Часть 8

—Ха! Резкий смешок Аро прорезал воздух, как остриё ножа – неожиданно, зло и отчуждённо. Короткий, как удар, но в нём звучала мрачная сила, как если бы звук исходил не от человека, не от бессмертного существа, а от самой пустоты. Инфернальное эхо, способное созвать недремлющую армию, таившуюся в темноте замковых стен. Короткий звук, полный эксцентричного веселья и ироничного снисхождения, заставил кровь застыть в жилах. —С чего вы взяли, что можете перетрахать всех в этом городе? Грубый вопрос сорвался с уст Маркуса, как наковальный звон, знаменующий неизбежное столкновение. Голос как раскат грома. Всё будто рухнуло в одно мгновение – с разрывом тишины, с оглушительным всплеском силы и ярости, которые буквально разорвали атмосферу гостеприимства. Кажется, ещё секунда… Вспышка, кровь, бойня – и больше ничего. Кайус молчал, но взгляд острый, как клинок. Он почти ощущал запах крови, запах предательства. В алых глазах не было ни страха, ни колебаний – только твёрдое намеренье сжать мир в руках и сокрушить всё, что подаёт дерзкий голос неповиновения. В нём исчезли крохи человечного. Остался только зверь, притаившийся, готовый к прыжку, и на его губах играл едва уловимый оскал. В ответ последовала лишь тишина – Сангвини не сказал ни слова. Только ответный взгляд, пропитанный такой же глубокой, вязкой ненавистью, которая могла бы разрушить сами основы мироздания. Время сжалось до едва уловимой черты, и в этот момент между ними, в этом холодном взгляде, всё было решено. Сердце Харли билось в такт этому молчаливому вызову. Тело наполнилось доселе неизвестной парализующей тяжестью. Земля под ногами, как застывший вулкан, готова извергнуться, но в это время – ни звука, ни движения. А тишина продолжала нарастать, словно в воздухе застрял каждый человеческий вздох. Напряжение висело, как натянутая тетива, готовая выстрелить смертельную стрелу. Не страх раскалёнными волнами наполнял вены. Не адреналин скорой битвы вырывал из лёгких прерывистое дыхание. Тяжёлое бремя, что сжало грудь, вдруг отступило. Удивительное чувство – как если бы она сняла с себя невидимую, но невероятно тяжёлую броню, которую носила всю жизнь, не замечая. Воздух стал легче, и каждый новый вдох теперь был полон не страха, а освобождения. Раньше Харли стояла на передовой, на грани, всегда готовая столкнуться с опасностью лицом к лицу… а теперь всё оказалось иначе. Вокруг волшебницы не было ничего, что можно назвать защитой: Сангвини по-прежнему оставался слишком близко, чтобы быть угрозой, но Харли чувствовала, как стены из непроницаемой стали окружили её, надёжно скрывая от всего, что угрожало. Боль, дремавшая в сердце, превратилась в бестелесный дым. Вместо этого тёплое чувство безопасности. Никто не мог достать её отсюда – она была в тени чего-то великого, что встало между ней и хаосом мира. Чувство защиты было новым, как первый глоток воздуха после долгого нахождения под водой. Не было страха за свою жизнь, не было тревоги за будущее. Всё, что раньше казалось угрожающим и непредсказуемым, теперь представлялось далёким, почти абстрактным. Харли оказалась укрыта, как ребёнок в одеяло – и это чувство не нужно искать. Оно было с ней, мгновенно и совершенно. Защищённость звучала в её мыслях как спокойная мелодия, и она не могла не позволить себе на мгновение почувствовать, как это – быть просто человеком, не на поле битвы, а в месте, где всё вокруг охраняет её. Удивление сильным резким толчком выбило из привычного состояния. Харли посмотрела на Вольтури. Тела, стоящие рядом с ней в Каменном чертоге, - могучие и уверенные – были не просто щитом, но и своего рода обещанием. Теперь Поттер могла лишь наблюдать за тем, как сила и решимость других держат её от всего, что угрожает. Этот мир вдруг перестал быть полем боя для неё. Она стала наблюдателем, тем, кто мог забыть про риск, про каждую трещину в земле, про каждый звук, что напоминал об опасности. В этот миг для неё исчезло всё. Осталось только спокойствие, уверенность в том, что боли больше не будет. Это ощущение словно обрушилось на неё, оставляя недоумение и сомнение: она не может поверить своим ощущениям. Как будто мир перевернулся, а её место в нём вдруг оказалось не там, где она ожидала, а в другом – совершенно непостижимом контексте. Харли трудно осознать, что те, кто ещё недавно казались угрозой, теперь стали её щитом. Ещё жив страх, что эта защита может быть временной или, наоборот, скрывать в себе нечто коварное, что в любой момент обернётся новой угрозой. Внутри бьётся противоречие: одна часть требует довериться, а другая – всё ещё держится за старые страхи и предвзятости. Разум не может избавиться от привычки быть настороженным. Несмотря на сомнения, в Харли просыпается странное чувство облегчения. И тут появляется беспокойство: а не использует ли кто-то её слабость, не повернётся ли всё обратно, когда она будет менее осторожна. Это непростое смешение страхов и благодарности, сомнений и растущего ощущения, что она оказалась в новой реальности – в реальности, где те, кого она опасалась, вдруг стали теми, кто стоит между ней и тем, что могло бы уничтожить её. Вольтури не смотрят на девушку. Их мрачное давящее внимание приковано только к Сангвини. Харли чувствует, как в глубине всё же остаётся маленький, но растущий огонёк уверенности. Не уверенности в себе и своих силах, уверенность в существах, оказавшихся рядом. Психологическое давление было как невидимая сеть, которая не давала Сангвини возможности вырваться. Весь вечер он пытался отстоять свои позиции, получая в ответ вежливость и гостеприимство. Расхрабрился, зашёл непомерно далеко и напоролся на хладнокровные взгляды, полные уверенности и силы. Плечи вампира опустились. Харли чувствовала, как внутренняя энергия Сангвини уходит, словно слабеющий источник. Он держится, но напряжение, которое продолжало нарастать, становилось невыносимым. Казалось, ему не хватало воздуха, что каждая новая секунда молчания углубляла пропасть между ним и тем, что он когда-то считал своей опорой. В тёмных глазах вампира заискрило холодное чувство беспомощности, начинающее заполнять грудь. С каждой секундой он терял контроль над ситуацией. Это было не просто поражение – это было внутреннее признание того, что перед ним стояло нечто гораздо более сильное, чем он мог представить себе. Сангвини сражён не силой, а самим отсутствием выхода, невозможностью найти ответ. Он стал как загнанное животное, знал, что нет смысла бороться, и даже сопротивляться становилось бессмысленно. В момент, когда внутреннее сопротивление иссякло, он отступил. Этот шаг назад был не просто физическим, он был психологическим крахом, моментом, когда он понял: ему не оставили выбора. В этот момент он осознал, что отступить было не слабостью, а вынужденной необходимостью – признание того, что ему не победить. Взгляд Сангвини задерживается на Харли. Улыбка – нарочито небрежная, легкомысленная. Вампир поднял руку. Не холодное прикосновение к подбородку, нежное, почти любовное, заставляет Харли нервно сглотнуть ком, вставший в горле, а то, как Кайус Вольтури медленно откинулся на спинку стула, проследив за движением Сангвини. Харли увидела в его безмолвии громогласное предупреждение, в простом движении – угрозу. В пронзительном взгляде – высказанные границы. —Я устал, - пальцы Сангвини исчезли с лица девушки. Рука безвольно упала вдоль тела. – Давай уже прокатимся, Деметрий. Их уход не забрал с собой напряжение, разлитое в Каменном чертоге. Наоборот, всё будто обострилось. Будто реальность вновь вывернулась и сотни игл пронзили каждый дюйм пространства. В воздухе застыла опасность. Вязкая, как смола, холодная, как надгробная плита. Сангвини ушёл, но Харли не обманулась – угроза никуда не делась. —Рената отвезёт вас домой, мисс Эванс. Голос Аро звучал ровно, но ощущался сдвигом тектонических плит или обвалом ледяных глыб в антарктическом море. Он не посмотрел на секретаря, а Харли не хватило мужества, чтобы оспорить чужое решение. Не сейчас, когда Вольтури без видимых причин встали на её защиту. Не сейчас, когда в каждом из них ещё плескалась мрачная ярость, не имеющая ничего общего с человеческой. Будто проглотив язык, Харли вышла из Каменного чертога в сопровождении Ренаты.

---------------

Остаток ночи Поттер не сомкнула глаз. Вольтури теперь знали, где она живёт и это знание становилось для Харли опасней, чем угроза Сангвини обнародовать тайну личной жизни. Всё, что она плодотворно выстраивала все эти месяцы, рушилось, стоило в Вольтерре объявиться ещё одному огрызку магического мира. —Я хочу, чтобы вы уехали, - девушка смотрела, как перед домом остановилась машина из личного автопарка Вольтури. Начальство выслало за ней своих шестёрок. - С Тедди. На время. Андромеда удивлённо глянула на неё поверх чашки. Харли отошла от окна и, подхватив со спинки стула выглаженный пиджак, накинула на плечи. —Что-то случилось? Харли беспечно фыркнула. Надкусила сэндвич и невинно пожала плечами. —Я думаю, Тедди пора увидеть море. Во Франции. Или Испании. —Путешествие? – Андромеда отставила чашку на блюдце и с грацией, присущей аристократическому воспитанию, намазала тост джемом. – Это дорогое и весьма спонтанное предложение… —Я плодотворно работала все это время, - отмахнулась Харли. – Хочу, чтобы крестник увидел что-то помимо Британии и… желтых кирпичей Вольтерры. Андромеда кивнула. Размышление не отпечаталось на её лице. Она осталась спокойной. Живое воплощение женской мудрости, размеренности и величия. Андромеда подняла чашку, сделала глоток. —Личный эскорт под окнами как-то связан с твоим предложением? Волна жара хлынула под кожу. Щёки зарделись, но не в смущении от тех мыслей, что могли родиться в голове Андромеды. Пусть лучше думает, что Харли преступила черту, разделявшую начальника и подчинённую, чем узнает, что всё это время Поттер рисковала их безопасностью ради многообещающей зарплаты. Лгать и дальше Поттер не нашла в себе сил, потому угрюмо промолчала. Андромеда сделала ещё один глоток и вернула чашку на блюдце. Кикимер, крутившийся на кухне, с осуждением кривился, награждая Харли подчёркнутым игнорированием. Он знал, что она ночью не сомкнула глаз, потому что подступы к дому стерегли магловские вампиры, о которых Поттер приказала домовику молчать. —Я давно хотела показать Тедди Прованс, - наконец проговорила Андромеда. Харли выдохнула с облегчением. Женщина посмотрела на неё с многогранностью отеческой заботы: немного строго, поучительно, но доверительно, как на равную, но и нуждающуюся в мудром наставлении и материнском совете. Сердце девушки содрогалось, Поттер не была достойна подобного внимания Андромеды. – Я не жду, что ты будешь жаловаться на жизнь или обстоятельства, в которых мы оказались, - мягко, но в то же время назидательно проговорила женщина. – Мы обе знаем, что это не в твоём духе. Я прошу тебя лишь об одном: не ставь собственное достоинство в жертву ради семьи, Харли. Не взваливай всё на себя, семья решает проблемы сообща. —Сообща, - Поттер кивнула, подалась ближе к столу. – Но никаких проблем нет, Андромеда. У меня всё под контролем, ты же знаешь. —Знаю. Но и тебя я тоже знаю. Харли не может вынести той многослойно лжи, которой обложила себя. Позорно сбегает с раннего завтрака. Сбегает из дома, где стены дышат доверием и уютом, а пол под ногами идёт трещинами отравленной недосказанности. Рената за рулём приветствует скупым кивком. Машина быстро покидает спальный район. От понимания, что Ренате не нужен ни навигатор, ни устное разъяснение короткого съезда на главную улицу, Харли задыхается в отчаянье. Вольтури не просто сторожили под звёздами её дом, они облазили всю прилегающую территорию вдоль и поперёк. И это подобно приговору.

---------------

Всё утро Рената выполняла для Харли роль личного водителя. Или конвоира – выбор определений сути не менял. Солнце поднималось над красными черепичными крышами и, не скрытое тучами, повисло над городом, обещая очередной знойный день. Вампирша не покидала машину, на запланированные встречи с налоговой и адвокатами Харли неизменно отправлялась одна. Однако аврорское чутьё твердило, что по-настоящему одна они ни разу не осталась. После вчерашнего Вольтури пасли её, как паршивую овцу. Харли понимала их опасения. Она погрузилась в их семейные тайны, как аквалангист, покоряющий новые глубины неизученного океана. Хотя девушка и не могла подыскать ни одного примера, как вампир магического общества мог бы использовать сведения о делах магловских вампиров со смертными, она понимала природу их беспокойства. Рената молчалива, вечно встревоженная. Выбор Аро шестёрки на роль внимательного поводыря для секретаря, казался сомнительным. Собственно, как выбор Ренаты в качестве личного телохранителя. Несуразный и только. Быть может, Харли просто не знала о скрытых способностях вампирши, потому не могла оценить её по достоинству. Завершив встречу в начале третьего, Поттер уже раздумывала, нужно ли ей спрашивать у конвоира разрешение отобедать, как Рената скупо проинформировала, что мастера вызвали секретаря к себе. Устало вздохнув, Харли молча кивнула. По крайней мере, во Дворце Приоров она сможет сделать короткий перерыв на чашку чая. Лучше, чем ничего. Рената высадила Харли возле часовой башни, сама уехала по поручению Хайди. Поттер проверила почтовый ящик и вошла в замок. В приёмной секретаря застыла столбом, в недоумении наморщив лоб. Аккуратно оставленные на кануне документы явно перемешаны. Журнал бухучёта раскрыт там, где разворот заложен шнурком закладки. На столе, усадив пушистую задницу на клавиатуру раскрытого ноутбука, мурлыкал кошак. Пятнистый нарушитель вампирской территории, так нагло расположившийся в приёмной, увлечённо чесался мордой о раскрытый журнал. —Какого хрена? – пробормотала Харли. От звука её голоса кошак встрепенулся. Впился в девушку враждебным взглядом. Громко зашипел и, соскочив со стола, пулей понёсся в темноту коридора. Поттер захлопнула журнал бухучёта, спрятала в ящик стол, просмотрела, какие бумаги не были на своём месте. Когда в приёмной появилась Джейн, застала секретаря задумчиво застывшей возле стола. —Мастера ждут, - проговорила белокурая девочка с оттенком детской надменности. Харли молча последовала за ней, прихватив с собой личное письмо для Аро. К её удивлению, сегодня секретаря вызывали во внутренний сад, где она ни разу не была. Не в тот захудалый закуток, что виднелся с внутренней подъездной, а другой. Апельсиновые и оливковые деревья смыкались над головой кронами. В воздухе витал насыщенный аромат роз, тюльпанов и лаванды. Зелень увивала каждый угол сада. Возвышались мраморные статуи, на века застывшие в одних и тех же позах. В кирпичных дорожках чувствовалась мощь ушедшей эпохи. Настоящее римское величие, оторванное от прошлого и вброшенное в современную реальность. У Поттер, как у впечатлительной первокурсницы, перехватило дыхание. В тени деревьев, рядом с тихо урчащим фонтаном стояла беседка, обвитая виноградным плющом. Белые занавески собраны, чтобы не трепал ветер. Камнем выложенный очаг хранил чёрные угли, оставленные с прошлого розжига. Рядом корой вверх пристроилась скромная парочка поленьев. Очаг полукругом окружали диван и кресла с другой стороны. Другую часть занимала условно обеденная зона. Стол и стулья могли собрать вместе человек восемь, двенадцать, если потесниться. Интересно, здесь вампирские шишки проводили полуночные собрания и подписывали кровавые законы? А несогласных с новым режимом сжигали в том очаге, не отходя далеко? Харли замаскировала натянутый смешок за шмыганьем носа. Джейн первой поднялась на деревянный настил и указала секретарю в сторону стола. Сама осталась на развилке, чтобы впоследствии занять дежурный пост у пустого очага. За столом в расслабленных позах сидели Маркус и Кайус. Первый водил пальцами по краю чашки, из которой тонким танцем исходил пар. Второй, небрежно облокотившись на подлокотник кресла катал по столу оранжевый, налитый спелыми соками апельсин, взятый из вазочки фруктов. Вольтури беседовали, но замолчали, когда Харли прошла в обеденную зону беседки и замерла у края стола, вежливо склонив голову. —Присаживайтесь, - Кайус указал на кресло напротив себя. – Разделите с нами послеобеденный чай. Послеобеденный чай? С вампирами? Харли, помедлив, опустилась за стол. С подозрением проследила, как Маркус галантно наполнил чашку черным чаем из стеклянного заварника, в котором с чайными листьями плескались дольки лимона. Блюдце с чашкой мужчина придвинул к девушке в безмолвном приглашении. Простое действие для британцев. Привычное, вежливое и гостеприимное. Располагающее. Для любого британца было бы так. Но они не британцы. Они вампиры, чьи все жизненные потребности сведены к утолению жажды крови. Разделить с Вольтури чай подобно утончённому манипулированию. Как делить с палачом краюху хлеба, зная, что рассвет он встретит уже один. Это как последнее желание перед походом на эшафот. Ком встал у Харли в горле. Она не рискнула протянуть руку и коснуться чашки, чувствуя, что теряет контроль над телом, и дрожь в пальцах становится слишком очевидной. —Вы хотели… - напряжение деформирует обычно уверенный голос, - видеть меня? Сейчас Вольтури обладали большей информацией, нежели Поттер могла позволить им обладать. Обстоятельства заставили её раскрыть своё место жительства, Рената, должно быть, информировала их о каждом её рабочем передвижение, а к каким выводом о её связи с Сангвини они успели прийти остаётся только беспомощно гадать. Кайус сидит напротив, не смотрит на девушку, чрезмерно увлечённый примитивной игрой с апельсином. Харли расшифровывает подлинный посыл: она вновь под их прицелом. Маркус, наоборот, смотрит долго, внимательного. Будто в попытках прочесть, вскрыть как банку консервированных ананасов, все тайны, что она хранит в своём молчании. Маркус сидит во главе стола, рядом с ним Харли чувствует свою уязвимость. Недосказанность становится вдруг неподъёмной ношей, глубоким ущельем упавшим между ними. —Есть несколько моментов, которые требуются прояснить, прежде чем… - Маркус запнулся и с глубоким, уставшим вздохом продолжил: - мы сможем двинуться дальше в нашем сотрудничестве. Харли кивнула и прижала ладонь к боку чашки, надеясь, что горячий фарфор через боль поможет собраться с мыслями, подтереть сопли и вернуться в профессиональный строй. —Сколько он предложил вам? – вопрос Кайуса не выражал никакой конкретной интонации. Бесчувственный и равнодушный. Харли поверила бы, что перспектива разговора совершенно не волновала вампира, если бы не пристальный взгляд, которым блондин наградил её. – Вчера, с чековым бланком? В глазах начальства вчерашние события надели на неё ярлык продажной женщины, представительницы древнейшего сообщества бабочек порочного удовольствия. Замечательно. Ушлёпок Сангвини продолжал уродовать её жизни даже в своё отсутствие. —Вы беспокоитесь за сохранность коммерческих тайн. Я понимаю, - линия плеч напряжена, спина неестественно прямая. Харли старается стабилизировать дыхание. – Но я подписала договор о неразглашении, когда получила от Хайди приглашение в Вольтерру. Вы юридически защищены и для беспокойства нет повода… —Юридическая защита не то, на что полагаются Вольтури, когда встаёт вопрос о сохранении преданности и лояльности, - ровно проговорил Маркус. – А вы… недосказанность вашего прошлого сейчас бросает тень на ваше будущее. Скандал не нужен ни вам, ни нам. Что было в записке, которую передал вам Сангвини? По крайней мере они не стали изменять себе и сохранили интеллигентную утончённость даже в угрозах расправы. Харли без надобности шмыгнула носом, царапая заусенец, пару мгновений наметала в голове планы возможных событий ближайшего будущего. Нужно было выпроводить из Вольтерры Андромеду и Тедди сегодня утром, не откладывая и не медля. Чёрт возьми, если она этим вечером не вернётся к ним, не простит себя никогда. Мысли вернулись в вчерашнему вечеру. К тому ощущению, что Вольтури зародили в её груди. Чувство защищённости не рассеялось, не исчезло. Даже сейчас, после изворотливой угрозы Маркуса, Харли продолжала чувствовать себя надёжно скрытой от внешних угроз. Вольтури могли быть ей врагами, но только тогда, когда она будет стоять напротив них. А сейчас, прячась в тени их силы в этом мире, она пользовалась… благосклонностью. Пока Харли преданно пользуется их благосклонностью, она под их защитой. Но стоит ей пошатнуть веру во взаимную лояльность, Вольтури уничтожат её без сомнений и жалости. Под взглядами вампиров Харли напряжённо сглотнула, уставившись в вазочку с фруктами. Пальцы вцепились в горячий бок чашки, другая рука медленно потянулась к карману пиджака. На стол перед Маркусом упала сложенная дважды страница из чековой книжки Сангвини. Вампир развернул и, пробежав глазами по содержанию, молча передал брату. —Что это значит? – Кайус прижал чек к столу, пальцами разгладив мятые заломы. Харли вновь натянуто сглотнула. Сухие губы разомкнулись для ответа: —Я знакома с Сангвини. И наше знакомство… —Очевидно, стало слишком личным, - Аро перехватил заминку. Поттер подняла взгляд от стола и посмотрела, как Аро расторопно, но плавно вскочил на деревянный настил беседки. Обогнул стол за спиной Кайуса, затем Маркуса. Харли хотела подняться, чтобы поприветствовать начальника должным образом, но Аро коснулся её плеча, позволяя не блюсти строгую формальность. Выдвинув кресло со стороны девушки, удобно устроился боком к столу и лицом ко всем собравшимся. —Всё улажено? – спросил Кайус, бросив на брата внимательный взгляд. —До поры, до времени, - Аро отмахнулся, слегка скривив курносый нос. – Она выслала мне счёт. Харли подобралась и, вспомнив о сегодняшней корреспонденции, протянула мужчине конверт, подписанный женской рукой. Аро не откладывая разорвал конверт и развернул содержимое. Без интереса хмыкнул и сунул бумаги обратно. Конверт лёг перед девушкой. —Внесите в учёт затрат и оформите как собственность Вольтури. Харли кивнула, пряча конверт в карман пиджака. —Когда-нибудь у неё закончится фантазия, - размышлял Кайус. – Чем тогда ты будешь торговаться с женой? Аро откинулся на спинку кресла. Закинул ногу на ногу и сцепил пальцы в замок. —Амбициозной женщине всегда есть, что потребовать при удобном случае. А некоторые из них отличаются ещё и изобретательностью. Харли подавила сиюминутную потребность заглянуть в бумаги и посмотреть, чем Аро Вольтури откупался от жены. Понимание, что он, оказывается, женат, было в настоящий момент вне её мировосприятия. —Прошу, продолжайте, Габриэль, - спокойно, но с холодной настойчивостью, проговорил Аро. – Нам крайне интересно вникнуть в суть ваших отношений с Сангвини. —У меня нет с ним отношений, - резко ответила Харли. Кайус передал записку на чековом бланке в руки Аро. —Сангвини располагает информацией, которой достаточно для вашего шантажа, - изучая записку, вампир позволил себе заинтригованную улыбку. – Которой достаточно, чтобы прогнуть вас… под свои нужды. Харли откинулась на спинку кресла. Поставила локти на подлокотники и накрыла одну ладонь другой. Формально она оказалась перед выбором говорить правду или продолжать попытки выкрутиться. Но лишь формально, потому что в душе уже знала, какой выбор они от неё ждут. Более того, она сделает этот выбор абсолютно добровольно. Чистосердечное признание. —Я стреляла в него. Повисшая тишина красноречиво выразила степень удивления Вольтури. Харли продолжила царапать заусенец. Вопреки языку тела, голос её звучал ровно, а интонация лилась спокойно и равнодушно. —Сангвини бесится, потому что не может забыть мне залп картечи. Маркус прочистил горло, первым вступая в диалог: —При каких обстоятельствах вы пытались… его убить? —Это была не попытка убийства. Это было третье предупреждение. Первое словесное он проигнорировал, как проигнорировал предупреждающий выстрел в воздух. Я действовала в соответствии с регламентом. —Каким? – спросил Кайус, перекатывая апельсин из одной руки в другую. Харли неуверенно помедлила. Маркус вдруг хмыкнул. —Как я и предполагал, ваше прошлое связано с правоохранительными органами. Не так ли? Выправка и манера держаться выдают вас даже после отставки. —Вы наблюдательны, сэр, - сквозь зубы процедила Поттер. Оказываемое вампирским вниманием давление оказалось сильнее, чем аврорская выдержка восьмилетней давности. Поттер сделала жадный глоток остывающего чая. Мгновение вынужденного отступления. Чашка возвращается на блюдце. – Пять лет назад ещё состоя на службе, я была причислена к сопровождению высокопоставленного политического лица на… традиционной британской охоте на лис. Сангвини появился… неожиданно, под самый конец. Напал на чиновника. Выполняя служебный долг, я… выстрелила в него из охотничьего ружья. Не убила, но картечь разворотила ему плечо, оставив на память пару шрамов. Закончив, Харли замолчала. —И что было потом? – нетерпеливо бросил Кайус. —Сангвини арестовали. Попав под служебное разбирательство я сложила с себя должностные обязанности. Суд признал мои действия правомерными, но… разбирательство было громким. После не менее громкого бракоразводного процесса возвращение на службу оказалось для меня невозможным. Вольтури долго молчали, сопоставляя полученную информацию с личными наблюдениями. Изредка переглядываясь, они будто обменивались безмолвными фразами. Позволив себе ещё раз мысленно оказаться в том дне, когда вампир стал угрозой премьер-министру маглов, Харли в тысячный раз прокручивала в голове случившееся. Не жалела о том выстреле. Не нажми она на курок, между маглами и магами разгорелся бы конфликт, опасный в своих последствиях. А нажав, поставила на кон свою карьеру и положение в обществе. Пребывая в глубинах мрачных мыслей, волшебница не ощутила прикосновения холодной вампирской ладони к руке, ещё сжимающую чашку чая. Опомнилась только тогда, когда запах старого пергамента, древесной коры и нектара роз навязчивым кольцом сомкнулся вокруг. Из груди вырвался непроизвольный глубокий вдох, прежде чем Харли поняла, как близко оказался Аро. —Почему в вашем резюме нет ни слова о службе в правоохранительных органах и связи с правительственным аппаратом Великобритании? Харли смотрела на его ладонь, укрывавшую её пальцы. Знала, что он вероломно потрошил её мысли. В груди должно было родиться сопротивление, несогласие должно было поднять голову. Вместо этого в душе сохранился удивительный покой. Почти противоестественный, но соблазнительный по своей природе. —Потому что всё это попадало под конфиденциальность и не подлежало протоколированию ни в каком виде, - девушка повернула голову и встретилась с вампиром взглядом. Между ними повисло нечто личное, некое взаимопонимание, недоступное больше никому. —Почему сейчас вы пренебрегли этой конфиденциальностью? —Потому что с вашей стороны отстранить меня от работы, пока Сангвини находится в городе, будет мудрым решением, если вы хотите… политической стабильности. Аро отнял ладонь от руки волшебницы, будто обжёгшись. Будто её слова или мысли могли причинить ему физическую боль. В алых глазах мелькнули проблески страха, задушенные мрачным превосходством власти. Кайус и Маркус сохраняли гнетущее молчание. Их настрой ощущался девушкой как приближение штормовых ветров, срывающих крыши с домов и выворачивающие деревья с корнями. —Полагаю, вам стоит обдумать мои слова и возможные перспективы, - проговорила Харли, поднявшись. Вольтури не препятствовали её уходу. Не препятствовали её добровольному отстранению от рабочих обязанностей. Она оставила за собой право действовать в интересах Вольтури в делах, никак не связанных с бюрократическим миром маглов. Вампиры позволили ей иметь голос в их закрытом совете старейшин. Какими бы не были последствия, Харли покидала Дворец Приоров с уверенностью, что всё сделала верно.