Часть 18

Всё шло хорошо — мы жили почти как семья. Не помню, когда он в последний раз уходил от меня домой. Вечером на кухне он вдруг произнёс: — Завтра день рождения моей сестры. Я вздрогнула. — Ты чего? — Задумалась. — Над чем? — Подводила итоги. — Поделись. Я молча покачала головой.«Как будто можно вот так, с ходу, выложить всё, что на душе». — Я в этих итогах хороший? — Более чем. Он улыбнулся, прищурив глаза. — Так вот: завтра сестра отмечает день рождения. Мы приглашены. — Понимаю, что ты её брат. Но я при чём? — Ты моя девушка. — Можно я не пойду? — Почему? — Там будут твои родственники, а у меня с ними не лучшие отношения. Особенно с твоим отцом. — Он знает. Я растерялась: — И не против? — С чего бы? — Он слегка напрягся, но тут же выровнял голос. — Отец сказал: дети не должны расплачиваться за грехи отцов. Ты ему понравилась, как и Итачи. Они одобрили. — Они думают, что мы встречаемся? — А мы нет? — Мы об этом не говорили. — Зачем говорить о том, что очевидно? — Всё же… можно не идти? — Нельзя. Ты пойдёшь со мной. — Его ладонь легла на моё плечо — не нежно, а так, чтобы я почувствовала: спорить бесполезно. — Хочу познакомить тебя с мамой. Она тебе понравится. Таких людей, кому она не приглянулась, просто нет. Отец за ней немало побегал. — Что дарить? — Не знаю. Томико сложно удивить. — Он достал телефон, показал фото. — Возьмём что‑то вроде этого: подвеску с кулоном, кольцо и серьги. Без вычурности. Она, конечно, мечтает о байке, но никто на это не решится, отец не простит. — Значит, сегодня за покупками? — Точно. Я скорчила страдальческую гримасу, обхватив себя руками. — Да ладно, не так всё плохо. Через час мы уже стояли посреди отдела свечерними платьями. Он окинул взглядом ряды тканей, будто оценивал поле боя. — Если принесёшь что‑нибудь розовое, повешу тебя на этой же вещи в этой же раздевалке. — Силёнок хватит? — Его глаза по‑прежнему лукаво блестели. — Хватит, Учиха. — Розового не будет. Я не хочу что бы ты плавала в бассейне. — Очень смешно. Вместо розового он принёс мне золотое платье с открытой спиной до поясницы, струящееся, почти до самых пят, с вырезом на ноге. Когда я прикоснулась к ткани, она скользнула между пальцами, словно жидкий свет. Туфли на невысоком каблуке под цвет платья и маленький клатч, тоже в тон. — Ну, устраивает? — Вполне, — улыбнулась я. В нём я выглядела элегантно, и это вселяло уверенность. Платье шептало при каждом движении, а каблуки выстукивали неровный ритм, так же, как моё сердце. — Сегодня ночуем у меня. — Я уже поняла. Мы приехали к нему домой, поужинали и легли спать. Завтра будет тяжёлый день — нутром чувствую. А ещё чувствую, что люблю этого наглого до мозга костей человекаи без него уже не смогу. Но о своих чувствах не говорю: до сих пор думаю, что это всё ловушка и обман — влюбить меня в себя и испариться, будто его и не было никогда. Поэтому протяну, как смогу. Утром пришли стилисты. Сделали причёску — «сердечко» из волос, в которое вкололи гребень в виде ракушки. Макияж — не слишком броский, но подчёркивающий черты лица. Ожерелье и серьги дополнилиобраз. Я провела рукой по украшениям — холодные, но будто живые. Я вышла из комнаты и направилась вниз. Там, как всегда при параде, стоял Саске — вид у него был безупречный. «Этот прекрасный мужчина — мой», — в душе зародилась радость, тёплая и почти пугающая своей силой. Он взял меня под руку и поцеловал её — легко, но так, что по спине пробежали мурашки. — Ты выглядишь прекрасно, — сказал он, заглядывая в мои глаза. В его взгляде не было привычной насмешки только искренность. — Спасибо. И ты. — Спасибо. Примерно через два часа мы подъехали к огромному коттеджу — он был вдвое, а то и втрое больше, чем дом Саске. Здание сияло огнями, но в его окнах не было тепла. Словно дворец, который забыли оживить. — Вот и моя обитель, — произнёс он, и в голосе скользнула тень чего‑то невысказанного. — Красивый, — отозвалась я. — Да… — Он вздохнул, взгляд затуманился. Было видно что он скучает по этому дому. Я нежно погладила его по щеке. Он перехватил мою руку и припал к ней губами — долго, почти отчаянно. Его губы были тёплыми, но я почувствовала, как дрожит его рука. Я остановилась у ступеней и невольно сжала его ладонь. — А если они увидят, что я боюсь? Саске сжал мою руку в ответ, взгляд стал твёрдым. — Они тебя не съедят, не бойся. Ну что, идём? — наконец спросил он, выпрямляясь. В глазах снова читалась твёрдость, но теперь я знала: за ней скрывается что‑то большее. В ногах дрожала слабость, внутренности словно совершали кульбиты. Я судорожно выдохнула. — Хорошо. Мы вошли в просторное фойе. Внутри дом казался ещё больше. От фойе расходилисьдве массивные лестницы на второй этаж. Всё было выдержано в винтажном стиле: по бокам от лестниц стояли огромные вазы с живыми растениями. В доме было много людей — и я никого из них не знала. Старалась держаться поближе к Саске, крепко сжав его локоть. Он улыбнулся мне: — Не бойся, трусишка. Тут тебе ничего не угрожает. Будь спокойна. Мой взгляд выхватил блондинистую голову, а рядом — чёрную. Слава богу, хоть кого‑то знаю! К нам неспешно подошли Наруто с Хинатой. Мы поздоровались и завели непринуждённый разговор. Вдруг по всему фойе разнёсся звонкий крик: — Саскеееее! К нему, словно фурия, подлетела черноволосая девушка и запрыгнула на него, чуть не сбив с ног. — Томико, — удержал её Саске, улыбаясь. — Ты меня чуть не свалила. — Я же знаю, что ты меня удержишь. — Конечно, удержу, — поставил он её на пол. На Томико было белое платье, словно у принцессы. Её длинные чёрные волосы ниспадали на спину, заканчиваясь чуть выше поясницы. Наконец она повернулась ко мнеи Хинате. Какая же она красивая! Чёрные глаза — как у всех в этой семье, тонкие брови, изящно очерченные, высокие скулы, вздёрнутый тонкий нос, бледная кожа, розовые губы с родинкой над ними, пышная грудь, талия — словно песочные часы. Она была прекрасна. — Привет, — мило улыбнулась она, обнажив ряд белоснежных зубов. — Привет. — Томико, познакомься: это моя девушка Сакура. Сакура, это моя сестра Томико. — С днём рождения! — поздравила я. — Спасибо, — она тепло обняла меня. Затем так же стремительно исчезла, как и появилась. Все вокруг выглядели настолько эффектночто казалось, будто я прогуливаюсь по музею скульптур, созданных искуснейшим мастером. — Пойдём к столу, — тихо сказал Саске, взяв меня за руку. — Пойдём. Мы направились к фуршету. Там стоял его отец — блондин, очень похожий на Наруто. Видимо, это и был его отец. Рядом с ними находились две прекрасные женщины: у одной волосы цвета спелого граната, у другой — чёрные, как ночь, как у всех Учиха. Они повернулись к нам. — Мама, отец, — Саске поклонился. — Минато‑сан, Кушина‑сан, рад вас видеть, — поклонился он и им. Я последовала его примеру. Мужчины подошли к нему, здороваясь. Я стояла в стороне, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Сынок, а это кто с тобой? — пропела одна из женщин. Она выглядела изысканно: белый костюм с пиджаком и длинные чёрные волосы. — Мама, отец, познакомьтесь. Это моя девушка Сакура. — Здравствуй, — Фугаку‑сан внимательно оглядел меня, затем улыбнулся. — Здравствуйте, — я поклонилась. К такому меня жизнь не готовила. Я боялась его, как и в первый раз, — по спине пробежал холодок. — Добро пожаловать в семью, — улыбнулась женщина, обняв меня за плечии поцеловав в щёку. — Спасибо, — от её голоса и тепла что‑то расцвело в душе, и я покрылась румянцем. — Ты выбрал прекрасную девушку. Неужели мой болван взялся за голову? — он хлопнул Саске по плечу. — Сакура, это моя мама Мокото и отец Фугаку. — Очень приятно, Мокото‑сан и Фугаку‑сан, — улыбнулась я. — Ну что, Сакура, пройдём к столу? — Мокото нежно подхватила меня под локоть и повела к фуршету. Мужчины ушли, оставив меня с женщинами. На меня обрушился шквал вопросов — буквально обо всём. «Хоть бы не заговорили о моих родителях, хоть бы не заговорили…» — мысленно молилась я, изо всех сил сохраняя внешнее спокойствие и отвечая на расспросы. В голове уже зрела отчаянная просьба к Саске: «Спаси меня!» Женщины неизменны: даже повзрослев, они жаждут знать всё и сразу. Спустя какое‑то время к нам присоединились Фугаку, Итачи, Наруто, Хината, Саске, Минато и ещё трое мужчин, чьих имён я не знала. Но по внешности сразу стало ясно — они из клана Учиха. «Что за династия? Все как на подбор, почти одинаковые… Может, инцест — их семейное дело?» — пронеслось у меня в голове. — А что насчёт твоих родителей? — прозвучал тот самый вопрос, которого я боялась. — Нам же надо знать своих сваху и свата. Я растерянно взглянула на Саске, но он опустил глаза. Мой взгляд метнулся к Итачи, он поступил так же. Затем я посмотрела на Фугаку. Он промолчал. «Да помогите же мне! Что мне ответить?» — Сакура, — обратилась ко мне Микото. — А? Я прослушала, извините, — опустила я голову. «Может, она не станет повторять вопрос?» Но удача, как всегда, повернулась ко мне спиной. — Где твои родители? Как их зовут? — У нас произошла дивергенция, — я с трудом сглотнула вязкую слюну (когда нервничаю, её становится слишком много) -Из‑за этого они собрались и покинули меня. — Как это? Они что, бросили тебя? — в глазах женщины читалась такая жалостьи боль, какой я никогда не видела даже у родной матери. На глаза навернулись слёзы. Я никогда не умела врать. Сейчас колени дрожали, ладони вспотели. Хорошо, что на мне косметика — иначе все заметили бы, как лицо покрывается красными пятнами стыда. Я не могла солгать, особенно когда Микото смотрела на меня так тепло и открыто. — В каком‑то смысле да. Но, по их мнению, извращённому, конечно,  они, скорее всего, думают, что поступили благородно и правильно, оставив меня одну. Чтобы я научилась жить без них. Наверное, — я глубоко вздохнула и облизнула губы. — В их понимании этап взросления детей должен проходить именно так. Не знаю, о чём они думали в тот момент, и, если честно,не хочу знать. На это у них, наверное, былисвои причины. Скорее всего, веские. Но какие, мне не хочется выяснять. — Как можно оставить собственного ребёнка одного? Я никогда не пойму таких людей! А если бы с тобой что‑нибудь случилось? У нас не самый спокойный город. «Очевидно, они даже не думали об этом, закончила я мысль про себя, спасая лишь свои задницы." — А как твоя фамилия? Я же должна знать невестку. — Харуно. Сакура Харуно, — с опаской произнесла я, глядя на неё. — Харуно? — удивилась Микото. — Я слышала эту фамилию… — «Вот чёрт, мне конец!» — Но не припомню где. «Лучше не вспоминайте», — мысленно взмолилась я. К Микото присоединилась Кушина: — Ну как же? Его по телевизору не раз показывали. Кизаши, кажется. Промышленный магнат. Но он уехал из Японии, потому что у него что‑то там не сложилось. Бедная девочка, почему он тебя не взял с собой? От этого имени будто скальпелем резануло по сердцу. — Да, это он, — рассеянно ответила я, ловя на себе их взгляды.У них специфическое понятие о семье и детях. — Ни стыда ни совести у них нет, — Кушина осторожно обняла меня за плечи. - Не волнуйся, теперь ты с нами, а это значит, что всё у тебя будет хорошо. — Спасибо, — улыбнулась я. Словно камень с души упал. — Я могу быть тебе мамой. Скоро стану. Правда, сынок? — сурово взглянула она на Саске. — Конечно, мам. — И внуков мне, с этим не затягивайте. — Мы встречаемся всего два месяца. — Ну вот, как раз время узнавать человека в быту, а не на расстоянии. — Да, пожалуй, вы правы. Затем мы все расселись по местам. Звучало множество тостов, поднимались бокалы — вечер выдался весёлым. Когда мы с Саскеостались наедине, я накинулась на него с претензиями: — Почему ты мне не помог? — С чем? — Когда у меня спросили про родителей, ты опустил глаза. — Сакура, ты же справилась. Я верил в тебя. Если бы ты не справлялась, я обязательно помог бы. — Я на тебя обиделась из‑за этого. Он поцеловал меня в щёку: — Не дуйся, ладно? Вечер прошёл замечательно. Я танцевала, пела. Томико оказалась прекрасной девушкой — мы быстро нашли общий язык. Все относились ко мне тепло. Даже Фугаку‑сан пару раз назвал меня дочкой. В середине вечера Саске взял меня под руку: — Пойдём со мной. — Куда? — Сейчас узнаешь. Он привёл меня в холл. Мягкие ковры приглушали шаги, а свет ламп создавал тёплую, почти интимную атмосферу. Саске встал в центре, поправил галстук — я заметила, как дрогнули его пальцы — и попросил приглушить музыку. Я стояла рядом с Томико, она держала меня за руку, слегка сжимая пальцы в молчаливой поддержке. Саске постучал вилкой по стакану, призывая к тишине. Все замолчали и обернулись к нему. В воздухе повисло ожидание. — Дамы, господа и Томико! В жизни каждого из нас наступает момент, когда ты встречаешь человека, от которого уже не можешь оторваться. И на этой земле тебя держит уже не гравитация, а именно этот человек,его голос, его глаза, его смех. Как бы ни повернулась судьба, ты всегда будешь тянуться к нему. Какие бы преграды между вами ни стояли, ты буквально вылезешь из кожи вон, сделаешь то, о чём даже никогда не думал, что способен на такое. И всё это ради того, чтобы этот человек всегда был рядом. В моей жизни произошло то же самое. Я встретил девушку… — он улыбнулся, на мгновение задержав взгляд на мне. — Не сам, конечно, мне помогли. И, кстати, эти люди даже не догадывались, что знакомят меня с невестой. — Его взгляд на долю секунды метнулся к Итачи и Фугаку. Итачи лишь слегка усмехнулся и кивнул, словно подтверждая негласную договорённость. Он замолчал, будто что‑то вспоминая, затем снова улыбнулся и продолжил: — И я хочу идти дальше рука об руку по этой жизни именно с ней. Какие бы преграды ни встречались на нашем пути, я хочу, чтобы этот человек всегда был рядом со мной.Раньше я не задумывался, как пахнет любовь и есть ли у неё запах, цвет. Для каждого человека любовь пахнет по‑разному. Лично для меня она пахнет вишней и шоколадом, а её цвет, прекрасный розовый. Перед всеми вами я хочу… — он замедлился, рука потянулась к карман.Моё сердце замерло, дыхание перехватило. Я заметила, как он сглотнул, прежде чемпродолжить: — Сделать очередной серьёзный шаг в моей жизни. Он достал из кармана коробочку, подошёл ко мне и опустился на одно колено, всматриваясь в мои глаза. В этот момент мир словно сузился до точки — до его взгляда, до блеска кольца в приглушённом свете. — Сакура Харуно, ты выйдешь за меня замуж? Я словно оказалась в прострации. Не заметила, как Томико отпустила мою руку. На глаза навернулись слёзы. Я оглядела присутствующих, чтобы убедиться — это не сон. У Микото текли слёзы, она прикрыла рот рукой, будто боясь нарушить волшебство момента. Я перевела взгляд на Саске. Стало так тихо, что я слышала треск камина в дальнем углу и далёкие ноты музыки, доносящиеся из зала. Казалось, мы остались одни. Саске ждал. — Да, — тихо‑тихо ответила я. — Что? — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что моё сердце чуть не разорвалось от счастья. Я набралась храбрости: — Да! — чуть громче сказала я. Зал взорвался аплодисментами и радостными возгласами. Кто‑то засвистел, кто‑то закричал «Горько!». Мне надели кольцо на палец — оно оказалось неожиданно лёгким, но в тоже время ощущалось как незримая печать, скрепляющая наши судьбы. Он поцеловал меня при всех, и я почувствовала, как по спине пробежала волна тепла. Слёзы счастья катились по моим щекам. «Неужели это правда? Он меня любит… Так же, как я его. С этой мыслью я смирилась уже давно». После Томико потянула меня в сторону: — Теперь ты официально моя сестра. Готовься, я буду доставать тебя советами по стилю! — она рассмеялась, и её смех, звонкий и беззаботный, растворил последние остатки моего напряжения. Вечер подходил к концу, гости разъезжались. У меня невыносимо болели ноги — все Учиха хотели со мной потанцевать и называли снохой. Фугаку и Микото до самого конца обращались ко мне как к дочке. Микото, провожая меня взглядом, тихо сказала: — Ты принесла в наш дом то, чего мы давно искали — лёгкость и тепло. Мы уже собирались уезжать, когда к нам на улицу вышел Фугаку‑сан: — Микото предлагает вам остаться. Саске повернулся ко мне, в его глазах светилась надежда. Я посмотрела на него и вдруг осознала: это его дом, его корни, его семья. И сейчас он хочет поделиться этим сомной. — Останемся? — спросил он. Я улыбнулась: — Да. Он лучезарно улыбнулся: — Мы останемся. — Отлично! — Фугаку положил руки нам на плечи и повёл к входу. — Вот и вся семья в сборе. — А Итачи? — спросил Саске. — Они с Изуми тоже остались. Тем более что надо отметить вашу помолвку, это, кстати, предложил Итачи. Мы вернулись в дом. Оставшуюся часть вечера провели в гостиной у камина. Я, Микото‑сан, Изуми и Томико сидели на диване, мужчины расположились на полу перед нами. В воздухе пахло деревом от камина, лёгким ароматом духов и чем‑то неуловимо домашним. Мы разговаривали, шутили. Время давно перевалило за полночь, но никто не хотел расходиться — настолько уютной и безмятежной была атмосфера. Я даже не представляла, что столь влиятельные люди могут быть такими простыми. В какой‑то момент я поймала взгляд Микото — она смотрела на нас с Саске с такой нежностью, что у меня сжалось сердце. «Она ужевоспринимает меня как дочь», — подумала я. Позже Саске отвёл меня в комнату: — Побудешь одна, хорошо? — А ты куда? — В кабинет к отцу. Мы хотим посидеть по‑мужски. — Понятно. Я улыбнулась. Он поцеловал меня в лоб: — Не скучай. — Нежно провёл рукой по волосам и поцеловал в губы. Его пальцы задержались на моей щеке, будто он не хотел отпускать этот момент. — Не буду, — улыбнулась я. Среди ночи я почувствовала, как приподняли одеяло. Кровать прогнулась под весом тела, меня обняли за талию. Тепло его кожи пробилось сквозь тонкую ткань рубашки — От тебя пахнет коньяком, — прошептала я, уткнувшись носом в его плечо. — А от тебя, вишней и шоколадом, — ответил он таким же тихим голосом, прижимая меня ближе. — Не начинай, — я почувствовала, как он развернул меня к себе. Его дыхание щекотало мою шею. — Почему? — Он посмотрел мне в глаза, и в этом взгляде было столько нежности, что все возражения растаяли. — Потому что мы не дома, а в гостях. Мне стыдно. — Здесь хорошая звукоизоляция, тебя никто не услышит. К тому же родители спят в трёх комнатах от нас, а Итачи с Изуми, в двух, но им явно не до нас. И вообще, ты без пяти минут Учиха. — А как же Томико? — Её комната на первом этаже. — Он улыбнулся, и эта улыбка заставила моё сердце биться чаще. Я не стала его переубеждать — да и не особо пыталась. Мне самой этого хотелось. Его пальцы скользнули под край платья, и все мысли о стыде и приличиях растворились в тепле его прикосновений. Когда всё закончилось и именно в этот миг произошла так называемая "Осечка "он прижал меня к себе, уткнувшись носом в мои волосы: — Ты же знаешь, что это случайность, — прошептал он. Я не ответила — слова были лишними. Его пальцы переплелись с моими, и в этом молчании я услышала то, что он не сказал вслух: «Теперь ты точно от меня не сбежишь». За окном медленно светлело небо. Первые лучи рассвета коснулись кольца на моёмпальце, и оно вспыхнуло розовым — точно таким, как цвет любви, о котором говорил Саске. Я прижалась к нему, чувствуя, как его дыхание становится ровным. В этот момент я поняла: я больше не одна. Я нашла свою семью — здесь, среди людей, которые ещё вчера были мне чужими.