Часть 4

Недолгий сон позволил Валере прийти в себя и проснуться уже с новыми силами. В зеркале молодой человек уже не видел в себе прошлого Турбо, энергичного и готового рваться в бой, теперь он был мужчиной, не иначе, и в голове поменялось многое за шесть лет. Валера моется, параллельно думая о том, как его встретит Марат. Будут ли они рады друг друга увидеть или их дружба осталась в далёком восемьдесят девятом? Турбо и сам не знал, нужно ли ему это, хочет ли он кого-либо из прошлой жизни встречать, помимо Вахита и Вовы. Достав из сумки смятый листок с номером телефона, Валера набрал его и стал ждать ответа. — Алло, — приятный женский голос раздался в трубке, и Турбо с трудом узнал в ответившей девушке Наташу. — Наташ, привет, — прокашлявшись, начал молодой человек, — это Турбо, если помнишь, ну, Валера, можешь Вову позвать, пожалуйста? Тяжело вздохнув, девушка крикнула мужу, что его зовут к телефону. Не нравилось ей помешательство Суворова на желании помочь Валере с работой и жильём, девушка хотела, чтобы Вова окончательно распрощался со старой жизнью, оставив в ней только брата. — Слушаю, — Адидас взял трубку, — да, дружище, здорова! Поздравляю, брат, рад, что ты на свободе. Давай я тебе через пару дней перезвоню, скажу, когда приезжать? Всё, до связи, родной. — Что, опять начинается? — разозлённо спросила Наташа. — Почему твои друзья не могут оставить тебя в покое? — Хорошая моя, — Вова приобнял жену, — пойми, Валерке я обязан, я должен ему помочь. Я просто с работой помогу, к нам пристрою, с жильём на первое время помогу, а потом он уже на ноги встанет. — Вов, ну я и так недавно отошла от твоего бандитского прошлого, а тут всё по новой. Уголовник в нашем доме, с тобой на работе уголовник, ну только ведь жить нормально стали, — причитала девушка. — Наташ, я обещаю, что тебя наши с Валерой отношения не коснутся, — ответил муж. Вахит подъехал к дому друга чуть раньше назначенного времени и вышел из машины, закурив сигарету. Турбо вышел из подъезда посвежевший, побритый и даже более жизнерадостный, чем был с утра. — Давно ждёшь? — улыбнувшись, что для него уже было нетипично, спросил Валера. — Да нет, минут десять стою, — ответил Зима, пожимая другу руку. — А ты про ресторан Маратки слышал вообще? — Откуда? Помню, что ты мимолётно говорил, а подробностей я не знаю. Сев в машину, Зималетдинов рассказал другу, как закрылась старая заводская столовая из-за того, что не ходил туда никто, а отец Марата на её месте решил ресторан открыть, в предприниматели заделаться. Деньги были, да и возможность такая появилась, а сына управлять заведением поставил. Ресторан сразу стал пользоваться успехом среди бывших группировщиков, которые стали заниматься делами посерьёзнее, к тому же атмосфера там была располагающая и со временем даже живая музыка появилась. Непримечательное на первый взгляд здание порадовало своим антуражем внутри, Валера ранее таких мест не посещал, но выглядел ресторан достаточно солидно. И людей было приличное количество в вечерний час, официантки с улыбкой подходили принимать заказ, советовали лучшие блюда, общались вежливо и учтиво – это первое, что бросилось в глаза Турбо, когда он зашёл. А потом перед ним оказался Марат, весь такой на официальном стиле – брюки, рубашка, совсем уже не скорлупа, которым Валера его и запомнил. — Ну, здорова! — Суворов протянул Туркину руку. — Здравствуй, — Валера пожал руку товарищу, — неплохо тут у тебя. — А что, Татьяны твоей не будет снова? — спросил Марат. — Снова не захотела почтить нас своим присутствием, — ответил Зима, — знаешь же, что не любит она компании, тем более мужские. — Да-а, не думал я, что тебя досрочно могут освободить, за хорошее поведение, — пошутил Марат, провожая гостя за стол. — Сам не верю, — отшутился Турбо, слабо улыбнувшись, — но в тюрьме многое меняется. — Пацаны, я уже заказал всё сам, вы не против? Самое лучшее, что лично порекомендовать могу, — сказал Суворов. — Не против, — согласились пацаны. Вахит вкусу Марата доверял, всё же работает здесь, знает что и как, а Валера готов был есть всё, что угодно – в местах лишения свободы выбора у него точно не было. Пока Марат пытался разговорить Турбо, не замечая, что у товарища желания отвечать на вопросы про тюрьму не было, Валера сухо отвечал, отмахиваясь, а сам каждую секунду думал про Айгуль. Ни слова за всё время не сказал Суворов про свою жену, а ведь Турбо сразу обратил внимание на кольцо, лишний раз отмечая, что они всё же вместе. Вахит старался сглаживать разговор, заставляя Адидаса младшего больше рассказывать о себе, чтобы тот меньше терроризировал Валеру. Звучавшая на сцене мелодия заставила Туркина повернуть голову в сторону и обомлеть. Айгуль, одетая в чёрное длинное платье с рукавами-сеточками, играла на скрипке композицию Антонио Вивальди "Времена года. Весна". Её взгляд был сосредоточенным, серьёзным, и поначалу молодой человек даже не узнал в ней ту самую юную девочку. Она была прекрасна на той фотографии со свадьбы, которую ему показывал Вахит, но как прекрасна была Ахмерова наяву... Её струящиеся по хрупким плечикам локоны, её тонкие пальчики, плотно обхватывающие смычок – всё это Валера сумел разглядеть даже на приличном расстоянии. — А что, Айгуль здесь часто выступает? — спросил он, чтобы хоть немного заполнить паузу и не выглядеть идиотом в глазах товарищей. — Обычно здесь другие музыканты выступают, но иногда Айгуль, когда ей хочется, — пояснил Марат. — А что, скрипка тебе не по душе? — Нет, я... впечатлён, — ответил Турбо, — это очень красиво. Миловидная официантка принесла заказ, и молодые люди принялись есть. Марат с Вахитом что-то бурно обсуждали, периодически спрашивая и Валеру, но тот старался уловить каждый звук в тех композиях, что так старательно играла Айгуль. Туркин сильно был далёк от музыки, не знал о великих скрипачах и не умел на слух определять произведения, но от исполнения девушки млел, как юный мальчишка. Музыка затихла, и Айгуль ушла со сцены, исчезнув из поля зрения Турбо. А через некоторое время девушка подошла и присела к ним за столик. — Привет, Валера, — смущённо сказала девушка. Её голос был тихим, робким, словно она всё ещё та юная девчонка, которая с друзьями Марата всегда старалась держать дистанцию. Но взгляд, выразительный и уверенный, не тот, что раньше, выдавал в ней уже повзрослевшую леди. — Привет, — ответил молодой человек, — ты замечательно играешь! Никогда не слышал такой красоты. — Благодарю, — Айгуль улыбнулась так лучезарно, что у Валеры перевернулось всё внутри, — как тебе здесь? — Никогда не думал, что буду сидеть в таком месте и слушать классическую музыку, — отшутился Туркин, — видимо, мир и правда перевернулся. — А здесь не только классическая музыка, — сказала Ахмерова, кивая на сцену, где музыканты расставляли свои инструменты. — Марат, приветик, — бойкая блондиночка, виляя бёдрами, прошла мимо столика молодых людей, оглядывая остальных присутствующих, — и вам добрый вечер! — Привет, — сжав губы в тонкую полоску, ответил Суворов, сталкиваясь с разозлённым взглядом жены. Девушка, не дожидаясь ответа пробежала к сцене, здороваясь с музыкантами, а Айгуль мириться с ситуацией не захотела. — «Приветик»? — девушка передразнила блондинку. — Это кто такая и почему она на тебя так смотрит? — Это Вера, она вон с теми ребятами выступает, — Марат кивнул в сторону музыкантов, — просто поздоровалась со мной, что в этом такого? — Что такого? — взбешенно спросила Айгуль. — Я видела, как она на тебя смотрит! Марат, просто знакомые так не смотрят! — Айгуль, перестань устраивать спектакль, — ответил Суворов, — здесь люди кругом, к тому же, друзья мои сидят, не порть вечер. — Вечер я тебе порчу? А жизнь я тебе не порчу? Давай я уеду просто и всё? — Так, я пойду потороплю с твоим заказом, — вздохнув, сказал Марат. Ему не хотелось выяснять отношения с женой при друзьях, да ещё и в ресторане. — Мы пойдём покурим, — спохватился Вахит, утягивая за собой Валеру. Айгуль безмолвно кивнула, буровя взглядом спину Турбо. Она осталась одна и стала смотреть на сцену, где эта девушка кокетливо общалась с мужчинами из музыкального коллектива. Тут же она подумала, что зря накинулась на мужа, Вера ведь просто поздоровалась, может, улыбалась так из-за хорошего настроения, может, по работе и правда приходится часто общаться, а Айгуль надумала себе всего... Вообще с началом полноценной семейной жизни Ахмерова словно потухла. Убежав от родителей, которые столько лет терроризировали её, она надеялась найти счастье и спокойствие в браке с человеком, которого любила с четырнадцати лет. Но мечты оказались далеки от реальности, и в совместной жизни сразу стали возникать какие-то споры, конфликты, переходящие в крики и скандалы. Переломный момент наступил в их отношениях, когда Айгуль после свадьбы загорелась идеей снова написать Валере – Вахит тогда мимолётно обмолвился, что частенько навещает товарища, но Марат пресёк это после нескольких вопросов. Суворов приревновал жену, которая стала слишком часто упоминать Турбо, причитая, как она обижена на родителей за то, что увезли её в другой город и лишили возможности писать человеку, который её спас. «Спас, спас, — возмущался Марат, — это в прошлом, Айгуль! Прошло четыре года, ещё столько же пройдёт, а ты всё никак забыть не можешь!» Тогда девушка решила не возвращаться к этой теме. Но на мужа, который так к ней отнёсся, Айгуль затаила обиду. Постепенно, конечно, всё забылось, но мелкие ссоры никуда не исчезли, несмотря на её попытки не попадать Марату под горячую руку. Когда муж вернулся к столу, Ахмерова извинилась за свои обвинения и решила сидеть молча, не влезая в разговор мужчин. Она сконцентрировалась на песнях, которые исполнял молодой человек под мелодичный бэк-вокал той самой Веры.

«В шумном зале ресторана

Средь веселья и обмана

Пристань загулявшего поэта.

Возле столика напротив

Ты сидишь вполоборота,

Вся в луче ночного света.

Так само случилось вдруг,

Что слова сорвались с губ,

Закружило голову хмельную»

— Айгуль, могу я тебя на танец пригласить? — спросил Валера, заметив потухший взгляд девушки. — Если муж не против, конечно. — Не против, — ответил Марат, но смерил жену строгим взглядом. Она же и бровью не повела после предложения Турбо, встала из-за стола, никак не выдавая своего трепетного желания оказаться к молодому человеку поближе. Сердце колотилось с бешеной скоростью, когда Валера оказался в столь опасной близости, взяв её руку и положив свою на талию девушки. Она думала, что спустя шесть лет уже не будет так бурно реагировать на присутствие Туркина в её жизни, как когда-то реагировала на каждое полученное от него письмо, в котором он старался поддерживать как никто другой. Но теперь... теперь Ахмерова убедилась, что чувства, которые она испытывает к Валере, это не благодарность и не подростковая любовь, вспыхиваемая ярким пламенем в неожиданный момент и резко затухающая через какое-то время, это намного большее...

«Пол не чуя под собою,

Между небом и землёю,

Как во сне с тобой танцую.

Аромат духов так манит,

Опьяняет и дурманит,

Ах, как сладко в нём тону я...»

Валера и представить себе не мог, что при виде Айгуль его чувства вспыхнут с новой силой и он едва ли сможет сдерживать себя. Отчего-то он был уверен, что помешательство на этой девочке прошло у него давно, ещё тогда, когда он понял, что больше она не напишет, тогда, когда увидел фотографию с их свадьбы и решил для себя: глупо мечтать о девушке, которая столько лет любит твоего друга. Но прижимаясь к ней настолько сильно, насколько молодой человек только мог, Туркин убеждался: он по сей день в неё влюблён. Ахмерова не смотрела ему в глаза, пряча свой взор под длинными, обильно накрашенными тушью ресницами, но Валера от неё взгляд отвести не мог. — Ты не очень рада меня видеть, да? — шёпотом спросил молодой человек. — Я рада, — ответила Айгуль, — просто... не ожидала. Мне Марат не сказал, что тебя уже выпустили. Он мне вообще о тебе ничего не рассказывал. — Ты очень красивая, — сказал Валера, — и эта песня прям про тебя. Вслушиваясь в слова новой песни, Ахмерова залилась краской и незаметно прижалась к груди парня, позволяя себе расслабиться. Как же ей было спокойно с ней в эту минуту, как же хорошо она чувствовала себя рядом с тем, о ком вспоминала все шесть лет.

«Так близки наши тела,

И безумные слова

Без стыда тебе шепчу я:

Ах, какая женщина, какая женщина,

Мне б такую...»

Они танцевали, надеясь, что песня не закончится никогда и что им не придётся отрываться от друг друга, ведь и Айгуль, и Валера чувствовали одно и то же: их нестерпимо сильно тянет к друг другу. Они словно после долгих лет бесцельной и бессмысленной жизни всё же нашли смысл, и заключался он в том, чтобы вот так держаться за руки и больше никогда не отпускать. Но Айгуль, опомнившись, вернулась за стол, где сидел муж, и помрачнела ещё больше. Суровая реальность была такова, что она замужняя женщина и шансов быть с другим мужчиной у неё нет. Турбо сел за стол с абсолютной невозмутимостью, стараясь показать всем своим видом, что этот танец для него ничего не стоил. Этот спектакль ему пришлось разыграть для сидящих за столом товащей, которые не должны были догадаться, что он с ума сходит от одного только вида Айгуль, не говоря уже об этом танце. — Турбо, у тебя какие планы на жизнь дальнейшую вообще? — спросил Марат. — В Ленинград поеду, — ответил молодой человек, — Вова там с работой обещал помочь, с жильём. — В Санкт-Петербург, — грустно поправила его Айгуль. — Что? — не расслышал Валера. — Он теперь называется Санкт-Петербург, — напомнила Ахмерова. — Айгуль! — шикнул Суворов, заставляя её замолчать. Валере такое положение вещей не понравилось, за вечер он неоднократно заметил, что товарищ относится к жене достаточно грубо, хотя раньше сдувал с неё пылинки. — Братан, она права, — подметил Туркин, — я просто не привык ещё. Но, думаю, как обживусь там, уже привыкну. — Главное, чтоб на нашу с Танькой свадьбу приехал! — сказал Вахит. — И исключительно в качестве свидетеля! А там глядишь и тебе жену подыщем. Айгуль расстроилась. Потерять Валеру, встретив его спустя шесть лет ожидания, она не хотела... Она хотела видеть его как можно чаще, разговаривать с ним, прикасаться, хотя бы невзначай, любить его тихо и молча, но не потерять. Как ей теперь смотреть в глаза Марату? Как ложиться с ним в одну постель, если в мыслях находится совершенно другой человек? Она не знала, как поступить. Знала лишь то, что нужно научиться с этим жить. Иначе никак. — Пока ты не уехал, может, приедешь как-нибудь к нам в гости? — с надеждой спросила Ахмерова. — И Вахит с Таней пусть приходят, а я испеку что-нибудь вкусное. Марат, ты не против? — Ой, Айгуленька такие перемячи восхитительные печёт, — мечтательно сказал Суворов, — а чак-чак какой делает! Правда, пацаны, давайте соберёмся у нас. Послезавтра как вам? — Я пока в городе, так что удобно, — ответил Турбо. — Насчёт Тани не обещаю, но сам приду, — заверил Зима. — Уговаривай Таню свою, — Валера хлопнул друга по плечу, — а то уеду, так и не познакомимся. От мысли, что у неё всё-таки получится ещё раз увидеть Валеру, Айгуль была счастлива. Ей словно необходимо было ощущать его присутствие рядом, смотреть в глаза, мимолётно что-то говорить и слышать в ответ его голос... Буря эмоций охватывала девушку, которая продолжала сидеть так, словно внутри неё нет никакой борьбы. А Марат, радуясь воссоединению их дружеского тандема, даже не замечал, как часто Турбо переставал улавливать нить разговора, постоянно задерживая взгляд на девушке, сидящей напротив.