Часть 25

      За неделю до появления на свет их первенцев Аида пугала мужа частыми ложными схватками. Каждый раз, когда она тревожно звала его, он бросался к ней с широко распахнутыми глазами, готовый к любым неожиданностям. Но двадцатого июня всё изменилось — настал тот день, когда девушка действительно начала рожать.       — Я, кажется, рожаю, — голос темноволосой  раздался из спальни, наполненный тревогой, но и странным спокойствием, будто она уже смирилась с неизбежностью.       — У тебя снова ложные роды, — спокойно, даже слегка устало отозвался Кащей, сидя в кресле. Первый раз он перепугался до дрожи, второй — тоже, а на пятый был уверен, что это снова пустая тревога.  Ему казалось, что он уже мог предугадать все её сигналы.       Но когда девушка медленно вышла из спальни и, тяжело дыша, произнесла: "У меня отошли воды", его лицо мгновенно изменилось. Казалось, что вся его уверенность и спокойствие испарились за долю секунды. Его глаза расширились от ужаса, он замер на месте, как будто весь мир остановился вокруг него.       — Выпей, — проговорила Аида, её голос звучал удивительно спокойно, даже несмотря на боль, которую она чувствовала. Она протянула ему таблетку успокоительного, её рука слегка дрожала, но в глазах читалась решимость.        — И вызывай скорую, — добавила девушка, выдерживая паузу, пока Кащей растерянно оглядывался вокруг.        — Сумка в роддом коридоре, — выдавив напряженную улыбку, напомнила она, борясь с очередной волной боли.       Парень резко вздрогнул, словно вернувшись в реальность.  Его руки затряслись, когда он схватил телефон и начал торопливо набирать номер скорой. Его голос звучал натянуто, и он старался не показывать паники, но темноволосая видела, как тяжело ему было. В этот момент она не столько боялась самих родов, сколько переживала за него. Он, всегда холодный и невозмутимый, был готов рухнуть от волнения.       Аида сжала руку мужа, когда он опустился на колени рядом с ней.  Она видела страх в его глазах, но пыталась успокоить его своей невозмутимостью, хотя сама дрожала внутри от боли и тревоги.       — Всё будет хорошо, — прошептала девушка, её дыхание стало прерывистым от схваток, но она не могла позволить себе показать слабость. Она знала, как сильно Кащей переживал за неё, и не хотела, чтобы его страхи помешали ему в этот момент. Её слова были одновременно для него и для себя — как мантра, за которую она цеплялась.       — Ты такая сильная, — выдохнул парень, удивляясь её выдержке.  Он хотел обнять её, облегчить её боль, но понимал, что единственное, что может сделать, — это быть рядом и поддерживать. Словно волна его собственного страха отступала перед её тёплой уверенностью.

***

      Через несколько часов в родильном зале, после долгих и изнурительных родов, раздались первые крики новорождённых. Аида, измождённая, но полная трепетного ожидания, услышала плач и сразу же почувствовала, как волна облегчения и радости накрыла её. Она тихо всхлипнула, и слёзы счастья покатились по её щекам. Их доченька — наконец-то появилась на свет.       Когда медсестра принесла сразу двоих малышей в палату и аккуратно уложила их на её грудь, Аида с изумлением посмотрела на маленькие, розовощёкие личики, такие хрупкие и чистые. Сердце сжалось от переполнявшей её любви, и в этот момент, казалось, мир остановился.       — Это точно все мои? — слабо улыбаясь, прошептала девушка, всё ещё не до конца веря своим глазам.  Две крошечные жизни лежали перед ней, а ведь они с мужем ждали одного ребёнка.       Её глаза метнулись к медсестре, которая тихо засмеялась, наблюдая за смятением молодой матери.       — А чьи же? — с теплотой ответила она.       Аида хрипло рассмеялась, её слабый, но искренний смех смешался с её слезами. Она ещё не могла осознать, как это возможно — две маленькие жизни, два крошечных сердца, бьющихся так близко к её собственному. Роды длились больше десяти часов, и она уже почти потеряла связь с реальностью, совершенно не ожидая такого поворота.       — Муж у тебя красавец, но, знаешь, слабоват, — ухмыльнулась медсестра,— Грохнулся в обморок, как только услышал о втором.       — В обморок? — Аида удивлённо вскинула брови и рассмеялась, несмотря на усталость. В этом было что-то нежное и трогательное — её Кащей, всегда уверенный и спокойный, не выдержал этого потрясения.       — Ну, не часто мужчины ожидают увидеть одного ребёнка, а получают двоих, — шутливо продолжала медсестра, сверкая глазами.       — Вот уж точно не ожидал, — выдохнула Аида, снова взглянув на малышей. Она погладила их по крошечным головкам, чувствуя, как её сердце растапливается с каждым мгновением. Это было невероятное чудо — быть матерью.       — А когда мужа впустят к нам? — с надеждой спросила девушка, не сводя глаз с малышей, которые уже тихонько сопели на её груди. Ей хотелось, чтобы Кащей был рядом, чтобы он тоже смог ощутить это волшебное чувство — прикоснуться к их детям, взять их на руки и почувствовать ту радость, которую она сейчас переживала.        — Сегодня точно нет, отдыхай. Тебе нужен покой, а ему — время прийти в себя, — сказала медсестра, пытаясь быть строгой, но её взгляд был добрым. — Может завтра, если доктор разрешит.       — Ну, пожалуйста, — прошептала Аида, протягивая руку, будто прося ещё немного счастья. — Буквально на пару минуток. Он ведь не помешает... Я хочу, чтобы он тоже их увидел.       Медсестра улыбнулась, видя, как сильно молодая мамочка хотела разделить эту радость с мужем. Но правила были строгими.       — Понимаю тебя, но впущу его — и остальные захотят, а у тебя там целый табун за дверью, — вздохнула она, с юмором в голосе, — и братья твои, и отец, и невестку. Все ждут, переживают. Только открой дверь, и палата превратится в вокзал.       Аида слабо улыбнулась, представляя себе своих родных, толпящихся в коридоре с нетерпением на лицах. Она знала, что они все безмерно рады, что беспокоились, но ей хотелось именно с Кащеем разделить этот миг.  Она представляла, как её отец нервно меряет шагами по коридору, а братья спорили о чём-то мелком, лишь бы отвлечь себя от ожидания. Но главным был он — её муж, которого она так хотела увидеть сейчас.       — Целый табун... — тихо повторила девушка, чуть улыбаясь, её взгляд стал мечтательным. — Пусть подождут, главное, чтобы всё с ними было хорошо, — она осторожно прижала малышей чуть ближе к себе.

***

      — Спасибо тебе, — тихо прошептал Кащей, нежно поцеловав Аиду в щеку. Его взгляд скользнул к крошечным свёрткам, лежащим рядом с ней — их сын и дочь спали, такие маленькие, такие совершенные. В этом мгновении мир словно сузился до этой палаты, где было только четверо: он, Аида и их дети.       Утром ему наконец-то разрешили навестить жену и малышей. Он провёл всю ночь, как на иголках, нервничая и считая минуты до встречи с ними. Когда дверь открылась и он увидел Аиду, сидящую в кровати с двумя новорожденными, сердце его замерло. Ещё с вечера девушка старалась хоть немного привести себя в порядок, как могла, поправляла волосы, умывалась, пытаясь спрятать усталость. Но как только Кащей вошёл в палату, все её старания показались ненужными.       Для него она была невероятно красива в этот момент. Неважно, что её волосы были слегка засалены, а под глазами виднелись тени от бессонной ночи и тяжёлых родов. В его глазах она сияла — женщина, которая подарила ему не просто одного ребёнка, а целых двоих. Она стала его героиней.       — Ты... просто невероятная, — прошептал он, присаживаясь на краешек кровати и осторожно касаясь её руки. — Я даже не знаю, как это сказать... Я никогда не думал, что смогу почувствовать столько всего сразу.        Аида слегка улыбнулась, чувствуя, как её сердце наполняется теплом от слов мужа. Она была измотана, её тело всё ещё болело, но его присутствие рядом, его нежные слова наполнили её силой.       — Я... тоже не верю до конца, что всё это происходит, — она медленно повернула голову к детям, её голос звучал устало, но мягко. — Это всё кажется каким-то сном.       Кащей осторожно потянулся к маленькой ручке их дочери, которая слегка шевельнулась, но так и не проснулась.       — Посмотри на них, — с придыханием произнёс он, — как можно быть такими крошечными и одновременно такими совершенными?