Часть 4

Приближался вечер. Над Глейдом нависли тучи, начался дождь. Быстро набиравшие силу капли все сильнее ударяли по земле, и вся работа была оставлена. Те, кто возделывали землю, остались сидеть под навесом, а остальные ушли в постройки. Из-за туч рано стемнело, и казалось, что уже глубокий вечер, а потому многие машинально поглядывали на вход в лабиринт издалека. Дождь не помешал бы бегунам продолжать искать выход, так что ожидать, что они вернуться раньше, не приходилось. И все же, чем больше проходило времени, тем более шумно становилось под навесом, куда стекались глейдеры. Ньют стоял у самого края крыши, оперевшись на лопату, и тихо постукивал здоровой ногой. Глаза неотрывно следили за огромным проходом в высокой стене, и от длительного ожидания ему несколько раз казалось, что оттуда кто-то выбежал. Но все выдуманные силуэты сливались с дождём и растворялись в нем. Шёпот переживающих ребят становился все громче, но время ещё было. Верным признаком того, что ситуация становится хуже, стал приход Алби. Кто-то задал ему вопрос, успеют ли бегуны, и он ни секунды не медля ответил: «Успеют». Ньют слушал их разговоры и чувствовал, как становится холоднее, хоть сердце и билось быстрее обычного. Неожиданно сзади подошёл Новичок: — Ньют, почему они не возвращаются? — парень ничего не понимал, но чувствовал всеобщее мрачное настроение и это его, очевидно, пугало. В какой-то момент Ньюту стало его даже жаль, ведь этот Умник не разобрался ни с чем, а уже видит, как у всех что-то происходит. Но всякая жалость прошла, как только тот снова заговорил, — Они останутся в лабиринте на ночь? Все так боятся, потому что они остаются вдвоём? Ньют скривился и посмотрел на говорящего. — Глупец, ночью в лабиринте не выжить. Никому. И они вернутся. Но вот прошло не больше получаса, и простое волнение превратилось в нервозность. Не в силах больше ждать, Ньют вышел под дождь и направился к входу в лабиринт, надеясь, что так он быстрее увидит их возвращение. Одежда и волосы тут же намокли, но несмотря на плохую погоду, многие последовали его примеру, и через несколько минут у огромного проёма столпилась куча глейдеров. Насквозь сырые, они все равно продолжали ждать. Кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то заламывал пальцы — все находились в сильном напряжении. Ньют обернулся. Даже Галли стоял среди всех, выглядывая в лабиринт. В толпе раздался восторженный крик, и в следующую секунду его подхватили остальные. Ньют повернулся вперёд и в мгновение его сердце пропустило удар. Из-за поворота выбежал Минхо, одной рукой удерживая Грейс за плечи. Толпа начала орать вразнобой, так что едва можно было уловить хоть несколько слов. — Минхо, время! — срывая голос, крикнул Ньют, чтобы голоса толпы не заглушили его собственный. Минхо услышал и поднял на него голову. Ньют не успел рассмотреть выражения его лица, как увидел, что Минхо тормошит девушку за плечи. Грейс шла с его помощью, согнувшись. Из-за дождя глейдерам было не видно, что с ней случилось. Но голос Минхо заставил её поднять голову и разогнуться. — Грейс, Грейс! Мы не успеем, нужно бежать. Попробуй бежать, давай. Ты сможешь? — Минхо знал, что слова бесполезны в их случае, но девушка неожиданно кивнула. Рукой она отстранила его от себя и, пошатнувшись, чуть наклонилась вперёд. Шаг, ещё один. И быстрее. Каждый её шаг при беге отзывался острой болью во всем теле, из глаз хлынули слезы, и Грейс казалось, что это идёт кровь. Но она бежала. Минхо тут же поровнялся с ней, но не обгонял. Прямо над головой раздался грохот камней — двери начали сдвигаться. Как возможно быстро переставляя ноги, Грейс шлепала по лужам. Крупные частые капли били по лицу, голове и всему телу и устилали глаза, но все это было неважно. Всего несколько метров. И они спасены. Бегуны оказались в сужающемся проходе, и уши заложило от движения плит, громкие голоса ребят оставались где-то на фоне. Узкий тоннель больше не позволял Минхо бежать рядом — он рванул вперёд, схватив Грейс за руку. Острая боль пронзила тело, и девушка закричала, заставив всех остальных в мгновение замолчать. Она никого не видела, когда, выдернутая Минхо из захлопнувшихся прямо за ней ворот, упала на сырую траву. Все, что она успела уловить, были громкие голоса и чьи-то руки, поднимающие её. От ужасной боли тело немело, будто его части оторвались. Пока она ещё оставалась в сознании, она слышала Минхо и Ньюта, пытающихся перекричать ливень. Через какое-то время, которое шло как в вечном сне, её положили на носилки, и она отключилась, не дойдя до больничного крыла. — Что произошло?! — Ньют бежал за носилками вместе с Минхо. Его голос хрипел, все тело одолела страшная тяжесть, что-то ужасное засело в голове и никак не покидало его. Минхо не сразу ответил, и это разозлило его так сильно, что на руках вздулись вены. Оказавшись в помещении и отдышавшись, Минхо посмотрел на Ньюта, который все ещё ждал ответа, стёр капли дождя с лица и ответил: — Гриверы попались нам на обратном пути. Их было двое, поэтому быстро сбежать не получилось. Мы попытались прорваться, но Грейс задел один из них, а потом она ещё отлетела в стену. Не знаю, сколько у неё ранений, но она едва могла стоять на ногах, и я уже был готов смириться с тем, что мы останемся в этом проклятом лабиринте. Понятия не имею, как она смогла бежать. В голове всплыли страшные картины. Ньют оставил Минхо и ворвался внутрь больничного крыла, буквально навалившись на дверь, хотя та не была заперта. Минхо хотел остановить его и коснулся плеча, но Ньют совершенно не обратил внимания на жест. Вздохнув, он вошёл за ним и закрыл за собой дверь. Грейс без сознания лежала на койке. Парень-медак только успел положить её и снять все оружие, как ворвались эти двое. — Эй, Алби сказал не пускать никого, пока девушка лежит здесь.., — возмутился он, но заметив убийственный взгляд Ньюта и закрывшего за собой дверь Минхо, осекся и вновь склонился над Грейс. Вошедшие встали у кровати, скрестив руки на груди и наблюдая за действиями медака. Тот, очевидно, не был рад такому повышенном вниманию, так как руки тут же начали подрагивать, движения стали более резкими и неуклюжими, отчего Минхо только закатывал глаза, А Ньют сжимал челюсть все сильнее. Расстегнув жилет, парень осторожно стал поднимать ткань кофты. В комнате было темно, света было недостаточно и все происходило в полумраке, и все же, присмотревшись, парни увидели, как ткань отрывается от тела, оставляя кровяные разводы на коже. Глаза Нюта вылезли на лоб, когда он заметил, что кофта не поднимается там, где на теле зияла чёрная дыра. Кровь уже запеклась, и нитки порванной кофты прочно засели в глубокой сквозной ране прямо посреди живота. Вся она сочилась, казалось, чем-то черным, но все это было лишь из-за отсутствия нормального источника света помимо свечи, из-за которой внутренности казались темнее, чем обычно. Медак посмотрел на гостей испуганными глазами. — А она..? — Не, её не ужалили. Гривер проткнул её своей конечностью. Чего уставился, сделай что-нибудь! Кровь же идёт! Глейдер схватился за свои щипцы, таз с водой, бинт и какие-то тряпки. Смачивая вокруг раны водой, он подцеплял остатки одежды и медленно вытаскивал их из тела вместе с кровью и маленькими кусками внутреннего строения кожи. Грейс сжала кулаки, не открывая глаз, и нахмурилась. Она уже очнулась, но лучше бы она этого не делала — боль выворачивала наружу, нервных окончаний постоянно касались инородные для тела предметы, и все вызывало жжение и чувство, будто она вот-вот умрёт. Но, как назло, она продолжала оставаться в сознании, проживая весь кошмар наяву. — Грейс! — заметив движение девушки, Ньют кинулся к изголовью кровати и упал на колени, — Грейс, потерпи! Слышишь меня?! — Да, — не разжимая зубов ответила девушка. Рука Ньюта накрыла её собственную, но от боли она сама схватилась за неё и сжала. Минхо удивлённо вскинул брови, услышав её, и тоже наклонился ближе. Но вдруг оба парня отвлеклись на то, что оказалось в щипцах у медака. Он достал остроконечный кусок металла длиной в сантиметров шесть-семь, с засеченными концами. От увиденного поступил рвотный позыв, а Грейс, которая дышала так часто, что нос уже не справлялся, от мук издала скрипящий звук. Медак встряхнул головой и, отбросив все инструменты, принялся промывать ещё раз рану. Затем с помощью Минхо наложил широкие бинты вокруг пояса. Ньют, поджав губы, держал вторую руку на голове у Грейс, лицо которой то краснело, то бледнело и обливалось холодным потом. — Руку проверь! — вдруг указал Минхо глейдеру. Вторая рука девушки совершенно не двигалась. Коснувшись плеча и осмотрев его внешне, медак поднял глаза на Ньюта, который на него не смотрел, и Минхо, который сверлил его взглядом, и неуверенно произнес: — Рука сломана, нужно вправить… — Дак вправляй! — гаркнул Ньют на всю комнату. — Нужно снять кофту, — продолжил он, — вам всё-таки стоит выйти. — Что ты сказал?! — Ньют уже был вне себя от ярости и встал, не скрывая своей агрессии. Парень уже был готов пятится назад, как Минхо преградил путь Ньюту и потащил его к двери. Тот сопротивлялся и одергивал руки Минхо, но тот вдруг ухватил его за ворот рубахи, чтобы Ньют точно его услышал: — Ньют! Он только вправит ей плечо, и мы вернёмся, слышишь! Возьми себя в руки! Это подействовало отрезвляюще. Оттолкнувшись от рук Минхо, Ньют открыл дверь, и они вышли, захлопнув её за собой. Парень, оставшийся с Грейс, облегченно посмотрел на дверь, которая содрогнулась под тяжёлой рукой. Присутствие этих двоих не него слишком сильно действовало. Он осторожно приподнял кофту над раной и выдохнул — под ней оказался ещё топ. Как можно аккуратнее он стал поднимать кофту выше, но снять её через голову все равно не представлялось возможным. Тогда он взял в руки ножницы и разрезал её вдоль, после чего освободил плечо, а затем и снял рукава. Грейс не понимала, какие махинации он проводит, но каждое мгновение ждала новой страшной боли. К сожалению, медак удосужился предупредить ее: — Сейчас будет больно, — произнес он и как-то резко надавил всем своим телом, что в руке раздался громкий хруст и плечо, и до того не ощущаемое, стало пронизывать будто соней вводимых иголок. Грейс прошипела, задержав дыхание, и бессильно упала головой на подушку. Оказавшись за дверью, Ньют схватился за голову, не зная, как выплеснуть съедающие его изнутри эмоции, и сполз по стене. В голове всё перемешалось и давило на виски, здравый смысл покинул голову. Перед глазами стояло только измученное лицо Грейс и её увечья, отчего голова кружилась только сильнее. — Эй, — Минхо присел рядом и попытался поймать взгляд друга, — Я не стану спрашивать, что с тобой происходит, но тебе нужно успокоиться. Здесь с ней ничего не случится, — чуть подумав, он продолжил, — оставайся здесь, я пойду. Ньют кивнул и проводил взглядом уходящего Минхо. Дождь к этому времени уже закончился, и стало гораздо тише. Поднявшись, Ньют потянул за ручку двери и вошёл внутрь. Медак сидел недалеко от кровати, промывая тряпку от крови. Взглянув на поситителя, он отвернулся. Ньют не стал ничего делать, просто сел на лавку и уставился прямо на глейдера. Через некоторое время тот, промывая царапины на теле Грейс, уже перестал замечать его присутствие. Дело шло к ночи, и глаза медака стали сами собой закрываться. Зато у Ньюта сна не было ни в одном глазу, поэтому он встал, подошёл к кровати и забрал влажную тряпку из рук медака. Тот удивленными и сонными глазами посмотрел на него. — Иди спать, я подежурю здесь сегодня. Дважды повторять не пришлось. Неуверенно, но быстро он собрался и вышел из помещения, оставив их вдвоём. Ньют сел на стул возле кровати, который только что занимал медак, и ещё раз медленно провел влажной тряпкой по крупным царапинам на руке. Кожа была рассечена острым предметом только в одном месте, остальные были менее серьёзными. Ньюту не хотелось думать о том, что и для чего он это делает. Он просто понял, что ему нужно быть здесь, а на остальные вопросы ответит как нибудь потом. — Ньют? — девушка снова очнулась и приоткрыла глаза. На неё накатила ужасная усталость и она боялась пошевелиться, чтобы не чувствовать состояния своего тела, — Ты почему здесь? Это было сказано без тени упрека или непонимания, на которые уже не хватало эмоций. Парень на секунду поджал губы, не торопясь с ответом. Грейс снова закрыла глаза. Она собиралась вздохнуть, но глубокий вдох вдруг напомнил о дырке в животе, и она сильно зажмурилась, выдыхая как можно медленнее. Ньют перевёл взгляд на перевязку — пятно уже просочилось через несколько слоев, но скоро кровь должна была перестать идти. — Лучше не двигайся, — предупредил он очень тихо, — Иначе снова хлынет кровь. Девушка не ответила, но и не уснула. Молчание затянулось, и Ньют долго не мог найти, что сказать. — Как тебя угораздило напороться на ногу гривера… — озвучил он свои мысли, покачав головой. — Просто не заметила, — совершенно серьёзно ответила Грейс. Ньют усмехнулся. — Шутишь, значит, жить будешь. Но не бегать, — добавил он, встретившись с тут же похолодевшим взглядом напротив. — Почему это? — Грейс тут же представила, что какая-нибудь из её ран будет отзываться болью постоянно, и она никогда не сможет вылечиться, и с внутренним ужасом ждала ответа Ньюта, как приговора. — Да потому что это опасно, тебя же могло вообще здесь не быть! — вспылил он, будто объяснял элементарные вещи пятилетнему ребёнку. Девушка почувствовала облегчение. — Но я же здесь. — Да, и благодаря чему? Тебя спасли из лабиринта, иначе не было бы и шанса выжить. — Спасли? Выходу из лабиринта я обязана только Минхо и себе. А значит, а случае чего снова смогу спастись. — Да ты… — прошипел Ньют, — неисправима. И почему я только так трясусь из-за этого. Может он и не хотел говорить этого вслух, но когда Грейс удивлённо посмотрела на него, просто отвернулся. Но спорить больше не было сил — в горле стояла тошнота, и хотелось поскорее провалиться в сон, чтобы не чувствовать этого состояния. Девушка закрыла глаза, вдруг почувствовав полное спокойствие. — Грейс, — позвал Ньют, но девушка не среагировала, — Ну слушай. Ладно, я не стану больше тебя отговаривать. Поступай, как знаешь. Но не игнорируй меня, хорошо? Разговор резко завернул в очень интересное русло, и Грейс открыла глаза. — Не игнорировать? Ты избегал меня весь месяц, хотя я сама вызвалась быть бегуном. Разве обстоятельства к этому не шли? Посмотри, бегунов мало, но каков их вклад? Ньют устало вздохнул, но продолжил слушать, зная, что этот разговор нужен для того, чтобы разрешить ту ситуацию между ними, инициатором которой он стал. — Я всего лишь хотел, чтобы ты была в безопасности. Глейд — это все что у нас есть для этого. Но если ты так решила, я просто смирюсь. Лишь бы не продолжалось это молчание, хорошо? — Хорошо, — несколько озадаченно ответила Грейс, — Ньют, я посплю. Парень не ответил — Грейс снова закрыла глаза. Прошло совсем немного времени, как на обращение Ньюта она уже не ответила — уснула. Обращаться вслух ни к ней, ни к самому себе парень не решился, опасаясь того, что она может проснуться и услышать. И всё-таки в мыслях промелькнуло крохотное осознание того, что с ним происходит. Это будто бы пришло к нему из обрывков памяти, оставшихся из его прошлой жизни. Что-то, что он был не готов назвать вслух и не уверен, что можно был описать как простое чувство.