Часть 4

      Аида опустила голову и тяжело вздохнула. Она понимала, что сказать эти слова будет нелегко, но молчать больше не могла.       — Я вчера была неправа, — мрачно начала она, поглядывая на Марата. — Извини. — Её голос дрогнул, и она нервно откашлялась, стараясь скрыть свою неловкость.       Парень промолчал, с отсутствующим видом ковыряя вилкой в тарелке. На его лице застыло выражение холодного безразличия, которое, как ножом, резало девушку.       — Я просто очень тебя люблю и волнуюсь за твоё благополучие, — продолжила она, осторожно опуская руку на плечо младшего брата. Её глаза были полны заботы и боли, но он, казалось, не замечал этого.       — И поэтому уже сдала меня отцу? — хмыкнул Марат, бросив косой взгляд на сестру. В его голосе слышалось плохо скрываемое презрение.       Темноволосая слегка усмехнулась, стараясь не показывать, как её ранили его слова.       — Хорошего ты обо мне мнения, — сказала она, слегка приподнимая уголки губ в слабой улыбке. Её умиляла манерность брата: он был таким ещё с детства — упрямым, гордым и всегда готовым обороняться, даже если никто на него не нападал.       — Я так и хотела сделать, но Вадик убедил меня в обратном, — честно призналась девушка.       Временами темноволосая ненавидела мужа за его холодную рассудительность, но сейчас она была ему благодарна.       — Ты будешь жить с нами, и я переведу тебя в свою школу, — продолжила Аида, её тон не оставлял места для возражений.       Марат бросил на неё недовольный взгляд, словно хотел что-то сказать, но промолчал.       — А это уже не наше с тобой дело, — быстро добавила темноволосая, заметив его немой вопрос. Она догадывалась, что брат хочет узнать, как Вадик поступит с Кащеем.       — Вот бы Желтый хорошенько начистил морду Кащею, — пробормотал Марат, закатив глаза в мечтательном порыве.       — После занятий — сразу домой делать уроки и отбой в девять вечера. Игры закончились, — отчеканила Аида, решительно пресекая мечтания брата.       Парень демонстративно сморщил нос, явно выражая своё недовольство.       — Доедай, а я пока в душ и пойдём извиняться перед Флюрой Габдулловной, — скомандовала девушка, поднимаясь с места. — И это тоже не обсуждается.

***

      — С какой радости ты собралась дарить этой жабе чайный сервиз? Ей и просроченных конфет хватило бы, — возмущённо проговорил Марат, нехотя плетясь за старшей сестрой и шагнув в очередную лужу. Вода забрызгала его джинсы, но он был слишком занят своим негодованием, чтобы обращать внимание на мокрые ноги.       Аида, шедшая впереди, резко остановилась, повернулась к брату и, почесав затылок, пристально на него посмотрела.       — Даже не знаю, — сказала она, её голос был полон сарказма. — Может, чтобы она на тебя не написала заявление? — девушка выгнула бровь, глядя прямо в глаза младшему брату. Её лицо было серьёзным, но в глазах мелькнула тень улыбки.       Марат хмыкнул и закатил глаза, но, заметив приближающегося к ним по улице Кащея с заметным фонарём под глазом, внезапно оживился.       — Желтый красава, — восторженно прошептал он, его глаза заблестели от восхищения.       Девушка быстро поняла, что брат собирается что-то сказать или сделать, и резко повернулась к нему, схватив его за руку.       — Не обращай на него внимания, опусти глаза и иди, мы спешим, — тихо, но твёрдо скомандовала она, не отпуская его руки. Её голос был полон решительности и силы, которой она редко пользовалась, но которая всегда присутствовала в её характере.       Но Марат, казалось, не слышал её. Он продолжал смотреть на Кащея; его лицо выражало смесь злорадства и гордости. Однако Кащей не остался в долгу и, приблизившись, язвительно ухмыльнулся, остановившись в нескольких шагах от них.       — Маратка, а это твоя младшая сестра? — с сарказмом спросил Кащей, широко улыбаясь Аиде.       — Ты бы сходил в травмпункт. Мой муж, кажется, перестарался, — ничуть не смутившись, ответила девушка. На лице Марата появилась гордая улыбка — он всегда восхищался её смелостью и храбростью.       — Смешно, — фыркнул Кащей, но его глаза вдруг потемнели, и он наклонился ближе к Аиде, его голос стал тише и зловещим.       — А интересно, что он сделает, когда узнает, как его женушка таскалась по Ленинграду с престарелым профессором? — прошептал темноволосый ей на ухо, его дыхание обожгло её шею.       Аида почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Откуда он мог знать? Её руки дрожали, но она старалась не показывать этого. Она быстро сглотнула комок в горле и, пытаясь казаться спокойной, обратилась к брату:       — Мы сейчас вернёмся, — её голос был натянут, почти ломкий.       Кащей тем временем продолжал насмехаться, не замечая её попыток сохранить спокойствие. Его глаза сияли злорадством, и он, оскалившись, продолжил:       — Я всё голову ломал, почему ты бросила консерваторию, вернулась в Казань и перевелась в пед. А тебя просто отчислили за шашни с замужним мужиком, — его слова были ядовиты, и девушка почувствовала, как её сердце сжимается от боли и стыда.       — Все мы не без греха, — слабым голосом проговорила она, пытаясь унять учащённое сердцебиение. Она знала, что её прошлое было далеко не идеальным, но сейчас это казалось ей особенно унизительным.       — Но только не идеальная женушка Желтого, — язвительно возразил Кащей. — Люди дорогие, кто учит наших детей? Гулящая девица, которая только и успевала делать аборты.       — Ты ничего не знаешь, — процедила сквозь зубы Аида, её глаза сверкнули яростью.       — Может, но зато знаю, что Желтый сделает с тобой, когда по твоей милости его отошьют, — с издёвкой продолжил Кащей. — Он убьёт тебя, — его голос был полон уверенности, словно он уже знал, что всё закончится именно так.       Аида почувствовала, как её охватывает страх, но она не могла позволить себе показать это. Она выпрямилась и, глядя прямо в глаза Кащею, ледяным тоном спросила:       — Что ты хочешь за молчание? — её голос был твёрдым, но внутри неё всё дрожало от ужаса перед возможными последствиями её прошлых ошибок.       Кащей усмехнулся, его глаза сверкнули злобой.       — Повлияй на своего муженька, чтобы он отцепился от меня, — потребовал он, его голос был настойчивым и бескомпромиссным.       — Он не любит, когда я вмешиваюсь в его дела, — попыталась возразить Аида, но её голос предательски дрогнул.       — Придётся, — отрезал Кащей, не оставляя ей выбора.       — Откуда ты знаешь? — поинтересовалась Аида, хотя сама не понимала зачем.       — Адидас прислал мне два письма с Афгана, одно просил передать тебе лично, чтобы его ни в коем случай не прочитал Желтый, — ответил парень. — Про то, что его нельзя читать мне, там не было сказано, — он пожал плачами.