Глава 39

      Зал Двенадцати пиков на Цюндин всегда напоминал мне гигантский холодильник. Высокие своды, мраморный пол, который отражал каждый твой жест, и такая густая тишина, что в ней можно было вешать топоры — желательно те, которыми адепты Байчжань рубят дрова вместо того, чтобы учить этикет. Хотя, мы своих тоже гоняем дрова рубить, но не в ущерб этикету.       Сегодня был большой отчетный совет. Это не та дружеская посиделка у костра, где можно перекинуться парой ласковых, а официальное мероприятие, где лорды пиков решают, кто в этом квартале был «молодцом», а кто — пик Аньдин.       Я стояла ровно в двух шагах за правым плечом Сун Вэйхуа. Мой учитель сидел в своем резном кресле с таким видом, будто он познал дзен и теперь слегка презирает всё сущее, включая гравитацию. Мои руки привычно сжимали свиток, а кисть замерла в ожидании первой капли чернил. Быть главным учеником Цинцзин — значит быть не только лучшим в искусствах, но и работать живым диктофоном, который обязан записывать не только слова, но и то, с какой интонацией лорд Кусин чихнул в сторону лорда Цзуйсянь.       Я скользнула взглядом по залу. Иерархия была соблюдена безупречно. Слева от меня, за спиной величественного Ли Вэйцзюня, застыл Юэ Цинъюань. Идеальная осанка, лицо это непроницаемая маска благородства. Юэ-шисюн всегда выглядел так, будто он уже родился со знанием всех правил приличия и ни разу в жизни не падал в грязь. Хотя, я-то прекрасно знаю, что падать-то он падал, в воспоминаних это показывалось часто.       А вот справа… Справа был мой личный сорт развлечения.       За широкой спиной Цзян Вэйлина, который восседал в кресле так, будто это был трон из черепов поверженных врагов, стоял Лю Цингэ. Белые одежды Байчжань ослепляли, но еще больше ослепляло выражение его лица. Он стоял, вытянувшись в струну, вцепившись в ножны Чэнлуань так, что костяшки пальцев побелели. Казалось, если в зале пролетит муха, он разрубит её на атомы просто из чувства противоречия навредив бедной мухе.       Наши взгляды не пересекались. Официально. После той истории с корзинкой булочек, которую он три дня назад буквально вбросил в мою жизнь, между нами висело столько невысказанного, что этим можно было бы заполнить всю библиотеку Цинцзин.       — Итак, — голос лорда Цюндин, разрезал тишину. — Состояние пика Цинцзин вызывает определенные опасения у старейшин. Сун-шиди, твои адепты в последнее время слишком часто игнорируют совместные патрули.       Мой учитель даже не шелохнулся.       — Ли-шисюн, мои ученики заняты фиксацией энергетических колебаний в нижних долинах. Искусство требует сосредоточенности, а не беготни с мечом наперевес за каждым бродячим призраком.       — Фиксацией? — подал голос Цзян Вэйлин, и я увидела, как Лю за его спиной едва заметно кивнул. — Мои люди называют это «сидеть под кустом с блокнотом, пока мы зачищаем периметр». Твои адепты, Сун-шиди, путаются под ногами. На прошлой неделе один из твоих чуть не попал под «Сотрясающий горы» удар только потому, что хотел зарисовать редкий мох на спине горного тролля.       Я начала быстро писать. «Лорд Байчжань в очередной раз проявил скудоумие, не оценив важность ботанической иллюстрации. Рекомендуется увеличить дозу успокоительного для всего седьмого пика». Конечно, в официальный отчет пойдет другая фраза, но для себя я делала пометки честнее.       — Это был уникальный экземпляр мха, — лениво отозвался Сун Вэйхуа. — Если ваши «медведи» не умеют контролировать радиус удара, возможно, им стоит вернуться к тренировочным манекенам?       В зале стало ощутимо жарче. Лю Цингэ за спиной наставника наконец поднял глаза. Его взгляд врезался в меня, как таран в ворота. В этом взгляде было всё: негодование за «медведей», напоминание о лавандовом голубке и немой вопрос: «Ты тоже так считаешь?».       Я слегка приподняла бровь, передавая ему глазами сообщение: «Не переживай, я вас считаю обезьянами, а не медведями». Мой веер лежал на столике рядом, и я, словно невзначай, коснулась его пальцами.       — Кстати, о контроле, — Ши Вэйцзе постучала пальцами по подлокотнику. — Мой главный ученик, Му Цинфан, докладывает о резком скачке травматизма среди младших адептов. Причем травмы странные. Ушибы, похожие на удары… веером?       Му Цинфан, стоявший за её спиной, тактично кашлянул в кулак и уставился в потолок. Я почувствовала, как Юэ Цинъюань на другом конце ряда едва заметно вздрогнул. Он слишком хорошо знал мой стиль «воспитания». Да и объективно, веер у меня не боевой, да и ци я их практически не прикладываю, а они уже жалуются.       — Мои адепты познают глубину своих ошибок через физическое напоминание, — спокойно пояснил мой учитель. — Шэнь Цинцю отлично справляется с дисциплиной.       — О, мы заметили, — вставила Чжоу Вэйфэн с пика Сяньшу, бросив на меня лукавый взгляд. — Дисциплина на Цинцзин теперь такая крепкая, что даже адепты Байчжань залетают туда… за консультациями. По закупкам провизии, не так ли?       Лю Цингэ замер, если бы мог испариться, он бы это сделал. Но мужественно стоял, и его шея под воротником начала приобретать подозрительный малиновый оттенок. Моё же лицо в этот момент выражало крайнюю степень удовлетворения, в этот момент, по жизни, я вообще всем довольна, особенно видом байчжаньской бибизьянки.       — Консультации это хорошо, — Ли Вэйцзюнь проигнорировал смешки. — Но нам нужна координация. Скоро начнется сезон миграции духовных сущностей. Цинцзин должен подготовить аналитические сводки, а Байчжань — силовое прикрытие. Шэнь Цинцю, Лю Цингэ.       — Да, лорд Цюндин, — прозвучало в унисон, когда мы с шиди синхронно выпрямились. Мой голос был холодным и чистым, его же резким, как щелчок кнута.       — Вы подготовите совместный план взаимодействия. Шэнь Цинцю предоставит карты уязвимостей, а Лю Цингэ стратегию перехвата. Чтобы никаких больше «случайно зарисованных мхов» и «снесенных ворот». Лю-эр, передашь отчет Шэнь-шимэй через два дня.       — Слушаюсь, — буркнул Лю.       Я видела, как он сжал зубы. Для него «совместная работа» со мной была равносильна пытке. Или… самой интересной задачей за последние три года.       Когда совет перешел к скучнейшему обсуждению поставок вина с пика Цзуйсянь и проблем гидромантов с Шуймэнь, я позволила себе немного расслабиться. Зихао, стоявший чуть поодаль среди тех, кто уже сдал свои полномочия, но присутствовал как советник, поймал мой взгляд. Он одними губами произнес: «Свадьба».       Я едва удержалась, чтобы не метнуть в него кисть. Вместо этого я сосредоточилась на Лю.       Тот всё еще боролся с внутренними демонами. Пользуясь тем, что внимание лордов переключилось на Ляо Вэйшаня, который жалостливо описывал болезни своих водяных духов, я чуть наклонила голову. Тика на моем лбу тихонько звякнула — звук, который в этой тишине услышал бы только мастер меча.       Лю Цингэ вскинул голову, я смотрела на него в упор, поверх края своего свитка. Мои губы, скрытые за шелком вуали, растянулись в торжествующей улыбке, которую он мог прочитать только по моим глазам. Я чуть заметно кивнула на пустующую корзинку, которую он так эффектно «доставил».       Он понял, заметно это было по его дернувшимуся кадыку. Быстро отвел взгляд, потом снова посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который означал: «Ты за это заплатишь». Но это был не злой огонь. Это был азарт.       «Давай, шиди-Лю», — подумала я, возвращаясь к записям. «Попробуй составить отчет, который я не разнесу в пух и прах одним взмахом веера. Это будет забавнее, чем ловля призраков».       Заседание тянулось еще час. Му Цинфан записывал рецепты новых эликсиров, Вэй Цинвэй обсуждал закалку мечей, а Шан Цинхуа выглядел так, будто он прямо сейчас готов совершить ритуальное самоубийство из-за нехватки бумаги.       Когда Ли Вэйцзюнь наконец объявил об окончании совета, я первой сложила свои принадлежности.       — Шэнь-шимэй, — ко мне подошел Юэ Цинъюань, когда лорды начали расходиться. — Ты… будь терпимее к Лю-шиди. Он сейчас в сложном периоде. Тренировки, ответственность… он принимает всё слишком близко к сердцу.       — О, я заметила, Юэ-шисюн, — я грациозно поклонилась. — Его сердце очень хрупкий инструмент. Постараюсь не сломать его… слишком быстро. Если что, сломаю кости. Их больше, — протараторила, получив в затылок кистью, которую вот процентов двести, кинул Му Цинфан, ведь лечить придётся ему.       Юэ печально вздохнул, понимая, что его дипломатия тут бессильна. Я вышла на террасу, где меня уже поджидал Зихао.       — Ну что, «королева Цинцзин», — он привалился к колонне, скрестив руки на груди. — Готова к наплыву байчжаньских делегаций? Лин-эр, кстати, просила передать…       — Зихао, если ты еще раз упомянешь свою Лин-эр в контексте моих дел, я попрошу Му Цинфана выписать тебе слабительное под видом витаминов, — перебила я его, проходя мимо.       — Злая ты, шиди, — он хохотнул, следуя за мной. — А я ведь серьезно. Ты видела, как он на тебя смотрел? Лю Цингэ принесет тебе свою голову на блюде, если ты попросишь. Но ты не попросишь, а заставишь его мучиться.       — Это называется «воспитание характера», — отрезала я.       Я остановилась у края лестницы и обернулась. Лю Цингэ стоял наверху, глядя на нас. Солнце подсвечивало его белые одежды, превращая его в ожившую статую воина. Он не двигался, а просто ждал, пока я уйду, чтобы выдохнуть. Я же достала из рукава маленькую конфету, ту самую, из пакетика, что лежал под булочками, и, нарочито медленно развернув бумажку, положила её в рот, глядя ему прямо в глаза. Лю Цингэ резко развернулся и ушел в противоположную сторону так быстро, что его плащ взметнулся белым крылом.       — Счёт один-ноль в твою пользу, — констатировал Зихао.       — Это только разминка, Зихао, — я раскрыла веер, скрывая довольную улыбку. — До Собрания три года, я научу этого бабуина не только булочки носить, но и отчеты писать каллиграфическим почерком. Или он сгорит от смущения раньше. Оба варианта меня устраивают.       — Ты же так себя ведёшь, потому что любишь его? — то ли вопрос, то ли утверждение произнёс шиди-Не.       — Эээ, — как-то непонятливо протянула я, только сейчас врубившись, что никогда конкретно вот это с такой стороны не рассматривала.       — Шэнь Цинцю, — позвал меня Зихао, странно смотревший на меня.       — Эээ, — отвела взгляд куда-то от него в сторону.       — Ты серьёзно?