Часть 5

      Аида давно знала, что ложь порождает ложь и что рано или поздно человека накроет лавина собственного обмана. Сегодня настал тот самый момент, когда ей пришлось встретиться с последствиями своих ошибок.       Она решительно открыла дверь кабака, куда заходила, может быть, впервые в жизни. Запах табака и алкоголя был таким густым, что его можно было нарезать ножом. Внутри было сумрачно и шумно, и над стойкой бара, окружённой мужчинами в кожаных куртках, висело облако дыма. Её муж, Вадик, стоял у барной стойки, разговаривая с какими-то мужчинами. Услышав скрип открывающейся двери, он обернулся и сразу заметил её.       — Аида? — Вадик удивлённо приподнял бровь, направив заинтересованный взгляд на жену.       Её появление в этом месте было настолько необычным, что его спутники замолчали и тоже уставились на неё.       — Привет, — натянув улыбку, с трудом проговорила она, чувствуя, как взгляд мужа проникает в самую душу.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Вадик. Он знал, что Аида никогда не пришла бы сюда по собственной инициативе. Она терпеть не могла запах табака и алкоголя, а это место, насквозь пропитанное тем и другим, казалось ей особенно неприятным.       Темноволосая виновато опустила глаза, избегая его взгляда.       — Оставьте нас, — скомандовал Желтый.       — Кто на этот раз? Марат? — устало выдохнул он, скрестив руки на груди.       Аида отрицательно покачала головой.       — Адидас? — парень в задумчивости почесал затылок. — Он же в Афгане или вернулся уже?       — В этот раз я, — тихо произнесла Аида и, собравшись с духом, смело подняла глаза на мужа.       — А вы по очереди косячите? — усмехнулся Вадик, стараясь разрядить обстановку. Он был уверен, что ничего серьёзного не произошло.        — Ну, рассказывай, что натворила? За проезд в троллейбусе не заплатила?       Вадик всегда считал свою жену прелестным безобидным созданием, не способным на жестокие поступки. Он подшучивал над ней, не предполагая, что её слова могут быть серьёзными.       — Я не та, за которую себя выдаю, — заявила девушка, нервно поправляя сумку на плече. Она чувствовала, как колотится её сердце, и боялась, что Вадик услышит этот звук.       Желтый нахмурился и внимательно посмотрел на жену, пытаясь понять, о чём она говорит.       — Та нет, вроде моя Аида, веснушки и родинка на губе на месте, — он осторожно провёл рукой по её лицу, пытаясь вернуть себе привычное спокойствие. Затем он взял её дрожащую руку в свою и, чувствуя её холодные пальцы, спросил: — Что случилось, милая?       — Ты будешь очень сильно на меня злиться, — промямлила Аида, словно нашкодивший ребёнок, готовящийся к наказанию.       — Не буду, — мягко возразил Вадик, пытаясь её успокоить. — Я люблю тебя и всё прощу.       — Это ты сейчас так говоришь, — проворчала темноволосая, отступив на шаг, как будто боялась, что он может передумать. Она не была уверена, что его любовь выдержит испытание правдой.       — Мы женаты год, и за всё это время я никогда тебе не врала, — начала Аида, собрав всю свою смелость в кулак. — Я предупреждала, что не люблю тебя и делаю это ради Вовы. Но я уважаю тебя, а иногда уважение стоит дороже любви.       Вадик нахмурился, не понимая, куда она клонит, но чувствовал, что она готовится сказать что-то важное и болезненное.       — До тебя я встречалась с одним мужчиной, — продолжила она, не отводя взгляда. — Он был женат и старше меня. Я не считаю, что это преступление, потому что у тебя тоже до меня кто-то был...       — Ближе к делу, — раздражённо перебил её Вадик, понимая, что сейчас не время для философских рассуждений.       — Его жена была деканом моего факультета, и, узнав о нашем романе, отчислила меня. Через несколько недель я узнала, что беременна.       — Ты сделала аборт? — спросил он, сжав челюсти так, что на скулах заиграли жилы.       Аида кивнула, её лицо побледнело, а руки слегка задрожали.       — У меня не было другого выхода, — прошептала она, с трудом сдерживая слёзы.       Желтый медленно выдохнул, его взгляд стал холодным и отстранённым. Он отошёл на шаг назад, словно стараясь создать между ними дистанцию.       — Лучше бы ты мне этого не рассказывала, — тихо, но жёстко произнёс он, стиснув зубы. — Моя жена оказалась не только развратной девицей, но и убийцей.       Девушка почувствовала, как её сердце замерло на мгновение, а затем с новой силой заколотилось в груди. Она знала, что его слова справедливы, но всё равно надеялась на понимание.       — Я бы и не рассказывала, если бы Кащей не стал меня шантажировать, — пролепетала темноволосая, пытаясь найти в себе силы смотреть ему в глаза. — Я не хочу, чтобы из-за моих ошибок у тебя были проблемы.       — Они и будут, — произнёс Желтухин с горечью, оборачиваясь к ней спиной.       Он понимал, что теперь не только его репутация, но и репутация всей его группировки под угрозой. Если кто-то из его людей узнает правду, его не просто отошьют — он станет посмешищем.       Аида шагнула к нему, её голос дрожал, но в нём звучала мольба:       — Я виновата. Ну, ударь меня! — она знала, что ничего другого не может предложить мужу в этот момент, кроме своего раскаяния. — Может, тогда тебе станет легче...       Вадик резко повернулся, его глаза сверкнули от гнева. Он сжал руки в кулаки так, что пальцы побелели, и подошёл к темноволосой вплотную.       — Какой это был месяц? — прошипел парень, глядя на неё сверху вниз.       Аида глубоко вдохнула, собрав всю свою храбрость.       — Четвёртый, — прошептала девушка, чувствуя, как слёзы навернулись на глаза.       Она ожидала, что муж ударит её, но вместо этого он отвернулся, его плечи напряглись, словно он сдерживал себя изо всех сил.       — Это уже был не эмбрион, а человек, имеющий право на жизнь, — сказал Вадик, его голос был полон боли и презрения.        — Человек, Аида, — повторил он, словно пытался заставить её понять всю тяжесть совершённого. — Как ты могла?       Аида стояла, не зная, что делать. В глазах мужа она видела гнев и разочарование. В его молчании было что-то угрожающее, и это её пугало. В отчаянной попытке что-то исправить, она решила прибегнуть к последнему средству.       — А так простишь? — спросила она тихо, её голос дрожал.       Не дождавшись ответа, девушка начала медленно расстёгивать пуговицы на блузке. Её руки тряслись, но она упорно продолжала, словно это был её единственный шанс вернуть его доверие.       — Ты же давно этого хотел, — прошептала она, сбрасывая блузку на пол.       Она сняла кружевной бюстгальтер, и его мягкий шёлк коснулся пола, оставив её стоящей перед ним полностью обнажённой. Её тело дрожало, но она стояла с гордо поднятой головой, смотря прямо в глаза Вадику. Она надеялась, что сможет разжечь в нём желание, что он сможет забыть о её ошибках, хотя бы на мгновение.       Желтый молча смотрел на неё, его лицо оставалось непроницаемым. Его взгляд скользнул по её телу — от её средних размеров груди до худых костлявых плеч, но он не чувствовал ни малейшего желания. Всё, что он видел перед собой, — это женщину, которая предала его доверие, женщину, которую он думал, что знал, но оказался обманутым.       — Аида, — наконец произнёс он холодно, его голос был полон презрения, — ты достаточно низко упала в моих глазах за сегодняшний вечер.        Она ощутила, как его слова ударили её, словно пощёчина. В её глазах блеснули слёзы, и она попыталась удержать их, но слёзы всё равно покатились по её щекам.       — Оденься, — резко добавил он, отвернувшись от неё.        Девушка, чувствуя себя униженной и разбитой, медленно подняла с пола свои вещи и начала одеваться. Каждый жест казался ей невыносимо тяжёлым, как будто одежда весила тонну. Она понимала, что её попытка вернуть его расположение потерпела неудачу и только ухудшила ситуацию.       Когда девушка закончила, Вадик всё ещё стоял спиной к ней. Она подошла к нему и, робко коснувшись его руки, прошептала:       — Прости меня, Вадик. Я не хотела…       Он резко отдёрнул руку, не позволяя ей завершить фразу.        — Уходи, Аида, — сказал он тихо, но твёрдо. — Уходи, пока я не сделал что-то, о чём потом пожалею.