Глава III

Глава III 

  Три следующих дня выдались для господина Эгота мрачной реальностью простуды: сухой кашель и насморк стали его неизменными спутниками. Радовало лишь то, что лекарства и растворы, принесённые служанкой, в самом деле давали заметный эффект. Так что уже к вечеру субботы Мишель чувствовал себя намного лучше. Сидя в кресле у камина в гостиной и вдумчиво перемешивая сахар в чашке, он с замиранием сердца думал о предстоящем дне. Моральный настрой на встречу был скверным: будь его воля, господин Эгот остался бы здесь. В компании госпожи Лан’Деро ему было неспокойно, и всё же одним своим видом она давала ощущение правильности происходящего, защиты. Её влияние было велико, многие об этом знали, и Мишель не был исключением. Он повернул голову назад, чтобы окинуть взглядом женщину, мирно сидящую в другом конце комнаты на подоконнике, держа в руках спицы. Госпожа любила вязать — такое простое, доброе занятие никак не вязалось у Мишель с её строгим видом. И всё же потрескивание дров в очаге, тёплый чай и кот Ветер, ласково трущийся о ноги своего гостя, создавали практически домашний уют. Кот, к слову, был необычным. Как утверждала хозяйка дома, Ветер являлся котом одного из её хороших знакомых мореплавателей. По её собственной легенде, пушистый зверь потерпел крушение вместе с экипажем, на котором находился. Он стал единственным выжившим благодаря крупной доске, на которой, точно на спасательной шлюпке, усатого прибило к берегу, где его нашли слуги госпожи Лан’Деро. «Красивая сказка, милая», — думалось Мишелю, когда тот гладил кота, одной рукой придерживая чашку с блюдцем. — Вы собираетесь куда-то завтра, Мишель? — покой вечера нарушил внезапный вопрос госпожи. — Я вижу, что вы уже чувствуете себя лучше. Хотела предложить вам сходить со мной в ресторан на пристани. Мы не были там с вами уже очень давно. Думаю, господин Гримм будет счастлив составить нам компанию, прямо как в старые добрые времена. Что думаете? В горле у Мишеля пересохло. Он прокашлялся и глотнул всё ещё почему-то горького чая. Фиолетовые лепестки в кружке зашевелились и попали ему в рот. Плюясь в чашку, господин Эгот процедил: — Нет… дорогая моя, я… тьфу, был бы рад составить вам компанию, но, к моему огромному сожалению, не могу. Ему не стоило оборачиваться, чтобы почувствовать на себе пристальный вопрошающий взгляд. Мысли в голове зашевелились с бешеной скоростью, Мишель закашлялся. — Конечно же мне уже лучше, разумеется. Но я боюсь, что всё ещё достаточно слаб, чтобы покидать дом. Идите без меня и передайте господину Гримму мой пламенный привет. Я уверен, что мы ещё пересечёмся с ним немного позже, а пока что я лучше останусь в тепле, если позволите. — Конечно, — спокойно произнесла госпожа Лан’Деро. — Я не хочу заставлять вас. Поправляйтесь и не забывайте принимать лекарства! Вы ведь выпили сироп от кашля? — Дурная голова, забыл! — Ну что же вы так, — женщина встала со своего места и, проходя мимо Мишеля, пригрозила ему пальцем, точно тот был ещё мальчишкой. — Разумеется, вы ещё не готовы к прогулкам, если вы постоянно забываете про своё же собственное лечение. А ну-ка, давайте, время уже позднее, идите к себе и примите сироп. Чай можете взять с собой. — Спасибо, но чая мне, наверное, уже достаточно, — тактично отказался Мишель и, поставив практически полную чашку на столик у кресла, моментально удалился в коридор. Утро воскресенья выдалось на удивление тёплым. Солнца, конечно же, не было на небе, и всё же откуда-то с моря дул лёгкий приятный бриз. Мишель смотрел на колышущиеся мачты, издалека наблюдая за тем, как птицы перелетают с палки на палку, устраиваясь на свои корабельные жердочки. Он ждал прихода Адриана, хоть в глубине души и надеялся, что Советник забыл об их договоре. Часы на главной площади пробили полдень, заставив господина Эгота подпрыгнуть на месте и обернуться. Звук доносился со стороны Собора. Он был глухим, но почему-то пробивал уши, точно писк назойливого комара. Сразу же после полуденного гудка улицы зашевелились. Вокруг стали появляться люди: они ходили туда-сюда, бежали по своим делам, не забывая поклониться Мишелю при первой же встрече. Они всё ещё помнили старика и выражали ему своё почтение — кто-то искренне, а кто-то… Впрочем, Мишелю до этого не было никакого дела. Увлечённый резким звуком, он не заметил внезапно образовавшуюся фигуру за своей спиной. — Доброе утро, господин Эгот. — Ох, Саша, — Мишель выдохнул и улыбнулся молодому человеку настолько тепло и радостно, насколько ему позволяло нынешнее положение дел. — Доброе утро, мой мальчик. Как вы себя чувствуете? — Превосходно, — не вдаваясь в подробности, ответил Адриан. — Надеюсь, что вы тоже находитесь в добром здравии? — Конечно, — пришлось соврать, чтобы не выдать себя. Колени господина Эгота дрожали, как прутики на ветру. Он всячески пытался сжать трясущиеся руки за спиной, а губы, подрагивающие при разговоре, прятать в тёплый шейный платок. Пара капель упала под ноги. Мишель и Адриан одновременно подняли головы в небо, оценивающе вглядываясь в густой смог. — Кажется, начинается дождь. — Да, нам следует поторопиться, — заключил Советник, доставая карманные часы. — Господин ожидает вас. С этими словами их дуэт направился в сторону Собора. Адриан шёл впереди, бодро цокая каблуками по камню площади. Позади, напуганный, а оттого еле живой, плёлся господин Эгот. Ноги не слушались его, он то и дело спотыкался о воздух, поскальзывался на лужах и ловил насмешливые взгляды со стороны проходящих мимо людей. У входа их ожидали две чёрные мантии. Люди, покрытые с головы до ног, низко поклонились Адриану и отворили тяжёлые двери перед вошедшими. Мишель вспомнил, что одного из них, кажется, звали Сераном, однако он не был в этом уверен, поэтому прошёл мимо, не обернувшись. Внутри Собора было темно и тихо; по его углам осела пыль вековых судеб. Прошлое здесь пахло мглой и сыростью, каплями дождя, размытыми на замыленных временем окнах. Спёртый воздух с привкусом морской воды сильно забивал лёгкие, отчего дышать становилось труднее. Мишель запустил указательный палец за ворот туго завязанного платка на шее, аккуратно оттягивая его. Взмокшую кожу обдало лёгким сквозняком. «Лишь бы не заболеть снова», — подумал про себя мужчина, отмечая, что внутри было достаточно прохладно. Он обратил своё внимание на холл: каменные колонны взметнулись к небу, как стволы вековых деревьев, и где-то вверху потерялись в светлом переплетении сводов. Отблески света, играющего на витражных окнах, разбивались на множество тусклых осколков и рассыпались по полу, точно разноцветные камушки. В высоких вазонах стояли засохшие цветы — соцветия гипсофилы были здесь ещё задолго до отбытия Мишеля из Даргина. Они же находились здесь до сих пор. Господин Эгот провёл ладонью по гладкой поверхности стоящей рядом колонны и, ощутив холод камня, подумал, что здесь, конечно же, ничего не изменилось. Вокруг всё было таким же серым и унылым, как в тот день, когда он, в лихорадочном смятении, бежал к выходу, точно заведённый. Этот день оставил в нём смутное воспоминание о том, что где-то по левую сторону от лестницы стояли старые неработающие часы. Мишель не знал, почему он запомнил именно это, и всё же немного подался вперёд, чтобы проверить. — Пройдёмте, господин Эгот, нам с вами на третий этаж, — улыбнулся Адриан, жестом приглашая гостя следовать за ним. Мишель вздрогнул: громкий голос Советника выбил его из раздумий. Он поспешил следом. В очередной раз чуть не спотыкнувшись о собственные ноги, мужчина едва ли удержался от падения. На шум его шарканья Адриан никак не отреагировал: он лишь продолжил удаляться куда-то в глубь коридоров, ведущих к лестнице. Этот маршрут Мишель знал наизусть: Советник вёл его к одной из гостиных, где обычно принимали особо важных посетителей. Сердце господина Эгота зашлось в болезненном спазме. Ступенька за ступенькой он шёл, не чувствуя ног, размышляя, что было бы, если бы он прямо сейчас, прямо здесь, упал в обморок. Скорее всего, ничего сверхъестественного. Адриан помог бы ему в любом случае, даже если Мишель не захотел бы, чтобы его спасали. Может быть... Лучше не просто упасть, а умереть? Умереть от разрыва сердца, которое и так колотилось, как бешеное, и вот-вот было готово выпрыгнуть наружу. — Подождите, — окликнул господин Эгот. — Я, право, не могу идти дальше. Адриан обернулся. — Понимаете, я очень волнуюсь, право, я... По правде говоря, мой мальчик, я даже не знаю имени нашего Лорда. Я слишком плохо подготовлен к встрече и, может быть, мог бы чуть больше изучить биографию и... — Икабод, — с привычно добродушной улыбкой ответил Адриан. — Лорда зовут Икабод. Вам не нужно готовиться к встрече, господин Эгот, я уверен, что вы уже успели сделать это за минувшие дни. Или...? — О нет, нет, — начал оправдываться Мишель, — я готов, конечно же, я не позволил себе дерзости явиться к Лорду без должной подготовки, разумеется. Честное слово. Адриан одобрительно кивнул и, вновь обернувшись в сторону лестницы, продолжил подниматься по последним нескольким ступенькам. — Прошу вас, господин Эгот, — Советник отворил дверь перед напуганным гостем, радушно приглашая его пройти в светлую просторную залу, уставленную стульями. Мишель ошибся: Адриан не отвёл его в комнату для гостей. Отчего-то Лорд пожелал встречи здесь, в небольшом актовом зале. Зал встретил его напряжённой тишиной. Воздух здесь, как и во всех остальных частях Собора, был тяжёлый и влажный. Высокий потолок, увенчанный роскошной хрустальной люстрой, переливался мягким светом, разлитым по бледным панелям стен. В центре стоял чёрный рояль с блестящей лакированной поверхностью, отражающей отблески огня, горящего подле камина. По обе стороны, образовав некое подобие полукруга, стояли стулья. Казалось, они давно были обделены вниманием: на них отчётливо виднелся толстый слой пыли. Здесь и в самом деле было что-то величественное и холодное одновременно — комната явно была создана для красоты, а не для уюта. — Постойте, но где же Лорд? — опасливо глядя по сторонам, поинтересовался Мишель. — Я, наверное, невовремя. — Нам придётся немного подождать, господин Эгот. Похоже, Лорд присоединится к нам чуть позже. Однако не прошло и пары минут, как двустворчатая дверь, будучи до этого предусмотрительно закрытой, с громким хлопком отворилась. На пороге показалось круглое, разгорячённое и покрытое ярко-красным румянцем лицо молодой женщины. Её ноздри вздымались от тяжёлого дыхания, а кожа, покрытая лёгкой испариной, переливалась, точно дорогой мрамор. — Где он?! — смахнув упавший на лоб белоснежный локон, громко спросила она. — Я клянусь им же, если я не найду этого заср... господина, я не посмотрю на его статус — он полетит далеко и надолго! — Она сделала шаг в сторону Адриана, совершенно проигнорировав присутствие озадаченного Мишеля. — Где? Господин Эгот с опаской посмотрел в лицо исполина, который по своим размерам во многом превозмогал достаточно высокую фигуру женщины. Его гнев казался ему неизбежным и устрашающим событием, однако Адриан лишь тепло улыбнулся, прищурив зелёные глаза: — Вы немного невовремя, Октавия. Мы с господином Эготом как раз ожидали Лорда здесь. У нас назначена встреча. Услышав имя, Мишель заметно просиял. — На которую ваш Лорд даже не явился, — язвительно заметила женщина и, немного убавив свой пыл, продолжила: — впрочем, это даже хорошо. Окажись он здесь, ему было бы несдобровать. И я бы не посмотрела на присутствие постороннего. — Во имя Лорда! Октавия, душа моя, вы так выросли. Так похорошели... — Мишель проговорил это с таким одухотворённым восторгом, что женщина наконец обратила внимание своих голубых глаз в его сторону. — Удивительно. Казалось бы, я помню вас ещё с тех времён, когда в моде было целомудрие и этикет. — Разве сейчас что-то изменилось? — никак не отреагировав на комплимент, бросила Октавия. — Думаю, для вас его не было никогда, — мужчина рассмеялся, однако, заметив недовольное лицо девушки, быстро зарделся и похлопал себя ладонью по губам. — Не слушайте дурака, милая. Я уже стар и сам порой забываю придержать язык. Но даже через десять, пятнадцать лет, если меня спросят: «Что никогда нельзя прощать женщине, господин?» — я вспомню. В чёрном смятении, при смерти, вспомню вас, моя дорогая. И я отвечу: «Красоту». — Прелестно. Так что, вы, я так понимаю, не знаете, где Лорд? — Нет, — улыбка не спала с губ Адриана. Октавия лишь закатила глаза и вышла из комнаты так же резко, как и вошла, не оставив бедному Мишелю шанса на восстановление диалога. Покрасневший и задетый за своё собственное достоинство, господин Эгот повернулся к Адриану. — Позвольте, мой мальчик, но в самом деле... Где же он? Возможно, я пришёл невовремя, и мне уже стоило бы покинуть... — О, не торопитесь. Если захотите, вы всегда можете остаться и подождать столько, сколько потребуется. Я могу проводить вас в гостевую комнату. — Нет! — вскрикнул Мишель, но тут же оторопел и, похлопав ладонью по губам, продолжил: — нет, нет... У меня есть некоторые дела к госпоже Лан’Деро, и я не думаю, что смогу остаться вопреки нашим планам. — Хорошо. Тогда мы можем назначить встречу на другой день. Что скажете? — Отличная идея! — окрылённый сорвавшейся встречей, Мишель заметно повеселел. — Только вот есть одна проблема... Мой экипаж отбывает уже совсем скоро. Три дня — и я буду далеко отсюда. Сами понимаете, поездки из Дорселя в Даргин и обратно знатно выматывают меня. Как видите, я уже немолодой, — он задорно хихикнул и похлопал себя по животу. Советник выглядел обыденно приветливо и лишь легко улыбнулся, прищурив глаза. -Ведь вы упоминали, что останетесь в Даргине на пару недель.  -Так точно! - отчеканил Мишель. Его глаза забегали, а руки, нервно скручивающие пальцы, тревожно дрогнули, - Но, понимаете, я подумал и решил, что все местные достопримечательности я уже осмотрел. Не то чтобы здесь в принципе было на что смотреть... Однако, я все же намереваюсь отправиться домой раньше срока. Болезнь выбила меня из колеи и теперь мне хотелось бы покоя родных стен.  — Что же, в таком случае на всё ваша воля, господин Эгот. Однако позвольте задать вам один вопрос. От таких внезапных вопросов у Мишеля уже давно что-то ёкало. Он нехотя улыбнулся самой ненатуральной улыбкой и ответил: — Конечно, спрашивайте, мой мальчик! — По какому именно вопросу вы хотели бы обратиться к Лорду? Как знать, может быть, узнав о цели вашего визита, он намного охотнее захочет повидаться с вами. — А, это... — Господин Эгот выдохнул, натянутая улыбка спала с его губ. — Я хотел поговорить с ним о его отце. Юный Лорд совсем не застал его, и я подумал, что... — тошнота яркой волной подкатила к горлу, Мишель остановился. Его сердце сильно стучало, а руки начали понемногу неметь. — Я подумал, что мог бы немного рассказать ему о нём. Всё же господин Алоиз был великим созданием. — Вы, наверное, сильно устали, господин Эгот, — игнорируя всё вышесказанное, подытожил Адриан. — Я провожу вас в парадную. — Сердечно вас благодарю! Ох, только погодите минутку... — Мишель кашлянул, отводя глаза. — Если вы не против, я загляну в уборную на пару минут. Понимаете ли, от нервов мой живот ведёт себя непредсказуемо в последнее время. — Конечно, — Адриан кивнул, протягивая руку в сторону коридора. — Вперёд и первый поворот направо. — Благодарю. Я быстро, — заверил Мишель и скорым шагом направился в указанном направлении. Поход в уборную в самом деле был включён в планы господина Эгота, но перед тем как направиться в место назначения, он решил спуститься в холл. Неработающие часы стояли здесь. Он окинул их беглым взглядом, удивляясь про себя, что механизмы до сих пор не были запущены. Старые часы всегда выкидывали или отдавали на ремонт местным часовщикам: их никогда не оставляли, зная, что они своё оттикали. Почему при таких строгих порядках эти до сих пор оставались здесь — было загадкой. Мишель пожал плечами: «Может быть, что-то всё-таки изменилось». Подойдя ближе, он лишь успел рассмотреть время, навсегда застывшее в пол первого ночи. Страшные ассоциации вновь всплыли в голове, и господин Эгот поспешил удалиться прочь.