Глава 22

Иногда мне кажется, что единственная причина, по которой я ещё не отправила кого-нибудь из них в объятия загробного мира, — это чёткое осознание того, что если кто-то умрёт, меня потом спросят. Спросит не просто кто-то, а целая когорта преподавателей-старейшин, включая моего личного шицзуня. А это страшные люди, просто капец какие опасные и пугающие. Ли Вэйцзюнь вообще только одной своей улыбкой может нахуй послать, при том никому не объясняет как это у него получается и видимо собирается уносить это с собой на небеса или в могилу. Двенадцать гениев (дебилов) — звучит как начало глупого анекдота, где каждый из них притворяется, что не хочет меня пустить на шашлык, как я это сделала с тем придурком. — Значит, никто не знает, зачем нас всех отправили именно сюда? — спросила я, уставившись на кружок собравшихся. Ветер прошёлся по поляне, где мы собрались. Даже деревья, казалось, переглянулись и усмехнулись. — Очевидно, это проверка, — проговорила Чжун Цинли, аккуратно поправляя рукав. — Проверка, — усмехнулась я. — В смертельно опасной деревне, окружённой ядовитыми испарениями и следами трупов, которых никто не считает. Проверка чего? Коллективного самоубийства? — и подняла резко бровь вверх. «Жила я не долго, не счастливо, да ещё и грозит умереть с придурками в один день. Судьба вообще не благосклонна к бедной мне». Ци Цинци сжала губы: — Может, это часть подготовки к будущим назначениям. Ты сам говорил, что тебя прочат в стратеги. — Я не против подумать, как стратег, — ответила я, резко. — Но если каждый второй будет вставлять свои «а у нас на пике так не делают», я перережу себе глотку. Или чью-то ещё. Некоторые переглянулись. Му Цинфан остался невозмутимым. Лю Цингэ — смотрел, как обычно, исподлобья. Цинци поджала губы, словно обдумывая, стоит ли ответить. Шан Цинхуа выглядел так, словно вот-вот напишет трактат о безумии соратников или уже продаёт кому-то душу, лишь бы не быть рядом с нами. Сунь Цинли хмыкнула: — Тогда начни уже думать. Нам тут всем не жить, если будем спорить по кругу. Стараюсь. Правда. Только вот не помогает, когда Лю Цингэ смотрит на меня так, будто я вот-вот отравлю воду в котле, а Юэ Цинъюань молчит, будто подумывает над тем, как спасти мир собственной грудью. Остальные не лучше — каждый с таким видом, будто его моральная чистота вот-вот треснет от соседства со мной. — Нам нужно понять, кто именно собрал такую компанию, — продолжила я, стараясь сохранять хладнокровие. — Это слишком разношёрстная группа. Слишком сильная. Это не разведка — это прямая демонстрация силы. И… приманка. — Ты думаешь, нас хотят подставить? — отозвался Чэнь Цинцзюнь. — Думаю, нас хотят проверить в бою. На выживаемость. Без возможности спрятаться за чьей-то спиной. — Тогда план? — напомнил Му Цинфан. Его голос, как всегда, спокоен и уравновешен. Надо же кому-то оставаться трезвым. — Убиваем всех, остаемся живы, — и улыбнулась я. — Нет! — ответили единодушно все. «Пидоров ответ…» — Ладно, — закатила глаза. — План такой: мы объединяемся. Составляем смены для патруля, делим ресурсы, и не действуем в одиночку. Даже если ты Лю Цингэ и считаешь себя бессмертным. Он фыркнул, но не возразил. Прогресс. Я обвела всех взглядом. Тишина — хрупкая, натянутая. Ощущение, что стоит пошевелиться не так, и кто-то всё равно ляпнет про честь, долг или светлый путь. — А если придёт нечто, с чем справиться не получится? — вставил Ян Цинфэй, нервно теребя рукав. — Тогда ты, как герой со своего Цзуйсянь, умрёшь красиво. Остальные — выживут, — улыбнулась я. — Очень утешающе, — пробормотала Ли Цинцзюнь. — А если серьёзно — мы ведь не можем действовать, как одна секта. У нас разные подходы, стили, нравы. «По глазам вижу — она уже жалеет, что не взяла с собой таблетки от командного идиотизма. Или от меня.» — Тогда учитесь, — сказала я, сжав кулак. — Мы не дети. Если не научимся договариваться — выживших не будет. Я не хочу возвращаться в секту одна. Вы себе не представляете, сколько морали я услышу. — Не все готовы слушать приказы, — бросила Цинци. — Особенно от тех, кто ставит результат выше чести. — Иногда честь заканчивается, когда начинается реальность, — парировала я. — Хочешь морали — иди к Юэ. «По глазам вижу — Цинци готова придушить меня моралью, но держится. Наверное, зубы скрипят от усилия, повыбивать бы ей их.» Юэ Цинъюань вздохнул, словно не в первый раз слышит эту отсылку к «вечно правильному». Он сделал шаг вперёд: — Хорошо, составь предварительный план, мы поможем уточнить. Я кивнула. Это не было капитуляцией — скорее, попыткой зацепиться за здравый смысл, который от нас вечно стремительно убегает. — А корректировать, конечно, будете хором, — не удержалась я. — Ладно, тогда слушайте. Если уж нас собрали всех вместе, значит, нас уже рассматривают как будущих руководителей. Хотим мы того или нет, это тренировка на кровь. Они закивали, как китайские болванчики. — Первая задача — очистка ближайшего периметра. Делаем это малыми группами по три-четыре человека, так чтобы каждая группа имела хотя бы одного дальнего бойца и одного в ближнем. Лю, Шан, Ли, — произнесла их фамилии, как какое-то заклинание. — Вы прикрытие восточного направления. Постарайтесь не поссориться на третьей минуте. Шан, шутки сохраняй до возвращения. Шиди-Лю, не убей их случайно. «Шан закатил глаза, но промолчал. Ну хоть не спорит — уже достижение.» — Я никого не убиваю, — фыркнул Лю Цингэ. — У нас ты по этой части. «Если бы взгляды могли душить, Лю Цингэ бы уже затянул мне аркан. А потом ещё и написал отчёт, как всё сделал по уставу.» — А ты с меня прекрасно пример берешь, — ухмыльнулась я. — Ян, Чжун, Ци — вы на запад. Там странная энергетика. Если я скажу «откатиться», вы отступаете, не споря. Без геройства и пафоса, без ваших «мы спасём этот мир, даже если умрём». Ты слышишь, Ян? — Я всегда отступаю, когда надо, — быстро кивнул он, хоть и не выглядел убеждённым. — Вот и молодец, — буркнула я. — Запомни это состояние. Оно тебе пригодится, когда будешь на коленях от яда. — Прекрасно, — проворчала Цинци. — Доверили командование человеку, чьи методы обучения состоят из угроз и издёвок. — Ты хочешь, чтобы я каждому выдавала обнимашку и печеньку? — я прищурилась. — Добро пожаловать в реальность. Тут либо ты кого-то сожрёшь, либо сам станешь белком с хрустом. Му Цинфан впервые за время собрания усмехнулся. Человек, умеющий сохранять спокойствие и при этом не терять чувства юмора — золото, а не стратег. Надо будет с ним поболтать на досуге. Если доживём, конечно, но если кто-то помрет, то я сразу закопаюсь, ибо уши свои жалко, а старейшины только трупы не достанут, и то не факт. — Чэнь, Сунь, Вэй — юг. Вы тихие, умные, не лезете на рожон, используйте это, у вас есть шанс остаться в живых просто потому, что умеете держать язык за зубами, — в отличии от меня. Юэ, ты у нас старший по званию, так что я тебе не указываю. Но будь добр — иди с Му. «Вэй Цинвэй сжал губы, но ничего не сказал. Я записала это в категорию «потом обязательно выскажется». Если бы он мог вздохнуть громче, он бы задул свечу в соседней деревне. А шиди-Му поджал губы, будто не согласен с моим планом, но и альтернативу предложить не может, поэтому молчит». Никто не поспорил… Это начинало пугать… Мама, спаси меня от них! — А ты что собираешься делать? Себя то не назвал, — поднял бровь Чэнь Цинцзюнь. — Как самая опытная, буду бегать по всему периметру и следить за ситуацией, — опустила плечи. — Я лучше вас пойму какие-либо молчаливые знаки, потому что любое движение рукой это передача информации. Если вас увидят, то задушат сразу же, понятие чести тут отсутствует. И последнее, — продолжила я, снова обращаясь ко всем. — Через два часа — встреча здесь же. Если кто-то не приходит вовремя — считаем, что вы уже сдохли и отправляем поисковый отряд с настроением «вырезать всё живое». У кого возражения? Ни одной руки. — Отлично, — вздохнула я. — Глядишь, научитесь работать в команде, пока ещё не поздно.