Часть 11

Палитра мягких тонов заката наполняет небо, когда Харли, вздохнув с облегчением, подходит к балкону виллы в Провансе. Ветер поднимает белоснежные занавески, запах лаванды и свежей травы проникает в лёгкие успокаивающим бальзамом. За спиной тихо играет музыка из кухни, где Андромеда готовит ужин. Тедди играет на веранде, пытаясь поймать бабочек. Это место, где Харли чувствует себя живой. Здесь её никто не преследует, здесь нет давления, здесь только они – её семья. С каждым вдохом Поттер чувствует, как напряжение и усталость растворяются в этом тихом уголке мира. Андромеда с улыбкой обернулась на звук шагов. —Мы с Тедди тут устроили почти что конкурс по кулинарному мастерству. Он говорит, что сегодня будет жарить рыбу, а я чуть не задыхаюсь от его «креативных идей». Ну как ты, всё хорошо? На губах Харли появляется лёгкая, почти игривая улыбка. Она совсем не в настроении для тяжёлых разговоров. Приняв приглашение, обнимает Андромеду за плечи, ныряя в её объятья с тихим вздохом. —Всё замечательно. Просто… ну, мне нужно было немного вырваться. Иногда жизнь, как виноградник – нужно немного постоять в тени, чтобы осознать, как много в нём всего. Тедди, услышав голоса на кухне, подбегает к ним, радостно смеясь. —Харли, ты должна попробовать моё блюдо от шеф-повара! Девушка смеётся, целуя крестника в макушку. Ужин проходит за безмятежными беседами, наполненный звонким голосом Тедди, мягким смехом женщин и звоном столовых приборов. Так уютно, что Харли не хочет, чтобы вечер заканчивался. Вскоре мальчику наскучило сидеть на месте и он выскочил из-за стола, преисполненный неуёмной энергией. —Ты не сказала, Харли, - Андромеда взболтнула вино в хрупком бокале так изящно, что Поттер невольно засмотрелась на блики искусственного света, отражённые в напитке. – Почему ты так спешно уехала? Что-то случилось? Грудь Харли немного сжимается. Она останавливает взгляд на Тедди, он крутится вокруг своей оси, держа в руках веточку лаванды, и как будто не слышит разговора. Андромеда не настаивает на мгновенном ответе, а взгляд полон заботы. Это её способность – понимать без лишних слов, прислушиваться к сердцу, замечать, когда что-то не так. Харли немного закашлялась, но с расслабленной улыбкой проговорила, отпив глоток вина: —Просто устала от города. Иногда хочется взять паузу. Ты же знаешь, в этом году много… работы. Начальство, коллеги, счета. Так что я решила немного отдышаться. Андромеда кивает, не задавая вопросов в этом ключе. Она понимает. Иногда слово «работа» скрывает гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Но она всё равно чувствует, что есть нечто большее, что Харли не готова озвучить. —Ты знаешь, тебе не обязательно скрывать, если что-то случилось, - проговорила женщина, тоже наблюдая за забавой мальчика. – Семья рядом, как всегда. Но… если тебе нужно время для себя, то хорошо, что ты дала его себе. Прованс – хорошее место, чтобы собраться с силами и мыслями. —Спасибо, - с тихой внутренней решимостью и благодарностью в голосе говорит Харли. – Скоро всё наладиться, обещаю. Для нас всех. Дальнейший разговор переходит в нечто более лёгкое, непринуждённое. Тедди вовлекает их в игру, начиная спорить с бабушкой, кто нарисует джемом лучшее лицо на ломтике свежего багета. Харли искренне смеётся, но соглашается принять участие в конкурсе кулинарных художников. Поздний вечер. Свечи, чтобы создать волшебный уют. Харли и Андромеда остаются за столом, растягивая ужин. Тедди вертится вокруг, весело жуя хлеб с сыром. Лёгкий смех, простой разговор и ощущение покоя, которое так долго казалось Харли недостижимым. Девушка чувствует, как постепенно восстанавливается. Тедди с серьёзным видом выкладывает на стол самую ужасную картину, которая может быть в глазах ребёнка. —Харли, видишь? Это я. Вот тут, - и показывает, где он нарисовал смешное лицо с глазами, как у монстра. —Это совсем не ты, Тедди, - Андромеда мягко рассмеялась. – Но ты и в правду рисуешь так, как художник. Или, может, волшебник. Харли наблюдает за ними, и сердце наполняется до краёв теплотой, спокойно и неуловимо. Всё, что ей нужно, чтобы почувствовать себя в безопасности, - это быть здесь, рядом. —Конечно! – с детской гордостью отозвался Тедди. – Однажды мои картины украсят самые известные галереи. И я стану знаменитым. Как ты, Харли! Но ты не переживай, я не займу твоё место на карточках шоколадных лягушек. Харли смеётся. Напряжение уходит, как будто растворяется в этом моменте простого, родного, не требующего ничего. Девушка смотрит на Андромеду, которая просто улыбается, слушая внука и лукаво поглядывая на его крёстную. —Ты счастлива, Харли? – вопрос Андромеды срывается неожиданно, но кажется недостающим фрагментом. Если бы она только знала, как много для Харли значит их с Тедди присутствие в её жизни. Если бы только существовали такие слова, чтобы описать ценность их близости, их отношений. Право называть Андромеду и Тедди семьёй для Харли бесценно. —Да, - не раздумывая ни секунды, отвечает Поттер. – Как бы далеко мы не были, я знаю, что мой дом там, где вы. И, наверное, это главное. Спасибо, что… вы есть, Андромеда. Правда, спасибо. Женщина понимающе улыбнулась, похлопав девушку по руке. Тедди притянул Харли к себе и, обхватив лицо маленькими ладошками, звонко чмокнул в лоб, будто мог понять важность их разговора. Поттер притянула крестника в крепкие объятья. Тот захихикал, завертелся, смущённый излишней сентиментальностью. Но Харли-то знала, что мальчик не меньше её самой нуждается в этих объятьях, этом смехе, этой близости. Мерлинова борода, без них жизнь Харли не имеет ни вкуса, ни цвета.

---------------

Ветер шевелил полупрозрачные занавески. Город стелился каменным лабиринтом вокруг холма. Дороги запутанными нитями убегали за горизонт. Электрический свет заменяет им солнце. Закрытые двери домов берегут их покой. Но они не в безопасности. Никто из них не был в безопасности. Никогда. Вольтерра – город, выстроенный на крови и костях. Самый кровавый город в истории человечества. И самый… благосклонный. Маркус окинул долгим взглядом улицы и площади. Череда зданий, овиваемая тусклым светом фонарей. Красная черепица крыш, желтые стены. Кирпичные мостовые. Редкие машины на пустых дорогах. Шум ветра. Шум природы. Луна стояла высоко над головой. Тёмные облака переменчиво прятали её от порочных взглядов. В кабинете тихо. Во всём Дворце Приоров тихо. Ни писка крыс, ни скрипа старых половиц, ни лепета откровенных речей. Мёртвая тишина в месте, давно покинутом жизнью. Подушечка пальца очертила гладкий бок бокала. Маркус лениво дёрнул рукой. Стеклянные стенки бокала обагрились волной крови. С ужина прошло достаточно времени. Бокал в руках – не утоление голода. Это эстетическое послевкусие. В теле нет напряжения. В мыслях покой. Такой же покой, как в водах Средиземного моря этой ночью. Штиль в душе. Маркус делает маленький глоток, растягивая вкус на языке. Отгородиться от копошения города легко. Легко улизнуть мысленно из замка. На запад, где спокойное море. Сам собой на губах появляется привкус морской соли. Контролируемый вдох впускает в легкие запах мокрых камней и водорослей. Тихий гул катера. Плеск потревоженной воды. Гладкое море идёт рябью. Гребни волн омывают берег. Вампир спокоен, как спокойно море. У спокойствия солоноватый вкус и горьковатое послевкусие. Она уехала. В памяти свежо взволнованное биение живого сердца. Тяжёлое сглатывание. Размеренная интонация остаётся сдержанной, но Маркус слышал звон хрусталя страха. Порывы ветра проникают в открытое окно. Занавески разлетелись. Город дышит, вместе с ним дышит Маркус. Ровно, медленно, глубоко. Тишину прервала мажорно-минорная тональность фортепиано. Интервал не чистой квинты, тритона. Выдержанные ноты в начале, свист и вой хроматических гамм. Аранжировка симфонической пьесы Сен-Санта «Пляска Смерти». Довольно зловеще, - подумал Маркус. В Аро всегда присутствовала доля нездорового драматизма. В тишине звучала музыка, рождённая в ночи. Вампирский слух превращал звукоподражание в абсолютный виртуоз. Маркус слышал колористическое звучание искусной гармонизации. Фортепианное пение легко парадирует грохот костей танцующих мертвецов. Изящно. Мрачновато. Контрастно. В этом весь Аро – немногословность собственных чувств и полная открытость музыке. Сколько несказанных слов было выражено нотами. Сколько мыслей оживали мелодиями. Сколько воспоминаний обличалось в звук. Инфернальная напряжённость. В пении фортепиано в Верхнем зале, Маркус слышит мрачное спокойствие, некоторую завуалированную иронию. Ожидание рассвета. Ожидание нового дня. Вдох между обречённостью и томлением. Игра теней под луной. Вальс Жизни и Смерти. Ночь темна и полна ужасов. Она встретит рассвет. Маркус знает это. Древний закон подарит ей новый восход. Но ожидание… ожидание подобно катеру, нарушившему умиротворение моря.

---------------

Красноухая черепаха двигала челюстями. Капустный листок медленно исчезал. Тихий хруст звучал в уединении королевской оранжереи. Горела единственная лампочка, заливая террариум светом. Не видно звёзд, только рваные облака, то выплёвывающие, то заглатывающие лунный диск. Стул стоял посреди свободной площадки оранжереи, развёрнут к террариуму. Кайус сидел, уперев локти в колени. Пиджак скинут на диван. Рубашка наполовину расстёгнута. Крутил в пальцах кинжал. Клайд жевал капустный лист. Медлительно, неспешно. У мыслей Кая та же медлительность, та же неспешность. Но покой иного рода. Спокойствие, подобное затишью. Мгновение беззвучия перед многоголосым вступлением. Натянутость… иррационального кроя. Она уехала. Кайус провёл пальцем по острию лезвия. Кинжал наточен, опасен. Его тяжесть привычна ладони. Уехать – её выбор. Более того её право. Кайус спокоен. Вне сомнений, спокоен. Статичен. Как Клайд, пока не прикончит каждый кусочек капустного листа. Эхо принесло фортепианный шёпот. Кай повернул голову к плечу, прислушиваясь. Аро в Верхнем зале – ничего удивительно. Натянуто и напряжённо, но не удивительно. Имей слабость к музыке Кай – этой ночью звучала бы «Ave Maria». Или что-нибудь из репертуара Паганини. Дьявольская скрипка пришлась бы к месту. Но «Пляска смерти» лучше тишины. Музыка гонит непрошенные мысли. Скрашивает ожидание. Придаёт молчанию значимости. Этой ночью никто из них не имел ничего против молчания.

---------------

Пальцы перебирают клавиши. Так просто обличить в звуки мысли, оживить воспоминания. Вернуть краски мгновениям прошлого. Звук хранит воспоминания лучше чем что-либо. Потому что в них есть эмоции, есть ощущение. Композиция навевает образы. Дерзость, прикрытая вежливостью. Острый язык, спрятанный за служебным протоколом. Взгляд, самодостаточный и уверенный, воспевающий внутреннюю силу. Гордый стан. Бесшумная походка. Поставленный голос. Лёгкий запах сигарет на льняном костюме. Виндзорский узел галстука. Эмоции ложатся партиями. Аро не нужны ноты, только память и внутреннее ощущение. Местами ритм созвучен биению сердца. Местами срывается в испуганную пляску. Динамика идеальна. Тон, фразировка. Всё кажется списано с неё, с её образа, оставленного в его голове. Малознакомого, поверхностного, покрытого человеческими тайнами и секретами образа. Аранжировка симфонии Сен-Санта первое, что пришло в голову. Первое, что венчало ускользающие мысли о ней. Упрямая и решительная. Профессионально-непредвзятая. Сарабанта становится дополнением, рождённым случайным порывом. Новая веха мысленных образов. Чернильное пятно, превратившее живую душу в осколок льда. Минорная тональность с тонкой ми-бемоль, энгармонически равная ре-диез минору. Юная. По-детски наивная… Руки замерли над клавишами. Музыка резко оборвалась. Последнее эхо отгремело под высоким потолком. Аро с трудом сглотнул. Нет. Ничего наивного в ней не было. Ни детского восхищения, ни романтической мечтательности. Была внимательность, бдительность и вдумчивая осторожность. Раздражение с запахом жжённого табака. Усталость в порывистых движениях. Она уехала. Руки тяжело ложатся на лакированное дерево рояля. Формально она принадлежала Вольтури и формально они теряли над ней контроль после конца рабочего дня. Аро медленно ослабил галстук. Дверь балкона распахнута. Порывы ветра наполняют Верхний зал запахами цветущих садов, бормотанием недремлющей природы. Прикрыв глаза, Аро вдыхает букет ароматов, пока из подсознания не выветривается шлейф сладкой мяты и откупоренного шампанского. Сжал и разжал кулаки. Пальцы вновь опускаются на клавиши. Вновь звучит музыка. Другая. Не имеющая ничего общего с девчонкой-секретарём.

---------------

Зашумел механизм раздвижной двери. Мягкая поступь домашних тапочек по доскам веранды отвлекла Харли от книги. Окинув пространство вокруг быстрым взглядом, девушка удивилась, как успело стемнеть. Буквы на странице ещё не сливались в одну кляксу, но глаза ощутимо устали. —Последние дни он плохо спал, - негромкий голос Андромеды звучит сквозь пение цикад. Мягкий вязанный плед отгородил от вечернего холода. Харли благодарно улыбнулась женщине. Тедди, устроившийся под боком, не шевелился. Поттер не сразу заметила, что мальчик уснул под размеренное чтение вслух, убаюканный её голосом, как колыбельной. Зарываясь пятерной в мягкие вихры мальчика, Харли бездумно перебирала голубые пряди, прижимаясь подбородком ко лбу крестника. Тедди практически навалился на неё сверху, уткнувшись носом в шею. Узкий садовый диванчик едва вмешал их обоих, но в тесноте рождалось умиротворённое удовольствие. Никак не дискомфорт. —Дурные сны? – Харли отложила книгу на колени и приняла из рук Андромеды чашку чая с малиной. —Нет, - женщина устроилась в кресле рядом. Натянула выше на плечи шаль. – Новое место, новая обстановка. —И беспокойство, - догадалась Харли. Объятья Тедди, крепкие даже сквозь сон, походили на кокон. Уютнее места Поттер не знает. Шею щекочет ровное дыхание. Мальчик пахнет ягодами, выпечкой, детским стиральным порошком. Харли дышит и не может надышаться. Уже не нужен кислород, только бы обнимать его, оберегая сон. Андромеда не стала возражать. Не стала и развивать затронутую тему. В повисшем молчании не было напряжения. Семейное единение вытеснило всё ненужное. И всё же Харли чувствовала внутреннее беспокойство, но не могла чётко определить причин. Возможно, дело в недосказанности? —Ты выглядишь уставшей, - негромко проговорила Андромеда. – Много работы? —Её везде хватает, - Харли потеребила язычок чайной заварки. – Тедди здесь понравилось? —Он в полном восторге, - мягко усмехнулась женщина. —А тебе? – быстро вставила Поттер. Понимая, как по-детски глупо прозвучала её попытка затронуть другую тему, Харли прикрыла глаза. – В смысле… Две недели не так и много, вы можете задержаться. Если хотите. Поехать в Париж или… —Хорошего понемногу. Девушка сглотнула, но кивнула. В самом деле, она не могла заставить их бежать из дома каждый раз, когда трудность подползали к порогу. Они не мяч, который можно отфутболить подальше и забыть на время. Чёрт возьми, что останется от Харли Поттер, если она не сможет дать защиту своей семье? —В понедельник мне нужно выйти на работу, - проговорила Харли. – Я буду рада, если вы поедите обратно со мной. Если вы, конечно, не хотите отдохнуть от Кикимера ещё недельку-другую. Андромеда фыркнула. Харли заулыбалась. Переложила книгу на подлокотник диванчика и подтянула плед повыше, чтобы укрыть Тедди. —От гоблинов уже перешли к вампирам? Поттер тоже глянула на обложку книги. Невозмутимость в этот раз сохранить было сложно. —Ему захотелось что-то новенькое, - пробормотала волшебница. И не важно, что подбором чтения на вечер занималась исключительно она. Тедди было всё равно, что читать, главное, чтобы они делали это вместе. Просто Харли подумала, что нужные знания следует вложить в голову крестника раньше. Лучше знать и быть готовым, чем не знать и действовать как придётся. А что действовать рано или поздно придётся, Поттер не сомневалась. В конце концов ей не под силу отгородить их от всех опасностей на свете. Отстрочить – да, безусловно. Она будет перетягивать лямку опасности на себя так долго, как сможет. Но она не вечна, не всесильна. Тедди должен быть подготовлен намного лучше, чем в своё время была подготовлена Харли. Девушка потеребила книгу, загибая уголок мягкой обложки. Буквы в названии так и дразнили. Элдред Уорпл в своей работе «Братья по крови: моя жизнь среди вампиров» и представить не мог, как сильно вампиры магического мира отличаются от маггловских. Харли осилила одну треть, подробно изучая каждый параграф и несовпадения в написанном бельмом ложились на глаза. От детской шаловливости или гриффиндорской дурости чесались руки побегать по Дворцу Приоров, проводя маленькие эксперименты, чтобы с исследовательским азартом разузнать глубину межрасовой дифференциации. Почему-то вопрос идентичности не давал волшебнице покоя. Один вопрос тянул за собой целых список: боялись ли магловские пиявки чеснока, серебра и распятий? Способна ли святая вода нанести ожоги? Как действуют на них солнечные лучи, освящённая земля? Что произойдёт, если она станет зачитывать отрывки из Библии в их непосредственной близости? Насколько похожи методы защиты от магловских вампиров с теми, что предписаны директивой Министерства Магии при нападении вампира магического мира? Может быть, пришло время удостовериться в том, что Харли вообще способна справиться с магловскими кровососами в одиночку, если ситуация того потребует? И тогда чувство внутреннего беспокойства исчезнет? —Сангвини в Вольтерре, - тихо призналась Поттер. Андромеда перевела на девушку обеспокоенный взгляд. Все пазлы последних недель сложились в голове женщины. Последовала молчаливая пауза. У Харли защипало в носу. Несправедливо, что Андромеда узнала только сейчас. Несправедливо, что узнала только часть правды. Поттер завралась, пытаясь уберечь спокойствие семьи. Женщина не спешила с выводами, не спешила упрекать, расспрашивать. Она сохранила горделивое молчание, присущее блэковскому сильному характеру, но её реакция заслуженно задела Харли за живое. Заставила почувствовать вину за ложь, что она развешивала вокруг себя, как гирлянды. —Он и есть причина, по которой ты поспешила выпроводить нас из города, - проницательно подытожила Андромеда. Чашка чая вернулась на блюдце, что женщина держала на коленях. – Что ему нужно? —Он приехал по личным делам. Мы встретились случайно, но… - Харли тяжело вздохнула, - вновь не поладили. —Ты сообщила?.. —В департамент магических популяций? Нет, до него я не добралась, но Гермиона и Кингсли уже осведомлены. Андромеда кивнула. Услышанное уменьшило чувство беспокойства. —Когда он покинет Вольтерру? —Я не знаю, - Поттер выпутала руку из мягкой шевелюры Тедди. Обняла крестника за плечи, прижимая к груди. Андромеда перевела взгляд на лавандовые холмы. Вдалеке виднелась старая ферма и мельница. Запах свежескошенной мяты, цветов и сухой земли. Здесь, вдали от людей, вдали от опасности, был маленький рай. Если бы это было возможным, они бы остались здесь навсегда. —Сангвини не настолько глуп, чтобы сунуться в дом аврора. —Бывшего аврора, - нехотя напомнила Харли. – Ничего страшного, если ты захочешь задержаться здесь. Переждать, пока всё вновь уляжется. Возможно, так будет правильнее. —Он достаточно попил твоей крови, - решительно отрезала Андромеда. Возвела глазу к небу, добавляя иронично: - Фигурально выражаясь. Теперь хлебнёт блэковской, если решится сунуться. Харли фыркнула. Закусила губу. Тедди засопел в её объятьях. Слова Андромеды приободрили. Только они так и останутся на уровне подбадривающих. Едва Сангвини перейдёт границу, едва он бросит взгляд за плечо Харли Поттер на дорогих ей людей, никакого промедления не будет. Никаких вторых предупреждений, никак вторых шансов. И плевать она хотела на Статуты, директивы и предписания магического законодательства. Здесь ошибки непростительны.

---------------

Когда Харли вернулась во Дворец Приоров после своих выходных во Франции, она была физически и морально готова к обычной рутине – привычным встречам, бумажной работе, деловым вопросам. Даже к нелепым поручениям. Девушка вошла в приёмную. Взгляд сразу выхватил обстановку: наличие предметов на своих местах, порядок в органайзере на краю стола, расстановка шахматных коней возле выключенного ноутбука. Рабочее место секретаря осталось нетронутым, что полностью удовлетворило волшебницу. За исключением одной маленькой детали. К ноутбуку был приклеен цветной стикер с коротким посланием. «Библиотека. 8:10» Харли оставила на стуле офисную сумку, включила ноутбук. Просмотрела корреспонденцию, отсортировала её по важности. Взяла блокнот для записей и направилась в библиотеку, где её, бесспорно, ожидало начальство. Переступив порог, подождала пока дверь за ней тихо закроется, и сразу почувствовала взгляд, которой казался в тот момент почти пронзительным. Аро, как всегда, был первым. В его глазах скрывалась тень хитрости, и даже в том, как он подошёл, было нечто слегка театральное. Вампир улыбнулся, но в улыбке было что-то скрытое, неестественно изысканное, как будто вся ситуация была заранее спланировала, в чём Харли не сомневалась. —Габриэль, - Аро выдохнул её имя подобно приветствию, голосом тёплым и уверенным. – У нас для вас неотложное распоряжение. Сердце Поттер на мгновение сжалось. Что-то в тоне мужчины подсказывало, что это будет нечто большее, чем обычный рабочий вопрос. —Как вы уже знаете, предстоит важная поездка в Австрию, - продолжил Аро, не скрывая своего удовольствия. – Мы решили, что вы поедете с нами. В качестве сопровождения. Следить за всеми делами и мелкими нюансами, чтобы ничего не нарушило наши планы. Харли едва успела подавить раздражённый вздох, внутренне содрогнувшись от осознания, что она окажется в сложном положении между миром вампиров и смертных, между выживаемостью и безопасностью. Они хотят толкнуть её к трудной, тонкой границе между миром маглов и миром магии. Ей придётся стать тем мостом, который скрывает тайны, вмешивается в переговоры, корректируя их ход, не давая ни малейшему намёку на правду, которая может обрушить всё, права ускользнуть из-под контроля. —Вы уверены в такой необходимости? – уточнила волшебница. Маркус, сидевший в кресле, пожал плечами. Его холодный взгляд тоже прикован к секретарю. Харли замешкалась, заметив в его глазах оттенки искренней заинтересованности. —Не переживайте, - произнёс он почти беспечно, с привычной долей невозмутимости. – Вы справитесь. Всегда справлялись. Для Харли это не было вопросом профессиональной подготовки. Это уже не было работой, не той, для которой её нанимали. Это риск. Иметь дело не просто с рабочими моментами, но и соседствовать с риском раскрытия их тайны, следить за каждым словом, даже взглядом – всё это требовало не только мастерства и профессионализма, но и напряжённого ожидания, быть в состоянии немедленной готовности к действиям. —Кто останется в Вольтерре за главного? – Харли медленно кивнула, не раскрывая внутреннего беспокойства. Вольтури готовы втиснуть её в рамки новой роли. И Поттер не уверенна, что такая роль придётся ей в пору. —Афинодора справится с поддержанием порядка, - скупо отозвался Кайус, не поднимая взгляда от газеты, где вычитывал колонку о спорте. Значит, вампирским шишкам наскучило изолирование существование в богатой раковине отшельничества. Они всерьёз намерены выйти в свет, а Харли послужит им личным фонарщиком, освещая путь. На плечи волшебницы рухнула тяжесть от необходимости балансировать на опасном канате. Внизу пропасть и упасть значит разбиться. Далеко не каждый мог бы выдержать такую ответственность. Но голос Поттер остался спокойным, лишённым тревоги. —Как скажите. Всё будет готово к вашей поездке. —Нашей поездке, Габриэль, - тут же исправил Аро, дёрнув уголками губ. Когда Харли вышла из библиотеки, голова кипела от мыслей. Впереди несколько дней напряжённой работы, вплоть до самой тонкой и скрытой дипломатической игры, которая будет не просто ведением переговоров, а сохранением равновесия между мирами. В её руках – не только судьба вампирских князьков-маглов, но и её собственная. Теперь, когда командировка практически состоялась, в воздухе остался только один вопрос: что же случится, если Вольтури выйдут за пределы дозволенного?