Часть 25

—… согласно «Поправке об интеграции нечеловеческих популяций», мы предлагаем закрепить за кланом Вольтури статус «Субъектов Магического Протектората». Это обеспечит вам защиту Министерства, льготное распределение крови и… —Протекторат? – Кайус с ледяным раздражением оборвал говорившего. – Вы предлагаете защиту тем, кто видел, как ваши предки ещё дрожали в пещерах, кутаясь в шкуры? Аро, я говорил тебе, что эти люди – просто наглые дети… Аро, чувствовавший на кончике языка витавшее в воздухе презрение, волнами исходившее от Харли Поттер, обратил на волшебницу взгляд. Ни произнёс ни слова, чтобы обозначить своё недовольство прозвучавшим предложением. Просто замер, предоставив ход ей. Поттер не смотрела на вампиров. Не делала записей. Лишь крутила массивное кольцо на пальце. Недовольство Кайуса было прервано голосом волшебницы: —Почему он ещё здесь, Гермиона? Аналитики, подозрительно притихшие с самого начала сессии, с трусливостью полевых мышей зашевелились. Как и авроры британского Аврората, плотней столпившиеся со стороны делегации Магической Британии. Драко Малфой, которого оборвали на полуслове, облизал губы и откинулся на спинку стула, снисходительно ухмыляясь. —Потому что Палата Лордов хочет убедиться в безопасности самой идеи интеграции магловских вампиров в мир волшебников. Харли подняла взгляд на подругу, подчёркнуто выжидая именно её ответа и напрочь игнорируя постороннее лицо на аналитической сессии. Гермиона сглотнула. Держа спину прямой, выдала своё напряжение с головой. —Его полномочия подтверждены Визенгамотом, - тихо произнесла замминистра, жалко оправдываясь. – Он официально представляет интересы Лордов. —Официально, - процедила Харли. Оставила кольцо в покое и постучала кончиком перьевой ручки по столу. – И что, Министр Магии заверил его право сидеть здесь и дискредитировать всю дипломатическую схему, что в необозримом будущем только-только должна обеспечить волшебному сообществу мир с хладными демонами? Драко Малфой лишь приподнял бровь. В его глазах блеснуло торжество – он добился своего: пошатнул столб её равновесия. —Ну разумеется, - волшебник вытащил из внутреннего кармана мантии гербовый пергамент. – Официальное предписание, заверенное Кингсли. Поттер не пошевелилась, чтобы взять протянутый ей документ. Стоило пергаменту коснуться воздуха рядом с ней, как бумага вспыхнула ярким пламенем. Малфой чертыхнулся, роняя его на гранитный стол, но вниз осела уже серая горка пепла. —О, Харли, - Драко хмыкнул, запуская руку обратно в карман. – Твой гнев всё так же восхитителен, как и много лет назад, но всё так же деструктивен. Не переживай, я подготовился. Он неспешно извлёк вторую, абсолютно идентичную бумагу и помахал ею в воздухе. —Копий у меня много, дорогая. Можешь сжигать их до самого рассвета, если это поможет тебе выплеснуть всё то, что накопилось за время нашей разл… —«Протекторат», - холодно заговорила Поттер, внутренним льдом пронзая каждый дюйм воздуха, пропахшего камнем и ладаном, - подразумевает подчинение и опеку. Ты пытаешься предложить статус домашнего эльфа расе, которая держит в страхе два континента два с лишним тысячелетия. Это не «низкий стандарт», это оскорбление суверенитета. Вольтури не нуждаются в такой защите. Им нужно признание паритета. Глава департамента популяций перехватил паузу, когда Харли закончила мысль. Аналитики взяли право вести разговор. Драко Малфой ухмылялся, разглядывая волшебницу с безграничным самодовольством. Поттер стиснула зубы, но подавила гневную дрожь. Этот тон, это панибратское «Харли» и «дорогая», эти намёки на их общую историю заставляли кровь прилить к лицу. Напряжение этим вечером летала по залу видимое, как пыль в просветах солнца. Вольтури не шевелились, едва заняли свои места за столом. Но не почувствовать, как зона отчуждения вокруг них становилась физически ощутимой, невозможно. Аналитическая сессия превратилась в изысканную пытку для каждого волшебника, находившегося под огромным куполом собора. Стол переговоров стал единственными несколькими футами полированного камня разделившим океан взаимного презрения и ненависти, выстроив дамбу из профессиональной этики. Воздух вибрировал от той концентрации яда, что звучала в словесных пикировках двух британцев. И чем больше они говорили, тем очевидней становилось, что напряжение между ними, куда более личное, чем рабочие разногласия коллег. —И всё же вынужден напомнить, - Драко Малфой перелистнул страницу «Уложения о международной магической безопасности 1709 года, громко постукивая пальцем по пункту 4.2. Старший аналитик замолкает, в очередной раз перебитый его ремаркой. – Согласно тринадцатой поправке к Статуту Секретности, любая концентрация магических существ высшего порядка – к коим относятся хладные демоны – требует прямого надзора Аврората того Министерства Магии, в чьей юрисдикции она находятся. Харли не одарила его взглядом, занятая исключительно своим блокнотом. —Данная информация устарела два столетия назад, - отрезала Поттер, выплёвывая слова с холодной огранкой офицера. – В 1999 году Конфедерация магов ратифицировала «Эдикт о Трансграничных Силах». Пункт 8.1 гласит: в случае экстерриториального статуса, право на поддержание порядка делегируется местной администрации. Вольтерра – субъект международного права. Любые попытки навязать аврорский надзор – грубое нарушение Женевской Магической Конвенции. Гермиона подняла ладонь, не дав Малфою права на ответ. Заместитель министра вновь передала инициативу переговоров аналитикам. Харли уловила обеспокоенный взгляд подруги, направленный на перьевую ручку в её руках. Пальцы до побелевших костяшек сжимали металлический корпус обратным хватом. Как ритуальный нож. Расстояние до цели слишком ничтожное, чтобы… осознать оправданность чужого беспокойства. Харли облизала сухие губы. Медленно защёлкнула колпачок и поменяла перьевую ручку на фломастер. Линия плеч Гермионы чуть расслабилась, подруга перевела внимание на аналитиков и суть ответа Аро Вольтури на прозвучавший вопрос. Маркус тоже выхватил смену канцелярского выбора и поднял на Поттер хмурый, нечитаемый взгляд, от которого у Харли неприятно засосало под ложечкой. Он, проницательный и внимательный, мгновенно считал смысл, а вместе с ним и нездоровый порыв, не успевший сформироваться в её мыслях, но уже рождённый телом. —… в таком случае Министерство вынуждено будет настаивать на полной прозрачности архивов Вольтерры, - в очередной раз влез Драко Малфой. – Мы имеем право знать, кто инициировал контакты с кланом за последние десятилетия. Это вопрос межмировой безопасности. —Прошу отклонить данную поправку, - уже автоматически прозвучало со стороны Харли. Гермиона дала молчаливое согласие аналитикам. Малфой вновь встрял с возражениями, но Поттер заговорила, подавляя его: - Это вопрос вторжения в частную жизнь, защищённую Директивой № 5 Международной Конфедерации Магов. Данные, хранящиеся у старейшин Вольтури, являются интеллектуальной и родовой собственностью клана. Хотите доступ к памяти бессмертных? Это всё равно, что требовать ключи от сейфов Гринготтса просто потому, что вам «любопытно», кто хранит там золото и сколько. Аро медленно склонил голову, на губах заиграла тонкая улыбка. Он оценил, как Харли затыкала за пояс оппонента. Багровея от злости и раздражения, Драко Малфой подался ближе над столом. —Это не «любопытство»! Твоя защита подобных данных выглядит как попытка скрыть списки тех, кто уже продал свою палочку за обещание вечной жизни. Ты стала их юридическим щитом, забыв, что твоя палочка была выдана на территории Британии. —Моя палочка служит миру, а не твоим параноидальным спискам. Хочешь прецендент? Если я открою архивы Вольтерры… —Осторожней, офицер Поттер, - низким шипением предупредил Кайус, не сводящий хищного взгляда с Малфоя. Вампир будто выискивал и примерялся к слабым местам в защите эмиссара Палаты Лордов. Когда находил, кривил губы в насмешливо-ядовитой ухмылке. —… старейшины потребуют доступа к архивам Отдела Тайн, - продолжила Харли, в примирительном жесте приподняв ладонь в сторону Вольтури, не высоко, без показательности и акцентов. – Палата Лордов готова на такой обмен? Нет? Тогда перестань жонглировать термином «безопасность», когда на самом деле пытаешься всего лишь нащупать поводок, который сорвался с твоей шеи пять лет назад. Драко захлопнул папку с сухим хлопком. Настал момент, когда юридическое фехтование закончилось и началась первобытная расправа. За столом из чёрного гранита повисло тяжёлое, пахнувшее озоном молчание, которое не продлилось долго. —Ты так рьяно цитируешь международное право, заявляя о национальных интересах. Твоя интерпретация этой интеграции выглядит не как защита интересов магов, а как подготовка почвы для законного вторжения. Чрезмерная лояльность к Аро Вольтури и его полку мертвецов… —Заткнись лучше, - процедила Харли. —… ослепила тебя настолько, что ты готова передать ключи от Лондона тем, кто веками считал нас закуской! Мы изучили отчёты по первой сессии. И знаешь, что в них сквозит? Не профессионализм офицера. Они насквозь провоняли отступничеством. Гермиона вскинула на Малфоя большие глаза. Губы сложились в предупреждающую полоску, а пальцы с напряжением легли на край стола. Аналитики совсем притихли, только стенографист продолжал протокол, вжав голову в плечи. —Ты так увлеклась строительством этого «нового мира», - Драко не замечал, как стремительно менялась атмосфера. Не замечал, как расслабленная снисходительность вампиров переродилась в тёмное ожидание затаившихся хищников высшего порядка. Харли оставалась внешне равнодушной, только крутила кольцо на пальце, уперев мрачный взгляд в блокнот. – Что фактически дезертировала из интересов собственной страны. Ты дискредитируешь звание аврора, превращаясь в лоббиста тех, кто не знает ни чести, ни законов магии. —Чести, - со злой насмешкой хмыкнула Поттер, резко поднявшись на ноги. – Ты последний человек, кто мог бы заикаться про честь! – швырнула на стол фломастер. Руки запорхали по складкам одежды, выискивая необходимую дозу никотина по карманам. - Сделаем перерыв, Гермиона? —Конечно, - сходу отозвалась Грейнджер. Вслед за замминистра без промедления поднялись аналитики. —По сути, - повысив голос, вскочивший с места Драко Малфой наклонился вперёд и заглянул Поттер прямо в глаза. – Ты предала всё, за что сражалась. Ты – дезертир, Харли Поттер. Ты сменила один диктат на другой, только теперь твой поводок в руках у нежити. Иронично, не правда ли? Впрочем, учитывая пустоту в твоих личных сейфах и жизни, неудивительно, что ты ищешь всё это там, где нет ни пульса жизни, ни тепла магии. Воздух в зале будто выкачали насосом. Гермиона Грейнджер застыла, её глаза расширились от ужаса. Она видела, как подруга сжала зубы. Слышать обвинения в «предательстве интересов Британии» от человека, который в шестнадцать лет пустил убийц в Хогвартс, который стоял в рядах Пожирателей Смерти, пока Харли теряла друзей в лесах… это было за гранью любого юридического этикета. Это был удар в самое сердце её идентичности. Массивное кольцо приземлилось на бумаги, рывком сорванное с пальца. Харли не потянулась за палочкой, ибо милосердия в ней не осталось. Прежде чем Драко Малфой успел хотя бы вскинуть белобрысую бровь, Поттер уже была рядом. Глухой, сочный звук удара заставил стены собора вздрогнуть. Удар был не женским и даже не магическим. Это был короткий, профессиональный выпад офицера Аврората. Кулак вошёл точно в аристократический нос. Хруст кости прозвучал как выстрел. Блондинистая голова дёрнулась назад, брызнула алая кровь, пачкая документы, стол и пол под их ногами. Запах мгновенно заполнил зал. Вампиры подались вперёд, их зрачки расширились, хищные инстинкты взвыли. —МЕСТО! – рявкнула Харли в сторону Вольтури. Крик был полон такой сокрушительной, властной магии, что буквально ударил вампиров в грудь невидимой, но ощутимой волной. Вольтури застыли на своих местах, скованные одним приказом женщины, которая в этот момент выглядела опаснее любого из них. В её глазах не было человеческой просьбы – там горел приказ родоначальника, над чьим плечом покровительственно притаилась Смерть, приказ офицера, который не позволит превратить своё правосудие в пиршество. Британские авроры синхронно отвели взгляды. Одни медленно поправили перчатки, другие пояс и манжеты мундира, третьи увлечённо разглядывали пятна света на стене. Ни один из них не сдвинулся с места. Они помнили войну. Они знали, кто такая Харли Поттер. И они знали, какой мразью был Малфой. Потому не видели нападения. Они видели только «досадное падение мистера Малфоя». Драко хрипел, размазывая кровь по лицу, в глазах читался шок. В зале не шелохнулся ни один человек. Гермиона прижала ладони к губам. Она, видевшая Харли в самых страшных битвах, никогда не видела её такой – методично уничтожающей человека без капли магии, просто выплёскивая накопленную годами ненависть через костяшки пальцев. Гермиона не сделала ни шага, ни единой попытки остановить – знала, что за этим ударом стоят восемь лет ада. Харли схватила Драко за грудки, занося руку для второго удара. Кайус мстительно оскалился. Ему нравилось это первобытное насилие. Он наслаждался тем, как болтливый хорёк захлёбывается кровью от рук женщины. Маркус лишь прикрыл глаза, чувствуя, как чёрная, обугленная нить связи между ними натягивается, но не рвётся, изнывая от чистой ненависти. Аро пробежался глазами по представителям магического правопорядка, не понимая их реакции. Кулак Харли устремился вниз. Аро Вольтури первым осознал, что если не вмешаться, Харли Поттер перейдёт черту, после которой офицер-координатор превращается в убийцу-дипломата. Вампир материализовался рядом с ней в смазанном движении, всполошив хранителей магического правопорядка. Ледяные, стальные пальцы сомкнулись не на по-человечески хрупком запястье, а на аврорском мундире. Одним рывком, сверхчеловеческим движением Аро оторвал Харли от Малфоя, оттаскивая её назад. —Довольно! – голос прозвучал как удар хлыста. Вампир не церемонился. Встряхнул волшебницу, как пыльную тряпку, с такой силой, что её голова мотнулась, а зубы лязгнули. Не жест агрессии, а шоковая терапия. Аро выбивал из неё боевой транс, возвращая сознание из лесов 1998 года в реальность зала католического собора. —Посмотри на меня! – приказал Вольтури, удерживая её на расстоянии вытянутых рук и заставляя сфокусировать взгляд на своих алых глазах. Игнорируя наставленные на них волшебные палочки вдруг оживших авроров, Аро продолжал удерживать Поттер мёртвой хваткой, блокируя любую возможность нового выпада. – Харли. Не на него. На меня! Харли тяжело дышала, грудная клетка вздымалась под его пальцами. Она дёрнулась в сторону Драко, но Вольтури удержал на месте. —Он ничтожество, - прошептал Аро, когда почувствовал, как её мышцы начали расслабляться. – Он всего лишь жалкий смертный с грязным языком. Не позволяй его ничтожности разрушить то, что мы строим. Ты офицер. Ты Глас Вольтерры. Веди себя соответственно. Кайус, стоявший неподалёку, злорадно скалился, глядя на Малфоя, который скорчился на полу, продолжая размазывать кровь по лицу. Маркус хранил молчание, ощущая, как в зале медленно оседает пепел от взорвавшейся ярости. Харли наконец опустила руки. Посмотрев на свои окровавленные пальцы, затем на Аро, который всё ещё крепко сжимал в кулаках её мундир, медленно выдохнула. —Отпусти, Аро. Я в порядке. Вампир разжал пальцы, разглаживая помятую ткань с почтительной аккуратностью, проговорил негромкие слова, не предназначавшиеся для других волшебников: —Не сомневаюсь, дорогая. Но в следующий раз, если тебе захочется пустить кровь… предоставь это профессионалам. Будет выглядеть гораздо эстетичнее. Маркус положил ладонь на плечо Кайуса, оторвав от разглядывая окровавленного волшебника. —Помогите этому, - обычно равнодушная интонация упала до откровенного презрения. Маркус почти сорвался на рокот: - болвану привести себя в порядок. Мы не закончили. Джейн, Алек, на выход. Харли скупым кивком выразила старейшине признательность. Посторонилась, пропуская вампиров мимо себя. Аро прищёлкнул языком, в последний раз взглянув в лицо волшебницы, на чьих щеках ещё пылали пятна ненависти. Вольтури покинули собор с подчёркнутой неспешностью и королевским величием, как бы демонстрируя уровень контроля там, где человеческий самоконтроль со слабовольным треском терпел поражение перед проклятым ликом первобытной жажды. —Выслушаю все твои упрёки на улице, - перехватив тяжёлый взгляд подруги, Поттер поджала губы. Развернулась и зашагала вслед за делегацией Вольтерры. Отчасти, чтобы убедиться, что они, движимые природой соблазна, не набросились на мирное население Флоренции, отчасти, чтобы погасить собственную ярость в ночной прохладе города.

---------------

В ушах всё ещё стоял звон удара, а костяшки пальцев ныли, пульсируя в такт бешенному сердцу. Харли вылетела из собора, сразу же отыскав вампиров в свете уличных фонарей. Вольтури стояли возле «Ягуара». Их высокие фигуры, лишённые естественной человеческой подвижности, казались гранитными статуями в тускло-жёлтом свете, что придавал их лицам обманчиво живое обрамление. Разговор старейшин показался Харли скорее ленивым обменом наблюдений, чем решением каких-то стратегических заминок, возникших в тот миг, когда офицер британского Аврората нарушил субординацию по отношению к эмиссару Палаты Лордов Британии. Но Поттер всё равно не стала подходить ближе, не стала вмешиваться в их разговор, давая и им и себе право перевести дух. Губы обхватили сигаретный фильтр, взгляд неконтролируемо переполз с пустой площади собора в сторону парковки, где стояла всего одна машина. Глаза случайно столкнулись с близнецами. Алек выглядел в равной степени удивлённым и растерянным её неконтролируемой вспышкой. Он явно не был готов к тому, что увидел, и не знал, как следовало бы отреагировать, потому озадачено нахмурившись, отвернулся. Джейн же наоборот, проявила ту прямолинейность, которая отличала её от брата. Алые глаза девочки-вампира изучали волшебницу, словно она предстала в другом амплуа, которое до этого хранила под замком в шкафу, где полно других скелетов. Вглядываясь в освещённые переулки города, где шум магловского мира приглушался действием маглоотталкивающих чар, вытащила зажигалку. Кремневое колёсико чиркнуло один раз, второй – пальцы не слушались. Холод ночи не помогал. Внутри всё ещё полыхало выжженное поле боя. —Ты бьёшь как заправский мясник на скотобойне, Поттер. Кайус материализовался рядом бесшумно. Его ехидность звучала колко, а хищное удовольствие в ауре можно было потрогать руками. Зажигалка поддалась манипуляциям волшебницы, маленький огненный фитиль коснулся сигареты, обласкав папиросную бумагу и табачную смесь. Харли глубоко затянулась и, пряча зажигалку в кармане мундира, бросила на вампира короткий взгляд. Первая затяжка заставила плечи девушки наконец опуститься. Поттер выдохнула дым в сторону звёзд, прикрыв глаза. —Он заслужил, - короткий ответ прерывается второй затяжкой. Кайус хмыкнул. Харли чувствовала, как взгляд вампира скользит по ней, разглядывая детали с той внимательностью, которой не замечала прежде: то, как она держит сигарету, зажав между двух пальцев; то, как губы касаются фильтра; то, как дергается горло, когда дым наполняет лёгкие и выходит на выдохе. —Безусловно. Кайус вдруг приблизился на шаг. Поднял руку и забрал сигарету. Харли удивлённо моргнула. Выдохнула дым, возвращая взгляд на вампира. Кайус смотрел на сигарету с каким-то странным, почти голодным интересом. Когда он затянулся, алые глаза на мгновение вспыхнули отражением тлеющего уголька. Вольтури выпустил тонкую струйку дыма, иронично изогнув бровь. —Вкус дешёвого отчаянья и британской гари, - хмыкнул вампир, философски наблюдая как тлеет сигарета в его пальцах. – Но я понимаю, почему ты это делаешь. Это единственный способ заглушить запах его крови, который до сих пор стоит у тебя в горле. Харли неторопливо вернула сигарету себе. Недоумённо переступила с ноги на ногу, прежде чем затянуться самой. Присутствие Кайуса – его беспардонная, честная жестокость – успокаивала Поттер лучше, чем любые нотации Гермионы или манипуляции Аро. Удивительно. —Это MS, - нашлась с ответом волшебница. Кайус вопросительно наклонил голову. – Сигареты национальной итальянской табачной индустрии. Вольтури фыркнул. Снова потянулся, чтобы перехватить сигарету из её пальцев, делая ещё одну затяжку, словно пробуя чужой гнев на вкус. Харли не препятствовала, хотя находила интерес старейшины странным. Вампиры не курили – в этом не было смысла, их лёгкие не нуждались в воздухе, а вкус табака для них сравним с ложкой пыли. Но в этом нашлось нечто… стабилизирующее. Они стояли в тишине, передавая друг другу одну сигарету на двоих – странный, интимный ритуал между ветераном магической войны и древним палачом. Жест не закладывал нежности, но предполагал признание. —Твоя рука дрожит, - заметил Кайус, возвращая волшебнице окурок. – Это из-за него или из-за того, что ты боишься, как сильно тебе понравилось пускать ему кровь? Харли затушила сигарету о подошву аврорского сапога и посмотрела вампиру прямо в глаза. —Мне не понравилось, Кайус. Мне стало тихо. Впервые за восемь лет в моей голове стало тихо. —Добро пожаловать в мой мир, Поттер, - Вольтури улыбнулся, обнажая зубы в лунном свете. – Здесь всегда тихо, когда враги лежат у твоих ног. Кайус ушёл к братьям, а Харли повернулась на знакомый звук шагов. Гермиона двигалась осторожно и быстро. Всё ещё бледная, но с тем самым решительным блеском в глазах, который появлялся у неё только в моменты истинного кризиса. Убедившись, что ситуация в зале под контролем и дипломатический инцидент был задушен на стадии зародыша, Грейнджер вышла на улицу. Взгляд ускользнул в сторону вампиров, прежде чем сосредоточиться на подруге. —Да, они всё ещё здесь, - хмыкнула Поттер, магией избавляясь от окурка. Гермиона покачала головой. —Я предупреждала: будут последствия. Поттер подставила лицо звёздному небу и ветру. Ладони нырнули в карманы брюк, по-хулигански небрежно, даже расслаблено. Эмоциональная стабильность, оставленная Кайусом, имела странное послевкусие. Благодарность смешалась с осознанием, что в язвительно-ехидной компании вернуть внутренний баланс вышло легче, чем в одиночестве выворачивать мысли, пытаясь отцепить от них липкий запал боя. Гермиона протяжно вздохнула: —Он, определённо, перегнул палку. И понял это, когда авроры не стали вмешиваться. —Хм… Я думала, мой удар стал главным свидетельством. Харли дёрнула уголками губ, когда подруга коротко и несдержанно фыркнула, позабавленная её словами. То же «Ха!» прозвучало и со стороны Вольтури. Джейн, чья эмоциональность явление редкое, отвернулась, смутившись. Алек беззвучно ухмыльнулся, глянув на сестрицу. Оба воздержались от разговоров в присутствии старейшин. Но Харли уловила в близнецах благосклонную перемену, чему мимолётно порадовалась. —Мы готовы продолжать, - Гермиона повернула голову к вампирам, надеясь считать их настрой. – Если готовы и вы, то... —Не будем задерживать процесс, - Харли кивнула и помахала рукой в воздухе, зазывая Вольтури в собор.

---------------

Зал аналитической сессии перестал быть просто переговорной. Он стал ареной. Не для криков и угроз, а для тонких, холодных поединков разумов, протоколов и интерпретаций. Харли стояла у массивного стола, перед ней разложены папки, пергаменты и диаграммы, таблицы рисков. По правую руку – представители Министерства Магии. По левую – Вольтури. Аро, расслабленно откинувшись на спинку кресла, наблюдал за всем с тем самым выражением лица, за которое его боялись тысячелетиями. Маркус неподвижной тенью следил, чтобы расстояние между офицером-координатором и эмиссаром Палаты Лордов не сокращалась ни на дюйм. Кайус же, не скрывая плотоядной ухмылки, сверлил притихшего представителя интересов Британской аристократии надменным взглядом. Драко Малфой больше не встревал. Комкая в руках носовой платок, сидел на своём месте, неотрывно сканируя всё, что делала и говорила Поттер. В воздухе витало общее понимание того, что контроль над переговорами находился именно в её руках. С аналитиками общался преимущественно Аро Вольтури, иногда передавая слово Маркусу или мягко задувая вспышки раздражения Кайуса. Но только Харли решала, когда разговор сворачивал на скользкие тропы и когда стоит перейти к другим, более безопасным вопросам. Гермиона Грейнджер сидела напротив Харли, листая отчёт. И молчала слишком долго. Это настораживало Поттер сильнее любого вопроса. Будто между Гермионой и Малфоем состоялся непростой разговор, исход которого затрагивал всех присутствующих, но подруга так и не решилась рассказать об этом Харли. Умолчала, а теперь бросала на Драко Малфоя короткие, несколько трусливые, как показалось Поттер, взгляды. Эти переглядки начинали злить. Как злило само присутствие потомственного слизеринца за столом аналитической сессии. —Никто из присутствующих не возражает против чар Агуаменти? – спросил глава Департамента по регулированию магических популяций Абель Гидеон, следуя протоколам безопасности. – В глотке сохнет. Волшебники переглянулись между собой, высказывая солидарность. Затем все взгляды обратились на Харли. Поттер кивнула, не убирая из рук пергамента. Но взгляд перестал бегать по написанному. Тело напряглось, свободная рука легла на аврорский пояс, в осознанном стремлении быть ближе к волшебной палочке. Вольтури с разной долей интереса наблюдали, как глава Департамента неспешно вытащил волшебную палочку и заставил из воздуха появиться хрустальный графин с водой и шесть прозрачных высоких стаканов. Графин наполнял водой стаканы и те плыли по направлению ко всем участникам переговоров смертной природы. Кайус мгновенно заскучал, когда диалог прервался, пока волшебники смачивали сухость в горле, вызванную долгой болтовнёй. Харли секунды две держала в руке стакан, позволяя жару ладони столкнуться с прохладой стекла, и нетронутый отставила на стол рядом с графином, приземлившемся в центре. С тихим вздохом с места привстала Гермиона, протягивая подруге свой собственный стакан, который успела опустошить на треть. Поттер охотно приняла его, делая несколько жадных глотков. Беседа возобновилась. Сессия продолжилась. Аро Вольтури потёр пальцы друг о друга. Внимание цеплялось за Харли слишком часто, чтобы не заметить. Между координатором интеграции и заместителем министра существовала близость на том уровне, когда нет нужды в словах. Оно и понятно, и легко объяснимо. Люди, что рука об руку проходят битвы и войны, становятся ближе крови. Маркус видел их связь как константу, надёжную и взаимную. Но этот жест между ними… это было нечто, куда более глубокое. —Это противоречит шестому параграфу Декрета о взаимодействии с немагической частью населения, - проговорила Харли, болтая в стакане остатки воды. – Но попытка занятная, Адриан. Аро провёл кончиками пальцев вверх по отрезу пергамента. Взгляд вновь вернулся к волшебнице и стакану в её руках. Стакану, с которым Харли так и не рассталась. Любопытная… сентиментальность? Аро отложил пергамент на стол и повернул голову на вторжение до того, как шум шагов от входа прервал сессию. Под своды собора вошли мужчины. Длинные мантии выдавали в них волшебников, а грозная стать – солдат. Харли оглянулась на шум и выпрямилась, недоумённо покосившись на подругу. —Кингсли? – Гермиона встала из-за стола, первой встречая новую процессию, когда британские авроры расступились. – Что-то случилось? —Случилось, - бас Кингсли Бруствера эхом ударил по тишине. Волшебник остановился возле стола, окатив всех собравшихся мрачным суровым взглядом. Внимание задержалось на Харли, затем скользнуло на вампиров. Вместе с министром Магии Британии прибыли двое представителей Конфедерации, два британских невыразимца и разрушитель заклятий Гринготтса. —Высший эшелон международной связи обеспокоен степенью вашей… агрессивной лояльности вампирскому клану Вольтури, офицер Поттер, - официально, но с аврорской прямолинейностью обозначил Кингсли. В зале стало холоднее. Аро дёрнул уголками губ. Кайус прищурился. Маркус наклонил голову. Харли медленно взболтнула воду в стакане. —В Палате Лордов назревает паника, - поняла Поттер. – Которую посеял мистер Малфой из-за… мнимого чувства оскорблённости. Драко не отвёл от неё цепкого взгляда. —Вы действуете жёстче, чем требуется ролью посредника, офицер. Часто блокируете инициативы Министерства быстрее, чем их успевают сформулировать. Это может быть результатом личного выбора. А может быть и результатом ментального воздействия. Вольтури не шевельнулись. Но тишина в соборе зазвенела, как расписные витражи под порывами ветра. Харли медленно повернулась к Малфою. —Ты сейчас обвиняешь меня в том, что меня контролируют? —Я проверяю гипотезу. Потому что, если ты находишься под чарами или гипнозом, все эти переговоры юридически ничтожны. Аро сложил пальцы домиком. Спокойствие и уверенность, заложенные даром Челси, остались непоколебимы. Вольтури внутренне усмехнулся: опоздали, колдуны. —Вы понимаете, что этим оскорбляете Вольтури? – резко выплюнул Кайус. —Они в праве защищать процесс, который мы все хотим сохранить, - ровно возразил Маркус. Харли поджала губы. Ладонь нырнула в карман брюк. Палец другой руки ногтем постучал по стакану. —И как министр желает проверить чистоту моих намерений? Вперёд вышел разрушитель заклятий, доставая зачарованный футляр, где в складках бархата лежал прозрачный флакон. Вода внутри светилась бледно-серым и издавала приглушённый звук, с которым водные потоки разбивались о землю с огромной высоты в недрах гоблинского банка. —Гибель воров, - озвучил догадку сотрудник Гринготсса. – Смывает любые наложенные чары, проклятья и ментальные закладки. Последующее молчание стало абсолютным. Харли перевела взгляд с флакона на Кингсли. —Ты серьёзно? —Моего аврора заподозрили в навязанной лояльности. Выдвинули обвинения в измене офицеру магической войны. О, я более чем серьёзен, Поттер! Харли вскинула брови, не в силах удержать удивление. Кингсли редко повышал голос, низким тембр не нуждался в этом, чтобы быть услышанном. Любое отклонение от этой привычки свидетельствовало о настоящей эмоциональной встряске. Волшебница могла понять ту оскорблённость, которая заставила Кингсли лично явиться сюда, чтобы расставить все точки и в пыль стереть любые сомнения. —Отлично, - стакан Харли с громким стуком опустился на стол. Если кто-то и имел право усомниться – это Кингсли и Гермиона. Поттер сошла с места, на ходу расстёгивая пуговицы мундира. Британские авроры удивлённо выдохнули, очевидно, не ожидая такого лёгкого согласия. Итальянские волшебники не вмешивались, но наблюдали с повышенным вниманием, как и два представителя Совета Конфедерации. —Я бы предпочёл, чтобы ты не раздевалась публично, - процедил сквозь зубы Драко. Кайус, крутя в пальцах чужое массивное кольцо, дёрнул щекой, как цепной пёс, которого подразнили костью. Он наконец понял, что этот блондин не просто коллега, а враг, которого Харли ненавидит с такой силой, какая возможно только между теми, кто когда-то делил общую постель. Маркус медленно поднял голову. Его взгляд, обычно затуманенный вековой апатией, внезапно стал острым и пронзительным, как луч чёрного света. Он единственный из троих старейшин клана видел не слова, а связи. И то, что связывало Харли и этого бледного волшебника, заставило его вековое спокойствие дрогнуть от отвращения. —Остановись, смертный, - шёпот Маркуса прозвучал как шорох пепла в пустом склепе. Негромко, но Драко замолк, почувствовав, как сердце в груди пропустило удар под тяжестью этого звука. – Твоя болтливость испытывает терпение там, где не стоит. Аро и Кайус синхронно замерли, внимая реакции брата. Маркус казался воплощением самой Скорби. Тёплая ладонь скользнула по плечу вампира, забирая запал, от которого веяло вечным покоем и полным забвением. Подчиняясь лёгкому давлению руки Поттер, Маркус вновь облокотился на спинку кресла, возвращая телу неподвижность, что легко спутать с расслабленностью. —Я предпочла бы, - проговорила Харли, убирая ладонь с плеча вампира, - чтобы мистер Малфой держал язык за зубами и не накалял обстановку. Кайус солидарно хмыкнул. Проходя мимо него, Поттер деликатно вырвала кольцо из холодных пальцев. —Это принадлежит мне, сэр. Спасибо, что… придержали. —Ты позволила мертвецу завладеть фамильным перстнем чистокровного рода! - Малфой резко вскочил на ноги, в ярости ударив ладонью по столу. Аврор, стоявший рядом, грубым рывком усадил его обратно. Драко скривил губы. – Это недопустимо, Поттер! Харли надела кольцо на средний палец. —Мы не в зале суда Визенгамота, - с сухой ненавистью, способной вспыхнуть от одной лишь искры, отрезала волшебница, - чтобы ты мог диктовать мне, что я могу, а чего нет, Малфой. Когда разрушитель заклятий Гринготтса откупорил флакон, интерес Аро Вольтури стал внимательным, а не тревожным. —Любопытный выбор инструмента, - произнёс вампир, растягивая слова. – Но вы уверены, что понимаете, что ищете? —Более чем, - холодно ответил Кингсли. Аро дёрнул уголками губ и перевёл взгляд на Харли. —Вы согласны пройти проверку? Поттер выложила перед Гермионой волшебную палочку и карманные часы. Стянула с плеч аврорский мундир и кинула на спинку кресла подруги. —Да. Спокойно. Без колебаний. Без внутреннего толчка. Поттер, безоружная и уязвимая, шагнула навстречу разрушителю заклятий. Невыразимцы британского Отдела Тайн встали по обе стороны от неё, чтобы предотвратить бегство и обеспечить защиту безоружному офицеру, если обстоятельства того потребуют. И вот тут в Аро впервые мелькнуло странное чувство. Если бы Челси закрепила волшебницу, Харли бы ощутила внутреннее сопротивление мысли о снятии чар. Минимальное, инстинктивное. Но его не было. Зачарованная вода, направляемая палочкой сотрудника банка, обрушилась на Харли Поттер ледяным ударом. Магия хлынула сквозь каждую клетку. Резко и отрезвляюще. Водяной поток расплескался вокруг, оставляя на полу собора лужи, сверкающие ртутью в свете свечей. Поттер задержала дыхание от контраста температур. Глубокий вдох вырвался из груди, когда плеск воды стих. Волосы промокли. Одежда прилипла к телу второй кожей. Капли стекали по подбородку. Тишина длилась несколько секунд. —Теперь министр спокоен? – Харли смахнула с лица налипшие на лоб волосы. Встряхнула руками, разбрызгивая остатки воды. Кингсли смотрел пристально, затем кивнул. —Харли Поттер действует по собственной воле, - громко объявил министр Магии Британии. – Не находится под ментальным контролем, принуждением или чарами лояльности. Волна разной степени удовлетворённого облегчения прокатилась по членам волшебного общества. Шагая обратно к столу и оставляя за собой мокрый след на полу собора, Харли бросила нечитаемый взгляд на вампиров. Кайус медленно выпрямился в кресле. Маркус прикрыл глаза. Аро продолжал смотреть на Поттер так, будто видел её впервые. Не как инструмент. Не как посредника. Как силу. —С этого дня каждая аналитическая сессия начинается с проверки, - добавил Кингсли. —Ты издеваешься? – Харли моргнула. —Нет. Я обеспечиваю легитимность, - Кингсли ткнул в неё волшебной палочкой. Поток горячего воздуха в мгновение просушил одежду и волосы. Невыразимцы убрали остатки зачарованной воды с пола. —Прекрасно. Тогда внеси в протокол: если я ещё раз услышу, что моя лояльность – результат чар, я сложу с себя полномочия координатора. Кингсли кивнул. Но слова Харли были направлены не ему одному. Аро встретился с зелёными глазами волшебницы, чувствуя это почти физически. Не исчезновение чужой магии, не рухнувшие эмоциональные связи. Пустоту. Нечему было разрушаться. Дар Челси не был встроен в поведение Харли Поттер, не гарантировал её лояльность. В намереньях волшебницы не было навязанных структур, не было искусственных якорей, не было следов вмешательства. Челси не смогла завербовать офицера-координатора. Или… Хуже. Ей не пришлось. Это осознание ударило сильнее, чем если бы дар сработал. Потому что означало одно: Харли привязана к Вольтури естественно. Не навязано, не сломано, не переписано. Она выбрала их сама. Аро сидел неподвижно, а внутри поднималось медленное, вязкое чувство. Не триумф, не облегчение. Нечто гораздо опаснее. Собственничество. Если бы её привязали – она была бы инструментом. Если она пришла сама – она стала ценностью. Ведь то, что выбирают, защищают яростнее, чем то, что принадлежит чужой воле. Это… в корне меняло всю расстановку фигур. Харли Поттер не актив, не полезный ресурс. Она существо, которое принадлежит только себе. Аро хотел закрепить её. Хотел быть уверенным, что она не уйдёт. А теперь всё стало в разы хуже. Потому что если Харли Поттер уйдёт, это будет не из-за чар. Не из-за принуждения. А потому что Вольтури сами допустили ошибку. И это делало её выбор страшнее любой магии.