Часть 21

Бумаги адвоката прожигали внутренний карман. Как клеймо, оставленное раскалённой до бела железкой на коже. Харли перехватила сигарету губами и вытащила конверт с бумагами, которые так и не отправила ни в шредер, ни в огонь. Развернула. Стряхивая пепел под ноги, пробежалась взглядом по документу. Тёплый итальянский ветер заигрывал с волосами, шевелил полы распахнутого пиджака. Солнце терялось где-то за густой кроной, укрывавшей сад широкой тенью с редкими просветами. Беседка в дальней стороне пустовала. Белые занавески раздувались подобно парусам. Мраморные статуи мерещились Харли неподвижными наблюдателями. Бумаги с адвокатским штемпелем вызвали горький вкус на языке, никак не связанный с магловским табаком. Ругательство, рождённое в груди, вырвалось наружу тяжёлый вздохом. В носу защипало от безысходности положения, от всех проблем, что каменными глыбами придавили к земле. Слишком много всего. Слишком тяжело держать ответ. Харли уронила руку с бумагами. Затянулась сигаретой, поднимая взгляд на ухоженный вампирский сад. Живой уголок природы в месте, покинутом жизнью. Чёрт возьми. Она продолжает убеждать себя и всех вокруг, что всё под контролем. На самом деле Мордредов контроль давно утерян. Если её сумел найти адвокат, найдут и другие представили магического мира. Это уже не вопрос возможности, а вопрос времени. И неизвестно, кто справятся быстрее: министерские чинуши или папарацци, жадные до сенсаций. Харли доживала в Вольтерре последние спокойные дни – возможно, последние часы – своей тихой жизни в магловской глубинке. При ней вновь аврорский жетон, удостоверение офицера. Но Харли не чувствует, что достойна носить знаки правоохранительной власти. Слишком глубоко увязла во лжи. Слишком долго пробыла в тени, чтобы вновь возжелать возвращения на оставленный пост. Этого не должно было произойти. Но произошло, чёрт возьми. Бумаги шуршат на ветру. Пальцы безжалостно сжимают края, придавая документам более мятый вид. Харли прислонилась поясницей к постаменту одной из статуй. Скульптура греческой богини нависала над девушкой, как мрачное предзнаменование. Вспомнилось заброшенное кладбище в Литтл-Хэнглтон. В голове проскользнула неутешительная мрачная мысль, что на этот раз, Харли не стала бы вырываться из удушливых объятий надгробной статуи. —Согласно брошюре, эта дрянь погубит вас, - прозвучал раздражённо-ехидный голос со стороны полуподвального хода дворца. Харли вскинула голову, отпрянув от постамента и торопливо выдыхая табачный дым в сторону. Кайус возник в проходе замка. Не сунулся на улицу, оставаясь в безопасной тени, но одарил секретаря взглядом с ног до головы. —У вас выработалась стойкая никотиновая зависимость, Габриэль? В руках вампира действительно находились брошюры из медицинских центров, рассказывающие о неприятных последствиях курения. Любопытная заинтересованность. Откуда он их взял? Не сам же бродил по больницам и клиникам. —Хотите ознакомиться? Наглядность может быть весьма… поучительной. Харли отказалась от брошюр. Кайус хмыкнул, будто и ожидал такого ответа. Похлопал пёстрой стопкой с изображениями разных заболеваний и убрал руки за спину. Взгляд зацепился за мятые бумаги, что держала девушка. —Всё в порядке? Удивлённая серьёзности прозвучавшего вопроса, Поттер взглянула на вампира. Кайус, в глазах секретаря, был существом, для которого человеческие проблемы и переживания являлись частью стратегического плана, а не истинной заботой. Но в его тоне – в этом непривычном мягком оттенке – читалась нотка участливости. Харли не могла её ни заметить. —Бумаги, что оставил адвокат бывшего мужа? Нужна помощь? Неожиданно. Харли смотрит на вампира, пытаясь понять, что таится за его словами. Кайус стоит с прямой спиной, расправленными плечами и чуть опущенной головой, что делает взгляд пронзительней, проникновенней. Стоит так, точно готов прийти на помощь прямо сейчас. В глазах заинтересованность. Не командная, не принуждающая. Будто бы искренняя. Поттер на несколько секунд теряется в этом изменившемся поведении вечно раздражительно-язвительного начальника. —Нет, сэр, - произносит Харли перед новой затяжкой. – Это вне сферы рабочих моментов. На её слова Кайус реагирует не сразу. Слегка наклоняет голову, в глазах прибавляется сосредоточенности. Чёрт возьми, зная, что происходит в его собственной семье, получить предложение помощи от Кайуса Вольтури кажется Харли иронично-парадоксальным. —Может быть, я знаю, какого это – сталкиваться с проблемами, которые не решить быстро и легко, - вампир делает паузу, и, видя настороженный взгляд секретаря, продолжает, хотя это не было похоже на него: - Мой брак… не идеален. И я хорошо знаю, как супружеская жизнь может… изматывать. Харли молчит. Слова вампира шокируют. Знает ли он об изменах? Было ли это тонким намёком на его полную осведомлённость о похождениях жены? Или простое сетование женатого мужчины на брачные оковы ответственности, от которых банально устаёшь? Пауза затягивается. Харли чувствует некую правдивость прозвучавшего. Но Кайус Вольтури всё равно остаётся человеком, с которым сложно делиться чем-то личным. А после искреннего желания помочь, Харли чувствует, что даже одним воздухом с ним не достойна дышать. Покрывая измены его жены, волшебница чувствует себя собственноручно униженной. —Ты… не обязана делать всё в одиночку, Габриэль, - Кайус отводит взгляд на сад. Лицо становится более отстранённым, хотя из тона не исчезает участливость. – Возьми адвокатов Вольтури. Задействуй наших юристов, если это поможет процессу. Харли несдержанно фыркнула, выдыхая дым через нос и скидывая пепел в сторону. —С недавних пор, смею напомнить, я ваш единственный адвокат, господин Кайус. Вампир хмыкает, позабавленный её словами. В груди девушки расползается странная благодарность. Слова, которые она не ожидала услышать от него, на мгновение заставляют почувствовать себя менее одинокой в мире, полном секретов и манипуляций. Поттер улыбается, хотя улыбка больше похожа на смесь облегчения и невысказанного раскаянья. —Оставлю брошюры на столе, почитаешь на досуге, - прежняя язвительность звучит скорее ехидным подначиванием, нежели злобной издёвкой. Кайус Вольтури уходит дальше по коридору, оставив секретаря в раздумьях. Молча докуривая сигарету, Харли возвращается к своим бумагам с печатью Абрахама Морени. Пора принять решение.

---------------

Маркус вошёл молча, не утруждая себя вежливым стуком. В этом была древняя привилегия: двери рабочего кабинета брата всегда открыты. Они делили жизнь и власть на троих так долго, что утратили понятие личных границ. —Есть разговор, Аро. Аро оторвался от чтения. Закладка нырнула в глубь страниц, книга легла на край стола. Внимание сосредоточилось на брате. Маркус передал планшет и, без лишних пояснений, отошёл в глубь кабинета. Единственный источник тусклого жёлто-зелёного света стоял на столе и длинные, вытянутые тени плясали на стенах, искажая пространство. В кабинете стоял тонкий запах лавандовых благовоний, который нравился Аро. Маркусу же он казался въедливым. Старые пергаменты, свитками вложенными в ячейки стеллажа, с каждым новым годом приобретали более стойкий запах плесени. Гобелен на стене выцвел. Полотно, нахватавшись пыли, стало жёстким и грубым. Паркетный пол задерживал дыхание каждый раз, когда кто-то делал шаг. Маркус бросил взгляд на два кресла и диван, стоящие возле камина, не видевшего яркого пламени с времён Завоеваний Александра Македонского. Садиться не стал, хотя обычно не отказывался занять кресло возле гобелена. Сам Аро на правах хозяина предпочитал то, что обращено к выходу. Вампир оглянулся через плечо, когда кресло за рабочим столом едва слышно заскрипело от движения. Тот, кто говорит, будто у тишины нет голоса – глупец. Абсолютного молчания нет. Мебель стонет, отсчитывая годы службы. Стены и пол содрогаются, чувствуя дрожь и вибрации земли. Потолки вздрагивают от порывов ветра. Стёкла в витражах бормочут, встречая шквал дождевых капель. Одежда шелестит, как листва на ветках, приветствуя любое движение. Аро смотрел записи. Молчаливая пауза наполняла пространство ожиданием, тягучим и озлобленным. В воздухе разливалось холодное бездушие. Маркус косвенно перекладывает на себя эмоции Харли, когда она доверила записи ему. Мысли, рождавшиеся в голове вампира, не имели схожей структуры, но напряжение казалось отражением в зеркале, где в битых осколках мрачными пятнами вставали свои сюжеты, непохожие друг на друга. Когда запись – одна из многочисленного архива – закончилась, Маркус понял без слов. Раньше, чем Аро заговорил. Раньше, чем брат был готов заговорить. Сама пауза не продлилась долго. —Я знал, - Аро произнёс это, растягивая гласные. Будто змея, чей раздвоенный язык пробует воздух. – Думаю, как знал и ты. Маркус не ответил. Осведомлённость Аро не новость, как не новость то, что они оба были посвящены в неприятную правду до того, как завели о ней разговор. Старейшины не вправе оставаться вне ведения о вещах, потенциально опасных для стабильности клана. —Думаю, не ошибусь, если скажу, что Кайус тоже знает. Справедливо, в конце концов никто из них слепым болваном не был. —Однако… - Аро хмыкнул, вкладывая в человеческий звук долю уязвлённого превосходства, даже ущемлённого достоинства, – мне крайне любопытно, кто оказался столь недоверчив и… столь бесстрашно изобретателен, чтобы собирать непотребства по углам резиденции правящего клана? И куда более интригующий вопрос, как записи этой… невпечатляющей порнографии оказались в твоих руках? —На данный момент это единственная существующая копия. Аро растянул губы в насмешливо-снисходительной улыбке. Сцепил пальцы в замок, разглядывая брата с неподдельным интересом. Давно он не видел в этой безжизненной оболочке столько… чувств. Чувств, что возрождались из пепла, пригретые смертной душой, ставшей случайной переменной в уравнении вампирской вечности. —Это Габриэль, - единственно-верный вывод звучит из уст Аро мягкой интонацией, - в очередной раз блеснула… профессионализмом. Маркус бросил на брата короткий взгляд. —И как много она уже знает? —До сих пор не прочитал её? – пренебрежительно возвращает Маркус. Аро улыбнулся. Нежно, расслабленно. Маркус не единственный, кого не отпускали мысли о Габриэль Эванс. Всего одна смертная девчонка в сером костюме и протоколами, как второй кожей, заставила древнейших существ цивилизации чувствовать то, что хищник высшего порядка в сторону закуски испытывать никак не мог. Забавно, что они оба продолжали закрывать на это глаза. —Мы оба знаем закон, Маркус. Если она узнала больше, чем знать должна, то будет мертва. Маркус полностью развернулся к брату. Высокий, несгибаемый и впервые за последние десятилетия такой живой. Подобная динамика нравилась Аро. Маркус наклонил голову, голос прозвучал тихо, но весомо: —Едва ли.

---------------

Отделение волшебного банка в Риме встретило её холодной безупречностью. Пожилой волшебник с безукоризненной осанкой стянул очки на самый кончик носа, вчитываясь в бланк, упавший на стойку. —Вы уверены в своём решении, миссис… —Мисс, - резко оборвала Харли. – Мисс Поттер. Да, я уверена. —Но речь идёт о восьмидесяти процентах активов. Девушка дёрнула кистями рук, запястьями опираясь о край стойки. —Абсолютно. Банковский работник нахмурился. —Это… нестандартный шаг. —Мой брак тоже был нестандартным, - сухо заметила Харли. – И посмотрите, к чему это привело, - девушка наклонилась чуть вперёд, используя приказной, добровольно-принудительный тон профессора МакГонагалл. – Переводите средства в оборот магловского бизнеса. С полным юридическим покрытием. —Но риски… —Все риски я беру на себя. Служащий банка отложил бланк с картонной визиткой магловского предприятия, степлером приколотой в верхнем углу, на свой стол. Внимательно посмотрел на знаменитую волшебницу поверх очков. —Вы защищаетесь, - тихо сказал он. Харли сглотнула. Пальцы сжались в кулаки. —Я защищаю ребёнка, - звучит честный ответ. Она не отступит ни при каких условиях. Пожилой волшебник больше не произнёс ни слова. По столу ударила массивная печать, оставляя на бланке чернильный штамп согласования банковской операции финансовым учреждением Магической Италии.

---------------

Аро смотрел на Маркуса с оттенком ироничного недоверия. Как родитель смотрит на ребёнка, волей богов наделённого богатой фантазией. —Волшебница, - выслушав брата, подытожил Аро. – Габриэль. Наша Габриэль. Та Габриэль, что двадцать минут назад уехала по поручению Кайуса за новой папкой для жалоб? —Ты иронизируешь, потому что она идеально вжилась в роль. Она… исключительный профессионал своего дела, раз смогла обвести тебя вокруг пальца. —А тебя разве нет? Маркус помолчал. Кресло, которое он всё же решился занять в процессе разговора, вызывало некий дискомфорт в теле. Насмешливое недоверие Аро ощущалось колючей щёткой, выполаскивающей предмет, исключительного культурного наследия. —Я не был ослеплён расовым превосходством с самого начала. Простой ответ, но он заставил улыбку Аро заметно померкнуть. Он прищёлкнул языком, шумно набирая в лёгкие воздух, пронизанный лавандовым благовонием. —У меня более чем достаточно оснований усомниться в твоих словах. Габриэль нарушила право неприкосновенности частной жизни, раскрыла нашу природу и с недальновидной дерзостью собрала компромат на… —Ты так и не понял, Аро, - терпеливо возразил Маркус. – Она – аврор. Настоящий, обученный, действующий офицер магического департамента правопорядка. Она не собирала компромат шантажа ради. Габриэль раскрыла факт измены и предприняла единственное на тот момент возможное решение для сохранения политической стабильности вампирского мира. —Передав записи в твои руки? —Окажись они сразу у тебя, Сангвини был бы мёртв в тот же день. Окажись они у Кайуса – мертвы были оба. Аро вынужден признать, что в доводах брата имелась доля правды. Попади записи напрямую в его руки, Сангвини был бы казнён за осквернение сакральности вампирского брака. Без суда, без свидетельств. Быстрое устранение вещественно доказанной угрозы легитимности власти. —Из твоих суждений следует, что есть что-то, способное удержать меня от решения такой незначительной неприятности, как любвеобильность нашего венгерского друга, - Аро развёл руки в стороны. – Прошу, продолжай. Я весь внимание. Маркус сохранил за собой тихое спокойствие, тем не менее чувствуя, как изменилась плотность воздуха. —Вольтури начали процесс официальной интеграции хладных демонов в магический мир. Наступила мёртвая тишина. Аро выпрямился в кресле, как от удара. Глаза ошеломлённо распахнулись. Прозвучавшие слова, пошатнули доверие, что выстраивалось три тысячи лет. —Что? Маркус продолжил так же спокойно: —Игнорировать магов – значит уступить им право решать нашу судьбу. Мы искали безопасный способ заявить в магическом мире о своём существовании. Я выгадал идеальный предлог. —И ты инициировал слияние? Сам? Без совета? - Аро потёр пальцы друг о друга. Ошеломление застыло на его лице предвестником опасной бури. —Да. Спокойное «да» разбило деликатную тишину кабинета. Аро отвернулся от брата, шумно выдохнув. Молчание продлилось долго. —Если ты выступил от имени клана, - Аро понизил голос. Негодование смешалось с досадой и замешательством. – Значит, Габриэль… была с тобой как… сопровождающий? —Она защищала нас перед лицом Международной конфедерации магов. Наши секреты. Она не позволила магическому миру объявить нам войну. Резкий смешок вырвался из груди Аро циничным ядом. —О, так теперь мы обязаны ей? —Обязаны. Жизнью, репутацией, миром. Аро заскрипел зубами. Прикрыв на мгновение глаза, вновь посмотрел на брата с холодной яростью. Голос оставался мягким, но от этого звучал опаснее. —И ты решил это СКРЫВАТЬ?! —Да, - Маркус встретил гнев брата с прямолинейной стойкостью. На грани участливости и глухого безразличия. - Потому что доверяю ей. И вам с Кайусом придётся научиться делать тоже самое. Потому что хладные демоны вступают в мир магии. Потому что Габриэль – офицер Харли Поттер – наш связной, наш щит и наш единственный шанс. Кабинет накрыла тишина, в которой продолжали зудеть звуки внешнего мира. В коридоре гулял сквозняк. На лестнице слышались тяжёлые шаги Феликса. Эхом доносился звонкий голос Алека, пререкающегося с Джейн. Аро смотрел в пространство, теряясь в том, что чувствовал. Дышал размеренно и неспешно, но с лавандовым воздухом проглатывал ярость, страх, унижение. Маркус сидел в кресле с ровной спиной и впервые за века брал право лидерства на себя.

---------------

Джейн и Алек стояли посреди коридора в позах, обещающих ураган. —Я не говорила, что ты не способен! – с гневом бросила Джейн. —Но подразумевала! – Алек шагнул вперёд. – Ты всегда считаешь, что знаешь лучше! —Потому что знаю! —Нет! Ты просто зл… Харли прошла между ними так же естественно, как если бы проходила между стеллажами архива. Близнецы замолчали, сбившись с мыслей. —Так, - произнесла Поттер, не повышая голоса. – Кто из вас двоих сегодня не ел? Близнецы с одинаковым недоумением уставились на неё. —Мы… - Алек моргнул. —Не голодны, - сквозь зубы припечатала Джейн. —Отлично, - Харли улыбнулась. – Значит, нужно немного пространства. Алек пять минут гуляет по нижнему двору. Джейн пять минут в библиотеке. Потом возвращаетесь ко мне и рассказываете по одному предложению, что на самом деле вас задело. Близнецы стояли в тишине. Обменялись гневными взглядами и подчинились. Потому что Харли научилась слушать их суть, а не их вспышки. Через пять минут они вернулись – спокойные, даже немного смущённые. —Извини, брат, - вздёрнув аккуратный детский нос, тихо сказала Джейн. —И ты меня… тоже, - вздохнул Алек. Харли отправила в рот последний крекер из пачки и захлопнула ящик стола. —Отлично. А теперь кто хочет помочь мне разобрать документы? Оба ребёнка подняли руки.

---------------

Выработалась привычка считать шаги. Не потому, что она боялась заблудиться в коридорах замка – за месяцы работы они стали ей почти родными, - а потому что ритм помогал держать голову холодной. Семь шагов от поворота до ниши с фреской. Ещё девять до лестницы. Если ускориться здесь, можно успеть свернуть раньше, чем… —Габриэль. Голос настиг, как всегда, слишком близко. Уверенно, подчиняюще. Будто имел право на её внимание. Харли не вздрогнула, давно привыкшая, что чужие взгляды следят пристально и неотступно. Потому заметила не сразу. Сначала отметила странную закономерность. В часы пересменки, когда пасти Сангвини отправлялся Феликс, Деметрий всё чаще оказывался рядом именно тогда, когда Харли выходила из рабочих помещений. Словно угадывал маршрут. Словно запоминал расписание её передвижений внутри замка. Деметрий не делал ничего формально запретного – не прикасался, не повышал голос, не переходил границ настолько, чтобы склонить Харли к прямым действиям. Он просто был. —Ты слишком много времени проводишь среди бумаг. Это вредно. —Я сама решаю, что для меня вредно, - спокойно ответила Харли, не сбавляя шага. —Ты могла бы позволить кому-то позаботиться о тебе. Вот тогда Поттер остановилась. Медленно повернулась к вампиру. Посмотрела прямо. Не на секьюрити вампирского клана, а на мужчину, который почему-то решил, что отказ – это приглашение к настойчивости. —Деметрий, - ровная интонация требует усилий, - кажется, я ясно дала понять, что не заинтересована в твоём внимании. Это последний раз, когда я формулирую это вежливо. Он улыбнулся. Не зло. С интересом. —Ты слишком напряжена. Тебе бы расслабиться. Харли стряхнула ладонь, нагло коснувшуюся её предплечья. —Ещё раз перепутаешь моё терпение с поощрением, разговор станет официальным. Тебе ясно? На мгновение Деметрий опешил, а потом оживился. Заулыбался шире, жадно разглядывая девушку. —Значит, тебя можно вывести из равновесия. Я уже было усомнился, что это возможно. Здесь Харли поняла: он не отступит. Не потому, что не боится. А потому что ему нравится процесс. В тот день Поттер впервые за свою непродолжительную - в сравнении с вампирами - жизнь почувствовала, что такое женская уязвимость. Когда необходимо быть жёсткой, не потому что офицерское звание предписывает постоянный контроль и бдительность. А потому что отказ со стороны женщины некоторыми мужчинами может восприниматься как зелёный свет. Потому, когда Харли вошла в библиотеку, почти неосознанно выбрала место ближе к зоне рекреации. Не демонстративно, даже не задумываясь об этом. Просто так, как выбирают кресло у стены в людном помещении. Инстинктивно. Кайус забрал новую папку для жалоб, что протянула секретарь. Продолжил разговор, позволяя Поттер задержаться рядом, будто так и должно быть. Когда Деметрий появился в дверях, Кайус даже не посмотрел на него, занятый подпиливанием когтей красноухой черепахи. —Немедленно проверь восточный периметр, - бросил старейшина. – Доложишь лично. Харли столкнулась взглядом с Деметрием. От азартного блеска на дне кровавых глаз крутило желудок. На этот раз ей удалось стряхнуть вампира с хвоста, удалось ненадолго избежать его внимания. Но для него игра уже началась и будет продолжаться так долго, пока он либо не получит желаемое, либо пока Харли не пойдёт на открытую конфронтацию. —Да, господин. Харли смотрела, как вампир скрылся. В груди же нарастало чувство женской тревоги.

---------------

Аро был занят с Маркусом, обсуждая возможную дипломатическую линию вампирской интеграции, но внезапно замолчал. Он услышал смех. Детский смех. Выглянул в окно и увидел в тени на ступенях внутреннего двора Габриэль, а рядом близнецов. Алек хлёстко выкладывал игральные карты, размахивая руками в предвкушении близкой победы. Джейн, чей веер карт был значительно меньше, смеялась, прикрывая рот ладонью. Габриэль снисходительно качала головой, разглядывая все карты, что ей теперь предстояло отбить. Болтая в другой руке жестяную банку с энергетическим напитком передразнила мальчишку, отчего Алек широко заулыбался, а Джейн зашлась новым приступом смеха. Улыбки настоящие. Смех живой. Ауры мягкие, настрой миролюбивый и беспечный. Аро не помнил, когда видел близнецов такими. Не помнил, когда видел их смеющимися искренне. —Завидуешь? – тихо спросил Маркус, поравнявшись рядом и тоже бросая взгляд в окно. —Я… не знаю, что чувствую, - Аро медленно сглатывает. Широко распахнутыми глазами наблюдал, как Габриэль кроет карты Алека и шипит на Джейн, когда та подкидывает новые. Мальчишка хохочет, запрокидывая голову. Эти звуки трогают нечто тёмное в душе Аро, что связывало его с близнецами ещё в их смертных жизнях. – Но… менять это – не хочу. Старейшины смотрели, как Габриэль, будучи смертной, уставшей, перегруженной, всё равно нашла силы улыбаться детям, которых мир считал монстрами. Аро чувствовал, как внутри что-то треснуло. Тёплое, непривычное, опасное. —Как странно… - шепчет он, - она делает то, чего никто не мог. Она лечит их… просто тем, что есть. Вмешаться казалось кощунством. Два хищника, неожиданно пригретые солнцем, исходившим от простой смертной женщины. От волшебницы, - мысленно поправил сам себя Аро. Габриэль… или Харли Поттер, какой её знал магический мир, смогла заменить вампирам тепло настоящего солнца, которое они никогда больше ощутить не смогут. Джейн смеялась, Алек заливисто хохотал. Оба выглядели счастливыми в короткое мгновение вечности. Харли, окружённая ими, как своим маленьким мирком, подначивает обоих, продлевая это мгновение. —Она не боится, - с изумлением осознаёт Аро. – Это… безумие. —Это профессиональная подготовка, - мягко возразил Маркус. – Авроры привыкли иметь дело с тёмными существами, проклятиями, монстрами. Она не боится хладных демонов, ведь выросла среди вещей страшнее нас. —Здесь другое. Она…ведёт себя с ними, как… - Аро не мог подобрать правильное слово. —Как мать, - помог Маркус. – Или старшая сестра. Как семья. —У неё… могли быть дети? – вампир оторвал взгляд от окна. Для Маркуса вопрос звучит не философским размышлением о ценностях в чужой жизни, не поиском возможностей политического шантажа. Аро испуган. —Была ли у неё жизнь, за которую можно держаться? – перефразировал Маркус, отступая от окна. – Не знаю. Но… будь иначе, в Харли Поттер не было бы столько решительного стремления сохранить мир. Аро нахмурился, принимая слова брата как наиболее достоверное предположение. Человеку, которому нечего терять, незачем брать такую ответственность. А Харли Поттер теперь в одиночку стояла между вампирской фракцией и всем магическим миром. Карточная игра во дворе была саботирована. Проигрывая, Харли швырнула веер карт над ступенями, с невинной беспечностью закидывая руку на плечи рядом сидящего Алека и салютуя банкой энергетика Джейн. Уткнувшись лбом в шею волшебницы, мальчик засмеялся так искренне, что его голос эхом прокатился по дворцу. Аро затаил дыхание. В груди проснулось неизведанное ранее осознание, что ревность бывает не только к власти.

---------------

Аро листал документы медленно. Чрезвычайно медленно. —Перелёт Хайди задерживается, - дала отчёт Харли. – Вмешались таможенные службы. Я уже направила запрос… —Я знаю, - перебил он. Раньше он редко перебивал. Ему нравилось слушать её голос в той же степени, что и свой собственный. Аро не смотрел на неё. Пальцы сжали край бумаги чуть сильнее, чем требовалось. —Вы прекрасно ориентируетесь в юридических формулировках. Слишком прекрасно для столь юного возраста. В комнате стало тише. —Хотите обсудить детали и уровень моего профессионализма, сэр? —Ваш профессионализм уже скрипит на зубах. Аро привык знать всё. Чувствовать всё. Привык держать нити власти и контроля. Но Харли Поттер была иной. Она не лгала, она профессионально недоговаривала. Она не оправдывалась, и это злило сильнее всего. Она не просила защиты, и это выбивало почву. Аро уловил тонкую грань: если надавить – она прикроется протоколами, если отстраниться – проявит зародыш интереса. Волшебница тихо хмыкнула. Костяшки пальцев постучали по краю стола, затем нырнули в карманы брюк. —У господина Кайуса есть папка жалоб. Новая, - проговорила девушка. – Вы можете вписать туда всё, что вам не нравится и я разберусь с этим. В порядке существующего списка, разумеется. Смешок Аро, отрывистый и звонкий, походил на рождественскую хлопушку. Только не был пропитан весельем и радостью. Пронизанный холодным превосходством звук не испугал волшебницу, но заставил вновь посмотреть на вампира. —Напишите для меня пару писем, Габриэль? —Конечно, сэр. Работа продолжилась. Но теперь в жестах Аро больше пауз, в голосе – осторожности. Он всё ещё злился, что она скрывала от него правду. Не разложи Маркус ситуацию по полкам, с Харли Поттер пришлось бы проститься. Но теперь Аро не пытался подчинить, а пытался понять. Стал внимательным, как хирург. Следил за каждым её словом. Смотрел дольше, чем раньше. Слушал слишком внимательно. Боялся потерять доступ к тому, что не мог прочитать, и боялся признать этот страх. Но вместе с ним росло нечто новое: уважение, смешанное с опасением. Харли Поттер оказалась не пешкой. Не фигурой. Не рычагом. Она стала союзником, которого нельзя сломать, только потерять. И Аро, привыкший управлять вечностью, стал задумываться: а что, если удержать её можно лишь отпустив контроль? Тревожная по своей природе мысль. И потому особенно ценная.

---------------

Харли начала нервничать раньше, чем осознала причину. Вернее, причин для беспокойства хватало: начало вампирской интеграции, ожидание действий со стороны Конфедерации, присутствие в городе Сангвини. Даже переменчивое настроение Аро не нервировало так, как ощущение чужого наблюдения. Не опасность в привычном понимании. Не угроза, к которым Харли давно привыкла. Внимание. Слишком пристальное, слишком точное. Она ловила его в отражениях тёмного мрамора, в свете факелов, в полированных поверхностях коридоров. Деметрий не приближался вплотную. Он следовал. —Ты снова меняешь маршрут, - заметил вампир, появляясь за её плечом так тихо, что Харли вздрогнула, прежде чем успела сдержаться. Его неуместная навязчивость злила. Чём отчётливее волшебница держала дистанцию, тем явственнее менялось его поведение. Он чаще улыбался, подбирал моменты, перехватывал одиночество. —Избегаешь меня, - сказал он ласково, когда они остались в пустой галерее. —Потому что ты навязчив, - прямолинейно бросила Харли. —Потому что ты интересна. —Это не комплимент. Деметрий шагнул ближе. Харли напряглась всем телом, привычно оценивая расстояние, пути отхода, возможные точки удара. Сердце неприятно ёкнуло. Поттер аврор. Прошла перекрёстные допросы, выматывающие слежки, угрозы и пыточные подземелья. Но это было другое. Не враг. Не цель. Мужчина, который не принимает отказ как факт. —Тебе не кажется, что ты?.. —Мне кажется, - холодно оборвала волшебница, - что ты проверяешь моё терпение. Его глаза блеснули. Деметрий больше не скрывал: он входит во вкус. Нежелательный интерес со стороны вампира Харли могла терпеливо игнорировать сколько угодно долго. Но нежелательный интерес со стороны мужчины заставлял её чувствовать себя беспомощной девчонкой, знающей о тёмной похоти достаточно, чтобы в панике содрогалось нутро. —Когда злишься ты ещё привлекательнее, - вампир засмеялся. Тихий, бархатный смех буквально склонял к первобытному желанию пасть к его ногам. Имей Харли хоть зачатки какого-то легкомысленного влечения, была бы готова признать, что вожделение неизбежно, пока Деметрий активно вьётся рядом. – Я просто наблюдаю. Женский инстинкт кричал: словами уже не остановить. —Тогда наблюдай на расстоянии. Харли ушла, не оборачиваясь. И всё же знала – он смотрит ей вслед.

---------------

Поттер поднималась по винтовой лестнице в башню, где, как она знала, находились личные покои вампирской королевы, куда её вызвал Маркус в срочном порядке. Голос Аро звучал в привычной тональности, но ошибиться было невозможно: он зол и раздражён. —Так иди и сделай хотя бы это. Затем на лестнице появился Деметрий. Бросив на Харли короткий липкий взгляд, пустился вниз, перепрыгивая ступени и перескакивая пролёты. Аро в бешенстве и, очевидно, отгребать будет каждый, кто попадётся на глаза. Поднявшись на нужный этаж, Харли оглядела коридор, в котором ни разу не бывала. Заметила высокий силуэт Маркуса на пороге одной из комнат. В кармане зазвонил телефон. На звук рингтона вампир оглянулся и посторонился, пропуская девушку внутрь. Переступив порог, Харли столкнулась взглядом с Аро. Тот отнял от уха телефон и мобильник в кармане Поттер стих. —Разберитесь здесь, - бросил Аро в сторону Маркуса, шагая к выходу. – А я найду Кая. Под ногами вампира хрустели осколки битого стекла. От лёгкого сквозняка поскрипывала дверца шкафа, сорванная с верхней петли. Клочья перьев из разорванных подушек осели на толстый ковёр. Стеллаж лежал на полу ничком, как солдат, которого настигла пуля врага. Разбита ваза, стебли засохших цветов размело по комнате. Люстру скособочило, вся конструкция накренилась, готовая обвалиться на головы. —Здесь… произошло побоище? – Харли оглянулась через плечо. Скрыть хмурую растерянность не вышло. Шаги Аро уже звучали на лестнице, а Маркус остался стоять у порога. Во взгляде тень неприязни, но лицо сохраняло равнодушное спокойствие. Неужели старейшины сцепились между собой, как дворовые псы? —У вампирской страсти свои последствия. Харли удивлённо вскинула брови. Разумеется, она знала, что в башне расположены личные комнаты Афинодоры и её приближенных фрейлин, но и подумать не могла, что вампирше хватит наглости привести любовника даже сюда. В спальню, которую она должна делить только с мужем! У вампирской страсти свои последствия? Но почему никто из любовников не озаботился сокрытием свидетельств своей гулящей безнравственности? Теперь у гнева Аро есть логическое объяснение. Деметрий проморгал Сангвини, а результатом стала очередная страстная встреча, уже не сдержанная в своих разрушительных последствиях. Значит, Аро знает о череде измен. Значит, приставить к Сангвини Деметрия не прихоть старейшины, а необходимость, чтобы обезопасить честь клана. А Харли Поттер осталось лишь деликатно прибраться. —Я проведу стоимостную оценку всего пострадавшего имущества. Подыщу расторопных подрядчиков и займусь… —Харли. Девушка вновь посмотрела на вампира. Маркус покачал головой. Ступил ближе. Осколки зеркала, раздавленные подошвой мягких туфель, противно заскрежетали. —Этот вопрос не терпит отлагательств. Пиздец. —Серьёзно? – Поттер протестующе фыркнула. Закусила губу, уместив руки на пояс. – Вы просите меня покрывать супружескую измену? Под самым носом у Кайуса? У всего же есть границы, Маркус! —Иначе он убьёт Сангвини. Тогда ни о каком союзе с магами Румынии и Венгрии говорить будет невозможно. Харли уронила голову на грудь. Драклов Сангвини продолжает дорого ей обходиться. Стоило всё же сдать его отделу по регулированию магических популяций, едва он объявился в городе. Сейчас не пришлось бы хоронить собственные моральные принципы. —Аро знает? – напряжённо бросила Харли. – Об интеграции, о Конфедерации… о магии? —Знает, - сухо и холодно ответил сам Аро, появляясь на пороге спальни. Глаза Харли перепрыгнули с Маркуса на Аро. Тот самый взгляд, который волшебница привыкла считать мягким и доброжелательным, теперь был режущим и тёмным. Вампир зол не только потому, что Деметрий не справился с возложенной задачей. Аро зол, потому что узнал правду не из первых рук. Потому что собственный разум не увидел в отлаженной работе молодого секретаря тревожные звоночки. Потому что предпочёл игнорировать то, что с первых недель бросилось в глаза. Аврорская выправка. Бесстрашие во взгляде и тонкая ироничность в интонациях. Аро Вольтури уязвлён тем, что Харли Поттер оказалась волшебницей, а он этого так и не распознал. Девушка бросила сердитый взгляд на обоих вампиров. Огляделась по сторонам, оценивая степень так называемой вампирской страсти. В спальне ничего не осталось целого. Будто намеренно оставленные следы. Будто наглое желание вскрыть правду, как кровавую мозоль. —Чёрт с вами, - Поттер раздражённо выхватила из-за пазухи волшебную палочку. Краем глаза отметила, как Аро застыл в напряжении, бросив неуверенный взгляд на Маркуса, которого вооружённая волшебница ни капли не беспокоила. – Репаро! Харли не смотрела, что происходило с вампирами, пока волшебство восстанавливало комнату. Её не заботила, насколько впечатляющей в их глазах могла выглядеть магия. И ещё меньше её волновало то, что Аро, оказывается, тоже уже посвящён в тайны, что Харли и Маркус прежде делили на двоих. Спальня вернула опрятный, благородный вид. —Спасибо, Габриэль. —За такое не благодарят, - выплюнула Поттер и прошла мимо Аро, не взглянув ни на него, ни на Маркуса. Столько презрения к себе не бурлило в ней давно. Это так низко – знать факт измены и покрывать его из-за политической необходимости. Мерзко. Будто Харли сама свела любовников в этой комнате. Будто держала над ними свечку, став участницей грязного, порочного предательства. Появилось непреодолимое желание немедленно вымыть руки.