Глава 31

— Красавица, а вы откуда тут у нас и надолго? — услышала я в очередной раз однотипный вопрос, который доставал меня с самого утра от совершенно разных учеников нашей великой школы Цаньцюн. На что в этот раз лишь глубоко вздохнула и закатила глаза, сдерживаясь от криков и стараясь никого не бить. «Вот кто же знал, что в женском образе, когда ходишь, потребуется столько терпения? Я вот даже не предполагала». А дело, собственно, вот в чём: шицзунь меня после того тяжелого разговора не отпустил, а предоставил ханьфу женского кроя нашего пика, а также вуаль с тикой для волос. Последняя вещь, по словам главы, одна из немногих дорогих артефактов, которые помогут справиться с проклятием, но у этой есть один нюанс, она не совершенна, и чтобы видели во мне мой настоящий пол, нужна сильная концентрация, а также женское поведение. — Эх… Судя по тому, сколько ко мне подошло шиди с нашего пика, концентрация у меня на высшем уровне. За парня меня никто не принял, но чувствовала я себя не в своей коже, что вызывало внутрене много раздражения. «Да уж, мне не угодишь», — пронеслась мысль, пока я смотрела на Цзиня, который внимательно глядел на меня, будто чего-то ждал. — Ты с какого пика к нам перевелась? У нас раньше тут таких красавиц не было, — продолжал он то ли флиртовать, то ли подкатывать. В любом случае, мне его поползновения в это сторону не нравились. — Если бы тебя сейчас услышала Линь Ваньцин, — сказала, обмахиваясь веером. — То она бы точно расстроилась, что шиди-Цзинь, который за ней бегал, переключился на другую. — Ты с ней знакома? — у него даже удивления на лице не было в этот момент. — Ты издеваешься? — ответила вопросом на вопрос. — Ни в коем случае, — сказал он, смотря на меня своими честными глазами, которые в этом случае не врали. — Ты разве будешь против, пока главный шисюн отсутствует, немного отвлечься от своих дел? «Ладно… Ладно… Я настолько на себя в женской одежде не похожа? Бред. Да быть такого просто не может». — Настолько своего шисюна не уважаете, что в его отсутствие ничего не хотите делать? — спросила, склонив голову на бок. — Я такого не говорил. Было только сказано: «Немного отвлечься от своих дел». Какая бы у нас тогда тут была дисциплина, если бы без внимания шисюна и шицзуня мы ничего не делали? — Никакой, — ответила, сложив веер. — Вот именно. А отвлекаться немного от рабочего процесса это нормально, мы же творческие люди. Разве можно написать прекрасную картину, которая будет дышать и радовать глаз, когда ты только сосредоточен на том, чтобы она была идеальной? — Нет. — Нужно давать себе несколько секунд отдыха, например, отвлечься на чайную церемонию, после которой нужно заново приступить к работе. Много тоже отвлекаться нельзя, а то процесс простой картины, может занять несколько месяцев трудов. — Философия у тебя интересная. С таким подходом, наверное, и смену шисюна пережили легко? Говорят, это всегда стресс для учеников, когда руководство меняется. А ваш новый… не закручивает гайки, не мешает тому самому «творческому отдыху»? — спросила, стараясь не теребить веер и по привычке не закрывать им лицо, потому что с новой ролью и вуалью, это не требуется. — Было бы тяжелее это пережить, если бы он у нас был отрицательным, но мы чаще его не замечаем, — сказал он, равнодушно пожав плечами. — А? — от того, что не ожидала подобного ответа из меня непроизвольно вырвался этот звук. — Не пойми неправильно, на других пиках о нём не самые приятные слухи ходят, но глупо сомневаться в том человеке, которого назначил шицзунь, даже, несмотря, на его короткий срок обучения. У него, конечно, есть привилегий, но также и куча обязанностей. Неужели у тебя сложилось впечатление, что раз у нас поставили новенького на пике, взамен Не-шисюна, то мы стали его ненавидеть? — О нём такие слухи ходят, — сказала, опять обмахиваясь веером. — Нелицеприятные. — Такие о любом главном ученике ходят, разве нет? — приподнял он бровь. — Нужно просто уметь их игнорировать и знать, что правда, а что просто наговор. А вообще, что новый шисюн, что старый, характерами сильно не отличаются — оба любят покричать, когда их разозлить. «Удивительно даже…» Но свои внутренние чувства стараясь не выдать, я лишь пожала плечами, пытаясь выглядеть немного кокетливо: — Ну, у на Байчжань и Цзуйсянь говорили, что он своего предшественника чуть ли не подсидел… Конечно, я не поверила таким сплетням! Цзинь сначала смотрел с легким недоумением, а затем рассмеялся — негромко и добродушно. — Ха! Вот уж действительно, сплетни — что сорняки: сами растут, никуда не денешься, — он качнул головой, улыбка не сходила с его лица. — Нет, красавица, всё было с точностью до наоборот. Наш прежний шисюн, Не-шисюн, он… — Цзинь замялся, подбирая слова. — Он душа-человек, но душа вольная. Всё больше тянет его из мастерских прямиком в поля, навстречу приключениям. Говорят, он последние полгода только и делал, что шицзуню намекал, мол, ищет себе замену. Он понизил голос, сделав вид, что делится большим секретом. — А его названый брат, Ян-шисюн с пика Цзуйсянь, тот вообще в обиде был. У них же, говорят, мечта была общая — пиками рулить бок о бок. А Не-шисюн взял и мечту его… гм… скорректировал. Так что твой новый шисюн, — Цзинь сделал многозначительную паузу. — Он не подсидел никого. Он, можно сказать, добровольный жребий вытянул. Шицзунь его буквально из-под кисти выдернул, когда тот новый техникой увлеченно занимался. Скажем так, не всем это назначение по нраву пришлось, но винить тут некого, кроме собственных несбывшихся ожиданий. — Он вздохнул, снова становясь беззаботным. — Так что эти слухи… от обидчиков, наверное, пошли. Или от тех, кто просто в чужую тарелку смотрит. Не обращай внимания, да, он у нас новенький, пришел поздно. Многие говорят, что и ядро позже всех сформировалось у него, но при позднем начале и всего за год, даже в голову не приходит, что Шэнь-шисюн слабый у нас. Цзинь закончил свою речь с беззаботной улыбкой, явно довольный тем, что смог прояснить ситуацию для симпатичной новенькой. Я выдержала небольшую паузу, позволив его словам повиснуть в воздухе. Затем медленно, почти небрежно сложила веер и прикоснулась пальцами к вуали у виска. — Спасибо тебе, Цзинь, — сказала я, и мой голос, все еще хриплый, приобрёл новые, металлические нотки — привычные интонации стратега, которые не спутать с обычной беседой. — Ты оказал своему шисюну большую услугу. Развеял сомнения и предоставил очень… ценные сведения об атмосфере на пике. Улыбка на его лице замерла, затем медленно поползла вниз, уступая место нарастающему недоумению. Он почувствовал перемену, но еще не понимал, что происходит. — Я… всегда рад помочь? — неуверенно произнес он, вопросительно глядя на меня. — Я в этом не сомневалась, — кивнула я. — И, раз уж ты был так честен со мной, отвечу тебе тем же. Ты спрашивал, откуда я и надолго ли. Я сделала еще одну паузу, смотря прямо на него, и мягко сорвала вуаль. — Я никуда не переводилась. Я всегда здесь, просто… временно сменила форму. Пытаюсь разобраться с одним надоедливым проклятием, — я бросила легкий взгляд на вуаль в своей руке. — И, судя по твоей реакции и количеству желающих «отвлечься», у меня неплохо получается. Кстати, — добавила я, и в голосе снова зазвучала привычная сухая ирония. — Меня, вообще-то, правильнее будет называть шицзе-Шэнь. Если, конечно, твоё предложение о чайной церемонии всё еще в силе? Цзинь застыл с открытым ртом. Его лицо прошло через всю палитру эмоций: от полного непонимания до медленно нарастающего осознания, за которым последовал леденящий душу ужас. Он побледнел, затем побагровел. — Ши… Ши… Шэнь-шисюн?! — наконец выдохнул он, и его голос сорвался на самый пронзительный фальцет, какой только можно представить. Он отшатнулся так резко, что чуть не поскользнулся на земле. — Я… я… прошу прощения! Я не знал! Я не подозревал! Я вздохнула, водружая вуаль обратно. Иллюзия снова мягко обволакивала меня, но было уже поздно — впечатление произведено. — Успокойся, — сказала я, и в голосе невольно прозвучала усталость. — Ты не сделал ничего плохого. Наоборот, повёл себя как гостеприимный ученик пика Цинцзин. Просто в следующий раз, прежде чем приглашать незнакомую «красавицу» на чай, убедись, что она не твой вышестоящий начальник, пытающийся избавиться от проклятия. Это сэкономит тебе несколько лет жизни. Или, по крайней мере, пару лишних седых волос, а то, после сегодняшнего, краситься придётся. Я повернулась, чтобы уйти, давая ему прийти в себя, но на прощание обернулась. — И, шиди-Цзинь?.. Спасибо за информацию и за компанию. Это было… освежающе, — с этими словами я развернулась и пошла прочь, оставив его стоять посреди опушки с лицом человека, только что пережившего самое неожиданное потрясение в своей жизни.