Часть 1

Год назад

      — Ты перепутал адреса, рынок чуть дальше, — стараясь придать своему голосу равнодушный тон, заявила Аида, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и унижения.       Девушка резко поднялась со стула и отвернулась к окну, чтобы скрыть свои эмоции. Сердце колотилось как бешеное, дыхание становилось прерывистым. Её оскорбило предложение парня. Оно казалось ей не просто грубым, но и унизительным до глубины души.       — Я не лошадь на рынке, — дрожащим голосом возразила Аида, нервно поправляя за ухо короткую прядь волос, которая упала на лицо.       — Я не продаюсь, — добавила она, пытаясь удержаться от слёз, которые наворачивались на глаза.       Вадик, или как его называли — Жёлтый, нахмурился. В его глазах блеснуло что-то тёмное, незнакомое, заставившее девушку внутренне сжаться.       — Успокойся, — грозно рявкнул он, и Аида вздрогнула от неожиданности.       Его резкий тон отозвался болезненным эхом в её душе. Она отступила на шаг назад, чувствуя, как её окатила холодная волна страха.       — Это единственный выход из сложившейся ситуации, — продолжил Желтухин, твёрдо отчеканив каждое слово.        Он приблизился к девушке, заставляя её пятиться назад, пока она не наткнулась на холодную стену за своей спиной.       — Я люблю тебя, Аида, — его голос стал мягче, почти умоляющим, когда он взял её руку и порывисто поцеловал. — Я никогда не обижу тебя, пойми это.       Но вместо облегчения эти слова принесли ей ещё больше смятения. Она смотрела на него с отчаянием в глазах, пытаясь понять, как так вышло, что человек, которого она знала с детства, теперь вызывает у неё столько страха и непонимания.       — Но я тебя не люблю, — прошептала Аида, боясь поднять глаза и посмотреть в его лицо. — Зачем тебе такая жена?       — Мне всё равно, — отрезал Желтый. В его голосе не было ни тени сомнения. — Я хочу, чтобы ты была рядом, чтобы была моей.       Эти слова прозвучали как приговор, окончательный и бесповоротный. Вадик не оставил ей выбора. Она чувствовала, как почва уходит из-под ног, и не знала, как поступить. Перед ней возникла сложная дилемма: остаться верной себе или помочь брату?

Теперешнее время

      Внезапно девушку вернули к реальности звуки школьного звонка и голос ученика, который осторожно подошёл к её столу.       — Аида Кирилловна, можно уже идти? — спросил он, привлекая её внимание.       — Контрольную дописали? — строго поинтересовалась девушка, окидывая взглядом класс.       Ученики смотрели на неё с недоумением и лёгкой тревогой. Она понимала, что выглядела потерянной, возможно, даже испуганной, но старалась держать себя в руках.       — Тогда можете быть свободны, — уже более ровным тоном проговорила темноволосая.       Пятиклассники начали собирать свои вещи, а Аида, стараясь скрыть внутреннюю дрожь, отвела взгляд в сторону.

***

      Аида медленно опустилась на колени перед могилой матери, бережно укладывая белоснежные лилии на холодный гранит.       — Мамочка, с днём рождения, — горькая улыбка скользнула по лицу девушки, но глаза остались пустыми.       Она провела рукой по гладкой поверхности надгробия, будто пытаясь ощутить хоть какую-то связь с тем, кто был её опорой и защитой.       — Я часто вспоминаю, как на твой день рождения у нас собиралась полная квартира, — голос темноволосой задрожал, когда в памяти всплыли образы из прошлого. — Ты пекла «Молочную девочку», а я играла на пианино...       Она замолчала, прикусив губу, чтобы сдержать слёзы, но они всё равно предательски навернулись на глаза. Аида опустила голову, пряча своё лицо, и позволила слезам катиться по щекам.       — Мне кажется, что это всё было в прошлой жизни, — едва слышно прошептала девушка. — Сейчас я ни о чём не мечтаю и не играю... настроения нет.       Её голос прозвучал глухо, как будто из глубины отчаяния. Она не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала радость или хоть какое-то подобие счастья. Жизнь, которую она вела, казалась ей пустой и бессмысленной.       — Папа и Вова со мной всё ещё не общаются, — продолжила Аида, её взгляд затуманился от боли и грусти. — Я не рассказала Вове, почему так поспешно вышла замуж за Вадика. Ты же знаешь его, он бы никогда не принял мою помощь.       Темноволосая горько вздохнула, вспоминая, как брат отвернулся от неё, не понимая её мотивов. Вова всегда был гордым и упрямым, как и их отец. Она не решилась объяснить ему, что её брак был жертвой, которую она принесла ради того, чтобы спасти его, ради того, чтобы дать ему возможность начать новую жизнь.       — Что касается моего брака... я чувствую себя пожизненно заключённой, — голос девушки стал ещё тише, почти шёпотом. — Вроде бы живу, но жду смерти. Вадик противен мне, я хочу содрать с себя кожу каждый раз, когда он ко мне прикасается.       Её плечи дрожали, когда она произносила эти слова. Мысли о Вадике вызывали у неё отвращение и тошноту, и она больше не могла притворяться, что всё в порядке. Она была как птица в клетке, лишённая свободы и счастья, её жизнь превратилась в непрекращающуюся пытку.       Аида снова подняла взгляд на надгробие, и её сердце сжалось от тоски. Мать была единственным человеком, с которым она могла поделиться своей болью, но теперь и её не было. Она осталась одна со своим горем, и будущее казалось ей бесконечно мрачным.       — Мамочка, — прошептала она, опустив голову на колени. — Скажи, что мне делать со своей жизнью?       Тишина кладбища была её единственным ответом.       Аида просидела на кладбище до самого вечера. Могильные плиты вокруг неё уже начали исчезать в сумерках, а холодный осенний ветер заставил её дрожать, но она не двигалась. Густые тёмные волосы растрепались, а глаза, в которых застыла печаль, были прикованы к одной единственной могиле.       — Вова и папа забыли... — горько вздохнула она.       Девушка не заметила, как к ней подошёл муж. Вадик, её муж, тихо присел рядом на лавку, внимательно глядя на неё. Его мягкий взгляд, полный сочувствия, был направлен на её хрупкую фигуру, словно он боялся, что любое резкое движение может сломать её окончательно.       — Может, вы просто разминулись? — ободряюще проговорил Желтухин, но в его голосе звучала несмелая надежда, которой он сам не верил.       Темноволосая отрицательно покачала головой, не отрывая взгляда от могильной плиты.       — Я здесь с двенадцати сижу... — её голос был хриплым и уставшим, как у человека, который слишком долго не находил себе покоя.       Вадик замер на мгновение, затем протянул руку и осторожно накрыл её ладонь своей. Тепло его руки слегка вернуло её в реальность, но ненадолго.       — А ты что здесь делаешь? — спросила девушка.        В её голосе не было ни удивления, ни радости, только усталость и боль.       — Пришёл поддержать жену, — тихо ответил Вадик, пытаясь поймать её взгляд.       Она впервые за долгое время посмотрела ему прямо в глаза. В них была такая безмолвная боль и невыразимая печаль, что парень почувствовал, как в груди сжалось сердце.       —А ты помнишь?        — Я всё помню, что ты мне рассказываешь, — с твёрдой уверенностью ответил Вадик, крепче сжимая руку жены.       Аида смотрела на парня, словно проверяя, действительно ли он помнит, и в глазах её постепенно начали появляться слёзы. Желтый, не отпуская её руки, медленно наклонился к ней и осторожно прижал к себе, стараясь дать ей ту поддержку, которой она так нуждалась.       — Я тебе не враг, — повторил он шёпотом, нежно гладя её по волосам.