Часть 7

— Айгуль, я люблю тебя, — сказал Валера, по-хозяйски проходя в квартиру и закрывая за собой дверь. Ахмерова ошарашенно хлопала глазами, не веря услышанному. Тем временем Турбо подошёл к девушке и впился в её губы таким долгожданным и манящим поцелуем, прижимая Айгуль к себе ещё ближе, катастрофически близко. Девушка кусала его губы, стараясь получить от этого поцелуя как можно больше, она ни на шутку завелась, почувствовав свободу действий, её руки зарывались в кудрявые волосы Валеры, а парень крепко удерживал Айгуль за талию, не позволяя ей упасть. — Валер... нам нельзя, — опомнившись, сказала Ахмерова. — Плевать, — ответил Турбо, уводя её в спальню. Забыв обо всём на свете, Айгуль утонула в мягких простынях, думая лишь о человеке, который лишал её одежды. Она была словно в прострации, единственным желанием было почувствовать в себе Валеру и раствориться в сладостных ощущениях, и молодой человек, обнажив торс, навис над Ахмеровой, снова целуя её нежные губы, прикасаясь к её притягательной коже, словно к чему-то хрупкому. Туркин боялся отрицательной реакции, не хотел пугать её своим напором и заставлять вспоминать старые травмы, поэтому действовал очень аккуратно, будто в руках его была фарфоровая куколка. Прошло несколько минут, прежде чем Турбо убедился: она этого хочет не меньше, чем он. Валера опалял горячим дыханием каждый миллиметр её кожи, заставляя девушку тяжело дышать от нежности его ласк. Обхватив руками плечи парня, Айгуль изнывала от нарастающего желания. Её разум смутно отличал реальность от фантазий, и ей порой казалось, будто это сон, будто она снова всё это придумала... Турбо и сам не верил в реальность происходящего, безостановочно любуясь её телом. Оно было совершенно! Раньше он мог только представлять, а теперь... видел наяву то, какой идеальной была эта девушка. Валера сделал первый толчок, заставляя Айгуль издать громкий стон. Это не сон. Она действительно это чувствует. И он действительно это делает. Поначалу Турбо был медленным, наблюдая за реакцией девушки, сопровождая каждый толчок ласковыми поглаживаниями груди, а потом наращивал темп, одновременно продолжая целовать её лицо. Губы, щёки, нос – всё, чего ему удавалось коснуться, он целовал с невероятной нежностью, вкладывая всю любовь. Валера нежно обрисовывал пальцами силуэт её тела, будто пытаясь наверняка убедиться в том, что всё происходящее – реальность. Айгуль наконец вспомнила, каково это – чувствовать себя любимой и желанной, получать удовольствие от секса, а не молча ждать, когда всё закончится. Она искала его руки, желая прикасаться к нему каждую секунду. Она приоткрывала рот в попытках захватить побольше кислорода, когда чувствовала приближение финала и когда толчки Валеры становились ещё интенсивнее. Молодой человек без разбора шептал ей на ушко нежности, замечая как по телу Айгуль бегут мурашки. — Как же ты прекрасна, — сказал Турбо, достигнув финала. — Я тебя тоже люблю, Валер, — ответила Ахмерова, прижимаясь к нему всем телом, — но это так неправильно. — Из всего неправильного, что я делал в жизни, это самое приятное, — пошутил молодой человек. «Я тебя тоже люблю», — гулко отдавалось эхом в голове молодого человека. Он не ошибся, заметив в её глазах повышенный к себе интерес. И это очень обнадёживало. Достав пачку сигарет из кармана валявшейся на кресле куртки, Валера хотел закурить. — Не кури тут, пожалуйста, — попросила Айгуль, — Марат почувствует запах. — А помыться хотя бы можно? — Да, возьми там синее полотенце, чистое сегодня повесила, — монотонно ответила девушка. Какой бы счастливой она не была, когда всё это с ней происходило, реальность долбила по вискам одной лишь фразой: она изменила мужу. Айгуль всегда осуждала какое бы то ни было предательство, в том числе измены, считая, что такие люди рушат жизнь своим мужьям и жёнам, а теперь изменила сама... Она понимала, что её увлечение Валерой ведёт к одному, но была уверена, что они не переступят черту. Она – потому что замужем, он – потому что друг её мужа. Мама всегда говорила, что нужно быть верной своему выбору, своему мужу. Она и сама всегда так жила: несмотря на все проблемы, несмотря на тяжёлый характер отца, который из всего можешь раздуть проблему, Алсу Ильдусовна вместе с ним была всю жизнь и никогда не изменяла. Они тоже любили друг друга со школы. Валера застал Айгуль, когда та сидела, укрывшись одеялом, и смотрела в одну точку. Ахмерова не смогла найти в себе сил даже одеться, настолько сильно она была загружена. Турбо вздохнул, понимая, что в голове девушки сейчас буря различных эмоций, с которыми она не справляется в одиночку. Он и сам слишком часто думал о своих чувствах к ней, о неправильности того, что испытывает, поэтому её состояние парню было знакомо. — Моя хорошая, что с твоим настроением? — обняв девушку, Турбо оставил короткий поцелуй на её щеке. — Я сделал что-то не так? — Валер, — она чуть подвинулась, чтобы положить голову парню на плечо, — а что теперь будет? — Разводись с Маратом, поехали со мной в Петербург, — буднично сказал Туркин, словно они обсуждали список покупок в магазине. — Ты с ума сошёл? — спросила Айгуль. — Нет! — Почему? Ты сама сказала, что любишь меня. — Так нельзя, — она встала с кровати, придерживая одеяло руками, — это всё неправильно. Давай об этом забудем. — Что? — переспросил Валера, не веря своим ушам. — В смысле забудем? Айгуль, я в тебя влюблён с нашей первой встречи. — Ты в меня... что? — Да, влюблён в тебя, реально. Я раньше не позволял себе об этом думать, тебе четырнадцать было, а после твоих писем мне в тюрьму ни о чем другом думать не мог... — Валер, — отпустив одеяло, что сразу упало к её ногам, и склонившись над сидящим парнем, Ахмерова обхватила руками его лицо, — милый мой, я тоже ни о чём могу думать, но так нельзя, понимаешь? Я замужем, я должна быть с ним. Его взгляд пленил её раз за разом, когда ей удавалось сохранять с ним длительный зрительный контакт. Никогда ещё Айгуль не встречала таких ярких, зелёных глаз, в которых захочется утонуть без остатка... Турбо смотрел в её глаза очень внимательно, словно ища там взаимное желание. И он его находил. Просто Айгуль была слишком принципиальной, чтобы принять решение уйти от Марата. Просто Айгуль не знала, что муж ей изменяет. А Валера чувствовал себя ублюдком, который позволил девчонке совершить с ним этот грех, пусть и столь сладкий. Он, как мужчина, должен был держать в руках себя и не позволить ей переступить черту, но такое сильное притяжение к друг другу скрыть было невозможно. И контролировать его становилось с каждым днём всё сложнее. А поступок Суворова вообще отключил Туркину мозг. Он не жалел о том, что произошло. Не имел права жалеть о наполовину сбывшейся мечте. Наполовину – потому что Айгуль не была его. Он одевался, с грустью понимая, что всё же пора уходить, пока Марат не заявился домой. Валере казалось, что это последняя их встреча с Ахмеровой – ещё одной она больше не захочет. Девушка безмолвно смотрела на то, как Турбо последний раз смотрится в зеркало перед выходом, а на глаза наворачивались слёзы. С ним было очень хорошо, но с ним ей попросту было нельзя. Айгуль, не сдержав эмоций, обняла парня ещё раз и расплакалась прям у него на груди. Турбо окольцевал её хрупкое тельце и успокаивающими движениями погладил по спине. Если бы мог, тоже бы расплакался от несправедливости этой жизни, в которой он не может быть с любимым человеком. Но он пацан, точнее – мужчина, и позволить себе такого уж точно не мог. Закрыв за Валерой дверь, Айгуль полноценно дала волю эмоциям, удобно расположившись в ванной под горячими струями воды. Практически кипяток обжигал бархатистую кожу девушки, но она вовсе этого не замечала, думая лишь о том, что на душе сейчас больнее. Она вдруг осознала, что к Марату за эти годы просто привыкла, просто поняла, что они должны быть вместе, потому что он был рядом в тяжёлые моменты, он дарил незабываемые эмоции, он научил любить... Да, именно благодаря Суворову Айгуль знает, каково это – любить человека и желать разделить с ним свою жизнь. Марат был первой её любовью, и она хранила к нему своё безграничное уважение и благодарность за всё хорошее. Она не могла от него уйти. Просто не имела на это права. Осознание этого долбило по вискам, заставляя девушку ненавидеть себя за измену, за слабость, за то, что пошла на поводу у своего желания, застилающего здравый смысл. О том, что муж вернулся домой, Ахмерова узнала, когда он постучал к ней в ванную, уточнив, всё ли в порядке. Тогда она поняла, что сидит так с включённой водой катастрофически долго, а сил помыться и выйти у неё попросту нет. Но, собравшись с мыслями, девушка наспех помылась и вышла встречать Марата. Он был в приподнятом настроении, что не укрылось от взора жены, но внутреннее волнение парень старался скрыть. Всё-таки сидел внутри него страх, что Турбо может рассказать Айгуль об увиденном, но девушка выглядела абсолютно невозмутимо и с кулаками не кидалась. Значит, не стал лезть не в своё дело. — Ты же недавно бельё меняла, — вспомнил Марат, увидев, как жена снимает постельное бельё. — Надо почаще менять, — отмахнулась Айгуль, — я завтра генеральную уборку планирую, стирки. — Родная, у тебя всё в порядке? — обеспокоенно спросил муж, заметив на лице Ахмеровой встревоженность. — Да, — ответила девушка, надеясь, что Марат ничего не заподозрил. Впервые за долгое время муж с женой проводили вечер не как соседи, живущие в коммуналке, а как действительно семья. Айгуль приготовила ужин, и даже поели они вместе, следом перейдя на чай с ещё оставшимися кусочками сметанника. Это было прям как в старые добрые времена: Ахмерова рассказывала о своих учениках, о том, как девчонка, которую ей удалось обучать всего несколько лет, заняла первое место на конкурсе в Москве и её мама пришла поблагодарить Айгуль, а Суворов участливо слушал, ни разу не перебив. Они вспоминали моменты из прошлого: как она ругалась, когда Марат пропадал на несколько дней, а потом сдавалась под напором его чар и уже не могла обижаться, как он умудрялся врать родителем и тратил три часа на дорогу в одну сторону, чтобы приехать к ней в Альметьевск, куда её увезли родители, как прятался с ней там по подъездам и как держал за руку, когда приходилось убегать от недовольных жителей, потому что в подъезже становилось слишком шумно. Все эти воспоминания возвращали Айгуль в то время, когда несмотря на все проблемы, рядом с Маратом она была искренне счастлива; когда в её голове не было ни единой мысли о других, потому что там всегда был он. Но теперь Ахмерова с болью понимала, что тех времён уже не вернуть. Они женаты, потому что по-другому в их ситуации быть не могло, это было следствием тех отношений, которые они начали выстраивать в юношестве. Они до сих пор не разошлись, потому что это неправильно, потому что её за такое точно осудят, и Айгуль прекрасно это знала. Валера думал о произошедшем весь вечер. Он даже взял себе пару бутылок пива, чтобы легче было принять, что с Айгуль ему не быть. Упорно не хотелось верить в то, что девушка, живущая в его мыслях столько лет и даже отвечающая взаимностью, быть с ним не может. Турбо размышлял, стоило ли рассказать ей правду про Марата или он всё сделал правильно, когда умолчал. А с другой стороны – если Айгуль и измену готова простить, то ничего бы не поменялось, кроме того, что в их семье стало бы больше конфликтов, а для Суворова Турбо стал бы врагом номер один. Валера чувствовал, что уже сходит с ума из-за мыслей, которые его тревожат и не уходят из головы. Близилось ночное время, нормальные люди уже готовились ко сну перед предстоящим рабочим днём, но Туркин всё же решил позвонить Вахиту. Зималетдинов всегда был человеком, которому можно довериться, потому что он умеет слушать, давать советы и хранить секреты. Это и позволило сблизиться когда-то двум несмышлёным школьникам, имеющим свои проблемы – они делились ими друг с другом и вместе решали способы их решить. И почти вместе, один за другим, пришились к группировке. Несмотря на то, что не принято было проблемы свои на пацанов сгружать и жаловаться, друг с другом Турбо с Зимой всегда делились жизненными неурядицами. Единственное, о чём Туркин всегда молчал, – это о своих чувствах к Айгуль, считая себя полным кретином и желая прожить этот период в одиночку. Но теперь он решил, что один не может справляться с тем, что происходит. Вахит другу не отказал, собрался и приехал к его дому, наспех собравшись, коротко объяснив Тане причину столь резкой нужды отъехать. Они присели на лавку на детской площадке, потому что Турбо решил проветриться. — Чё бухой-то? — спросил Зима, замечая, как Туркин пошатывается. — Заебался я, — констатировал Валера, усаживаясь на спинку лавки, — братан, я не знаю, что мне делать. Я Айгуль люблю. — Чё? — переспросил Вахит. — Шутка, что ли, такая? — Блять, да какие шутки, — вспыхнул Турбо, — мы переспали. — Турбо, ты ебанулся? Ты с женой друга переспал? — Она тоже меня любит, — Туркин вытащил из пачки сигарету, чиркая зажигалкой. — Понимаю, да, поступил я как мудила, но Маратка тоже не святой. Он ей изменяет. — С чего ты взял? — уточнил Зима. — Видел, — молодой человек выдохнул дым, — с Верой этой, певичкой. У меня просто как будто башню сорвало, понимаешь? Я давно её люблю, когда только познакомились с ней, но ей четырнадцать было, я даже не думал ни о чём. Потом она мне письма в тюрьму присылала, я, наверное, жил только благодаря этим письмам, и с тех пор я только о ней думаю. Надеялся, что пройдёт, в Петербург уеду, новую жизнь начну там, а меня не отпускает это. Братан, мне реально хуёво. — Да-а, дела... — сказал Вахит. — Думал, у них образцовая семья, с юности вместе, столько пережили, а оно вон как. А Айгуль что, сама тебе сказала, что любит? — Да, так и сказала, — ответил Валера, — а потом добавила, что вместе мы быть не можем, потому что она должна быть с Маратом. — Её можно понять, — Зималетдинов вздохнул, — так многие живут. Не любят друг друга, но живут. Осуждения боятся, люди-то начнут говорить всякое, семья давить начнёт, что она позорит их. — Да чёрт с ними со всеми, — сказал Турбо, отбрасывая бычок в сторону, — я бы её с собой забрал, жили бы в Петербурге, там никто не будет знать, чё в жизни у неё было. — Братан, поговори с ней нормально, — уверенно бросил Зима, — если правда ты готов забрать её, быть с ней, скажи ей об этом. Пусть хорошо подумает и примет решение сама. В конце концов, жизнь только в её руках. — А если она не готова? — Без неё новую жизнь строить, Турбо. По-другому никак. Ситуация у тебя пиздец, мягко говоря, я и не ожидал. Ты сел по сути из-за неё, я думал, вообще не простишь этого. — Я отомстил за ту, которую люблю, — отчеканил Туркин, — и я не жалею ни о чем, кроме того, что не встретил её раньше Маратки. Пожав другу руку, Валера поблагодарил Вахита за то, что тот сорвался и приехал. Он снова чувствовал, что есть у него человек, к которому можно обратиться, с которым можно по-человечески поговорить. Турбо остался сидеть во дворе, надеясь привести мысли в порядок окончательно и протрезветь: не должен он опускаться до уровня отца, который пропил свою нормальную жизнь. У него-то всё впереди ещё. Зималетдинов рядом, не бросит в случае чего, да и Вова уже ждёт его в Питере с заготовленным местечком – Валере точно есть на кого положиться. Он решил, что попробует поговорить с Ахмеровой, объяснит, что у неё впереди целая жизнь и тратить её на человека, которого она не любит, предавая своё сердце, глупо. Если она услышит его, для Турбо это будет собственная маленькая победа, если же нет – он постарается забыть о своих мечтах, выкинуть Айгуль из головы и просто найдёт себе более-менее подходящую по характеру женщину, чтобы с ней построить семью. Но здесь он слишком забегал вперёд.