Часть вторая

      В шатре принцессы необычайно жарко.              Слуги спешно уносят бочку, от которой до сих пор поднимаются струйки пара, и Тисс задыхается от непривычной духоты, обилия душистых ароматов, витающих в воздухе. Её длинные волосы тут же начинают завиваться на концах, отчего она чувствует досаду. Кудри ей не нравятся. Они превращают её из зрелой девушки в милое дитя.              Раскрасневшаяся от горячей воды принцесса сидит на кровати, терпеливо ожидая, пока одна из эльфиек — Сил’лос вроде бы — нанесёт на её и без того нежную кожу крем.              Завидев Тисс, Веллора останавливается, переставая нервно ходить по шатру, и смотрит на эльфийку. Тисс тут же понимает: выволочки не избежать, но сожаления не испытывает. Будь у неё шанс повернуть время вспять, то она поступила бы точно так же. Разве что вопросов ещё больше задала.              Веллора приказывает Тенерли отозвать слуг, отправленных на поиски Тисс, и подходит к ней, разглядывая её заалевшие от ветра щёки.              — Нагулялась? — Вопрос звучит с откровенным недовольством, которое Веллора даже не пытается скрыть. — Почему не предупредила, что задержишься?              — Не думала, что моя помощь понадобится, — честно отвечает Тисс. Она ведь и вправду не думала. Думающие подобную глупость точно бы не совершили.              Веллора качает головой, но тему отчего-то не развивает. Устала от скандалов, наверное. Тут и без неё есть кандидаты на титул «главная ворчунья Эсшая».              — Ты надавливаешь слишком сильно, — капризно замечает принцесса, подтверждая это. — Мне неприятно!               Сил’лос склоняется в поклоне, но дело не прекращает, втирая крем размеренными движениями. Вскоре всё готово, и Тисс вместе с Тенерли помогают надеть ей подаренную принцем одежду. Платье сидит чудесно — с размером портные не прогадали, умудрившись подчеркнуть и тонкую талию, и высокую грудь. Золотые украшения, также находившиеся в свёртке, принцесса надевать не хочет, но после недолгих уговоров и суровых взглядов Веллоры сдаётся.              Самой сложной частью оказывается причёска. Густые волосы принцессы заплетаются в косы с трудом. Непривычная к такому Тисс стоически выдерживает получасовое сидение за её спиной, то и дело подавая шпильки и помогая закрепить подаренную принцем тиару. Закончив, они с Тенерли отходят и удовлетворённо переглядываются. Принцесса и правда безупречна, а значит, есть время заняться собой.              Не обращая внимание на предупреждающий взгляд Веллоры, Тисс проскальзывает наружу, едва приподнимая полог. Ёжится. До их шатра недалеко, и она идёт, не обращая внимание ни на кого. Даже по сторонам не смотрит.              Разумеется, никаких котлов для них не греют. Тисс довольствуется большим кувшином и медным тазом. Дрожа от холода, она спешно поливает себя водой и пофыркивает от наслаждения. Закончив омовение, Тисс переодевается в чистое платье, с трудом попадая в рукава, и облегчённо выдыхает. В их шатре достаточно прохладно, жаровня давно остыла, а потому Тисс вооружается щипцами и вновь тревожит угли, подкладывая к ним новые, красноватые.              Тенерли входит в шатёр ровно в тот момент, когда она прикрывает дверцу жаровни. Брезгливо смотрит на мокрые отпечатки ступней, оставленные Тисс на небольшом ковре, и чуть ли не цыкает.              — Делать тебе нечего. Здесь так холодно! — фыркает она и кивает на таз. Потом прищуривается, добавляя елейным голосом: — Хотя идея и вправду неплоха — нечего смущать окружающих дурными запахами…              — Как хорошо, что ты это сама поняла. — Тисс вежливо улыбается и поднимает со столика гребень. — Горячая вода ещё осталась… И не беспокойся, я смотреть не буду.              Лицо Тенерли перекашивается от раздражения, но Тисс уже отворачивается. Столь глупые попытки задеть кажутся абсолютно детскими. Не стоящими внимания. Усевшись на пуф, она смотрит в тусклое зеркало и начинает расчёсывать вьющиеся волосы. Гребень справляется с трудом, но девушка упрямо продолжает, и вскоре пряди разглаживаются. Закончив, Тисс оставляет их в покое и ложится на кровать, разглядывая купол шатра. Плотная ткань закреплена надёжно, но даже она извивается под северным ветром, будто змей в руках неумелого ребёнка.              Тенерли быстро споласкивается, смывая придорожную пыль, и накидывает на плечи мягкую ткань, принимаясь обтирать загорелую кожу. Потом косится на Тисс и задаёт вопрос — неожиданно простой, без подковырок или издёвок:              — Как думаешь, в их замке будет так же холодно?              Тисс мотает головой.              — Надеюсь, что нет. Каменные стены всё-таки надёжнее, чем ткань. Да и лагерь у нас в неудобном месте расположен — высота приличная всё-таки. Хотя кто их знает? Зимой прогреть огромную каменную глыбу наверняка нелегко.              Тенерли задумчиво хмыкает. Потом вздыхает и ёжится. Дует на покрасневшие руки, растирает пальцы и неожиданно предлагает:              — Давай я помогу тебе с причёской, а ты соберёшь волосы мне? Так быстрее будет, а то скоро церемония. Можем не успеть.              Спорить Тисс не хочется. Да и смысла нет. Тенерли ведь права — с заходом солнца всё начнётся. И кто знает, насколько затянется. С подобными обрядами она не знакома, хотя и знает — у лесных эльфов принято совершать что-то подобное по любому важному случаю. Вот только вопрос: что же считается по-настоящему важным? Вступление в Дом? Рождение детей? Свадьба? Наверное, лишь это, а не празднование наступления рассвета или посадки очередного дерева, а то посещать подобные церемонии будет излишне утомительно.              Подсевшая к ней Тенерли высказывает пожелания, и Тисс вновь вооружается гребнем, радуясь непритязательности фрейлины. Замысловатые причёски она, конечно, видела. Вот только делать не умела. Матери, способной научить её этому искусству, у неё не было, а приглядывающая за ней в глубоком детстве эльфийка подобной науке её не обучила.              Волосы Тенерли куда послушнее, а потому никаких проблем не возникает. Заплетя пряди, она соединяет их между собой, закрепляет шпильками и несильно тянет. Проверяет. Шпильки закреплены надёжно, ничего не расплетётся.              Повертевшись перед зеркалом, Тенерли расплывается в довольной улыбке и сразу становится куда более привлекательной, чем раньше. Но оно и понятно: брезгливое выражение лица мало кого сделает краше.              — Спасибо! Вышло весьма неплохо. — Несмотря на суховатый тон, глаза её блестят от радости. — Садись. Твоя очередь.              Присев на пуф, Тисс передаёт гребень и задумчиво растирает подбородок. Распущенные волосы, конечно, весьма неплохо согревают, но ходить с ними так неудобно. Особенно с этим ветром. А собранные… они шею оголяют, и Тисс невесть с чего решает озаботиться этой частью тела.              — Тенерли, а леди Веллора — альфа или бета? — неожиданно для себя задаёт вопрос Тисс, ощущая, как ловкие пальцы распределяют пряди по всей голове.              — Думаешь, такая, как она, может быть кем-то, кроме альфы? — хихикает Тенерли сверху. — Знаешь, ей прямая дорога к тёмным эльфам с их матриархатом. Уж там бы она развернулась как следует…              Тисс улыбается.              Среди них она и впрямь выглядит белой вороной. Особенно с учётом собственной незамужности и весьма любопытных взглядов на мироустройство и брак. Однако надо признать один непреложный факт — свои мысли об этом Веллора всегда держит при себе, озвучивая лишь традиционные взгляды. И пытается вбить их же в головы молодых эльфиек.              Тенерли справляется куда быстрее, чем сама Тисс. Сказывается и опыт, и явный талант. Довольно хлопнув в ладоши, она отходит в сторону, любуясь хорошо выполненной работой, и приосанивается.              — Ну вот, гораздо лучше, чем раньше. Сразу видно — фрейлина её высочества, а не заучка, только вылезшая из библиотеки.              На заучку Тисс не походила и в периоды напряжённой учёбы, проводя дни и ночи за тренировками и чтением книг, а потому не принимает её слова всерьёз. Даже не особо слышит — уж слишком пристально разглядывает собственное отражение в желтоватом стекле. Пожелания она так и не высказала, а потому Тенерли приняла решение за неё, собрав золотистые волосы в высокую причёску.              «Ну хоть мешаться не будут», — попыталась подбодрить себя Тисс, ненароком касаясь оголённой шеи.              — Нравится?       В голосе Тенерли слышится неуверенность, и Тисс успокаивает её. Благодарит и заверяет, что всё сделано просто отлично и она большая молодец. Эльфийка краснеет и тут же задирает нос повыше. Пытается укусить сильнее, задеть, тем самым вернув себе душевное равновесие.              — Конечно, у меня талант. Даже из такой, как ты, красавицу сделала…              Сдержать хихиканье Тисс даже не пытается. Уж слишком по-детски она звучит. Тенерли хмурится, выдумывая слова побольнее, но озвучить не успевает — в шатёр врывается Веллора. Обведя девиц строгим взглядом, Веллора командует: «Пора» — и весьма однозначно распахивает ткань шатра, впуская внутрь холодный воздух с лёгкой примесью дыма и весьма аппетитными ароматами.              Тисс сглатывает слюну и встаёт. Пора так пора. Глядишь, до ужина время быстрее пройдёт.

»…»

      О ритуалах лесных эльфов Тисс знает немного, если не сказать преступно мало.              Нет, разумеется, ей известен сам факт существования такого действия с участием предметов или вещей, считающихся у них священными. Если таковые есть у лунных, то отчего их не будет у лесных? Однако сам процесс для неё оставался тайной. Может, принцессу покатают на драконе? Или на нём отправят в загадочную рощу, где чародеи уже начертили пентакли? Или… Да есть множество идей этого «или», а потому поначалу Тисс любопытно.              Она придвигается ближе, с интересом первооткрывателя разглядывая, как имперцы выстраиваются за принцем, держа в руках весьма обычные предметы. Тисс такое даже в своей волшбе иногда использовала, а потому до неё быстро доходит — варианты, крутящиеся в голове, оказываются куда интереснее реальности.              Вода, огонь, земля, воздух… Привычные элементы, которые учится изменять или использовать любой чародей. Тисс не сомневается: все они наверняка считаются священными. Также и не сомневается в другом: и принц, и его друзья, и помощники путешествовали налегке (вьючных драконов-то она ещё не видела), а значит, ничто не мешало тому же тёмному эльфу прогуляться и нарвать орехов, по пути набрать воды из ручья да собрать веток для огня. Или создать его же иллюзию. С землёй так вовсе проблем быть не должно: они ведь в эту самую секунду стоят на ней. Горный перевал — уже часть империи. Подготовки требует только курильница, да и то небольшой.              Несмотря на ёрнические мысли, где-то в глубине души Тисс хочется верить в обратное. Только такая вера позволяла надеяться на хороший исход всего мероприятия.              До этого недвижимый принц шевелится. Обведя взглядом небольшую компанию, он выходит вперёд, лёгким движением руки манит принцессу. Фэнуэль явно нервничает, но сплоховать себе не позволяет. Шагнув вперёд, она сжимает руки в замок и смотрит куда-то вперёд, не глядя прямо на принца.              Рядом с Тисс шевелится Веллора. Ненароком толкает застывшую Тенерли, она встречается взглядом с Тисс и едва заметно шевелит рукой. Указывает на место подле её высочества. Девушкам хочешь не хочешь приходится встать по обе руки от принцессы.              — Фэнуэль лоно Эрлитар, дочь Аирдаля, и те, кто стоят плечом к плечу с тобой, — начинает принц, едва Тисс заканчивает шевелиться и с любопытством начинает смотреть на него. — Мой лес принимает вас…              Тисс сосредотачивается. Пытается почувствовать хоть какую-то магию. Ну не может принц просто произносить ритуальные слова, не вкладывая в них капельку волшебства. Она настолько погружена в это действо, что едва не пропускает момент, когда ей передают сосуд с дымящейся курильницей. Травы пахнут знакомо. Она сразу узнает аромат, преследующий её на протяжении всего дня. Узнаёт и расслабляется, мгновенно понимая — она не сошла с ума. Это всего лишь обычные благовония, которые имперцы привезли с собой, а не то, о чём она даже боялась подумать.              Вскоре и Тенерли, и даже лорд Айнлот обзаводятся ритуальными предметами. Девушке достаётся чаша с огнём, послу торжественно вручается блюдо с землёй. Тисс везёт — она успевает разглядеть землю, убеждаясь в её совершеннейшей обычности. Ну и ненароком косится на чашу, убеждаясь в реальности огня.              «И как только её Тенерли держит…» — размышляет она, пока принцесса давится орешком. Давится не в прямом смысле, слава богам, а старательно изображает безграничные страдания, будто принц передал ей не ядро ореха, а заставил выпить бокал куриной крови. Тисс уже приходилось заниматься её сцеживанием — в качестве подготовки ингредиентов, разумеется, не по велению души, — а потому она понимает, насколько неприятным могла стать эта замена.              Принц торжественно объявляет, что лес принимает их, и под косым взглядом одного из своих помощников отходит в сторону, всем своим видом демонстрируя — церемония окончена.              Тисс в который раз ощущает — что-то не то, но понять, в чём именно загвоздка, не может. Не хватает знаний. Опыта. Да и желания размышлять над этим у неё нет, ей бы эту проклятую курильницу удержать. Она даром что пустотелая, но тяжеленная. Золотая. Оглядевшись по сторонам, Тисс ловит на себе брезгливый взгляд Фэнуэль. Принцесса демонстративно просит у Тенерли платок и прикрывает нос ладонью. Ладно хоть вслух претензии не высказывает. И на том спасибо.              «Намекает на запах», — сразу понимает Тисс, но поделать ничего не может. Аромат (весьма неплохой, на её вкус) останется с ней надолго. Даже омовение в бочке не поможет, что уж говорить про простой медный таз и кувшин с водой. К её облегчению, имперцы начинают собирать переданные им предметы. Курильница — не исключение.              Размяв побелевшие от напряжения руки, Тисс ненароком потягивается. Чешет кончик носа и отходит к Веллоре, понимая, что осталась одна среди чужаков — лорд Квинтарго не в счёт. Он-то с принцем беседу ведёт, а она просто ворон считает.               Обычно невозмутимая эльфийка внезапно морщится, но ничего не говорит. Зато принцесса не выдерживает и звучно шипит:              — Леди Вэдтри, ради богов, отойдите в сторону. Вы мне так весь аппетит отобьёте.              Делать нечего. Тисс вновь отходит, едва не наступив на ногу тёмному эльфу. Ша’арнез стоически терпит её неуклюжесть. Разве что одаривает косым взглядом, но ей на такое уже наплевать. Вот беседу лорда Айнлота с принцем ей послушать страсть как хочется — вон какие взгляды они друг на друга кидают… Но увы. Говорят они настолько тихо, что расслышать хоть что-то попросту невозможно.              Будто догадавшись о её желании, Веллора зовёт фрейлин за собой, и Тисс вынуждена повиноваться. Идти следом, как никогда ощущая себя не в своей тарелке да ловя сочувственные взгляды эсшайцев.              В шатёр к принцессе её пускают. Честно говоря, Тисс искренне рассчитывала на обратное, а потому неприятно удивлена этим фактом — она-то уже представляла, как проведёт время в обнимку с книгой (и наплевать, что перечитывать её она будет уже не во второй и даже не в третий раз). Усевшись на самый дальний пуф у входа, она погружается в увлекательнейшее выслушивание переживаний её высочества по поводу отсталых обрядов, холодности принца, отвратительного запаха и прочего, прочего, прочего.              Тенерли поддерживает её как может, помогая снять тиару и распустить волосы.              Дождавшись того момента, когда фрейлина начнёт расстёгивать шейные украшения, Веллора задаёт вопрос:              — Разве ты не планируешь провести первый ужин со своим женихом? — Тон её откровенно недовольный.       Тисс даже не сомневается — была бы она сама альфой, точно ощутила бы резкие ароматы в запахе эльфийки. Но Тисс омега, а потому почувствовать чужой аромат не в силах. Принцесса также не понимает этого, а потому одаривает тётушку хмурым взглядом.              — Ох, избавь меня от него хотя бы на сегодня! — ворчливо просит она. — Сама же понимаешь, что мне с ним жить всю оставшуюся жизнь… Я с ним ещё до тошноты наемся, а потому хочу с наслаждением провести свои последние приёмы пищи. В одиночестве. Или по крайней мере в приятной компании… — Принцесса внезапно замолкает и смотрит на Тисс, спокойно сидящую на пуфе и разглаживающую мелкие складочки на платье. — Леди Вэдтри, пожалуйста, сообщите ему, что я очень устала и желаю провести оставшийся вечер наедине с собой.              — Но, Фэнуэль! — начинает Веллора, но принцесса резко прерывает её.              — Леди Эменлия, — строго произносит она, отчего Веллора изящно приподнимает бровь, не ожидая подобного от родной племянницы. — Позвольте напомнить, что вы разговариваете с невестой законного наследника империи Ро’од. Если не хотите впасть в мою немилость, то впредь будьте более осмотрительны в своих высказываниях…              С каждым сказанным словом Веллора злится всё сильнее и сильнее. С трудом дождавшись окончания речи, она демонстративно кланяется и вылетает из шатра.              — Что? Тоже хочешь мне что-то сказать? — с вызовом спрашивает принцесса у Тисс, но та лишь смотрит на неё. Да и что тут скажешь, если принцесса настолько глупа, что готова из-за собственной ненависти и предрассудков переругаться со всем миром.              — Приятного аппетита, ваше высочество, — произносит Тисс, когда молчать становится совсем неприлично. — Я исполню ваше указание…              Принцесса благосклонно кивает и, дождавшись, когда Тисс приоткроет полог, бросает ей вслед:              — После ко мне не возвращайся. На сегодня твоя служба окончена.              Тисс выходит и тут же наталкивается на Веллору. Раздражённая эльфийка меряет шагами пространство перед шатром, пугая эсшайцев и имперцев. Парочка слуг, объединённая общими сплетнями, сидит у соседнего костра, делая вид, что поддерживает огонь, а на самом деле внимательно следит за представлением.              Подобного единодушия, впрочем, достигают не все. Большая часть эсшайцев расселась по поляне, сверля имперцев косыми взглядами. Достижению мира и спокойствия не помогает и поведение принцессы, побоявшейся остаться с врагом и принять от него пищу. По крайней мере, именно так многие и воспринимают её поступок.              Заметив Тисс, Веллора неожиданно останавливается и оценивающе осматривает её. Потом быстро подходит, крепко хватая за руку, и притягивает к себе, делая вид, что оправляет причёску, а сама шепчет едва слышные указания.              Повинуясь приказу, Тисс натянуто улыбается и громко произносит:              — Ах, леди Эменлия, мы вам так признательны! Только благодаря вам её высочество удалось уговорить не покидать шатёр… Она ведь так устала — еле на ногах держится, но всё равно рвётся к его высочеству… Мечтает хоть парой слов с ним обмолвится…              Косой взгляд и крепкий щипок ясно дают понять — перебарщивать тоже не стоит. К их удивлению, даже такое кривое представление помогает. Имперцы перестают хмуриться, эсшайцы — зубоскалить, и в лагере возникает долгожданный мир. Тисс, конечно, не верит в силу актёрского мастерства. Понимает: первостепенную роль здесь сыграла не она, а суп, о готовности которого во всеуслышание объявил один из штатных поваров, отчего многие просто переключились на более желанное действо — ужин.              — Теперь пошли к принцу, — вздыхает Веллора, но тут же морщится и шепчет: — Как ты вообще можешь терпеть этот запах?              — А по мне очень даже неплохой, — пожимает плечами Тисс. — Куда лучше, чем ароматы дыма.              — Не любишь походную романтику? — смеётся Веллора, и Тисс пожимает плечами. Она и сама плохо понимает, что любит, а что нет. Но обязательно в этом разберётся. Когда-нибудь.              Принц, к огорчению Веллоры, явственно написанному на её лице, находится не в шатре, а стоит у костра, сверля его взглядом. Тисс было думает, что он не сразу заметит их приближение, однако стоит ей сделать ещё пару шагов, как он тут же поднимает голову. Безошибочно находит её взглядом, принюхивается и улыбается. Едва заметно, одними кончиками губ.              Тисс тут же испытывает смущение.              «Видимо, от меня и правда излишне сильно пахнет, — думает она и начинает испытывать смущённое раздражение, смешанное с недоумением. — Около курильницы стояли многие, а внимание обращают лишь на меня. Что за несправедливость?!»              Веллора отвешивает вежливый поклон и начинает рассказывать привычную дипломатическую ерунду, от которой у Тисс тут же вянут уши. Сначала она расшаркивается в извинениях, потом — передаёт якобы слова принцессы, ну а после, когда Тисс уже практически видит в грёзах собственную постель, соглашается на неожиданное предложение об ужине. Готовящаяся уйти Тисс удивлённо смотрит на Веллору, но та игнорирует её красноречивый взгляд, и чародейка смиряется. А что ещё остаётся-то?              Их заводят в шатёр. Точно такой же, как у всех: с кроватью да небольшим деревянным столом, и Тисс подмечает интересную особенность. Стол не накрыт, а значит, в реальности принц совершенно не ждал гостей. Веллора едва заметно морщится, но принц принимает это как должное, а потому Тисс перестаёт беспокоиться хотя бы об этом.              Ждать приходится недолго, и вскоре на деревянной поверхности вырастает посуда, несколько дивно пахнущих блюд и вино. Весьма скромно для принца, но очень понятно в условиях их походного положения.              «Самое вкусное он наверняка принцессе передаст», — разумно, как она считает, рассуждает Тисс.              Веллора подталкивает Тисс к одному из стульев, отчего она весьма недовольно смотрит на неё. Постоянное хватание начинает раздражать, но возмущаться в присутствии принца она не спешит. Лишь отодвигается в сторону.       За стол они садятся все вместе. Тисс, не ожидавшая, что принц будет принимать пищу только с ними двумя, поглядывает на открытый полог шатра, но понимает — любой вопрос о дополнительных спутниках будет воспринят в штыки как Веллорой, так и им самим. Одна подумает, что Тисс намекает невесть на что, второй — явно догадается, что Тисс сомневается в его возможностях защитить себя. И то и другое недопустимо.              «Может, они пообщаться хотят, а тут я мешаю», — приходит в голову неожиданно обидная мысль.       Тисс даже обдумать её не успевает, как принц окликает её. Держа в руках бутылку, он красноречиво кивает на пустой кубок, и она совершенно непроизвольно тянется к нему, хватает за изящную ножку и подставляет. Только когда кубок наполняется наполовину, до Тисс доходит вся абсурдность ситуации. Наследный принц империи Ро’од, будто обычный виночерпий, помогает ей. Ну и глупость.              Но дело уже сделано, а потому Тисс смущённо благодарит его, стараясь даже не смотреть в сторону Веллоры, и делает небольшой глоток. Терпкость и сладость растекаются по языку, придавая основному блюду — рыбным медальонам — дополнительную пикантность, и Тисс позволяет себе расслабиться. Совсем немножечко, но даже этого хватает, чтобы расправить и без того ровные плечи, выдохнуть и насладиться ужином.              Принц заводит ничего не значащую беседу, рассуждая о погоде и завтрашнем полёте. Веллора подхватывает тему, интересуясь тем, насколько долго им лететь. Тисс прислушивается к их негромким голосам, ощущая волнение.              Они действительно полетят на драконах, вот так новость.              Тисс не знает, как к этому относиться. Любопытная чародейка в её душе ликует, а злая воительница — недовольно ворчит. Тисс успокаивает обеих, убеждая себя в том, что это отличная практика и возможность узнать слабые места драконов. Искоса поглядев на принца, она замечает взгляд его внимательных глаз и поджимает губы, готовые раскрыться в вопросе. Их у Тисс очень много, вот только вряд ли мужчина станет на них отвечать. Хотя не спросишь — не узнаешь, а потому она спрашивает.              И принц отвечает. И отвечает. Даже не смеётся, когда она интересуется вопросами лобового сопротивления в воздухе, а начинает рассуждать об этом вместе. Веллора быстро теряет интерес к беседе, предпочитая обратить внимание на оставленную без внимания бутылку, и Тисс безотчётно подмечает — вина ей принц так и не налил.              Вскоре ужин съеден, вино выпито, а тема географически выгодного расположения имперского замка оказывается настолько необъятной, что обсуждать её можно целую вечность, а потому принц с видимым сожалением благодарит эльфиек и провожает их до края полога. Вспомнив о чём-то, Веллора останавливается и с явным нажимом спрашивает, не хотел ли бы принц передать что-то её высочеству. Опять. Принц медлит, но кивает. Предлагает подождать, пока слуги всё подготовят. Веллора ждать отказывается, поручив проконтролировать всё Тисс, и уходит.              Тисс остаётся в окружении бывших врагов, но излишних страданий не испытывает. Слишком сыта и спокойна. Тёмный эльф, сидящий на одном из раскладных стульев, поглядывает на неё голубыми глазами, в которых отчётливо читается веселье. Не доброе, но и не злое. Вездесущий принц встаёт рядом и кивает на подошедшего подчинённого, держащего в руках даже с виду прилично весящее блюдо.              «Сколько всего они наготовили?» — мелькает в голове Тисс запоздалая мысль, но её тут же сменяет другая. Недоумённая.              Принц что, и правда приказывает отнести блюдо именно ей?              Тисс качает головой, но решает проявить разумность. Необходимо разъяснить любые недопонимания, иначе по прибытии в замок её отправят в прачечную или на кухню.              — Я фрейлина, а не служанка, — говорит она принцу таким тоном, который обычно использует Веллора, когда пытается втолковать что-то племяннице.       Объяснив ему прописные истины, Тисс стоически выдерживает насмешливое удивление незнакомого летуна и испытывает приятную теплоту в груди, когда принц вынуждает того извиниться. Чуть сконфуженный летун несёт поднос молча, следуя за Тисс, будто тень. Разве что позвякивает тарелками да пыхтит, но на это чародейка внимание не обращает.              Позвав Тенерли, Тисс возлагает заботу о подносе на её плечи, а сама удаляется в шатёр. Стянув успевшую опостылеть обувь, Тисс ложится на кровать, закутывается в одеяло и прикрывает глаза. Усталость (не физическая, моральная), накопленная за весь напряжённый день, даёт о себе знать, и она проваливается в неспокойный сон, полный неясных образов и преследующего её древесно-смолянистого аромата.              К несчастью, долго спать у неё не выходит. Вдоволь насидевшаяся у принцессы Тенерли влетает в шатёр с приглушённым хихиканьем. Потом долго крутится у зеркала, то ли красуясь, то ли просто любуясь причёской, но всё же успокаивается. Ложится и засыпает так же быстро, как и Тисс до этого.       Без толку проворочавшись ещё немного, Тисс поднимается и, осенённая идеей, накидывает плащ Тенерли (свой-то она так и не достала из сундука). Выйдя из шатра, она с деловым видом проходит мимо клюющих носами эльфов, не обращающих на неё никакого внимания, и проходит вперёд. К шатру с припасами, стоящему в отдалении от общего лагеря. Содержимое шатра её совершенно не интересовало. А вот то, что находилось подле него, вполне могло помочь скоротать завтрашнее утро.       Жаль только, насладиться спелыми ягодами горной клюквы у Тисс не получилось. Какие уж тут ягоды, когда удалось подслушать разговор её высочества и невесть кого, которые обсуждали измену, убийство принца и прочую чушь, гарантирующую продолжение войны. Тут бы убежать успеть. Сделать так, чтобы никто ничего не заметил. Даже не подумал о том, что она о чём-то знает!

»…»

      Пережить ночь — та ещё задача. Тисс кажется, что незримый собеседник принцессы уже опознал её. Догадался. Нашёл. Лёжа под одеялом, она представляет, как он медленно крадётся по шатру, встаёт (совсем рядом, прямо у изголовья кровати) и вонзает в неё кинжал. Или душит. Или просто хватает, наносит пару ударов, от которых она гарантированно теряет сознание, и тащит к обрыву…       Выдумать огромное количество вариантов собственной кончины помогает и хорошее воображение. Из-за этого она нервничает ещё сильнее, прислушивается и считает время до рассвета. Засыпает, проваливаясь в удушливые кошмары, и резко просыпается, с трудом проглатывая крик, рвущийся из горла. Тисс не ориентируется во времени, не понимает, сколько минут или часов прошло, лишь слышит, как шуршит полог шатра. Она приоткрывает глаза, как никогда жалея, что лежит спиной к пологу. Напрягается, силясь услышать шаги.              Бесполезно.              Вошедший слишком искусен, а значит, хорошо знает своё дело и мастерски справится с ней. Хладнокровно лишит её жизни.              Дикий страх помогает прийти в себя. Не обращая внимания на стук зубов и дрожащие коленки, Тисс незаметно передвигает руки, складывает пальцы в определённый отлично заученный знак и, дождавшись лёгкого движения воздуха над своей головой, резко поднимает ладони.              Яркие лучи света устремляются вверх, насквозь прорезая плотную ткань шатра. Тисс ощущает досаду — вместо ткани стрелы должны пронзить плоть врага. К её сожалению, он оказывается куда ловчее, а потому никакого толку от её действий нет. Разбуженная светом и вознёй, Тенерли пронзительно визжит, углядев чёрную тень, и бросается в сторону, на ходу врезаясь в одну из деревянных балок, отчего вся конструкция начинает шататься.              Воспользовавшись звуковой атакой Тенерли, Тисс пытается ударить ещё раз, но вовремя останавливается. Застывает, удерживая пальцы в нужных позициях, и хрипло выдавливает:              — Ваше высочество?              Его высочество наследный принц империи Ро’од Тай эя Эйни и прочая, прочая, прочая действительно стоит прямо рядом с ней. Взъерошенный, одетый лишь в одну рубашку да брюки, наспех подвёрнутые в сапоги, он выглядит таким же безумным, как она сама, разве что двигается куда быстрее.              Пользуясь её заминкой, он спешно прижимает её к себе, разрывая кольцо рук и не давая сложить пальцы в нужные знаки.              — Что за ерунда? — возопила Тенерли, что для неё было равносильно произнесению самых громких скабрёзных ругательств. — Тисс, скажи, что ты тоже это видишь!              Тисс выдавливает из себя нечто утвердительное. Получается не очень — принц до сих пор не отпускает её, не давая вдохнуть полной грудью. Она должна испугаться. Почувствовать дикий страх за свою жизнь, за Тенерли и других эсшайцев, ведь мужчина проник к ним не просто так, но бояться не получается. Не тогда, когда она ощущает громкий стук его сердца, слышит знакомый аромат, навечно оставшийся в груди. А потому Тисс не боится и медленно расслабляется.              Принц чувствует её спокойствие, но отчего-то не отпускает. Продолжает удерживать рядом с собой и медленно проводит по спине, пересчитывая каждый позвонок, поднимается выше, касается оголённой шеи, но замирает. Отодвигается. Потом мотает головой, будто прогоняя марево сна, возникшее перед глазами, и Тисс внезапно всё понимает.              Ну, не совсем «всё». Но многое.              Она сглатывает. Вдыхает, улавливая, насколько горьким кажется аромат, витающий в воздухе, и медленно тянется к руке принца. Нащупывает тонкую ладонь и медленно сжимает, будто пытается успокоить. Придать уверенности. Сказать, что всё в порядке, хотя это совсем не так. И вряд ли вообще когда-то будет.              Принц смотрит на их соединённые ладони. Стискивает руку в ответ. Куда сильнее, чем она, но Тисс не жалуется. Наоборот, пытается прогнать с лица абсолютно неуместную улыбку. Ну и радуется, ведь Тенерли спросонья вряд ли может адекватно воспринимать происходящее.               Разбуженный лагерь продолжает шуметь, будто гнездо пчёл, развороченное огромным медведем. Снаружи раздаются крики, лязгают мечи, зажигаются факелы.              Тисс едва успевает отшагнуть в сторону да завести руки за спину, как в шатёр врываются воины во главе с лордом Квинтарго и резко останавливаются, завидев столь странную картину — всклокоченная Тенерли, одетая лишь в одну нижнюю сорочку, бледная Тисс и, конечно же, самый странный тип из их компании — Тай эя Эйни. Хмурый. Явно недовольный, но безоружный. Не опуская меча, он переводит взгляд с фрейлин на принца и обратно. Приподнимает светлую бровь, будто спрашивая: «Какого дракона тут творится?»              Тисс бы и рада знать ответ, да вот беда — не знает. Или мастерски делает вид, что не знает, но в этом-то и заключается вся прелесть этого действа.              — Тисс, Тенерли, потрудитесь объясниться, — приказывает посол, сверля взглядом принца. К нему он демонстративно не обращается (да и вряд ли может требовать ответа именно от него), но явственно даёт понять — его присутствие здесь не забыто.              В голове Тисс пусто. Разве что ветра не завывают. Как же это всё невовремя. Ей объяснение выдумывать нужно, а не стоять, широко распахнув глаза… Она заламывает руки, убедительно изображая растерянность, а сама лихорадочно перебирает варианты ответов. Ни один из них не выглядит убедительным. Ни один не помогает объяснить присутствие принца.              Помогает ей Тенерли.              Пришедшая в себя эльфийка натягивает на плечи плащ и заявляет:              — Лорд Квинтарго, Тисс приснился кошмар… Переволновалась, наверное, день-то напряжённый был, вот и лезла в голову всякая гадость. — Фрейлина непроизвольно косится на принца, отчего фраза получается весьма двусмысленной. — Она, видимо, во сне с драконом сражалась, ну и попыталась наколдовать что-то. Результат вы видите.              — Вижу, — соглашается лорд Айнлот, демонстративно задирая голову наверх и разглядывая кусочек тёмного неба, виднеющийся из прорех в ткани.              Тисс не понимает, почему Тенерли произносит всё это. Она и правда верит в сказанное? Или просто пытается выпутаться из весьма опасной ситуации? И ведь не спросишь. Не узнаешь никак…              Воодушевлённая всеобщим интересом, Тенерли продолжает, не обращая внимания на прибытие новых лиц. Заспанная Веллора и уже знакомые ей имперцы (посол, или, как услышала Тисс, консул, вместе с Ша’арнезом) заходят в шатёр, настороженно оглядываясь по сторонам, но тут же расслабляются, увидев принца в добром здравии.              Присутствие последнего Тенерли объясняет просто. По её словам, принц услышал крики и самоотверженно бросился ей на помощь, будя Тисс и мешая ей творить разрушительную волшбу. Веллора от такого закатывает глаза. Ранние подъёмы ей не нравятся: право слово, вставать до рассвета — удел бездельников, праздно проводящих время и не нуждающихся в отдыхе. А уж если перед сном побаловаться парой бокалов вина, от которых так сладко спится… тогда просыпаться следует лишь ближе к завтраку. Очень позднему завтраку.              Переполох её невыносимо раздражает, а потому она достаточно резко произносит:              — Если мы разобрались в случившемся, то предлагаю каждому вернуться к своим делам. Ещё преступно рано для подъёма… Тисс, выпей чаю, успокойся да тоже ложись. Поговорим об этом утром…              Возражений нет ни у кого. Разве что принц не спешит уходить, сверля Тисс взглядом, но вскоре сдаётся. Шумно вздыхает, медлит, будто анализируя что-то, и выходит вслед за лордом Айнлотом.              Тисс чай не хочет, а потому прикрывает полог за последним вышедшим эльфом и усаживается на кровать, ощупывая собственные ладони. Подносит их к лицу, улавливая знакомый аромат, и прикрывает ими нижнюю часть лица. То ли скрывает улыбку, то ли просто прижимает к губам.              Тенерли усаживается к себе. Зевает и качает головой.              — Ты не переживай, — произносит она, пытаясь поддержать Тисс, — со слабыми духом такое бывает. Ничего, поживёшь с принцессой — и сразу бронёй обрастёшь…              От подобной поддержки Тисс хочется смеяться. Действительно, после этаких выкрутасов и не так заматереешь. Если не умрёшь раньше, конечно.              Немного успокоившись, они гасят зажжённые лордом Айнлотом лампы и вновь укладываются, но заснуть не могут. Сон больше не приходит ни к одной из них. Тенерли вздыхает, бурчит, явно недовольная первыми лучами солнца, проникающим в шатёр через прорехи на ткани. Не то чтобы они очень яркие и мешают уснуть. Скорее вносят свою лепту в копилку раздражения.              Тисс тоже ёрзает, переворачивается с боку на бок и внезапно понимает одну важную вещь — случившаяся чехарда разбудила абсолютно всех. Всех, кроме принцессы. Её мысли совпадают с криком: «Тревога!» — взбудоражившим уже абсолютно весь лагерь, а следом доносятся ещё более страшные слова: «Принцесса пропала».