Часть 2

Ажиотаж вокруг Святочного бала безумно раздражал Гарри, особенно тем, что каждая третья студентка считала своим долгом подойти и спросить, нужна ли ему партнёрша для бала. Первым двум десяткам девушек он честно отвечал, что уже определился с парой, но с каждой последующей представительницей прекрасного пола бесился всё больше. Последней каплей, переполнившей чашу его терпение, стал до этого игнорирующий его Рон, поинтересовавшийся, собирается ли Гарри приглашать кого-то. К концу недели, когда до мероприятия оставалось всего пара дней, спасение пришло оттуда, откуда не ждали – после гербологии к Поттеру подошёл игнорирующий его до этого момента Малфой и предложил отсидеться в слизеринской гостиной. Было странно наблюдать на себе заинтересованные и недоумевающие взгляды змеек, но от одного присутствия в этой обители спокойствия колючее море внутри будто утихло, вновь плескаясь густой жижицей под кожей. — Что здесь делает гриф? – с презрением спросил парень помладше, кажется со второго или третьего курса, пока Драко любезно провожал гостя к дивану. — Заткнись, Берч, – зашипел на него блондин, после полностью поворачиваясь к Гарри, – Звать тебя отчимом не стану никогда, – он буркнул, протягивая письмо с оттиском малфоевского герба на сургуче. Поттер глупо хлопнул глазами, скосив глаза на конверт, пока до него не дошёл смысл сказанного сверстником. Смех легко выскочил из лёгких, звонким зайчиком проносясь по каменным сводам подземелья. Едва ощутимый вихрь чего-то невидного, но воспринимаемого чем-то глубоко внутри, подхватил звук и разнёс по каждому уголку немаленького помещения. Всё ещё улыбаясь, подросток принял конверт, погружаясь в строчки, написанные Люциусом Малфоем. Тот официально приглашал своего будущего жениха в свой дом на оставшиеся каникулы. — С радостью составлю тебе компанию, – сообщил он младшему слизеринцу. Тот кивнул, кажется, более расслабленно, чем был в начале. — Отец обещал прислать тебе подходящий наряд для Бала. Рядом сел темнокожий парень. На губах Блейза Забини не увядала беззлобная усмешка. — Общаешься с будущим папочкой, Драко? – насмешливо спросил тот, но в словах его не было ничего противного, поэтому Гарри решил, что тот просто подтрунивает над другом. — Заткнись! — Повторяешься, – казалось, напряжение, до этого витавшее в гостиной, наконец, спало, – Итак, полагаю, если вскоре Поттер породнится с тобой, то нам стоит заново познакомиться? Блейз Забини. Юноша протянул руку для рукопожатия и рыжик без сомнений на него ответил. — Гарри Поттер, приятно познакомиться, Блейз, – он не врал. От итальянца действительно веяло лишь сдержанным любопытством и чуть-чуть весельем. Знакомство оказалось на удивление приятным. Гарри по большей части слушал рассказы Блейза и остальных подтянувшихся к разговору четверокурсников, но и сам не отказывался поведать что-нибудь из своей жизни. Однако когда он заикнулся о том, что всё это время жил с маггловскими родственниками, в помещении встала оглушительная тишина. — Что? – неуютно спросил Поттер, опасаясь, что сейчас ему скажут что-то обидное. Внезапно один из семикурсников разразился потоком брани. — Никто не имел права отдавать тебя в маггловский мир, – пояснил он, когда всласть посквернословил, – У старших Поттеров было много родственных связей, и отдать на воспитание тебя должны были ближайшим родственникам. Со стороны тех же Поттеров, конечно, никого в живых не осталось, а со стороны Блэков всех и упомнить нельзя, но ближайшие – это Малфои, Розьё и Макмилланы. Никогда чистокровный ребёнок не должен попадать в мир простецов, потому что стихийные выбросы у чистокровных детей даже первого поколения наступают раньше и зачастую бывают более разрушительными. Гарри задумчиво уставился в пол, перебирая пальцами край рукава мантии. — Это объясняет, почему тётя с дядей меня так ненавидели, – наконец произнёс он, – Они всегда боялись всего «ненормального». Но меня больше волнует, почему ты о моих родственниках знаешь больше меня? Разговор зашёл о магических родах и их родственных связях. К нему подключились практически все, вплоть до первокурсников. Было очень увлекательно обнаружить, что большая часть аристократов, не только слизеринцев, но и студентов с других факультетов, в той или иной части приходилась ему родной кровью. Змейки смеялись с его растерянного лица, пока Поттер принимал это открытие. В какой-то момент Дафна спросила его про помолвку, на что Драко не преминул с гордостью сообщить, что на этих каникулах род Малфой примет его бывшего соперника как будущего мужа главы. Гарри было неловко принимать скупые, но искренние поздравления сверстников. Магия сладко пела где-то внутри, переваливалась тёплым комком, заставляя юношу улыбаться.

***

В день, когда должен был пройти Святочный бал, Гарри был вновь вынужден прятаться от однокурсников в слизеринской гостиной. Настырные девушки подходили с неизменным вопросом о партнёрше, пусть большинство и из любопытства, а парни надоедали отвратительными разговорами, кто с кем и куда собирается завалиться после мероприятия, чтобы «хорошо провести время». Со змейками в этом плане было легче – девушки всё так же суетились и подходили, но лишь для того, чтобы спросить совета, как смотрится то или иное украшение, и какое из них больше подходит к платью. С ними было легко забыть о собственном участии во всём этом безобразии. Наконец, Драко позвал его в свою комнату, когда время уже перевалило за пять вечера. До начала бала оставалось меньше часа, и пора было уже переодеться в присланный старшим Малфоем костюм. Увесистый свёрток, обвязанный тёмно-зелёной атласной лентой, имел при себе небольшую записку. Едва пустой листок пергамента попал в руки к получателю, на его поверхности появилось чернильное послание: «К моему глубочайшему огорчению, я не смогу составить тебе компанию на балу, но не сомневаюсь, что этот наряд будет потрясающе смотреться на тебе. Уверен, что ты затмишь не только своих товарищей, но и наших иностранных гостей. Наслаждайся каждой минутой этого вечера.» Поттер со смущением понял, что его щёки пылают, пока в груди разливается незнакомое, но такое приятное тепло. — Papá сказал глаз с тебя не спускать, – внезапно заговорщически прошептал Драко, хитро сверкая серыми глазами, – Боится, что уведут, наверное. Под хохот парня рыжик аккуратно развернул посылку, сразу же натыкаясь пальцами на холод шёлка. Тяжёлая и плотная ткань мантии приятно скользила по коже, а стальной матовый цвет радовал глаз. Под ней лежала серебряная фибула, неожиданно и трепетно, выполненная в виде Эдиль, что сейчас спокойно устроилась на подушке белокурого слизеринца. Кажется, если достаточно приглядеться – можно сосчитать все чешуйки и шипы на крошечном хвосте. Камни в глазах дракончика были зелёными, но не той глубиной, как изумруд. Лесная зелень больше подходила турмалину или, может быть, аметисту? Светло-серая рубашка мягким касанием легла на кожу, приятно холодя её, а белый костюм сидел, словно его только что подогнали по фигуре. Оставалось накинуть сверху мантию, застегнуть фибулу и влезть в туфли. Гарри легонько огладил ткань, наслаждаясь мягкостью и гладкостью под пальцами, а потом, не сопротивляясь, позволил Малфою разобраться с его волосами, превратив их в сложную косу. Девочки в гостиной встретили их пару улыбками и дружескими насмешками, но Поттер не чувствовал от них злобы или зависти. Он улыбнулся Дафне, одетой в потрясающее голубое платье, и вслед за своим спутником скользнул за пределы помещения. Пока они добирались до Большого зала, попадавшиеся навстречу ученики шокировано провожали их глазами, шептались и тыкали пальцами, что было неприятно, но Гарри не обращал внимания. Ему хватало восхищения в глазах самых младших студентов, чтобы напомнить себе не прислушиваться к мнению окружающих. — Мистер Поттер, где ваша партнёрша? – строго спросила МакГонагалл, окидывая юношу с головы до ног недовольным взглядом, – Участники Турнира должны открывать бал, поэтому вы и ваши товарищи пойдёте первыми. Мягко взяв Драко под руку, Поттер упрямо впился глазами в лицо декана собственного факультета. — Я его партнёр, профессор, – Малфой сделал шаг вперёд, словно закрывая парня собой от неудовольствия женщины. — Но как же… – казалось, Минерва растерялась, переводя взгляд с одного ученика на другого. — В правилах не указано, что партнёр должен быть противоположного пола, – небольшое самодовольство проскочило в голосе Драко, когда он вновь взял рыжика под руку и повёл к собравшимся у дверей чемпионам. Флёр пригласила какого-то парнишку из Когтеврана, но то, как он едва ли не пускал на неё слюни, выглядело ужасно, и Гарри мысленно посочувствовал девушке. Он поприветствовал Виктора и Гермиону, впервые выглядящую сегодня окрылённой в своём пастельно-лососёвом платье, кивнул Седрику с Чжоу, смотрящимся очень гармонично из-за парных нарядов. Гермиона первая справилась с шоком и шагнула ближе. — Боже, Гарри, ты выглядишь бесподобно! – она крепко сжала его в объятиях, на что Драко громко фыркнул, но промолчал, – Конечно, неожиданно видеть тебя в компании Малфоя, но разве я имею право тебя осуждать? Лёгкий макияж лишь подчёркивал красоту девушки, но главным её украшением всё же была улыбка. Такая тёплая, дарящая одобрение и поддержку, от неё приятно сжималось сердце. — Спасибо, – разве можно было не ответить Грейнджер тем же? – Ты тоже сегодня просто очаровательна. Виктору очень повезло с такой красивой спутницей. Девушка зарделась, шагнула ближе к болгарину. Тот стоял молчаливо и неприступно, а лицо казалось суровым, но подросток чувствовал, как от старшего исходят тёплые волны заботы и восхищения. И, кажется, Гермиона тоже знала о его чувствах, – это чувствовалось в заворожённом взгляде, кинутом через плечо. Двери открылись как раз тогда, когда декан Гриффиндора построила четыре пары в только ей понятном порядке. Медленная музыка обволакивала, и Гарри позволил себе раствориться в ней, следуя ритму и своему партнёру. Рука Драко на талии не чувствовалась как нечто чужеродное, но и какого-либо волнения не вызывала. На секунду юноша представил на месте блондина другого, более старшего мужчину и едва не задохнулся от внезапно накатившего смущения. Определённо, стоило попросить Люциуса о коротком танце… Поттер не заметил, как один танец сменился другим, третьим, а после инструменты и вовсе громыхнули в современной мелодии. Всё волшебство, казалось, испуганно испарилось в тот же момент. Он попросил Драко отвести его подальше от бешено дёргающейся толпы. Тот и сам выглядел не очень довольным, поэтому с удовольствием протолкался поближе к выходу, по пути к стульям захватив им по бокалу с пуншем. Рон, в одиночестве сидевший нахохлившимся воробьём чуть поодаль, вскинулся было на их приближение глупым комментарием, но был заткнут остроумной колкостью Малфоя и, некрасиво покраснев от гнева, сбежал из зала.

***

Гарри никогда не был в Хогвартс-экспрессе зимой. Единственное отличие, которое он заметил – иллюзорные снежинки, сыплющиеся в проходах между вагонами. Это было такой мелочью, но почему-то заставило юношу улыбнуться. Сегодняшний день начался с противостояния МакГонагалл, которая упрямо утверждала, что он должен провести все оставшиеся дни каникул в школе. Раздражение бурлило под кожей вместе с Магией, готовой вырваться неконтролируемым импульсом в любой момент. Впервые Гарри почувствовал, как кожа на руках словно раскалилась. Это не было больно и даже никак не проявлялось визуально, но то, как задребезжали пошедшие мелкой сеточкой трещин стекла в кабинете Минервы, показывало, насколько подросток был взбешён. Эти люди никогда не интересовались его жизнью у Дурслей, так почему они считают, будто имеют право его контролировать?! — Эй, Потти, прекрати кипятиться, здесь уже жарко, – голос Драко выдернул рыжего из его мыслей. В купе и вправду было очень тепло, а накалившийся воздух казался сухим. Эдиль больно прикусила его палец, заставляя хозяина, наконец, обратить внимание на неё саму. Вскоре поезд остановился на конечной станции. Многие школьники желали поскорее оказаться дома, поэтому их компания, прежде чем покинуть купе самим, дождалась, когда большая часть студентов высыплется на платформу. Гарри совершенно точно не искал блондина глазами. И никто не сможет доказать, что едва он ступил на каменный пол, взгляд буквально прикипел к выделяющейся в толпе платине. — Мисс Паркинсон, Мистер Нотт, Мистер Забини, – поприветствовал друзей сына Люциус, после чего перевёл своё внимание на наследника и жениха. Уголки по-мужски твёрдых губ приподнялись, когда от внимательного взгляда не укрылся румянец на юношеских щеках. — Мистер Малфой, – Панси изобразила шуточный книксен, забавляясь, – Отец просил передать благодарность за ваш совет и просьбу заходить в гости, как выдастся возможность. — Благодарю, юная леди. Сейчас прошу простить, нам действительно пора. Буду ждать вашего прибытия в Малфой-Менор через три дня. На идеальном лице не проскочило ни единой эмоции, но волны веселья, мягко омывшие Гарри словно изнутри, подсказали мальчику, что аристократ так же забавляется устроенным представлением. Паркинсон, утянув за собой опять чем-то недовольного Забини, исчезла в постепенно редеющей толпе. Поттер с замиранием сердца встретил брошенный в его сторону взгляд серых глаз. Мужчина протянул руку и едва ощутимо поцеловал костяшки юношеских пальцев. Гарри, с трудом оторвав глаза от необычного контраста их кожи, увидел, как за спиной отца Драко изобразил тошноту. Улыбка сама собой растянула его губы в стороны. — Очень приятно увидеть тебя вновь, Гарри, – голос Люциуса истекал непритворной сладостью, от чего на щеках мальчика выступил румянец. Повинуясь внезапному порыву, рыжик свободной рукой заправил гладкую прядь за ухо. Искорки, сорвавшиеся с кончиков его пальцев, так и остались на ухоженный волосах маленькими звёздочками. Совсем уж смутившись, Поттер мягко забрал руку, отвернувшись под позабавленный смешок. — Мы аппарируем к воротам Менора, – сообщил старший Малфой, – так что держитесь крепче. Он уже аппарировал – этим летом, на Чемпионат по квиддичу вместе с семейством Уизли. Но тогда мальчику казалось, что его со всех сторон буквально плющит невообразимое давление, а сейчас – едва ощутимое прикосновение пространства. Возможно, это из-за парной телепортации с умелым волшебником, а не с помощью портключа? Или из-за его связи с Чародейкой? Гарри задумчиво окинул взглядом новое пространство: вокруг на сотни миль простирались бескрайние заснеженные поля и ни одного человеческого убежища, а прямо перед ними – громада искусно кованых ворот. — Разреши мне тебе помочь? – Люциус взял руку подростка в свою и приложил к обжигающе-холодному металлу, плотно прижав своей ладонью чужую. Боль, резкая, колющая, прошила руку мальчика до самого плеча, и от неожиданности он вскрикнул, попытавшись отдёрнуть ладошку. — Не бойся, Гарри, Дом должен почувствовать тебя, – голос мужчины был уверенным, и рыжик невольно последовал чужой воле. Внутри что-то защекотало, но не неприятно. Словно любопытное существо с множеством усиков-щупалец. Всё волнение ушло, осталось только ответное любопытство и радость. Его пригласили в этот дом. Ему обещали подарить семью и своё место – то, о чём маленький мальчик отчаянно мечтал в своём тёмном пыльном чулане. Металлический барельеф нагрелся под ладонью юноши, потеплел стремительно, словно под тонким слоем железа вспыхнула маленькая, совсем крохотная звезда. Монолитные ворота вдруг скрипнули и поддались на едва заметное нажатие ладони. — Менор принял тебя, Гарри, – гордо возвестил старший Малфой, поудобнее перехватывая меньшую ладонь, – Добро пожаловать домой. Голос Поттера перехватило прежде, чем он успел что-то ответить – его встретили сотни розовых кустов самых невиданных расцветок вперемешку с кустами туи и нежными башнями дельфиниума. — С помощью специальных чар мы поддерживаем на территории поместья комфортную температуру круглогодично, и это позволяет Нарциссе ежедневно заниматься любимым хобби – возиться со своими цветами. — Потрясающе… – шепчет Гарри, боковым зрением замечая закатывающего глаза Драко. — Думаю, она будет более чем рада поболтать с тобой на тему садоводства, – посмеивается мужчина. Внезапная мысль прошибла подростка холодной молнией. — А это нормально, что мы встречаемся… вот так? Она же твоя жена всё-таки. — Бывшая, – он поправляет, ненавязчиво подталкивая ближе к ступенькам, – И да, мы уже давно с ней всё обсудили. На данный момент Цисси здесь на правах матери Драко. На самом деле она взволнована этой встречей не меньше, чем ты сам, Гарри. И это оказывается правдой. Нарцисса Малфой – через три года Шевалье – оказалась очень приятной, добродушной женщиной с ярким материнским инстинктом. Рыжик с большим удовольствием оставался с ней в закрытой оранжерее, восхищая блондинку тем, как от одного его прикосновения розы становились пышными и едва ли не светились, а волшебные блики скатывались с лепестков изысканных цветов подобно капелькам росы. В распоряжении Гарри оказалась огромная библиотека, в которой Люциус разрешил читать всё, что угодно, пока он работает в своём кабинете. Глаза разбегались, а в груди всё нарастал неудержимый пожар незнакомых, но таких приятных чувств. Брачный договор они составляли в присутствии гоблина – как сказал Малфой-старший, независимый сотрудник банка – чтобы мальчик точно был уверен, что все его права и пожелания будут соблюдены. И действительно, в контракте очень чётко прописано, что в случае развода род Поттер получает значительную сумму и некоторую недвижимость со стороны рода Малфой, но сам не должен будет ничего. Само бракосочетание – не раньше его семнадцатилетия. Старший не имеет прав на имущество младшего ни до брака, ни в браке. Младший имеет право расторгнуть брак, не объясняя причин. Гарри страшно. Всё выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, но от пергамента фонит магией, от Люциуса – искренностью, а от гоблина – любопытством и чем-то пузырящимся, как веселье. Перо, ещё не обмакнутое в чернила, трясётся в его руке, пальцы начало покалывать от того, насколько они холодные. Страшно, так страшно ошибиться. На периферии появляется слабый шелест и пока-ещё-Поттер не понимает, что это, пока в ноздри не забивается пряный аромат горящей древесины и сладковато-горелый – плоти. Огонь шепчет, успокаивает, ластится к рукам, телу, лицу. Бумаги не горят, и взрослые маги смотрят с изумлением и благоговением. Гарри ставит подпись, чернилами, кровью, магией. Сама Мать обещает, подсказывает, мальчик не может не прислушаться к стихии. Люциус называет его невероятным и обещает не разочаровать. Это правда. Они ещё не в браке, а Поттер уже в восторге от своего жениха. Они проводят время вместе почти каждый день и обязательно встречаются на совместном ужине. Со старшим мужчиной интересно общаться на совершенно разные темы, его приятно слушать, когда он рассказывает о реалиях магического мира или какие-то истории из своей молодости. Это не похоже на те слюнявые романы тети Петуньи, где главные герои сразу понимают, что навсегда влюбились, желают близости и сгорают без прикосновений. Его чувства похожи на тёплый мягкий комочек, что в какой-то момент разливается по всему телу, укутывает, перехватывает дыхание и заставляет зажмурить глаза от воображаемой щекотки. Иногда он просит Люциуса об объятиях и тот дарит ему их. И в такие моменты мальчик чувствует от блондина лишь воздушную пенку нежности.

***

В день ритуала помолвки в Менор прибывают гости. Юные слизеринцы обнимают его, поздравляют и благодарят за возможность побывать на таком событии. Орельен Шевалье улыбается открыто и искренне, с благоговением смотрит на собственную невесту, и Гарри остаётся только порадоваться за старшую подругу. В углу комнаты мрачной статуей стоит не кто иной, как преподаватель Зельеварения, Северус Снейп. Вокруг него буквально витают флюиды неприязненности, но Гарри чувствует – мужчине почему-то очень страшно. Когда подросток подходит к брюнету, тот лишь ещё больше напрягается. — Признаться, не ожидал увидеть Вас здесь, мистер Поттер, – цедит зельевар сквозь зубы, казалось бы, враждебно. Гарри молчит. Смотрит. Как помочь этому человеку? — Пожалуйста, не бойтесь, профессор, – мальчик снимает с плеча уютно устроившуюся драконицу и протягивает её мужчине, – У вас ещё будет время убедиться, что мне ничего не грозит. Подержите для меня Эдиль, пожалуйста. Снейп замирает, сбитый с толку словами подростка. Нужно огрызнуться, нагрубить, назвать наглым мальчишкой… — Надеюсь, вы понимаете, что делаете, – шепчет он вместо этого и на секунду прикрывает глаза, – Помните, что в любой момент вы можете обратиться ко мне. Гарри хочет обнять своего учителя, но вместо этого склоняет голову в уважительном поклоне, пока улыбка не сходит с губ. — Конечно, сэр. Больше от мрачного зельевара не тянет кислым волнением. Мужчина внимательно следит за своим учеником, облачённым в шикарную белую мантию. Провожает взглядом расслабленную улыбку, и счастливый блеск глаз. Фокусируется на собственных ощущениях – он действительно расслабляется после краткого разговора с виновником мероприятия. Ожившая фигурка дракона, зачарованная на каких-то несколько дней и до сих пор исправно функционирующая, надоедливо покусывала кончики его пальцев, не обращая внимания на его попытки отмахнуться. Когда солнце зашло за горизонт, гости потянулись на улицу. Приближенные к семье аристократы гадали, какой же ритуал помолвки выбрали женихи? Казалось, никто не понимает, что происходит, и им приходилось покорно стоять на расчищенной от сора площадке перед огромным кострищем. Поттер подвёл недоумевающего Люциуса к отсыревшим брёвнам. Он – единственный, кто хоть что-то знал о ритуале. Потому что самого ритуала не существует. Он не описан ни в одной книге, его нет ни в одном из старинных пергаментов. Гарри присаживается, впивается пальцами в сырое дерево так, что кожа белеет, вдавливает мокрую древесину внутрь и проводит рукой в сторону, вдоль роста волокон. Из-под пальцев юноши вспыхивает пламя и лижет бревно, словно то промаслено. Огонь занимается быстро, устремляется ввысь, играя бликами на лицах свидетелей. Рыжик берёт мужчину за руки и тянется за баночкой, которую всунул тому в руки перед самым выходом. Внутри два мешочка размером с половину кулака. Одной рукой мальчик пересыпает соль в подставленную ладонь и взглядом указывает бросить её в огонь. Малфой подчиняется и широким размахом раскидывает мельчайшие кристаллы, окрашивающие огонь в жёлтый цвет. Те сгорают, пощёлкивая, даже не успев долететь до брёвен. Следом мальчик разворачивает второй мешочек, и Люциус видит зерно пшеницы. Его постигает та же участь, что и соль. Пламя внезапно вспыхивает слишком сильно, целует высокое небо, отражаясь в колдовских глазах его жениха чистой Магией. Гарри крепко обхватывает ладонь мужчины, сплетает пальцы в замок и вытягивает их сцепленные руки прямо в огонь. На секунду старший пугается, хочет отпрянуть, но рыжик встал скалой, затвердел, будто всегда был лишь искусно выполненной статуей. А жар так и не опалил кожу мага. Почти обжигающее тепло мягко окутывало их кожу, пока рукава мантий сгорали и дымились. Блондин с благоговением всматривался в то, как на их коже медленно начали проступать магические символы. Руны и завитки серебрились, бликовали, охваченные пламенем, но стоило женихам вынуть руку из опустившегося и успокоившегося пламени, как они выцвели. Ничего больше не напоминало об их существовании, но оба знали, чувствовали, что они есть. Гости, ошеломлённые произошедшим, наконец, пришли в себя и поспешили поздравить официальных женихов с состоявшейся помолвкой.