Часть 16

Сакура Весь день я практически не отрывалась оттелефона. Вечером мне позвонил Саске. — Алло. — Алло, я еду. Помнишь, что ты должна сделать? — Помню. Через сколько будешь? — Минут через десять. — Хорошо. Ааааа, что делать?! Всё, решено: никогда больше не садиться с ним играть. Нужно запомнить раз и навсегда — не играй с Саске Учиха! Я сняла с себя всю одежду. Осталась совершенно голая. Как же стыдно! Когда он зайдёт, я точно сгорю со стыда. Сердце бешено колотилось, всё внутри дрожало, по рукам и ногам пробегала дрожь. «Так, стоп. Успокойся. Глубоко вдохни и выдохни. Он видел тебя голой и не раз. Всё, цыц, угомонись. Представь, что ты стоишь перед врачом». В дверь позвонили. На всякий случай я взяла халат — может, он разрешит мне его надеть? Повесила его на беговую дорожку. «Выдохнула и пошла. Плечи расправить, держаться гордо. Даже если он засмеётся… Хотя он никогда не смеялся над моим видом. Главное — не ударить в грязь лицом и выдержать этостойко. Хоть посмеяться есть над чем: маленькая грудь, угловатый подбородок и широкий лоб». В дверь позвонили ещё раз — уже более настойчиво, добавились тихие стуки. Я посмотрела в глазок и открыла дверь. Саске быстро проскользнул внутрь, закрыл дверь и расплылся в довольной озорной улыбке. — А я уже думал, ты мне не откроешь. — Почему? — я сжалась, отчаянно желая прикрыться под его пристальным взглядом чёрных глаз. — Мало ли. Испугалась. — Нет. — Прекрасно выглядишь. Сегодня удачный день. — Почему? — Мне открыла дверь самая красивая девушка на земле — и к тому же голая. — Ты до меня ещё к кому‑то заезжал? — Нет. Я вообще‑то про тебя. — А, да? Спасибо. Можно мне одеться? — моё лицо уже пылало от стыда. — Конечно, только погоди. Жить не смогу, если этого не сделаю. Я остановилась. Мужчина наклонился к моей груди, поцеловал каждую из них, а затем — меня. — А твою подругу я поцелую ночью, — подмигнул он, пошло улыбаясь и сузив глаза. Ууууу, мне и так стыдно! Зачем он вгоняет меня в краску ещё больше? Для чего? Я быстро оделась и поцеловала его в щёку. —Кушать будешь? — Да, я голоден. Весь день ничего не ел. Дел на работе сегодня было до звезды, — он сел за стол. — Я всегда думал, что если ты директор, то отдыхаешь почти всегда. Как же я ошибался! Если ты директор, то работаешь всегда. Даже когда у всех выходной, ты остаёшьсяв кабинете и копаешься в документах, как подсобная крыса, и не знаешь даже, во сколько пойдёшь домой и пойдёшь ли. Я наложила ему еду. Он, как всегда, съел всё с аппетитом и даже попросил добавки. Затем я налила ему кофе. — Скажи мне, откуда такой пунктик на красоте? Я сделала глоток кофе. — Давай не… Он едва помахал головой. — Рассказывай. Помнишь, что вчера было? — Помню. — Тогда я слушаю. — Это долгая история. — Я никуда не тороплюсь, и ты тоже. — Хорошо, — я сдалась. Нужно рассказать. Раньше эта тема меня задевала, но сейчас нет. — Я просто не считаю себя красивой. Такой ответ устроит? — Нет. Не увиливай. Кто тебе это внушил? — Общество. — Общество? Я вхожу в общество и не считаю тебя страшной. Наоборот, довольно красивой, привлекательной, сексуальной молодой девушкой. И половина моих друзей, которых ты видела,  даже больше половины, это подтвердит. — Это всё пошло корнями из детства, переросло в полноценное дерево моих недостатков. — Что было в детстве? — Ты не отстанешь, да? — Неа, — самодовольно улыбнулся он. — Мне интересна твоя прошлая жизнь. -В первом классе меня дразнили из‑за широкого лба. Я носила чёлку,долго, упорно, как щит. Потом начали цепляться к розовымволосам. Красить их в школе нельзя, я натянула чёрную шапку, которая пряталавсё до последнего волоска. Но это не помогло. «Громко говоришь!», и я научилась шептать. «Словарный запас, как у первоклассницы!», я зарылась в книги, глотала страницу за страницей. «Очки, это отстой!», я сменила их на контактные линзы. Потом пришло взросление. Мальчики смотрели на девочек, девочки, на мальчиков. А на меня, никто. Я была пустым местом. Ко мне обращались только за списыванием. Когда у одноклассниц округлялись талии и груди, я оставалась плоской, как доска. — Я усмехнулась. — В принципе, груди и сейчас нет.Они встречались с парнями, хвастались друг перед другом. Я смотрела со стороны. Сначала было больно. Потом привыкла. Привыкла к тишине вокруг себя, к отсутствию взглядов, к одиночеству. И даже полюбила его.Был один мальчик,Сай. Я ни с кем не говорила о нём. Не было кому: подруг не случилось. Это было давно, но внутри до сих пор склизко, противно, как будто тронула что‑то гнилое. — И что было дальше? — Не знаю, как они узнали. Может, выкрали мой дневник,я носила его с собой. Я уже была в девятом классе, когда Сай подошёл и сказал: «Давай встречаться». Я чуть не взлетела. Это был он,первый красавчик школы, и он выбрал меня. Я не верила, что парень, от которого замирало сердце, теперь рядом. Он нравился всем. И был известным бабником.Мы встречались Прошло три года, а горло до сих пор сжимает спазм. — А потом? — Два месяца. Он был вежлив, обходителен, почти нежен. До поцелуев не дошло. Потому что ему я не нравилась. Он просто играл. Поспорил с одноклассниками, что затащит меня в постель  Я замолчала. У Саске заходили желваки. — Что было дальше? — В постель он меня не затащил. Я понимала всё даже тогда, в подростковом горячкеГормоны бушевали, да. Я хотела попробовать. Но была черта, за которую не шла. Мы оказались на дне рождения у «подруг» — я изобразила кавычки пальцами. —Он перепил. Затащил в комнату. Начал раздевать. Сначала я думала: «Перетерплю». Потом поняла, нет. Мои слова для него не существовали. Ему было плевать.Возле кровати стояла ваза, я разнесла её о его голову. И сбежала. — Я замолчала, кусая губу. — Продолжай. — Недели две я его игнорировала. Потом он пришёл в школу,видимо, я неплохо его приложила. Я вошла и  увидела. На дверце моего шкафчика, во всю ширину, чёрными буквами: «шлюха». В классе бойкот. Оказалось, Сай рассказал, будто у нас был секс. Подробно описал позы, «что он со мной делал». Этого не было.Но доказать я не могла. Я стала изгоем. Правда вылезла, когда в школу приехал гинеколог. Мы сидели в коридоре, ждали очереди. Медсестра выкрикнула: " Кто уже был с мальчиком, проходите первыми!" Девочка рядом толкнула меня: " Ну что, Сакура, иди первой. Или лучше последней? После такой шлюхи даже на стулсадиться противно. Заразишь ещё…" Я расплакалась. Впервые при людях. Медсестра вызвала меня первой. Проверила. Я была девственницей, я и так это знала. Я попросила её сказать это всем. Она согласилась. После этого меня перестали обзывать. А на Сая обрушился буллинг и от парней, и от девушек.Я замкнулась окончательно. Отказывалась от приглашений. Одиночество стало моим домом.Потом институт. Я сняла чёрные балахоны. Решила: надо что‑то менять. Отрастила чёлку, научилась краситься,чуть‑чуть: ресницы, губы, стрелки. Этого хватало. Ино стала первой, кто научил меня целоваться. Она уставилась на меня: "Ты серьёзно? Семнадцать лет, и ни разу?" В институте меня снова дразнили из‑за маленькой груди. Но мне уже было всё равноНет её и ладно.Потом подошёл Киба. Предложил встречаться. Я согласилась. Но чувств не было, только симпатия. Первый поцелуй с ним… Меня передёрнуло. — А что не так? — Он… слишком широко открывал рот. Как будто хотел проглотить мою голову целиком. На это Саске засмеялся, обнажая ряд белых зубов. Я тоже не удержалась — смешок вырвался сам. — А самое мерзкое, слюни. Они лились, как у Чужого. Я боялась в них захлебнуться. — От воспоминания меня затошнило. — Фу, давай не будем об этом, а то меня вырвет. — Настолько плохо? — Ужасно. Это было отвратительно. Я больше с ним не целовалась, только в губы, как маму, брата или сестру, в общем, родственников. — А со мной? Тебе нравится целоваться? — Да. Он улыбнулся. — Почему? — Во‑первых, ты не хочешь проглотить мою голову, — он усмехнулся, — во‑вторых, у тебя нет слюней. И в‑третьих, ты очень классно целуешься. — Я рад. Но насчёт первого ты не права. Я хочу съесть тебя целиком, чтобы ты никому не досталась, кроме меня. Он сделал паузу, глядя мне в глаза. — А теперь скажи: ты понимаешь, какими козлами были твои одноклассники? Они нагло врали. Ты очень красивая. Я говорил это не раз и не устану повторять: ты, самая красивая. Я улыбнулась. Его слова польстили мне. — Спасибо. А у тебя… Можно узнать? Про твоё детство. Хоть что‑нибудь? Если нет, я не… — Пойдём на диван, и я всё расскажу. У меня ноги затекли, хочется сесть на что‑нибудь мягкое, упереться спиной во что‑то надёжное. — Ты старик. Мужчина медленно встал, обошёл стол, потянулся ко мне, взял за руки и посмотрел вглаза. — Старик? — спросил он. — По сравнению со мной, да. — Тогда вспомни, милая, как ты стонала от страсти под этим «стариком». От его слов что‑то заныло внизу живота. — Всё, хватит. — Уже потекла? А я ведь старик. — Извиняться не буду. — Мне и не надо. Я просто знаю, что возбуждаю тебя. Мне этого достаточно. Саске тяжело опустился на диван. Я села рядом. Он наклонился, закинул мои ноги к себе на колени и начал медленно поглаживать. — Тебе интересна моя жизнь? — Хотя бы детство, подростковый период. Если это личное, я не лезу. — Да нет, почему? Всё в порядке. В детстве у меня было прозвище, «нюня». — Почему? — Я прыснула со смеху, пытаясь сдержать смех. — Можешь смеяться. Потому что я был мелким, слюнявым ябедой. Вечно распускал нюни: при любом раскладе бежал жаловаться маме. Отцу не жаловался, даже будучи мелким, понимал: он даст мне леща и скажет- Саске нахмурил брови, повысил голос, пародируя отца: — «Саске, сынок, мужчины никогда не плачути тем более не жалуются — это удел девчонок. Мужчины не обижаются, они огорчаются. А ты мужчина, поэтому веди себя как мужчина». Но я плакал. Не хотел с ним соглашаться. Сколько себя помню, всегда были сопли. Я постоянно получал по шее от брата. Особенно когда мама заставляла Итачи сидеть с Томико. Ему это было неинтересно, и он перекладывал обязанности на меня. А я не хотел и получал ещё больше, когда жаловался маме. Итачи говорил, что мне нужно было родиться девочкой, потому что я веду себя как девочка. Я плакала ровно до тех пор, пока не научилась давать сдачи. С Итачи мы стали биться на равных, но я всегда проигрывал.  Недавно у нас была стычка, три месяца назад. Мы отмечали день рождения отца, вышли на улицу. Честно, уже и не помню, с чего началось, но он меня вывел,у него это всегда превосходно получалось. Помню, как нас разняла охрана отца. Мама плакала, говорила, что мы же родные братья и нам не пристало бить друг другу морды. Лекция отца в его кабинете длилась часа два. За это время мы уже не держали зла друг на друга. У нас всегда так: мы часто деремся  об этом никто не знает,  но долго не обижаемся. Для нас это как «здрасте». Так вот, про детство. Меня дразнили до пятого класса из‑за того, что я был маленького роста и худой. Я не могла поверить. Чтобы он — худой и маленький? Это просто невозможно. Он же — шкаф. — Не веришь? — Нет. — А зря. Я бы тебе не понравился. Дразнили не только из‑за роста. Ещё из‑за волос, они никогда не были уложены, торчали во все стороны, как у ежа. В общем, так и остались такими же. Итачи предлагал отрастить, говорил, они тогда лягут. Но я не хотел длинные. Дразнили за неровные зубы и брекеты. Да, я носил брекеты. В принципе, больше поводов не было. Помню, когда мама привела меня в первый класс, я плакал недели две. Не хотел ходить, мечтал вернуться домой, к маме. Я был маменькиным сынком. Единственный, кто ко мне подошёл, Наруто. И то он появился только в пятом классе. До этого я был один. С тех пор мы дружим. Я никогда не встречал людей лучше него. Таких, наверное, нет. Такого друга ни у кого нет. Я общался только с ним. Он единственный, кто терпел мои выходки и остался со мной. Другие не выдерживали моего характера. Потом я перешёл в шестой класс. Масса тела заметно увеличилась, я подрос, вытянулся, уже был не мальчик, а юноша. Стал красивее, брекеты сняли. Мои «недостатки» превратились в щит. Записался на бокс, карате, самбо. Мама настояла, чтобы я хорошо танцевал, пришлось пойти в танцевальную секцию. Я её частенько прогуливал. Она всегда хотела, чтобы кто‑то из сыновей танцевал. Теперь за это «отдувается» Томико. В девятом классе девчонки стали за мной увиваться. Я был хорош собой, умел драться, постоять за себя и не только. От Наруто перенял характер, стал шутить. В четырнадцать лет впервые напился, впервые занялся сексом. Пошла разгульная жизнь: попробовал почти всё, вплоть до травки. Параллельно со школой работал: разносил газеты, клеил объявления, таскал мешки. Когда мне исполнилось восемнадцать, меня отправили в армию. — Ты служил? — я искренне удивилась. Мужчина улыбнулся. — Да, два года. — А где? — В сухопутных войсках. Недалеко от Токио, Кемп‑Асака. Вернулся старшим сержантом. Даже если бы я не хотел, отец всё равно бы меня туда засунул. — А ты хотел? — Да.Потом вернулся из армии, поступил в вуз и устроился на стройку. Все деньги, которые зарабатывал, тратил на обучение, одежду, обувь. Квартиру не снимал — дорого. Жил с родителями, но не сидел у них на шее.Я говорил: родился с золотой ложкой во рту, но не ел с неё. Приходилось пробивать путь самому. Учился, работал. Начал встречаться с девушкой. Я любил и думал, что любят меня. Несмотря на свои «блядские» похождения, влюбился. Думал, женюсь через год. Но ошибся. Однажды мы с родителями улетели в Таиланд на новогодние каникулы. Я хотел сделать ей сюрприз на Рождество, улетел раньше, чтобы встретить с ней праздник. Купил цветы, вино, поднялся к ней на этаж, позвонил в дверь, никто не открыл. Звонил ещё, тишина. Потом постучал. Она вышла растрепанная, в одном халате. До меня сразу всё дошло. Не говоря ни слова, прошёл в гостиную: играла музыка, горели свечи. Не обращая на это внимания, направился в спальню. Меня захлёстывала злость. Открыл дверь. Девушка пыталась меня остановить, но было поздно: на кровати лежал парень, накрытый одеялом. Я никогда не был так зол, сломал ему четыре ребра и нос. На вопрос «Зачем ты так поступила?» ответ убил меня: она никогда меня не любила, ей нужны были только деньги. Ведь я сын богатого мужика, значит, она должна была неплохо устроиться.Я никогда не бил женщин, но с ней едва сдержался. Мне хотелось влепить ей пощёчину, но вместо этого я просто ушёл, оставив её одну. После этого менял девушек как перчатки, никогда не спал с одной дважды. Ничего не нужно было. Жил в своё удовольствие: работал, учился. Отец подарил мне клуб, деньги — я начал развиваться. Окончил вуз с красным дипломом — всё своими силами, не ожидая подачек. Рядом всегда был Наруто. Вот и всё на сегодня. Мне ещё есть что рассказать, если тебе интересно. — Мне интересно. — Тогда буду рассказывать по мере возможности и по вопросам. Взамен ты будешь рассказывать мне о себе. Идёт? — Идёт, — я улыбнулась и поцеловала его в щёку. Он сделал то же самое. — Будем смотреть «Игру престолов»? — Ты же говорил, что тебе неинтересно. — С тобой я буду смотреть всё что угодно. — Тогда хорошо, — быстро нашла пульт и включила телевизор. — Может, роллы закажем? — мужчина смотрел на меня с любовью и теплом. Никогда прежде я не видела у него такого взгляда. — Давай. Весь оставшийся вечер мы смотрели сериал, шутили, смеялись, ели роллы, запивая их колой. Ночью Саске потянулся ко мне — и я не смогла отказать. Не из‑за долга, а просто не захотела. Он выполнил обещание — поцеловал меня там. Не просто поцеловал, а, как он выразился, «вылизал и облизал».