Часть 5

Всё, о чём могла думать Айгуль, – это то, как с течением времени всё поменялось до неузнаваемости. И времена, и, что самое страшное, окружающие люди. Марат, который всегда был рядом, который всегда готов был уничтожить за неё любого, который ездил к ней в другой город и гулял с ней в тайне от её родителей, а потом к себе забрал, как только такая возможность появилась, теперь словно чужим для неё человеком стал. Агрессивный, требовательный, злится из-за мелочей и повышает голос, затыкает. Всё это девушку выбивало из колеи каждый раз, когда это происходило. Ахмерова старалась, искренне старалась быть хорошей женой для Марата. Она всегда содержала квартиру в чистоте, всегда в доме была приготовленная еда, она старалась не развивать подступающие конфликты, сдержанно принимая точку зрения мужа, соглашаясь с ним. А Валера, которого тогда, в восемьдесят девятом, она так старательно избегала, считая его излишне агрессивным и озлобленным. Он общался с людьми нагло, дерзко, показывая всем свою неуязвимость, и Ахмерова не понимала, как так можно себя вести. Но теперь они с Маратом словно ролями поменялись, и Турбо перестал быть разбитным, вольным, став более сдержанным и рассудительным. Ей было приятно, когда Валера заступился за неё перед мужем, но от этого и больнее, ведь с ним никаких шансов нет. Турбо для себя решил, что с Казанью отношения свои завершит. Переедет в Санкт-Петербург, начнёт строить новую жизнь именно там, а родной город останется как напоминание о том, что в этой жизни всё зависит лишь от нас самих, от наших поступков. Виноват ли кто-то, кроме самого Валеры, в том, как сложилась его судьба? Продиктованные кем-то правила улицы, которыми руководствовался Турбо, привели его к тюрьме, вычеркнув из его жизни целых шесть лет. Теперь ему стоило подумать о будущем, а для этого нужно разорвать все связи с этим городом. Забыть об Айгуль, к которой тянет словно магнитом, будет сложной задачей для того, кто терзал себя надеждами столько лет, но он справится. Однажды он встретит какую-нибудь хорошую девушку, для которой постарается стать хорошим мужем и построить семью. Семью, которой у него никогда не было. Семью, о которой он всегда мечтал. Он-то и в гости согласился поехать из вежливости. Неудобно было отказать Айгуль, у которой так загорелись глаза, когда она позвала его в гости. Это было для него самым важным – видеть, что у неё всё в порядке, видеть, что она рада. Вахит пообещал другу помочь решить вопрос с квартирой – найти риэлтора, который подскажет, как им лучше поступить. Сам Валера вообще не ожидал, что за годы его отсутствия в стране всё поменялось настолько, что квартиры теперь и в собственность брать можно, и продавать. Раньше об этом и мечтать не могли, теперь же нужно научиться разбираться во всех тонкостях, чтобы наконец принять новые правила жизни. Зималетдинов уговаривал друга не торопиться с продажей квартиры, мол, мало ли что в Питере этом будет – работа не пойдёт или город не примет, всегда можно будет вернуться в родную Казань, а тут уж Вахит друга в беде не бросит, выручит с работой. Тем более, сам он давно от дел бандитских отошёл, не хотелось повторить судьбу товарища, а Валера предупредил сразу: никакого рэкита точно не предлагать ему. Не тот он уже человек, чтобы ходить, продавцов на рынках кошмарить, выбивая деньги. Был бы раньше такой вариант денег подзаработать, не думая бы занялся, но годы в тюрьме заставили всё же о предназначении своём задуматься. Пообещал он себе, что жизнь в свои руки возьмёт наконец, не будет больше по течению плыть. Турбо пришёл к чете Суворовых практически минута в минуту и прям с порога встретился с Айгуль, по-домашнему стоящей в фартучке и полотенцем в руках. Она мимолётно обняла знакомого, сразу рассказывая, где ванная и кухня, после чего упорхнула вынимать из духовки курицу с картошкой. — О, здорова, — Валера пожал руку Зиме, а следом и Марату. — Знакомься, дружище: это моя Татьяна, — представил Вахит, — а это Валера, друг мой лучший, всю жизнь знакомы. — Наслышана о вас, Валера, — девушка улыбнулась, протягивая руку, — очень рада знакомству. — Взаимно, — ответил молодой человек, присаживаясь на свободный стул. — Так, у меня как раз основное блюдо уже готово! — сказала Айгуль, доставая противень из духовки. — Тебе чем-то нужно помочь? — дружелюбно спросила Таня. — Танюш, сиди, ты же в гостях, — ответила Ахмерова. Тем временем Марат поставил на стол бутылку хорошего, дорогого коньяка, намереваясь этот вечер провести очень весело. Айгуль не одобряла настроя мужа, так как алкоголь не особо любила, но промолчала: ну, выпьют бутылку на троих, ничего же не случится. — Айгуль, а ты со мной вино не будешь? — уточнила гостья. — Я с целой бутылкой не справлюсь! — Я не пью, — напомнила девушка, расставляя перед гостями тарелки с запечёной курицей и картошкой. Девушка порхала по кухне, выставляя на стол всё, что только можно было себе представить: и перемячи, которыми с самого утра занималась, и традиционный чак-чак, который стал неотъемлемой частью праздничного стола, и салатики, и даже нарезанную колбаску. Валера, не привыкший к такой обеспеченной жизни, сначала даже не в своей тарелке себя почувствовал. Никогда в жизни он не сидел за столом, где было столько разных, вкусных блюд, потому что в его семье никогда не было денег и при жизни матери у них даже новогодний стол был достаточно бедный, не говоря уже о том, что после её смерти новогоднего стола не было как такового вообще. Несмотря на то, как описывал Зима свою девушку при их знакомстве, она оказалась по-настоящему душой компании! Таня хоть и не любила особо шумные посиделки, но в этот раз Вахиту отказать не смогла – обещала, что познакомится с его лучшим другом. Она знала, что Валера сидел, потому что Зима ездил к нему достаточно часто, но не знала за что, да и вообще решила никаких ярлыков на человека не вешать, ведь при личном знакомстве Валера оказался абсолютно нормальным, приятным человеком. Да, в отличие от самой Тани какой-то даже зажатый и закрытый, но тем не менее отрицательных эмоций не вызывал. Татьяна готова была поддерживать любые темы и рассказывала обо всём на свете, не позволяя неловким паузам затянуться, поэтому все чувствовали себя непринуждённо. Айгуль только и успевала получать комплименты своим кулинарным изыскам, не зря всё-таки всю свою энергию раньше направляла на готовку, чтобы меньше негативных эмоций испытывать. Наблюдая за двумя парами, Турбо всё-таки подмечал, как на контрасте с счастливыми Вахитом и Таней смотрятся Айгуль и Марат. Зималетдинов улыбался каждый раз, когда Таня рассказывала какую-то смешную историю из их совместной жизни, и крепче её обнимал, а она, в свою очередь, постоянно ему в тарелку подкладывала то салатики, то перемячи, чтобы точно не остался голодным. Марат же держал с Айгуль какую-то незримую дистанцию, несмотря на то, что сидели они рядом. Он общался с Вахитом, с Валерой, но практически не смотрел на жену, не говоря уже об объятиях или какой-либо тактильности. Да и Айгуль от этого не страдала, Валера видел, что ей и самой не хочется контактировать с Маратом. Молодой человек ловил себе на мысли, что его чувства взаимны, но сильно старался не обольщаться: может, у них просто такой период. А может, все люди по-разному проявляют свою любовь, и они из тех, кто не будет ласкаться на глазах у всех. — Айгуль, принеси ещё бутылку коньяка,— попросил Марат. Тогда Валера только-только заметил, как за разговорами они распили бутылку на троих, и понял, что больше ему пить не стоит. — Марат, ты же мне обещал, одна бутылка и не больше, мы же говорили об этом! — сказала девушка. — Правда, дружище, давайте на чай перейдём, — Турбо поддержал Айгуль, — если ещё выпью, на своих двоих отсюда не уйду. Последний раз Туркин пил алкоголь ещё до тюрьмы, и то, пару банок пива, от которых никакого эффекта и не было, а коньяк конкретно давал в голову, освобождая от каких-либо мыслей. Он чувствовал себя нормально, стойко, но понимал, что уже хватит. Да и не только ему. — Я нормально тебя попросил: ещё одну бутылку принеси, это так сложно сделать? — грубо спросил Суворов. — Марат, пожалуйста, хватит, тебе не нужно столько пить, — сдержанно сказала Айгуль. — Блять, я сам решу, что мне нужно! — взбешенно ответил парень, повысив голос. — Принеси эту чёртову бутылку! Разозлившись, Айгуль встала из-за стола, чуть ли не отпихивая кружку с недопитым чаем. Громко хлопнув по столу бутылкой, принесённой откуда-то из комнаты, девушка развернулась и ушла. На её глазах Валера заметил подступающие слёзы. Смерив неодобрительным взглядом Марата, Таня пошла следом за Айгуль, потому что не хотела, чтобы такое уютное застолье превратилось в очередной семейный конфликт. Ахмерова стояла в спальне, глядя в окно, где солнце давно зашло за горизонт, погрузив Казань в мрачную темноту. Такой же мрачной Айгуль казалась и её жизнь. Она не понимала, чем заслужила такое отношение к себе и почему повторяет сценарий своей матери, которая так же всю жизнь терпела унижения и крики отца. Она обещала себе, что в её семье всё будет по-другому и считала Марата самым подходящим для себя мужем, потому что он был нежным и любящим. Был. — Айгуль, — Таня прикоснулась к плечу расстроенной девушки, — не плачь, пожалуйста. Пойдём на кухню, ты целый день так старалась, а поела совсем мало. — Ешьте без меня, не хочу никому портить настроение, — тихо сказала Ахмерова. — Это не дело, мы же не поесть пришли, а в первую очередь в хорошей компании посидеть, — гостья приобняла Айгуль, успокаивая, — а без тебя эта компания не так уж хороша. Марат тем временем открыл вторую бутылку коньяка, невзирая на недовольство жены. — Да-а, Маратик, не узнаю я тебя, — начал Вахит, — ты раньше пылинки с Айгуль сдувал, а чего ты сейчас на девочку накинулся-то? — Да она уже мне поперёк горла с этими нотациями, — ответил Суворов, — я чё, с друзьями выпить не могу? Я тряпка какая-то, жизни меня учить вечно? — Вы семья, — напомнил Зима, — вы дополнять друг друга должны, слушать. Вы столько лет вместе, многое пережили, чё сейчас происходит-то? — А раньше она не пилила мне мозг по любому поводу, — сказал Марат, делая очередной глоток. — Дурак ты, Марат, — заключил Турбо, вставая из-за стола и направляясь в сторону спальни. Валера не видел лица Айгуль, но понимал, что она ушла сюда поплакать. А стоящая рядом Таня, поглаживающая девушку по спине, лишний раз убедила его в этом. Несколько минут Туркин молчал, давая девушкам возможность поговорить, а потом всё же решился подойти. — Тань, можно я? — он кивнул в сторону Айгуль, намекая на разговор. — Да, конечно, — девушка улыбнулась, покидая парочку. Ахмерова развернулась к Валере, и он заметил заплаканные, красные глаза. Как бы ни старалась она быть сильной и держаться под ударами судьбы, но железной Айгуль точно не была: так же иногда уставала и хотела иметь возможность чувствовать себя слабой. Девушка молча прижалась к Турбо, утыкаясь носом в его грудь и вдыхая запах. Пахло кожей вперемешку с табаком. Но когда его руки обвили хрупкое тельце Айгуль, ей стало гораздо спокойнее. Она ощущала, словно Валера может защитить её от всего зла в этом мире. Как в тот раз. — Часто у вас такие ссоры? — спросил молодой человек. — В последнее время – да, — ответила Ахмерова, — я так не люблю, когда он пьёт... После этого ещё больше ругаемся. — Обижает тебя? — Валера посерьёзнел. — Просто скандалим часто, — отмахнулась девушка. — Валер, а ты... точно решил, что в Петербург поедешь? — Да, — ответил Турбо, — а что такое? — Не хочется тебя терять... — тихо сказала Айгуль, — мне хорошо, когда ты рядом. — Турбо, мы с Таней домой, ты идёшь? — крикнул Вахит из коридора. — Иду, братан, — ответил Валера, следом обращаясь к Айгуль: — я не буду теряться, буду звонить. Как устроюсь там, в гости вас позову. А ты не расстраивайся, выпил он и выпил, сейчас спать ляжет, завтра всё наладится. — Валер... береги себя, пожалуйста, — держа парня за руки, сказала Ахмерова, — надеюсь, у тебя всё получится. Квартиру друзей Туркин покидал с тяжёлым сердцем, но под весёлый смех Татьяны, у которой несмотря ни на что было хорошее настроение. В ожидании такси парни говорили о том, что Марат, конечно, сильно изменился по отношению к Айгуль. И если Зималетдинову было жаль девчонку чисто из-за того, что он знал её с четырнадцати лет и проникся к ней, как к младшей сестрёнке, то Валера буквально злился, потому что в руках Марата был такой бриллиант, а он позволял себе к ней так относиться. Но не мог он ничего с этим сделать. Знал бы, что ей нужна помощь, не задумываясь бы помог, даже если из-за этого придётся испортить отношения с Маратом, но не просит ведь помощи она... А лезть к замужней женщине, идя на поводу у своих чувств, это глупо. Валера видел, что Айгуль тоже боролась с собой, когда он рядом находился, но нельзя... Нельзя вот так безрассудно кидаться в омут с головой, позволяя страсти отвладеть твоим разумом. Турбо рассуждал: а что он может дать Айгуль? Он отсидел в тюрьме шесть лет, за которые мир изменился до неузнаваемости, у него нет работы и нет денег, чтобы обеспечить себя, а тут девушка будет, привыкшая за несколько лет к красивой жизни. Может, раньше фраза «с милым рай и в шалаше» была бы уместна, но сейчас, когда она живёт с обеспеченным парнем, который может себе позволить купить жене шубу или дорогое украшение, претендовать на Ахмерову глупо. Скромную жизнь Валеры ей будет принять очень сложно, как только она столкнётся с ней поближе. — Айгуленька, — Марат со спины обнял жену, убирающую со стола, — я тебя люблю. — Марат, я просила тебя не обнимать меня со спины так резко, — вздохнула девушка. — Блять, Айгуль! — не выдержал молодой человек, отходя от неё. — Выпить хочу - возмущаешься, обнимаю тебя - опять возмущаешься! Чё тебе не хватает-то? — Не кричи, пожалуйста, — попросила Ахмерова, устало прикрывая глаза. — Я просто попросила тебя не подходить сзади неожиданно, меня это пугает, я сразу начинаю вспоминать... — Хватит! — перебил муж. — Шесть с половиной лет прошло, Айгуль, а ты всё никак не можешь забыть! Понравилось тебе что ли? Звонкий хлопок разрезал секундную тишину, образовавшуюся между парой, и Марат мгновенно схватился за горящую щёку. Слова мужа для девушки стали последней каплей. Все эти годы Айгуль упорно старалась забыть произошедшее и научиться жить заново. И она научилась, всё же оставив некоторые «но». Сначала появился страх близости, и, когда Марат делал на это намёки, девушка отмахивалась – она правда была не готова сделать это после травматичного опыта, хотя очень доверяла своему молодому человеку. Он всё понимал. Не в полной мере, конечно, не на уровне её ощущений, но не давил и не уговаривал. И Ахмерова чувствовала себя защищённо рядом с ним и была уверена, что так будет всегда. Семейная жизнь разрушила эту уверенность, когда Марат стал заявлять, что теперь они муж и жена и перед друг другом у них есть определённые обязательства. Секс у них был тогда, когда этого хотел Суворов, Айгуль же просто не препятствовала этому. Родители внушали: «кому ты, кроме этого дурака, нужна будешь, испорченная такая», хотя до этого были против их отношений. Не нравилось им, что Марат бандит, группировщик, что из-за тесного общения с ним их дочь обесчестили, но после возвращения в Казань решили, мол, раз уж всё равно бегает к ней тайно, значит, пусть уже поженятся, иначе передумает он, а дочь так и останется непристроенная. И Суворов тогда мыслей добавлял, что она какая-то неправильная, раз с мужем спать не хочет, вот и старалась Айгуль во всём быть «правильной». — Ещё раз ты себе подобное позволишь, — Марат прижал супругу к столешнице, лишая всех путей отступления, — мало тебе не покажется! Ты меня поняла? Захлёбываясь слезами, Ахмерова молчала, ощущая как от страха колотится её собственное сердце. Знала же, что если он выпьет, то всё к этому и придёт. Опять агрессия, опять крики, опять... страх, страх, что она совершенно одна в этом мире и никто за неё не заступится в случае чего. — Я спрашиваю, ты меня поняла? — повторил Марат. — Поняла, — чуть ли не прохрипела Айгуль, собирая последние силы. Суворов ушёл, оставив жену наедине со своими мыслями и болью, которая в очередной раз выскользнула наружу, не удержавшись внутри. Ахмерова села на стул, склоняя голову вниз и опираясь на руки. Она просто устала быть всю жизнь грушей для битья. Учиться всегда надо было на «отлично», при это в музыкальной школе тоже надо было всё успевать и обязательно быть лучше других, потом она стала недостойной девкой, опозорившей семью, а теперь муж бередит её старые раны, не позволяя им затянуться. Положив жизнь к ногам Марата, в котором Айгуль всегда видела опору, она забыла о каких-то подругах и гулянках, стала полностью домашней, создающей уют женой. Общалась она лишь с коллегами по работе, и то мимолётно, и своими учениками, а всё остальное время посвящала мужу и дому, в то время как он мог себе позволить вернуться домой ночью, где-то задержавшись, накричать на Айгуль при знакомых и затыкать ей рот, когда она говорила что-то неугодное. Взяв себя в руки, девушка стала мыть посуду, оставшуюся после гостей. Ведь какой бы ни была ситуация в семье, дома должно быть чисто и убрано. Может, тогда у Марата будет меньше причин для ссор с женой.