Часть 13

Началась суета по квартире — хотелось, чтобы всё было идеально. Хотя всё и так было в порядке, от нервов я не могла усидеть на месте в ожидании. Я всегдалюбила чистоту: меня раздражало, если даже бокал оставался немытым на столе. А при виде крошек на полу я готова была упасть в обморок. В дверь позвонили. Я тихо подошла, посмотрела в глазок и открыла. Мужчина вытащил из‑за спины огромный букет алых роз. Я приняла его. — Спасибо, — поцеловала я его в щёку. Он ответил на поцелуй. Раздеваясь, он сказал: — Пожалуйста. На самом деле мне было бы жаль их выкидывать. Они очень красивые. — Почему выкидывать? " Потому что, скорее всего, букет был не тебе. Наверняка есть кто‑то симпатичнее тебя, а с тобой он только потому, что ты ему даёшь. Может, его девушка — девственница?" Глаза быстро наполнились печалью. — Потому что я купил их заранее, не позвонив тебе. В душе разлилось тепло. Значит, всё‑таки мне. — Проходи, кушать будешь? — Буду. Саске прошёл на кухню. Я поставила цветы в вазу — она никогда не пустовала. Он дарил их постоянно: как только букет вял, появлялся новый. И всегда один и тот же — много красных роз и одна белая в центре. Наложила еду: сегодня у меня рис, кимчи и морепродукты — крабы, кальмары, улитки и устрицы. Ещё салат из помидоров, авокадо, огурцов, листьев салата, лука и кунжута, сдобренный оливковым маслом. — Приятного аппетита. — Спасибо. Пока он ел, я приготовила нам кофе. Засунув палочки в рот, он блаженно закрыл глаза и облизал их. — Это очень вкусно. Где ты научилась так готовить? — Мама научила. — Потрясающе. Он доел и запил еду кофе с печеньем. Я быстро убрала посуду в раковину — помою позже. Села обратно. — Сакура, давай без вранья. Кто тебе сегодня звонил? Ты была на грани агрессии, — он пристально смотрел мне в глаза, ожидая ответа. — Саске… Я… — я замешкалась, оглядывая кухню в поисках слов. — Харуно, без вранья. Кто тебе звонил? — его голос звучал твёрдо, словно сталь. — М… — я закусила губу. — Мама. Глаза Саске потемнели, в них вспыхнул огонь ярости. — И что же она хотела? — спросил он на удивление спокойно, но взгляд его говорил об обратном. — Денег. — Каких? — он сохранял напускное спокойствие. — Полагаю, твоих. — С какого? — Она сказала, что я здесь хорошо устроилась и это всё благодаря им. — А, да? — он удивился. — И сколько хочет? — Она не сказала. Заявила, что всё про меня знает, будто у неё здесь есть человек, который ей обо мне докладывает. — Полгорода, — бросил он. — В смысле? — Знаешь, что такое жёлтая пресса? — Знаю. — Тогда почитай на досуге. Там наши фото на две страницы. — Что?! — я широко раскрыла глаза. — Ага. «Самый заядлый холостяк нашёл себе спутницу и уже не скрывает её от публики». Но не вникай в слова. Я жёлтую прессу не читаю и тебе не советую. Люди говорят что хотят и что видят. С этим разобрались. Что ещё она говорила? — в его голосе звучало неподдельное любопытство. — Она… мне угрожала. — Что она сделала? Дай номер. Я покачала головой, с опаской глядя на него. — Дай номер, Сакура. — Не дам. — Почему? Тебе их жаль? — Нет. — В чём тогда дело? Я промолчала. — Значит, тебе их жаль. Но почему им тебя не было жаль? Они отдали тебя, бросили, уехали, не заботясь о том, что здесь с тобой может случиться. И что мы с тобой можем сделать. Пойми, Сакура: мы благоразумные. Если бы ты попалась банде Хидана, это те ещё отморозки и если бы, не дай бог, твой отец проиграл им, тебя бы уже не было. Знаешь, что с тобой было бы? — Что? — что‑то подсказывало, что я не хочу знать. — Поверь, ты не хочешь этого знать. Но итог один, смерть. Не сразу, конечно, но тебе бы хватило. Ты сама бы о смерти просила. Смерть, поверь, для тебя была бы даром небесным. Так что я меньшее из зол, в которые ты могла попасть. Я более мягок. Есть зверье похуже меня. Номер, Сакура. Я не спешила идти за телефоном. Смотрела на него, ожидая, что он будет делать. Саске прикусил губу и сузил глаза. — Не хочешь по‑хорошему? Я смотрела на него, внутри разрасталась паника. Сейчас я смогу от него отбиться, если что. Мужчина медленно встал, не отрывая от меня хищного взгляда. Я вскочила со стула, будто меня ошпарили. — Не подходи! — отступила на безопасное расстояние. — Что так? Боишься меня? — его голос звучал угрожающе мягко, словно игра. — Нет, — храбро ответила я. — Не ври мне. Твой страх написан на лице. Что, по‑твоему, я сделаю? Он резко рванулся вперёд и схватил меня за руки — я даже опомниться не успела. Я стала вырываться, но не кричала и не плакала. Во мне вдруг вспыхнул азарт. Саске повалил меня на диван и лёг сверху. Мои руки нащупали подушку — я со всей силы ударила ею мужчину по лицу. — Ну, сучка, — улыбнулся он, отбрасывая подушку в сторону. Затем он сделал то, чего я совсем не ожидала: быстро провёл пальцами по моим рёбрам. Из моей груди вырвался смех. — Ага. Значит, щекотки боишься? — Нет, нет, нет! — вскрикнула я, пока Саске щекотал меня. — Отстань, хватит! — смех рвался из груди, я задыхалась. — Пожалуйста, я не могу… Резко закинув ноги ему на бёдра, я сжала их крепче, перенесла вес на бок — и мы рухнули с дивана. Я оказалась сверху Не медля ни секунды, я пробралась под его рубашку, провела пальцами по рёбрам. Вответ — приглушённый, бархатный смех. — Ага! — торжествующе воскликнула я. — Кто‑то боится так же, как и я? — Нет, я не боюсь, — в его взгляде мелькнул едва уловимый испуг. — Боишься! Глаза забегали, — я снова скользнула пальцами по рёбрам, затем ещё раз, ещё. Он пытался вырваться, но смех сковывал движения. Его смех будил во мне вихрь ощущений. Я сильнее сжала его бёдра. Если бы не его попытки отстранить мои руки, он бы легко победил. Или… он просто поддаётся? Скорее всего, так и есть. Едва я подумала об этом, меня резко схватили, перекатили по полу. Он навис сверху, молниеносно провёл пальцами по моим рёбрам. Я перевернулась на живот, поднялась на колени, попыталась уползти. Саске схватилменя за голени, резко потянул на себя — я болезненно проехалась коленями по ковру. Он прижал меня к полу своим телом. — Всё, хватит, сдаюсь! Он завёл мои руки за спину. Едва его пальцы коснулись ремня, воспоминания хлынули потоком, пронзили душу ледяным остриём. — Не надо! — рванулась я, пытаясь высвободить руки, но было поздно они оказались скованы. Как у него получается снять ремень так быстро? Мне бы на это понадобилось не меньше двадцати минут. Саске поднялся, легонько шлёпнул меня по ягодице, затем наклонился к моему лицу и одарил обворожительной улыбкой. Помог мне встать. — Так. Где твой телефон? — он сковал мне руки, лишив возможности сопротивляться. Я молчала. — Ладно, — он достал свой телефон. — Набираем номерок. — Повернул ко мне экран с надписью «Моя любовь». По квартире разнёсся рингтон. — А, вот он где, — он неспешно подошёл к тумбочке, разблокировал телефон и переписал номер. — Освободи мне руки, — попросила я. В душе не было обиды. Я жаждала мести  они причинили мне боль, и я причиню её им. Но внутренний голос шептал: «Они твои родители. Они дали тебе жизнь». Саске приблизился ко мне вплотную. — Нет, — он медленно коснулся губами моих губ, затем щёк. Его ласки опустились к шее, и сердце забилось чаще, ноги подкосились, а лицо залилось жаром. — Тебе нравится? — Нет, — бесстыже соврала я. — Ц‑ц‑ц, врать нехорошо. Но за это я накажу тебя позже. Тебе это нравится, — он усадил меня на диван, сел рядом. Его язык скользнул по моей обнажённой шее, и с губ сорвался судорожный вздох. Рука легла на грудь, прикрытую лишь майкой дома я никогда не носила лифчики. Зачем? Грудь небольшая, не нуждается в поддержке. Его пальцы очертили контур, затем медленно спустились к шортам. Рука легла на промежность, слегка массируя сквозь ткань. Я задержала дыхание — по телу разлилась сладкая дрожь. — Знаешь, — прошептал он мне на ухо, не прекращая ласк, — я думал о тебе сегодня. Мысли о прошлой ночи сводили меня с ума. — От его слов внизу живота разлилось тепло— Я только начал, а ты уже на взводе. Давай снимем шорты, они насквозь мокрые. Он аккуратно встал, всматриваясь в мои глаза, осторожно потянул за край шорт. Я не сопротивлялась. — Привстань немного. Я приподняла бёдра, и он снял шорты вместе с трусиками. — Они тебе не понадобятся, — он приподнял мои трусики. — Отлично. Я наблюдала за ним словно заворожённая Саске неторопливо снял пиджак, расстегнул рубашку, сбросил её небрежно к пиджаку, затем расстегнул брюки и снял их. Его руки скользнули по резинке боксеров, из‑под которых виднелся явный бугорок. Я сглотнула — во рту скопилось слишком много слюны. Он резко стянул трусы до колен, и его возбуждённый орган предстал передо мной во всей красе. «Как эта штука может помещаться в таком маленьком пространстве?» — мелькнула мысль. Мне стало душно. Я хотела почувствовать его внутри себя прямо сейчас. Саске опустился на корточки передо мной,закинул мои ноги на плечи, и я ощутила его язык на своей промежности. От неожиданности я выгнулась, опустив голову на спинку дивана. Я потеряла счёт времени — приятные ощущения полностью поглотилименя. Наконец, он поднялся, вытер рот тыльной стороной руки и посмотрел на меня. — Ты не будешь против, если я разорву твою майку? Он схватил ткань с обеих сторон — она затрещала, разрываясь. Моя грудь обнажилась, лохмотья майки свисали по бокам, словно нехотя отпускали кожу. Саске припал к вздымающейся груди. Его губы были то нежными, то жадными: он ласкал, слегка покусывал, и от каждого прикосновения по телу пробегала горячая волна. Моё дыхание сбилось, стало прерывистым. Он медленно скользнул ниже, прижался губами к паху — и мир сузился до этих ощущений. Дальше всё слилось в умопомрачительный вихрь. Его язык, его пальцы — они будто знали, где задержаться, как усилить дрожь. Он входил пальцами, облизывал клитор, и каждый раз я чувствовала, как внутри разгорается огонь. Связанные рукилишали меня возможности утонуть в ощущениях, зарыться в его непослушные волосы. Что я могла? Только извиваться, стонать, запрокидывая голову на спинку дивана, пока потолок не начал плыть перед глазами. Я достигла пика. Он вытащил пальцы, облизнул их, провёл языком по губам — будто пробовал меня на вкус. — Теперь твоя очередь. Моё лицо дрогнуло. Внутри смешались желание и страх. Хочу попробовать, но вдруг сделаю что‑то не так? А если ему не понравится? Я хочу, чтобы ему было так же хорошо, как мне… — Я научу, — его голос звучал мягко, но в нём сквозила уверенность, от которой мурашки пробежали по спине. Он поднял меня с дивана. — А руки? — прошептала я. — Нет, так. Я упрощу задачу, ты пока неопытна. — Он зашёл за мою спину; я почувствовала, как ослабевает давление на запястьях. Затем вышел ко мне. — Протяни руки. Я вытянула их. Он сковал их снова — теперь спереди. — А теперь на колени. Стыд обжигает изнутри. А если меня вырвет? А если я его укушу? Чёрт, я никогда не видела мужской пенис так близко к своему лицу… Я медленно опустилась. — Возьми его в руки. Я осторожно дотронулась. Кожа оказаласьневероятно нежной, почти шёлковой, а под ней чувствовалась твёрдая пульсация. Он взял мою руку, направил — вверх‑вниз, показывая ритм. — Не бойся, не сломаешь, — улыбнулся он. Я продолжила движения. Его дыхание стало тяжелее, с губ сорвался вздох блаженства. — Возьми его в рот. Я сглотнула вязкую слюну. А если он мерзкий на вкус? Ладно. Просто попробую — потом решу. Я приблизилась, высунула язык, слегка коснулась головки, лизнула. Вроде не мерзко. Даже… интересно. Облизнула ещё раз. Сверху донёсся приглушённый стон. Давай, набирайся смелости. Я взяла головку в рот, медленно начала двигаться. Он застонал, собрал мои волосы вкулак. Его пальцы слегка сжали пряди, направляя. — Во‑о‑от так. — хрипел он. Окрылённая его реакцией, я взяла чуть больше, проверяя свой предел. Ускорила движения, помогая руками. Его дыхание становилось рваным, а стоны — громче. — Ох, сука. Да, детка. А теперь просто открой рот. Я подчинилась. Саске взял меня за голову,начал плавно двигать бёдрами — буквально трахая мой рот. Из моих губ вырывались хлюпающие, хрипящие звуки, ноэто только усиливало возбуждение. Мне это нравится. Я возбуждаюсь ещё сильнее. Ясхожу с ума. Мне начинают нравиться эти извращения. Он резко поднял меня, впился жадным поцелуем. Ему не противно? Его достоинствотолько что было у меня во рту… Но он ведьтоже лизал меня — и ничего. Сейчас я его целую. Его руки скользили по моему телу, исследуя каждый сантиметр. Он поставил меня начетвереньки, прижавшись к спинке дивана — Сейчас не произноси ни звука. За каждый звук, удар по заднице. Пока я не разрешу. Поняла? — Да. Первый удар. — Ты должна была кивнуть. Я кивнула. Не знаю, что он делал, но я почувствовала,как его пальцы вошли в меня — глубоко, настойчиво. Я тяжело вздохнула, закусила губу, опустив голову. Его пальцы наращивали темп; одна рука массировала клитор, другая сжала грудь, нежно теребя сосок. Его губы блуждали по спине, касаясь задней части шеи. Это нереально приятно… Я закусила кулак, чтобы не застонать. Я чувствовала приближение разрядки — всё тело сжалось в ожидании. Но он вдруг убрал пальцы, вышел из меня. — Так легко кончить я тебе не дам. Я хотела умолять, но помнила его приказ. Сжала ноги, пытаясь поймать хоть отголосок удовольствия. Почему он останавливает? Почему не даёт мне… Мысли рассыпались, как стекло. — Раздвинь, — он похлопал по моим бёдрам, и звук лёгкого удара эхом отозвался в тишине комнаты. Я прикоснулась пальцами к клитору, пытаясь поймать ускользающую разрядку. Я знаю, как это делать — ещё до того, как потеряла девственность, яизучила своё тело, его слабые места и тайные точки. — И что ты там...? — Он обошёл меня, в его улыбке сквозила насмешка, но глаза горели нескрываемым желанием. — Нет, дорогая, так дело не пойдёт. Давай‑ка сюда свои шаловливые ручки. Он хотел лишить меня последней надежды на разрядку. Я безвольно протянула ладони — он перестегнул их за спину. — Как‑нибудь я захочу посмотреть, как ты себя удовлетворяешь, но пока — нет. Ласки возобновились, но теперь они были похожи на игру с огнём: он то приближался к грани, то отступал, оставляя меня на краю пропасти. Мне хотелось кричать, умолять его не останавливаться, дать мне кончить… Но вместо этого я лишь кусала губу до боли, чувствуя, как кровь проступает на коже. Пару раз я не сдержалась — и тут же получила резкий удар по ягодицам. Боль вспыхивала на миг, а затем растворялась в нарастающем жаре. — Молодец, справилась, — его шёпот обжёг ухо, низкий и бархатный. — Спина не затекла? Я покачала головой. Он отстегнул мои руки, но больше не пристегивал. — Возвращаю, — произнёс он, а затем резко вошел в меня без предупреждения. Мой рот приоткрылся, глаза закатились. Он ударил по обеим сторонам ягодиц — не жестоко, но ощутимо, чтобы напомнить:это его игра. — А теперь кричи. Я не закончу, пока мы не разбудим соседей. Глубокие, резкие толчки возобновились. Я больше не стеснялась, не сдерживалась — кричала в голос, и звуки эхом отражались от стен. Чувствовала, как волна жара накатывает всё сильнее, как тело дрожит в предвкушении… И вдруг Саске замедлился. — Саске, не останавливайся! — мой голос сорвался на всхлип. Но он двигался едва‑едва, почти не шевелясь, будто растягивал каждое мгновение. — Нет, нет, нет! Что ты делаешь? — Я же говорил, не кончай. Мы кончим вместе. Потерпи, малыш. Осталось чуть‑чуть. Движения снова стали интенсивнее. Время растянулось, превратилось в вязкий поток: минуты сливались, дыхание сбивалось,а кожа горела под его прикосновениями. Наконец, он произнёс: — Кончай. Я растворилась в неконтролируемой истоме, в подлинном экстазе. Упала на спинку дивана, вцепилась зубами в обивку, руками вжалась в край, словно пытаясь удержаться на краю этого безумия. Саске кончил следом — тепло его семени разлилось по моей спине — Постой так. Я вытру тебе спину, и мы ляжем. Его пальцы осторожно провели по коже, стирая следы нашей страсти. Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость и удовлетворение окутывают меня, словно мягкое одеяло.