Часть 17

Пришлось задержаться, чтобы дать последние указания Уиллу и Джастину. Харли приняла от маглов то, зачем в последний раз их посылала. С удивлением сунула под мышку запечатанную коробку с настольной игрой, пытаясь вспомнить, в какой из посланий на цветных стикерах она упоминалась. Забрала чеки и выписки, чтобы потом внести все траты как командировочные расходы. Джастин и Уилл выжидающе замерли, готовые к новым указаниям. Но Харли сжалилась. —На сегодня всё. Встретимся после полуночи, - девушка передала маглам бумаги и конверт. – Квитанция об оплате по расчётному счёту. В чеке чаевые, обналичьте не позднее 25-ого числа текущего месяца. Спасибо за работу, парни. Немногословно кивнув с благодарностью в уставших глазах, мужчины ушли, а Харли прошла в зал ресторана. Вольтури сидели в дальней части, подальше от кухни и бара. Вокруг будто выросла невидимая стена, разделяющая вампиров и весь оставшийся мир. Своя личная атмосфера загадочности, тайн и запретного соблазна. За столиком рядом сидели Афтон с чашкой кофе и безучастным видом и Алек, рисующий карикатуры на бумажных салфетках. Поттер ступала мимо столиков, за которыми с безмятежной расслабленностью встречали вечер постояльцы отеля. Официанты улыбались, гости смеялись и отдыхали. Бармен увлечённо творил за стойкой, демонстрируя оригинальность барной карты. С кухни доносились запахи, пробуждающие голод. Приятный неформальный полумрак ресторанного зала позволял глазам отдохнуть от яркого света. Харли выложила на стол перед Алеком мобильный телефон. Мальчишка удивлённо округлил глаза, поднимая на девушку вопросительный взгляд. Карикатуры, стоит отметить, выходили довольно забавными. —Вместо разбитого, - пояснила Поттер. – Думаю, дальше разберёшься сам. Алек стрельнул глазами в сторону Аро. Мужчина промолчал, наклонив голову к плечу. Разглядывая секретаря, побарабанил пальцами по столу. —Пытаешься подмазаться после вчерашнего, девочка? – Кайус указал на свободное место на диване. Харли села, укладывая рядом папки документов и планшет. Блондин властным жестом подозвал официанта. – Не слишком убедительный способ. Поттер приняла от официанта меню. —Для вас тоже кое-что есть. Кайус принял коробку с игрой. Подозрительно сощурился и с детским нетерпением вскрыл заводскую пленку. Тут же вывалил содержимое на стол. Вампиры быстро приступили к игре, оперативно, но без должного внимания, пролистав правила. Окинув всё это любопытным взглядом, Харли дёрнула уголком губ в лёгкой усмешке. —Монополия. Серьёзно? —Занятное времяпрепровождение, - прокомментировал Аро, постучав по столу ребром карточки с телевышкой и сотовой связью. Отбросив её в сторону с нарочитой небрежностью, взялся за бокал с виски. Кубики льда успели подтаять, пока Поттер в холле разбиралась с магловскими водителями, придав напитку более светлый вид. Вампир коснулся стекла губами. Харли не увидела движения адамово яблока и могла поспорить, что ни капли виски так и не попало на язык. Аро Вольтури лишь делал вид, что потягивал алкоголь, сохраняя за собой абсолютную трезвость сознания. Почему этот факт поселил в душе Харли странное спокойствие. По долгу службы в прошлом ей доводилось иметь дело с пьянчужками и дебоширами. От них всегда разило перегаром, потом и грязью. Некоторые из них были жалкими пьяницами, другие потерявшими себя в горе волшебниками. Одни становились для авроров настоящей проблемой, другие смиренно трезвели в участке и уходили, выплатив штраф. Сейчас Поттер совсем не хотелось узнавать, к какой конкретно категории относились бы магловские вампиры в состоянии алкогольного опьянения. Кайус с модифицированными психотропными веществами уже предоставил волшебнице некоторое понимание. Повторения не хотелось. —Должно быть, - несколько насмешливо согласилась Харли и отложила меню на край стола. – Двойной американо с молоком, без сахара, пожалуйста. Кайус скрипнул зубами. Перестал мять бумажные банкноты, которыми располагал в ходе игры, и забрал меню себе. —Возомнили себя подсолнухом, Эванс? Вода и воздух для фотосинтеза не про вас, вы из другого биологического подвида, - вампир пролистал меню с удивительной проворностью. Будто до этого успел подробно его изучить. – Шницель из индейки в панировке. Зелёный салат. Вода с лимоном и мятой, - захлопнул меню и сунул в руки официанта. Впился в секретаря строгим взглядом. – Сегодня без кофеина. У вас ночь впереди. Неожиданно. Харли моргнула, осмысливая странный приступ… заботливости? Пальцы нащупали в кармане пиджака зажигалку. Кремневое колёсико так и просится чиркнуть. Мгновение тишины. Тройное внимание вампирских шишек становится для волшебницы слишком очевидным. Они не просто смотрят на неё, они будто считывают каждую эмоцию. Следят за каждым вдохом и выдохом, что вырывается из её груди. Пристальнее, чем обычно, пусть и пытаются скрыть. Стук, с которым на стол вернулся бокал с виски, прервал натянутую тишину. Шум вокруг вернулся в полной мере, ударяя Харли по затылку, вклиниваясь в вереницу мыслей. Тихое довольное хихиканье Алека, уже во всю строчившего смс-ки на новеньком телефоне. Звон чайной ложки в чашке остывшего кофе Афтона. Проворный шаг официанта, обслуживающего боковой столик. Взрыв смеха группы артистов во фраках, поднимающих очередной тост. Запахи мяса, специй и свежей выпечки резонируют с потоком мыслей в голове Поттер. Уставшему мозгу требуется пару мгновений, чтобы перезагрузиться. Аро вернулся к настольной игре. Харли проследила, как длинные пальцы вампира подобрали кубики, встряхнули их на ладони и бросили на стол. Фишка проделала свой путь по полю. С языка Аро срывается азартное удовольствие итальянским словечком. Маркус сопит и вступает с братом в торги. Вампиры вернулись к игре, будто по щелчку пальцев позабыв о присутствии секретаря, которого меньше часа назад желали немедленно видеть. Кубики вновь и вновь ударялись о стол, застеленный выстиранной скатертью. Экономическая баталия продолжилась. В ожидании заказа, Харли наблюдала за ходом игры, прислушивалась к разговорам. С удивлением понимала, что монополия не прикрытие для отвода глаз. Вольтури в самом деле увлечённо играли, соревновались друг с другом на поприще воображаемой недвижимости. Маркус попутно следил за банком, Аро за карточками, а Кайус за соблюдением правил. Отлаженный доверительный тандем даже в статусе соперников. Спокойствие, с которым протекала игра, дополнялась размышлениями братьев о реальной стоимости некоторых объектов городской инфраструктуры, её финансовой значимости и потенциальном обогащении за счёт арендных платежей. Шуточный по своей природе разговор, не нёс в себе ничего серьёзного. Просто ленивые размышления высокоактивных разумом с нечеловеческим опытом и познаниями нескольких смертных жизней о экономической эффективности некоторых финансовых решений. Но Харли будто прикоснулась к тайным знаниям, скрытым во мраке бесконечности. Ленивые размышления оказались глубже и обширнее, чем самый продуманный учебник по экономике. Финансы, учёт и прогнозирование. Вольтури рассуждали о тонкостях стратегической экономики, как заурядные британцы рассуждают о изменчивости лондонской погоды. Нож из начищенного столового серебра легко расправлялся с индейкой. Вилка накалывала салатные листья и кусочки мяса. Чужая беседа завладела вниманием волшебницы, потянувшись в очередной раз за бокалом, Харли с удивлением отметила, что многое из сказанного вампирами в теоретическом предположении легко накладывалось на реальный мир. Понимали ли сами Вольтури, что за час пустой болтовни проработали схему финансового обогащения, при правильном юридическом сопровождении абсолютно чистую в рамках налогообложения? Большей фундаментальной продуманностью могли похвастаться разве что гоблины, всю свою жизненную веху заведующие банковскими делами волшебников. Харли медленно вернула бокал лимонной воды на стол. Провела подушечкой пальца вверх-вниз по стеклянной ножке. Случайное озарение застряло в груди с новым глотком воздуха, пропитанного дурманящими ароматами с кухни. Идеальный выход из ситуации. Решение, что разом обрубает оставленные несостыковки наспех придуманной легенды. Шаг, который даст им необходимую политическую защиту. Вольтури сами подсказали Харли правильное направление. Как там утром Маркус сказал Кингсли? Теперь Поттер могла внести ясное уточнение. Интеграция магловских вампиров в волшебный мир, путём партнёрского финансирования магического общества. Рояль возле барной стойки издал мажорный рёв пробуждения. Новый взрыв смеха артистов во фраках всполошил гостей ресторана. От шума Харли вздрогнула, отдёрнув пальцы от ножки бокала. Проследила, как официанты поспешили утихомирить новых постояльцев отеля, вступив с ними в вежливую дискуссию об уважении отдыха окружающих. За вампирским столиком прервавшийся было разговор возобновился, когда Кайус бросил игральные кости и сделал свой ход. Но вновь игра застопорилась, когда рояль оказался оккупирован подвыпившими артистами. Заиграла живенькая мелодия, привлекая любопытные взгляды гостей ресторана. Никто не стал возражать, когда интеллигентные оккупанты затянули фортепианную партию Вагнера. Мастерство исполнителя приятно удивило неискушённую публику. Честно говоря, Харли думала, рояль исполнял чисто декоративную функцию. —Аро, нет. Маркус поднял ладонь. Харли перевела рассеянный взгляд с музыкантов на начальство. —Ми-бемоль, потом сразу ре-диез минора! – Аро огрызается. —Не будем драматизировать, всё-таки не все чётко знают музыкальную теорию. Аро отмахнулся. Собирая игровые карточки в стопки по цветам, неприязненно кривил губы, точно его поразила внезапная зубная боль. —Теперь ещё и фальшивые терции, - выплюнул вампир. – Твой ход, Маркус. Маркус бросил кубики, передвинул пешку. Сошёлся с Кайусом в ценовом вопросе арендной стоимости выкупленной земельной клетки. Фортепианная партия закончилась. Музыканты загалдели, подразнивая друг друга. За рояль сел другой человек. Поддёрнул рукава фрака, высвобождая кисти. Пальцы ударили по клавишам, рождая новое звучание. Аро вновь впился мрачным взглядом в группу музыкантов. —Нет, Аро, - растянуто повторил Кайус, принимая от Маркуса арендный платёж. —Параллельный деструктивный септаккорд! – змеей шипит вампир. – Лишние аккорды в межступенчатых интервалах… —И нарушение базового контрапунктического движения, да-да, - небрежно перебил Кайус. – Может, у него просто своя концепция? Уймись. Харли взболтнула воду в бокале. Лимонная долька описала круг, оседлав волну как доска для сёрфинга. У Аро интересная реакция на живую музыку в чужом исполнении. Раньше за ним не наблюдалось столь… ревностных начал. Разве что к собственному роялю во Дворце Приоров. Вампир вернулся к игре, но игнорировал беседу братьев, пока в зале ресторана раздавался плач музыкального инструмента. Движения кисти, броски кубиков превратились в механические, утратив вампирской грациозности и лёгкости, а глаза, где сверкало холодное неодобрение, то и дело убегали к музыкантам, сменяющимся на банкетке перед роялем. —У вас неприязнь к другим музыкантам? – спросила Харли. Аро перевёл внимание на секретаря. Пальцы подхватили со стола бокал виски, расплескивая содержимое. Вампир взял паузу, прикрываясь несуществующим глотком. Заминка, в исполнении этого существа, показалась Харли… устрашающей. Когда человек, от природы наделённый оптимистичной болтливостью, вдруг замолкает, становится по-настоящему страшно. —У меня неприязнь к скабрёзным рукам, лапающим клавиши благородного инструмента. Значение «скабрёзный» в данном контексте осталось для Харли не совсем ясным, но уточнять она не стала, потому что с деликатным покашливанием к плечу склонился официант. —Вам записка, мисс Эванс, - негромко проговорил он, кладя перед девушкой сложенную пополам бумажку. – От другого столика. Харли кивнула. Отставила бокал лимонной воды и развернула записку. В глазах вампиров мгновенно вспыхивает интерес. Кайус, сидящий напротив, смотрит с ехидством. —От воздыхателя? – в словах скрывается нотка ядовитого неодобрения напополам с насмешкой. Харли с секунду всматривалась в содержимое записки, потом оглянулась на столик, от которого пришло послание. Мужчина за столиком на другом краю зала, выжидающе смотрел в ответ. Вышколенный вид, прагматично-утончённый, презентабельный и профессионально-сдержанный. Поттер поджала губы в тонкую полоску. Взгляд похолодел. Записка оказалась скомкана в кулаке. —Адвокат мужа, - звучит короткий ответ. – Прошу прощения. Не дожидаясь реакции начальства, волшебница встала. Рука нырнула в карман пиджака, выудив пачку сигарет. Девушка ушла, а Вольтури, оставшиеся на своих местах, впитывали каждое изменение, что произошло в секретаре после последних слов. Мысль, что их помощница может иметь какие-то дела с мужем – с её слов, бывшим – выбила старейшин вампирского мира из равновесия. Восприятие мира странным образом сужается, становится субъективным и затуманенным. Из поля зрения выпадает всё, кроме этой женщины, в мрачном молчании опустившейся за дальний столик, и фигуры, которая связывала её с прошлым, с какими-то давними чувствами и личными обстоятельствами. Крохотная грань, хранящая на себе что-то редкое. Что-то, к чему ранее Вольтури не имели доступа, вдруг повернулась к их взорам. Как многогранный бок рубина, подсвеченный ювелирной лампой.

---------------

—Чай, кофе? – в вежливой интонации проскакивает настороженное любопытство. Харли поджала губы, промолчав. Только впилась в этого человека пронзительным, холодным взглядом. На столе перед мужчиной стояла чашка лиственного чая. Под блюдцем, педантично заложенная салфетка с оттиском названия ресторана в центре. Поттер сидит напротив человека, чьё гладковыбритое лицо с полупрофессиональным безразличным выражением, было хорошо ей знакомо. Человека, которого за пять лет сотрудничества, возненавидела бы, не будь он профессионалом своего ремесла. Опираясь локтями на стол, мужчина наблюдал за Харли, не торопясь говорить. Взаимное молчание удваивало напряжение. Поттер оценивает его: всё тоже высушенное овальное лицо, строгая посадка тонких губ и серых глаз. Костлявый и жилистый, он производил крайне смешанное впечатление, зачастую отталкивающе-неприятное. Но Харли видела его в деле, сталкивалась с ним в зале суда, на слушаньях Визенгамота. Отрицать нет причин: Абрахам Морени один из лучших в адвокатском деле. —Найти вас было сложно, - беспристрастный голос, ровное дыхание и тень лёгкого любопытства в глазах. – Вы ни капли не изменились, миледи. И неизменное консервативно-сдержанное уважительное отношение. Для всех клиентов без разбора. За такую профессиональность Харли и не могла ненавидеть его в полной мере. —Видимо, недостаточно сложно. Адвокат передвинул чашку чая в сторону. Вытащил из дипломата и положил на стол перед девушкой несколько документов, аккуратно сложенных. Поттер мазнула по верхнему листу беглым взглядом. Выхватила печать поверенного Гринготсс и самодовольно-размашистую подпись изумрудными чернилами. Не пошевелилась, чтобы изучить документы подробней. Просто подняла равнодушный взгляд со стопки бумаг на мужчину. Абрахам Морени понял всё без слов. Манеры, безусловно, профессиональные. Он уже привык к непростым разговорам, которые вёл с ней. Уравновешенный и терпеливый. Нейтральное выражение его вытянутого лица не изменилось. —Вы снова не хотите идти на компромисс. Не кажется ли вам, миледи, что дело затянулось? Харли безразлично пожала плечами. —Вы думаете за три года что-то изменится? Напрасно. —Разве вы сами не хотите закончить процесс? Поттер опустила взгляд на пачку сигарет, что по-прежнему сжимала руках. Вытащила сигарету, постучала фильтром по картонному боку пачки. —Нет. Не на таких условиях. —Ваш муж… —Бывший муж. —… продолжает настаивать на таких условиях, - закончил адвокат, будто его не перебили. – И сейчас он настроен более решительно. Сейчас, когда всплыли подробности вашего нынешнего положения и финансового дохода, боюсь, в процессе пересмотра дела судьи и палата присяжных примет решение, которое не оставит вам лазейки. В носу предательски защипало. Сигаретный фильтр ещё дважды постучал по пачке. Харли подняла руку и обхватила сигарету губами. Щёлкнуло колёсико зажигалки. Официант поставил на их столик фарфоровую пепельницу. Тихо заработала система вентиляции. И вновь Харли вынуждена отметить исключительную внимательность адвоката к клиентам: расположился в этой части ресторана, с предусмотрительным уважением принимая её неизбежное желание закурить в ходе беседы. —Что не так с моим нынешним положением? Проявляя взаимное уважение к человеку, чьё отношение к ней никогда не зависело от общественного мнения, девушка идёт на контакт. Выдохнула облако дыма и, подняла глаза на адвоката. Перехватила его короткий взгляд в сторону итальянской делегации. Вольтури продолжали свою монопольную игру. Кайус пререкался с Аро, обмениваясь с ним карточками. Алек, заинтересованно прищурившись, наблюдал за ходом настольной баталии. Маркус предложил мальчику роль банковского контролёра, ибо уличил братьев в махинациях с банковскими счетами. Вампиры заняты безобидным делом, но Харли чувствует, как внимание каждого из старейшин возвращается к дальнему столику, чтобы присмотреться, прислушаться. Теперь они делали то, что обычно дела сама Поттер: держали ситуацию под контролем. Незримо, но… ощутимо. —Положение секретаря с дипломатической миссией на территории другой страны не сыграет вам на руку. Будем честны, миледи. Риски вновь высоки. —В моей сфере риски всегда высоки. —Безусловно, - соглашается адвокат. – Но вопрос о финансовом доходе… —Сейчас я получаю достаточно, чтобы этот вопрос вообще не поднимался, - холодно перебила Харли. —Для той жизни, которую вы ведёте сейчас, может быть. Но в ближайшие два-три года всё изменится. Вы взяли на себя ответственность. Сейчас вы справляетесь, никто спорить не станет. Но что будет через пару лет, миледи? Если вы потеряете последний фамильный источник финансирования, ваше положение в качестве секретаря будет справедливой причиной для запроса на пересмотр вашего материального благополучия. Харли затянулась сигаретой. Табачный дым ядовитой волной ударил по лёгким, обжигая гортань и язык. Выдох через нос не приносит облегчения. Грудь всё ещё сжимает тонкая леска, разрезающая плоть. Абрахам Морени бросил короткий взгляд на музыкантов, сменивших друг друга на скамье пианиста. Заиграла новая, энергично-живая мелодия, ритм которой был легко узнаваем магловскими любителями телепередач. Партия не впечатлила адвоката, мужчина поправил чашку на блюдце и вернул внимательный взгляд на девушку. —Если вы не будете идти на уступки, суд может принять решение, которое будет не в вашу пользу. Из уважения к вам и всей проделанной работе, я бы хотел найти путь, который подходил бы вам, так же как и вашему мужу. Харли размыкает губы, чтобы бросить нетерпеливое «бывшему мужу!», но слова застревают в горле. Эта встреча, этот разговор… она может потерять всё, что имеет, только потому что законодательство магического мира имеет однобокую политику в вопросах бракоразводных процессов. Она может потерять всё, что имеет, и на этот раз угроза исходит от правовой стороны мира, которому принадлежала Харли Поттер. Музыка резко оборвалась. Голоса музыкантом зазвучали наперебой. Вдруг заметно оживившись, они вступили в новый спор, дружно пререкаясь и пьяно хихикая. Харли глянула на Вольтури, чтобы уточнить, не пора ли приструнить разошедшихся артистов. Увидела, как Афтон и Алек, подобно гончим подорвались со своих мест. Кайус недовольно хмурился, дёргая ногой под столом. Маркус напряжённо выпрямил спину. Аро… Официант частично загородил обзор. Поттер отклонилась в сторону, чтобы лучше видеть обеденную зону. Маркус перехватил взгляд секретаря и дернул подбородком в нужном направлении. Девушка нервно стряхнула пепел в пепельницу и быстро повернула голову в сторону музыкантов, оккупировавших бедный рояль. Держа в руках фужеры шампанского, они обступали полукругом инструмент, за которым восседал Аро Вольтури. Договаривая фразу в адрес последнего исполнителя, вампир опустил руки на клавиши. Резкое вступление ударило контрастом на фоне всего, что звучало ранее. Харли никогда не увлекалась музыкой. У неё не было никаких особых познаниях, но даже её слух закоренелого дилетанта слышал разницу. Музыка Аро сильно отличалась. В ней было нечто, от чего сжималось сердце, а по коже бежали мурашки. Как… как чувство полёта, как морозная свежесть, как высшая форма чувственности, облачённая в звук. Будоражит. Слова застряли у Харли в горле. Замолчал весь зал ресторана. Застыли официанты в проходах между столиками с подносами в руках. Потёртая поверхность рояля отражала тусклые пятна приглушенного света. Аро не отрывал взгляда от клавиш, захваченный в плен момента. Сердце в груди Поттер билось взволнованно. Точно каждая новая нота, безупречно отыгранная вампиров, становилась предвестником чего-то… неминуемого. Чего-то, что уже происходило, но так и не было замечено девушкой. Мелодия тороплива, стремительна. Тональность слегка мрачновата, но в ней есть вызов, чувствуется сила. Аккорды звучат с напряжением. Что-то непокорное, будто дерзкое. Быстрая смена гармоний. Нет плавности, которая была бы привычна слуху, скрытая агрессия, не обрушивающаяся на слушателя, но пронзающая душу. Нарастающая интонация, резкая смена ритма. У Харли холодеют пальцы. Абрахам Морени поёрзал на месте, наблюдая за игрой. Впервые на памяти девушки, адвокат был поглощён чем-то больше, чем работой. Звуки, резкие, с острыми акцентами, продолжали ломать пространство вокруг. Мелодия всё спешит вперёд. Её логика не ясна, для Харли иррациональна, но вся она как срежет нервов. Жёсткие переходы, ударные акценты, будто вырванные из мрака. Музыка захлёстывает, как отражение, в которое страшно заглянуть. Затем всё закончилось. Аро замер. Руки повисли над клавишами, дыхание сбилось. Эмоции, захлестнувшие в первые мгновения, отходят. В тишине остаётся эхо мелодии. Напряжение и мрачность рассеиваются с последними отголосками инструмента. Звучат тихие аплодисменты. Аро поднялся с места и обменялся ещё несколькими фразами с музыкантами. Как наставник, передающий последние наставления ученикам, прежде чем оставить их одних. Вольтури оставил магловских артистов и зашагал к братьям, прекрасно зная, что больше никто не решится сесть за рояль. Произведённого эффекта достаточно, вампирская игра стала виртуозной точкой, завершившей этим вечером музыкальное представление. Артисты вернулись за столик, ожили официанты. Время вновь возобновилось. Харли прочистила горло, пытаясь собрать мысли в кучу. Сердце в груди продолжало грохотать, а воздух, кажется, застревал где-то в лёгких. Язык прошёлся по сухим губам. Недокуренная сигарета в пальцах догорела, обвалившись длинной пепельной полоской в фарфор пепельницы. —Я ценю вашу участливость. Но мой ответ не изменился и он вам известен. Адвокат моргнул и, прочистив горло, проследил, за перемещением Аро Вольтури по залу ресторана. Затем посмотрел на Харли, пытаясь осмыслить её слова. —Я вас услышал, - забрал дипломат и поднялся. Окинул девушку задумчивым взглядом, будто оценивая, готова ли эта молодая женщина после трёхлетнего перерыва вновь вернуться в зал суда и иметь дело с человеком, которого в прошлом называла мужем. – Бумаги оставлю вам для изучения. Не прощаюсь, леди Харли. Поттер кивнула. Забычковала в пепельнице окурок и бросила мрачный взгляд в спину удаляющему адвокату, не в силах выбраться из размышлений, что принёс его визит. В душе снова расползается тёмное пятно, заглатывающее всё светлое и лёгкое. В голове остаётся одна мучительная мысль: прошлое всё равно не отпускает. Измотанно выдохнув, девушка посмотрела на вампиров, вернувшихся к своей игре в монополию. Встретилась с чёрными глазами Аро. Сложно было сказать, что в то мгновение притаилось на дне его омутов. Опьянённое музыкальной игрой ликование, мрачное торжество превосходства или неусыпный вампирский голод. Харли так и не научилась достоверно считывать эмоции этих существ по одному лишь взгляду. Но сейчас могла поклясться, что увидела в глазах Аро Вольтури молчаливый жест. Как протянутая в кромешной темноте ладонь, что проведён сквозь мрак.

---------------

До отъезда ещё пару часов. Командировка подходила к завершению, выезд назначен на ночь. Чемоданы уже наполовину собраны. Бумаги заверены, документы подшиты и подготовлены к последующей архивации. Но не все вопросы ещё были улажены. За окном стелилась вечерняя мгла. Уличные фонари пятнами света расползались по полу, заползая на стены. На этаже тишина. Дверь конференц-зала прикрыта, оставляя полоску ярко освещённого коридора и путь к лифтам. Харли сидит за столом. Перед ней включённый планшет. Воспроизводятся всё новые и новые файлы. Кофе в чашке остыл, пальцы нервно зарываются в пряди волос. Дыхание поверхностное. Поттер устала, но не может отдаться во власть сна. Все мысли закручены в одну точку. На экране планшета новая запись и прежние участники, старые декорации. Об этом знает только она. Она должна что-то сделать. Во избежание громкого скандала, смертей, возможно, новой войны. Служебный долг обязывает что-то сделать. Моральный кодекс настаивает молчать, не вмешиваться. Было ли у этого правильное решение? Некий понятный выход? У Харли было слишком мало времени, чтобы обдумать каждый доступный вариант. Кажется, доступных вариантов вообще нет. Взгляд вновь цепляется за происходящее на записях с камер. Харли отворачивается, обречённо прикрывая глаза. Разобраться с этим кажется сложнее, чем отмазать вампиров от служебного расследования австрийского аврората. На планшете накопилось достаточно файлов, отсортированных в отдельную папку, защищённую паролем. Грязный компромат, случайно собранный человеком, вообще не помышлявшим шантажом. Сама мысль применить это в качестве шантажа кажется Харли мерзкой, порочной, как каждый фрагмент записи. Колёсики кресла проехались по паркету. Поттер встала из-за стола и отошла к окну. Пиджак остался на вешалке в спальне. Пальцы тянутся к галстуку. Ослабленный узел высвобождает концы, галстук повисает на шее прямой полоской тонкой ткани. Харли устало стягивает его и мнёт в руке. В комнате тихо, а в голове шум неутихающих мыслей. Сосредоточиться не выходит. Размышления вновь и вновь возвращаются к одному моменту. Моменту, что засняли камеры во Дворце Приоров. Открыть правду значит всё изменить. Он уничтожит её, уничтожит всё, что для него значимо. Открыть правду значит принять вину и на себя. А молчание… может привести к новой катастрофе. Растерянность и отчаянность душат. Харли сжимает кулаки. Пытается дышать спокойно, но не может. Страх выбора мучительно сводит с ума. Поттер упирается рукой в оконную раму, глядя на убывающую луну. От безысходности болезнено крутит желудок. Кожа горит, но мышцы сводит от неестественного озноба. Лёгкий стук по дверному косяку едва прерывает тишину. Полоска света из коридора поползла дальше, проглатывая больше пространства, когда дверь несильно толкнули. Харли оглянулась на вошедшего, резко отлипая от окна. Маркус вошёл тихо. Ни шороха, ни скрипа. Только мягкий шаг, не замеченный девушкой. Вампир оглядывает конференц-зал, где обосновался их секретарь за время командировки. Единственный источник света внутри – настольная лампа на столе. Маркус шагает ближе, необратимо вторгаясь в чужое пространство. Молчит, заложив ладони в карманы брюк. Пиджак расстёгнут, внешний вид по-прежнему презентабельный. Как и всегда. Вампир быстро теряет интерес к обстановке вокруг. Внимание ускользает на девушку. Харли просто застывает. Она уже не рассчитывала ни на встречи, ни на разговоры. Думала успеет переодеться к выезду, прежде чем вновь лицом к лицу столкнётся с начальством в холле. Сейчас от её привычно безукоризненного образа осталась только мятая рубашка с небрежно закатанными рукавами, неопрятно вылезавшая из-за пояса брюк, и спутанный клубок в руке, что раньше был выглаженной полоской галстука. Внешний вид полностью соответствует тому, что творилось внутри. Измотана и скрывать это уже не выходит. Растерянность и отчаянье придают ей вид той семнадцатилетней школьницы, на которую она сейчас так сильно походила со стороны. Уверенность рассыпалась, решимость пошла огромными трещинами. В эти предрассветные часы волшебница близка к падению. Как признание факта, который она так долго отрицала: у Харли Поттер тоже есть предел. —Вы мечетесь, как загнанный в клетку зверь. Командировка почти завершилась. Уже нет смысла откладывать разговор, - негромкий голос Маркуса прерывает натянутую тишину. – Если вам есть, что сказать, лучше сделать это сейчас, Габриэль. Волшебница отворачивается к окну. Расслабляет руки. Галстук повисает между пальцев, разглаживающих ткань. Маркус понял, что у неё есть какие-то свои демоны, которых она не может утихомирить самостоятельно. Внутренний конфликт нарастал, и он не собирался отставлять её в одиночестве с этим бременем. Как не оставил утром. —Ваши слова утром, - произносит Харли, растягивая слова. – Вы действительно намерены… пройти через всё это? Или это импровизированный шаг, сделанный в ограниченных условиях? —Звучит как приговор. —Так и есть, - Харли хмыкнула, оглянувшись на вампира. – Ещё не поздно всё переиграть. Отказаться от всей… публичности. —Тогда вас будет ждать политический трибунал. Харли не сдержала горького смешка. Кивнула, соглашаясь с выводами вампира. Маркус подходит чуть ближе, внимательно наблюдая за несвойственным секретарю поведением. Выражение её лица заставляют вампира заговорить: —Я размышлял об этом. Долго. Как наиболее удачно провернуть манёвр такого масштаба… Утро дало подходящий шанс заявить вашему миру о намереньях Вольтури. Девушка намотала галстук на ладонь и обхватила себя руками за плечи. —Аро и Кайус знают о каких намереньях утром шла речь? И что может выйти в результате? Маркус присел на край стола, уже освобождённый от вороха бумаг. Он движется медленно, как будто боится нарушить зыбкое пространство между ними. Харли смешается к окнам, чтобы видеть вампира, а не бросать взгляды поверх плеча. —Я избавил Аро от мучительного поиска решения. А результат… подвластная контролю субстанция. —Вы не обязаны защищать меня от Министерства, Маркус, - голос звучит едва слышно. – Тем более… так. Вольтури смотрит прямо в глаза. Внимательно. Проникновенно. Но не давя. —Я делаю это не из-за обязанностей, Габриэль, - мгновение помолчал. Затем спросил с оттенком насмешливого осмысления: – Габриэль Эванс не настоящее имя? И в этой тишине, наполненной напряжением, страхом, сомнениями и чем-то, что оба не решаются назвать, Харли вдруг позволяет себе сделать то, чего избегала: она улыбнулась ему. Тепло. Мягко. —Нет, не настоящее. Маркус медленно, почти незаметно выдыхает. Как человек, который слишком долго ждал этой фразы. Этого признания, тихого, тайного. Почти запретного. —Но Харли – настоящее, - добавляет Поттер, удерживая на губах полуулыбку. —Харли, - тихо произносит Маркус, впервые пробуя сочетание звуков. Взгляд время от времени скользит к её рукам – проверяет, не дрожат ли. – Когда ты задержалась в лифте с Алеком… я испугался. Девушка моргнула. Неуверенная улыбка померкла. Взгляд стал серьёзней, сосредоточенней. Но она сохранила молчание, прислушиваясь к этому… ответному проявлению доверительности. —За тебя, за него. За то, что могло произойти. Случись там беда и миру пришлось бы столкнуться с нами без посредника. Случись там беда и… —Беды не случилось, - перебила Харли. – Да и если бы со мной что-то случилось бы… - задумывается, облизывая губы. - Мысль, что мир останется наедине с вашим кланом, без того, кто стоит посередине… пугает и меня. Маркус слабо качает головой, отводя взгляд к окну. —Эта безрассудная мысль. —Почему? – удивляется Поттер. —Потому что ты больше не единственный хранитель нейтралитета, - вновь взгляд вампира обращён на неё. Голос, тихий и ровный, добавляет с осторожной теплотой: - Нас теперь двое, Харли. В груди Харли что-то переламывается. Стены, выстраиваемые от внешнего мира, начинают осыпаться. Смотрит на Маркуса в ответ и, чёрт возьми, не может усомниться в его словах. Тишина между ними наполняется чем-то странно успокаивающим. Будто притягиваются невидимые глазу атомы, кристаллизуя их союз, перевоплощая его. Из вынужденного дипломатического сотрудничества в доверительную, настоящую связь. Ещё опасно хрупкую, но невероятно ценную. Девушка колебалась. Вопрос слишком личный, слишком болезненный. Но Маркус поселил в ней эту странную уверенность: они партнёры, они связаны. Всё, что ей оставалось – это решить, может ли она довериться ему так, как он доверился ей. Рассказать ему правду, которую нельзя было игнорировать. Маркус старейшина, но даже он не мог предсказать реакцию на те слова, которые могут прозвучат. Потому Харли сомневается. Но сомневается недолго. —Есть кое-что, - прошептала Поттер, - и решение, как распоряжаться этой информацией, не принадлежит мне. Маркус сдерживает выдох. Харли указывает вампиру на своё кресло за столом, на планшет, который продолжал воспроизводить дискредитирующие записи. Вольтури молча принял предложение занять место секретаря и изучить то, что выводилось на экран. Харли сошла с места и в несколько стремительных шагов подошла к двери. Тихо прикрыла её и обернулась, тревожно наблюдая за реакцией вампира. —Я так и думал, - спустя пару секунд вдумчивого просмотра, Маркус выключил планшет и закрыл экран чехлом. – Но у меня не было прямых доказательств. Харли видит, как тень мрачного размышления отпечаталась на лице вампира. Он зачастую оставался сдержанным и беспристрастным, но этот момент стал новым исключением. Лёгкая растерянность, выдала направление его мыслей: Маркус не знал, как именно реагировать. Кайус был его другом, его союзником, а здесь речь шла о его супруге. —Копии есть? —Нет. Маркус выдернул из планшета карту памяти и спрятал её во внутренний карман пиджака. —Сложная ситуация. Теперь я понимаю твоё беспокойство. Оно небезосновательное. Кто ещё это видел? —Никто, - пробубнила Харли. Маркус поднял на неё тяжёлый взгляд. Девушка порывисто подходит к столу. – Это дело между мужем и женой. Вопрос власти, чести и того, как всё это может отразиться на всех нас. Клянусь, Маркус, никто. Вольтури делает паузу. Молчит долго. Его лицо остаётся бесстрастным, но в глазах слишком много эмоций. Харли замечает в нём признаки той же борьбы, что развернулась внутри неё самой – моральную и личную. Наконец, Маркус поднимается с кресла. Харли закономерно напрягается, но не отступает, когда вампир подходит ближе. —Изменить что-то сейчас – невозможно. Контролировать то, что происходит в жизни Кайуса и его жены, ни ты, ни я сейчас не можем. —Она изменяет ему с грёбанным Сангвини! – запальчиво прошептала Харли. – Мы можем… я могу запросить… Маркус поднял ладонь, строго останавливая. —Сначала эта информация должна пройти через Аро. Только он сможет урезонить Кая, когда правда… выплывет наружу. Но Аро… —Это даст Аро ещё одну причину просто избавиться от Афинодоры, - Харли отворачивается, бессильно сжимая кулаки. Полоска галстука вновь превращается в мятый комок. —Будь всё так просто, Афинодора давно была бы мертва. Харли обернулась. Холодный пронзительный взгляд зелёных глаз обжигал. Маркус поджал губы. —Это… тонкости вампирского мира, - устало выдохнул мужчина. – Старые законы об неприкосновенности брачных уз, сохранение чести и единства клана, - Вольтури сглотнул и продолжил мягче, пытаясь убедить или дать обещание, которое намерен сдержать: - Мы разберёмся. Нужно только время обдумать, как поступить лучше всего. Харли хмуро, закусывает губу. Чувствует, что слова Маркуса не пустой звук. Не политическая игра, а поддержка. Они разделили на двоих что-то важное и личное, что укрепило их связь, связав новой тайной, не доступной больше никому. Девушка кивнула, с решительностью человека, сделавшего выбор. С этой поддержкой, с этим новым союзником, Харли чувствует, что может столкнуться с любыми трудностями. Этот новый секрет, эта неудобная правда, скрепляет их, выстраивая что-то гораздо более глубокое, необходимое им обоим в равной степени. Всё чертовски сложно. Но разбираться со всем она будет уже не одна.

---------------

Аэродром был тихим, тёплым и выцветшим, словно кто-то нарочно убавил яркость, прежде чем выключить её вовсе. Горели огни взлётной полосы. Рокочущий звук с автострады. Частный самолёт Вольтури готов к отлёту, урча двигателями. Вольтури уже поднялись по трапу. Харли задержалась внизу, возле машин. Закончила проверять документы, расписалась в маршрутных листах и теперь обратила внимание к водителям – двум простым маглам, нанятым ею на срок вампирской командировки. —Спасибо, парни, - с искренним теплом улыбнулась Поттер. – Вы отлично справились. Всегда вовремя, всегда спокойно, всегда исполнительно. Даже в последние часы безумной… беготни. Мужчины засмеялись, немного смущённые её вниманием. Харли протянула ладонь и пожала руку Джастину. —Вы просто моё спасение, - пожала руку Уиллу. Он сжал её пальцы обеими ладонями, выражая ответную благодарность за компетентность и отношение. Волну раздражения со стороны трапа можно было почувствовать почти физически. Харли знала, что вампиры смотрят. Знала, как промедление бесит их. Но, чёрт возьми, они в состоянии потерпеть ещё пару минут. Аро наблюдал молча, но в глазах притаилась хищная задумчивость. Кайус сжал перила так, что металл тихо скрипнул, изогнувшись. Маркус стоял позади братьев, но его реакция была самой заметной. Он прищурился, а в глубине груди заскреблось… собственническое чувство? —Она улыбается им слишком тепло, - проворчал Кайус. —Она всем улыбается тепло, - пробормотал Аро, но в интонации прозвучала нота, которую он не предусмотрел. Нечто сбивающее с толку. —Не настолько, - недовольно отрезал Кайус. Внизу Харли отдала последние распоряжения. Пожелала маглам удачи, добавляя пару искренних фраз – она всегда оставалась внимательной к людям, особенно к тем, кто работал с ней плечом к плечу. И в этот момент Вольтури – каждый в своём характерном стиле – осознали, что делить её внимание им неприятно. Не опасно. Не раздражающе. Дискомфортно. Как будто позволить ускользнуть чему-то слишком важному. Самолёт, наконец, взмыл в небо. Мягко рассёк потоки воздуха, выровнял положение и взял нужный курс.

---------------

На обратном пути из Австрии Харли уже не чувствовала того напряжения, что сопровождало её на протяжении всей командировки. Место в салоне самолёта казалось удобным. Девушка уже не пытается занять пространство, не наблюдает за каждым движением Вольтури. Напротив, тело поддалось усталости. День был чертовски долгим. Решения, встречи, контроль – всё вело к полному истощению на протяжении череды круглосуточной работы. Харли медленно моргнула. Свет экрана ноутбука подсвечивает полумрак салона. Вампиры заняты своими делами, миролюбивыми и безобидными. Царила тишина, разбиваемая только мягкими голосами старейшин, обсуждающих деловые вопросы. Подробности очередного проекта. Спокойно, размеренно. Разговор, к которому Харли пыталась прислушиваться, тёк, как спокойная река, не форсированный, не спешащий. Веки опускаются, налитые тяжестью. Рука скользит по подлокотнику кресла. Перестаёт ныть спина. Плечи уже не сводит от усталости. Пальцы ещё удерживают стакан недопитого кофе, но хватка слабеет. Блокнот с записями лежал на коленях и страницы слегка шевелились, потревоженные лёгкой воздушной тряской. Привычная профессиональная стойкость отступила. Измождённость, наконец, завладела телом и мыслями. Сейчас Харли просто уставшая женщина, которой нужен отдых. Заметив перемену человеческого дыхания, Вольтури прекратили свой разговор. Инстинктивное решение, в следующее мгновение ставшее единогласным. Их нежелание нарушать её покой стало чем-то почти священным, а они умели молчать в моменты, когда слова казались лишними. Аро первым взглянул на неё. Взгляд мягко остановился на спокойном лице. Привыкший видеть за каждым жестом и фразой скрытое значение, сейчас вампир не хотел ничего анализировать. В этой тишине не было нужды искать скрытые смыслы. Просто её присутствие, несказанная преданность и труд, её вклад – всё становилось удивительно бесценным. Маркус со склонностью к внимательности и осторожности, наконец едва заметно расслабил плечи. Он смотрел на человека, к которому готов был признать уважение. Его внимание к ней часто становилось несознательным, не требовавшим слов. Нечто теплое, осторожно-желанное. Как благодарность, только… многогранеей и в разы глубже. Кайус не позволял себе лишних движений. Мысли впервые за последнее время отыскали тихую гавань, в которой он мог найти передышку от бесконечной борьбы и долгих лет бессмертия. Наблюдал, как усталость слой за слоем высвобождала смертную душу из окон строгих служебных протоколов и формальных предписаний. Молчание Кайуса не было проявлением заботы. Скорее признание того, что в их мире смертная помощница способна стать чем-то горазда более важным, чем штатным секретарём. И когда дыхание единственного смертного человека на борту стало глубоким и ровным, интуитивная потребность оберегать чужое спокойствие лишь окрепла. Момент заслуживает тишины. Будто всё, что было важным, это она. Доказавшая свою ценность, не требующая похвалы, но заслуживающая вампирское уважение, смертная женщина.