пределами домов в столь поздний час, накидывают на головы пальто и, ускоряя шаг, стремятся как можно скорее попасть в безопасное место. Моменты, когда пернатые путали случайного человека с большой крысой, были редкостью, и всё же стать жертвой, безжалостно разорванной на куски, не желал никто. Господин Эгот помнил об опасности и всё же домой не спешил. Он неспешно обогнул несколько небольших жилых кварталов, фонтан и местный драматический театр. В какой-то момент он не заметил, как дошёл до пристани. Тоска обуревала его смутный рассудок, когда в туманных потёмках дурного сырого воздуха он с трудом различил высокие мачты кораблей. Устремлённые вверх, они терялись в небесной темноте, напоминая тонкие стволы деревьев. Лес мачт тянулся на многие метры вперёд. И пускай господин Эгот не мог их видеть, он точно знал, что там, в тумане, скрывалось целое кладбище одиноких покинутых кораблей. Здесь всюду витали призраки прошлого — времени, когда господин Эгот ещё видел море. Всего несколько раз ему посчастливилось побывать на борту корабля под руководством лучшего капитана в Даргине и, по совместительству, его хорошего друга Александра Гримма старшего. Бескрайние воды и однообразные пейзажи пугали, но в то же время безмерно вдохновляли молодого господина. Он, порядочный семьянин и уже на тот момент отец, находил такие путешествия полезными. Они пробуждали в нём чувство жизни и неизбежности смерти — таких простых истин, о которых не принято вспоминать в потоке бесконечных супружеских забот. Теперь же «Северная Роза» стояла здесь, где-то среди сотни таких же брошенных кораблей. Господин Эгот невольно подумал: «Что если попросить Сашу устроить нам с Мисси небольшой круиз в этом году?» Но мысль тут же была изгнана из разума настойчивыми поворотами головы. «Нет. Это исключено». Постояв ещё немного с поднятой вверх головой, господин Эгот наконец пришёл в себя, решив продолжить свой путь. Нескончаемый поток мыслей гнал его всё дальше, вглубь тёмных даргинских улиц, и всё же в конце концов ноги сами привели его к главной площади. Опустив глаза, дабы не видеть того, что находилось в её середине, мужчина осторожно взошёл на крыльцо одного из домов. На стук ответила служанка. Она отворила дверь и мягко улыбнулась, впуская заплутавшего гостя внутрь. Господин Эгот сразу же проследовал в глубь квартиры, где располагалась так любезно предоставленная ему комната. Сейчас в его план входило только принятие ванны, чай с ромашкой и долгий спокойный сон, и он, по всем правилам уважающего себя человека, хотел непременно его осуществить. Он снял с себя промокшую жилетку, развязал докучающий ему весь день галстук и, аккуратно положив их на спинку прикроватного стула, направился к шкафу. Пушистый махровый халат висел на вешалке рядом с парой неприметных строгих пиджаков, выделяясь среди тех не только своим видом, но и цветом. Ярко-красная расцветка была заметна даже при свете единственной свечи, что горела на столе в другом конце комнаты. В душе мужчины сразу стало немного теплее. Он вспомнил о Дорселе, о жене и детях. О том, как каждый вечер приходил в комнату к своей младшей любимице Аннушке и читал ей сказки собственного сочинения. Истории о дальних странах, цветущих полях и добрых морских китах поражали и завораживали девочку, и она, обнимая укутанные в красный халат отцовские колени, быстро засыпала крепким и спокойным сном. — Поскорее бы домой, — подумал господин Эгот. Он со вздохом снял халат с вешалки и, перекинув тот через предплечье, направился в сторону ванной комнаты. Внезапный стук в дверь заставил его вздрогнуть. Застыв на пороге уборной, мужчина повернул голову в сторону звука. Вечерним гостем, скорее всего, была служанка, которая пришла пригласить его на чай. Отложив халат и слегка подправив растрёпанную шевелюру, он направился к двери. За ней в самом деле была служанка. Девушка, на вид лет пятнадцати, опустив глаза в пол, неловко переминалась с ноги на ногу. Её длинные рыжие волосы были заплетены в тонкую косу, свисающую практически до самого пола, а макушку прикрывал кружевной белый платок. — Добрый вечер, господин Эгот. Госпожа Лан'Деро приглашает вас пройти в гостиную и присоединиться к вечернему чаепитию, — её голос дрожал, но всё же звучал звонко и неожиданно важно для такой юной девицы. «Как я и предполагал», — подумал про себя мужчина. Он изначально ожидал приглашения и уже успел подготовить отрицательный ответ. Сегодняшний день оказался уж слишком долгим и нервным, чтобы сейчас направляться в гостиную, где находилась госпожа Лан'Деро. Её компания никогда не удручала мужчину, однако всему предшествовали воспоминания. Страшные и противоречивые, они вызывали в нём не лучшие чувства по отношению к хозяйке дома. Вдобавок дождь и холод успели ударить по его самочувствию, и теперь он отчётливо ощущал противное першение в горле, которое грозилось перерасти в весьма нежеланную простуду. — Да, с удовольствием, дорогая. Передайте хозяйке, что я буду через минуту! — мужчина почтительно поклонился служанке и быстро захлопнул дверь. Что-то зазвенело и резко сделалось тихо. Настолько тихо, что стук карманных часов, так часто выводивший из себя господина Эгота, тоже исчез. Вокруг не было ни души, комната была абсолютно пуста, но мужчина явно ощущал чьё-то несомненное присутствие. Ему сделалось дурно. Упав на кресло, так удачно стоявшее рядом, он принялся судорожно искать на своём запястье бьющуюся венку. Вжав свой палец до посинения, он стал внимательно считать. Один, пять, двадцать, двадцать пять. С ужасом обнаружив, что пульс его перевалил за сотню, господин Эгот побледнел. — Вот и всё. Мысли о необратимом сердечном приступе вспыхнули в нём лихорадочным огнём, и он, задыхаясь, едва ли хватая воздух посиневшими губами, опрокинул голову назад. — Меня найдут здесь через сутки, может, через трое. Никто не смеет потревожить мой покой, а значит, сюда придут спустя время, — прокручивал он у себя в голове. — Точно, абсолютно так. Никто не придёт, пока не почует запах. Он обязательно появится, и меня найдут. Внезапный приступ тошноты накрыл яркой волной, и мужчина на секунду пришёл в себя. Он осмотрелся, взгляд его упал на ручку окна, которую без промедления дёрнул на себя. В комнату проник влажный морской воздух, окатив свежестью и отогнав сильнейшее удушье. Господин Эгот глубоко вдохнул, отмечая, что этот вдох дался ему на удивление легко. Он не отзывался покалыванием в сердце, и его левая рука, как оказалось, тоже функционировала исправно. Он поднял её и немного поработал кистью, чтобы ещё раз убедиться в том, что онемения тоже не имеется. В суматохе подготовки к собственной кончине он даже не заметил, как твёрдо стоял напротив окна уже как минимум несколько минут и ни разу не вспомнил про дурноту, которая буквально только что грозилась унести его в мир иной. Рука вновь легла на запястье, уже многим спокойнее и мягче, и мужчина с удивлением обнаружил, что пульс уменьшился как минимум на десять единиц. А это значило, что он пока жив — и, скорее всего, приступ миновал.   Гостиная семьи Лан'Деро располагалась на первом этаже их скромной, по их собственным меркам, квартиры. Круглая комната с наглухо зашторенными окнами была устелена десятком роскошных мягких ковров, лишь кое-где открывая вид на тёмный дубовый паркет. Обеденный стол располагался у широкого камина, где по вечерам ярким светом бушевало пламя. Оно являлось одним из немногих источников света - по каким-то своим причинам, госпожа Лан'Деро не зажигала свечи или дорогие керосиновые лампы. Канделябр, одиноко стоящий посреди стола, освещал готовую чайную сервировку.   — Мишель, Вы все-таки пришли, какое счастье.  Господин Эгот вскинул плечи, неловко почесывая затылок,   — Я не мог отказаться от Вашего приглашения, это было бы некультурно. К тому же я как раз собирался спуститься к Вам сам.  — В самом деле?   Мишель замялся. Он попытался что-то возразить, но госпожа Лан'Деро быстро вскинула руку: — Садитесь за стол. Чай уже давно остыл, но не волнуйтесь, я распоряжусь и Вам сделают новый.  — Не стоит утруждать служанку, — На лицо мужчины легла усталая улыбка. Он неспешно отодвинул стул, стоящий ближе всех к камину, и кряхтя опустился на сидение — пусть девочка отдохнет.  Чай в самом деле оказался холодным. Вялые лепестки каких-то нелепых фиолетовых цветов грустно скользили по дну чашки. Они напоминали бабочек, которые в конце жизни делали последние попытки взлететь. Отчаянно махая крыльями, они зависали в воздухе, но тут же лавировали вниз, в сырую траву. Там их уже поджидала команда голодных муравьев...  — О чем Вы думаете, Мишель? — женщина сказала это тихо, ее голос почти слился с треском камина и гудящими мыслями в голове господина Эгот.   — О бабочках, - не задумываясь ответил он, но тут же опешил и нервно заморгал — То есть...  — Вы плохо выглядите, — перебила его госпожа Лан'Деро. — Вам нездоровится?   Мишель глубоко вздохнул. Его голова в самом деле была тяжелой, в ней явно ощущался лихорадочный жар. Он мрачно покосился на часы, стоящие в правом углу гостиной: их тиканье раздражало и пугало его одновременно. Уж слишком много воспоминаний пробуждали в нем тикающие механизмы.   — Мишель?   — Ваша погода, кажется, довела меня до простуды. — с трудом возвращая взгляд в сторону женщины ответил он.  — О, это нормально, - улыбнулась госпожа Лан’Деро, — Ваш организм отвык. Давайте поговорим об этом. Сколько времени Вы уже живете в Дорселе?   — Около... Полугода. Приблизительно.  — Как же быстро летит время, — Задумчиво протянула госпожа, мимолетно обращая внимание на, все так же надоедавшие ее гостю, часы, - Уже почти полночь. Итак, имеются ли у Вас планы на завтра?   Господин Эгот отпил чаю, и, поморщившись, поставил чашку на стол. Горечь фиолетовых листьев оказалась слишком терпкой, от чего, его заложенный нос тут же пробило, а в горле осталось неприятное ощущение песка. Он нахмурил брови и нервно усмехнулся:  -Пожалуй, я планировал многое, однако уже не уверен, что смогу находиться на улице в такой холод. Уж слишком болит горло, понимаете ли.  — В таком случае, не пренебрегайте чаем, Мишель. Поверьте мне, он отлично справляется с симптомами простуды. К тому же укрепляет иммунитет. Но в самом деле, я поражена. Как же Вы умудрились заболеть сразу после приезда? Это весьма печально. Я распоряжусь чтобы Хелена принесла Вам лекарства завтра утром. Только не забудьте про них.  — Благодарю Вас. Я не забуду.   — Скажите, я не затрудню Вас, если задам один интересующий меня вопрос, Господин Эгот?   — Нисколько. — Ответил Мишель придавая своему голосу истинно легкий будничный тон. Его живот скрутился и похолодел, но сам он не подал ни единого признака.   — Зачем Вы вернулись в Даргин?   — В каком смысле? — ошарашенный вполне ожидаемым вопросом, господин Эгот торопливо смахнул выступившую на лбу испарину. — Просто захотел повидать старых друзей и город, разумеется. И Вас.   Не оценив явной лести, госпожа Лан'Деро тяжело вздохнула и серьёзно посмотрела на собеседника.  — Дорогой мой друг. Я же помню, как трудно Вам пришлось в минувшем году. Вы едва не погибли, бедная душа. Зачем же Вы так себя мучаете?   Где-то позади скрипнула половица и господин Эгот, вздрогнув, уставился в пустой дверной проем. Его сердце бешено стучало, пульс бил в виски, отдавая куда-то в заднюю стенку горла. В проеме было темно, однако, там никого не оказалось. Старый дом скрипел всегда, и Мишель знал об этом, источником шума могло стать что угодно. Например крысы, или сильные волны, обивающие пристань.  Отводя взгляд от тёмного коридора, Мишель заглянул в обеспокоенное лицо женщины. Ему вдруг стало невыносимо стыдно. Будучи некогда статным представителем дома Эгот, сейчас он больше походил на свихнувшегося бездомного, обросшего, глупого и нелепого. Чтобы хоть немного разрядить обстановку и нарушить устоявшуюся тишину, он кашлянул, а после спокойно ответил:  — Не волнуйтесь за меня, я прошу Вас. Я лишь почувствовал, что мне необходимо было приехать. И я ни о чем не жалею. — широкая, полная добрая улыбка озарила его пухлое лицо.   — Мишель... — Госпожа Лан'Деро неодобрительно покачала головой. — Ладно, мой дорогой друг. Время вечернего чая уже давно переросло в ночной. Вы можете остаться, если пожелаете, Хелена все равно убирается здесь только утром. А теперь, прошу меня простить, я вынуждена покинуть Вас. Пожалуйста, берегите себя.   Женщина встала со своего места и неспешно направилась к выходу из комнаты. Старый паркет заскрипел под звук ее шагов. Обернувшись в дверном проеме она добавила:  — И не забудьте про лекарства! Я должна вернуть Вас жене в полном порядке и добром здравии, Вам это ясно?   Мишель кивнул.