Часть третья

      Тисс стоит на краю ущелья и молчит.              Приличных слов, чтобы описать увиденное, у неё нет, а неприличных она и не знает особо. Потому и стоит, старательно сглатывая тошноту, но глаз не отводит.              Мёртвая принцесса выглядит жутко. Выпачканные в крови и чем-то непонятном волосы разлетелись грязной паклей, задранное платье обнажило неестественно выгнутые ноги (на одной из них отчётливо проглядывается розоватая кость, безжалостно разорвавшая кожу), перекошенное от страха лицо с увеличенными глазными яблоками…              Тисс приходилось видеть трупы. Она знает: смерть не делает различий между сословиями, не смотрит на положение, ум или красоту. Для Бесстрастной леди все равны, и здесь, стоя на ледяном ветру и смотря на тело, некогда бывшее принцессой Эсшая, чародейка понимает это как никогда раньше. Как и осознаёт другое — смерть бывает разная. Тихая и безболезненная. Мирная. А бывает вот такая. С проломанным черепом и держащейся на одних сухожилиях кистью.              «Надеюсь, она умерла сразу же, — мелькает в голове отрывистая мысль. — Иначе всё совсем ужасно получается».              Совсем рядом раздаются весьма противоречивые звуки — Тенерли никак не может определиться, чего ей хочется больше: рыдать или опорожнять желудок. Или вовсе не контролирует оба процесса, а потому самозабвенно отдаётся и тому и другому.              Тошноту Тисс тоже ощущает, но сдерживает — помогает небольшой, но всё же опыт. В очередной раз сглотнув подступивший к горлу комок, она отмирает и подходит ближе, стараясь не наступать на кровь, обильно окропившую землю. Кровь, разумеется, принадлежала не принцессе. Ну, по крайней мере не вся. Принц вмешался не сразу — и эсшайцы, и имперцы всё-таки успевают вступить в бой. Грязный, бессмысленный и смертельный для тех несчастных, кто оказался менее ловок и силён. Сразу после начала кровопролития Тисс абсолютно уверяется в одном — начинать вооружённый конфликт попросту глупо. Преимущество на стороне драконов, и ничего с этим поделать нельзя. А потому, подхватив Тенерли, бежит в противоположную от края ущелья сторону.              «Это не трусость, а благоразумие, — успокаивала она себя тогда, ощущая, как содрогнулась земля после приземления чешуйчатого чудовища. — Мы уже мертвецы, хотя ходим, дышим и разговариваем. Один взмах венценосной руки — и наша жизнь оборвётся так же нелепо, как окончился путь Фэнуэль».              Именно быстрота реакции спасает им жизнь, позволив пересидеть всё смертоубийство.              Едва увидев, как эсшайцы опускают мечи, а лорд Квинтарго начинает раздавать команды, она поднимается на ноги и тянется к Тенерли. Молодая эльфийка выглядит ужасно. Посеревшая, с обкусанными губами и залитым от крови лицом — одному из эсшайцев не повезло, и какой-то имперец одним взмахом меча распорол ему шею, окатив пробегающих эльфиек брызгами чужой, багровой крови. Ещё горячей. И точно подходящей для ритуала восстановления магии, но идея подставить баночку, чтобы жидкость не пропала зря, кажется кощунственной даже сейчас. От подобного её начинает мутить — теперь уже от собственной циничности.              Сама Тисс выглядит чище. Разве что мелкие капельки чужой крови неприятно стягивают кожу на лице, но обращать внимание на подобные мелочи — излишняя роскошь в такой ситуации.              Аргументы принца железные: драконы и численное преимущество. Поди выступи против такого. Вот и лорд Квинтарго прекрасно всё понимает, оттого и опускает оружие. Следом за ним безмолвному приказу подчиняются и остальные эсшайцы. Суета начинается по новой: раненых перевязывают, мёртвых оттаскивают в сторону.              Подойдя поближе, Тисс улавливает древесно-смолянистый аромат с нотками бальзамика и прикрывает нос ладонью. Ощущать подобное — будто рыться в чужом белье. Неудобно и стыдно. Нечестно. Стоит подойти ближе, как раздающий указания принц замолкает. Ненадолго. Буквально на мгновение. Одаривает жгучим взглядом, напрягается, разглядев испачканное лицо, но тут же отворачивается. Разве что руки складывает за спиной да переступает с ноги на ногу, будто не в силах стоять на месте.              Завидев двух эльфиек, лорд Квинтарго тут же манит их широкой ладонью и многозначительно кивает на Веллору. Бледная женщина сидит у края ущелья, неотрывно смотря вниз. Туда, где до сих пор лежит Фэнуэль.              Процесс доставания тела непрост. Склон излишне крут и не позволяет спуститься вниз без верёвок, длины которых тоже не хватает. Воинам приходится связывать их между собой, потом устанавливать навеску и спускаться, следя, чтобы ни верёвка не протёрлась, ни камни вниз не посыпались. Тисс не вмешивается. Сидит рядом с Веллорой, крепко ухватив её за подрагивающую ладонь, и переживает, как бы та не решила сигануть вниз. К её облегчению, эльфийка оказывается более стрессоустойчивой. Даже в истерику не впадает, когда видит тело племянницы. Лишь то и дело вытирает слёзы, непрерывно льющиеся из глаз.              Принцессу спешно прикрывают, дабы перестать шокировать всех, кто имел несчастье посмотреть в её сторону. Толку в этом Тисс не видит — поглазеть на Фэнуэль успел весь лагерь, да и обёрнутое в плотную ткань тело выглядит не менее жутко. Уж пугает так точно сильнее, особенно с учётом вмиг впитавшейся в ткань крови, образующей бесформенные узоры.              Не давая Веллоре окончательно погрузиться в пучину горя, Тисс тянет её за ладонь и шепчет:               — Лорд Квинтарго направился обсудить случившееся с принцем. Ваше присутствие необходимо, леди Эменлия.              Веллора реагирует не сразу. Сначала осоловело моргает, будто не понимает смысл сказанного, поворачивает голову и глядит на неё опухшими от слёз глазами.              Тисс повторяет сказанное и добавляет:              — Состояние лорда весьма нестабильно, а высказывания излишне резки. Боюсь, что без вашей помощи наша участь будет незавидной.              — Мы и так ходячие мертвецы, — каркающим голосом проговаривает Веллора, но встаёт. Растирает ладонями лицо, хлопает себя по щекам, отчего они краснеют, и интересуется, куда идти.              Тисс поднимается следом и ведёт эльфийку за послом. Тенерли у ущелья не остаётся, спешно бросается за ними. Ладно ещё на камнях не падает, хотя вполне могла бы и коленки разбить — уж очень они скользкие.              Следующую пару часов Тисс помнит плохо. Бесконечные ругательства, выяснение отношений, перекладывание ответственности с одних на других и абсолютно никакой конкретики. Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал. Никто ни о чём не знает. Веллора громко удивляется тому, что принцесса отпустила всех ночью. Не понимает, чем занималась вся стража, обязанная ночью бдеть, а не дремать на посту. А ну, глядишь, враг проникнет в лагерь да перебьёт всех или котёл с супом отравит!       Кто этот невидимый враг, Тисс не знает. Не знают это и принц с лордом Айнлотом, а это, по мнению Тисс, самое плохое. Затаив дыхание она ждёт от неё одного, особенно волнующего вопроса, что же делал принц в её палатке, но этим никто не интересуется. Ни лорд, ни Веллора не упоминают об этом, ведя себя так, будто им начисто отшибло память. Свита принца также хранит молчание.              «Или потому, что им всё понятно», — шепчет внутренний голос, но Тисс безжалостно затыкает его, не желая думать об этом. Слишком не вовремя. Слишком странно. Слишком много слишком.              Тисс выходит из шатра как мешком ушибленная. Ощущает, насколько сильно устала и не выспалась, но поделать со своим отвратительным состоянием ничего не может. Разве что набирает целый кувшин воды, зовёт Тенерли и помогает ей смыть чужую кровь. Потом умывается сама и переодевается. В другую, тёплую одежду, как никогда подходящую для полёта. Мысль о сидении на крылатой твари не радует. Её вообще ничего не радует, скорее наоборот беспокоит. Заставляет до дрожи в коленях бояться. Тисс как никогда понимает: их будущее туманно. Зыбко. А может, и нет его, этого будущего?              Погрузиться в упаднические мысли Тисс не успевает: один из имперцев — не уже знакомый лорд Генэш, а другой тёмный эльф — зовёт её. Тисс откликается и подходит к палатке принца, не совсем понимая, чем может помочь на этот раз. На вопросы она уже ответила, причём очень подробно. Разве что про услышанное у клюквенного куста промолчала, но об этом в здравом уме вообще лучше никому не говорить. По крайней мере пока она не разберётся в том, кому здесь можно доверять, а кому нельзя (Тисс отлично знает — доверять нельзя никому, но надеяться на лучшее никто не мешает).              Зовут её для помощи Веллоре, и Тисс, нисколько не обижаясь на тривиальные, не подходящие её статусу просьбы, спокойно заваривает чай. Потом разливает между Веллорой и лордом Квинтарго. Он его, конечно, не просит, но выглядит так плохо, что Тисс не может удержаться. С неё не убудет, а щёки лорда румянятся сразу после первого глотка. Принц и консул от напитка отказываются, чему она в глубине души рада. Наверняка где-то ошиблась: делала ведь как для себя, а не так, как привык венценосный наследник. Да и чай — это не колдовство, с ним по наитию не справишься.              Консул негромко высказывает свои мысли, чем вызывает раздражение даже у спокойной Тисс. Она хмурится, желая уйти, но в разговор не встревает до того момента, пока спор не разгорается с новой силой, и едва слышно шепчет Веллоре, указывая на выход из шатра. Та кивает, и Тисс медленно пятится.              — Лорд Квинтарго, — произносит консул сквозь зубы, — я безмерно рад услышать, что вам «всё очевидно» в этом деле, но позвольте полюбопытствовать: что же именно вам очевидно? Ведь ни мне, ни его высочеству совершенно непонятно произошедшее…              — Это настолько элементарно, что догадаться способен любой. И неважно, воин ли он, принц или фрейлина.              Раздражённый эльф весьма недипломатично закатывает глаза, но тут же издевательски ухмыляется.              — Ну так вот она, фрейлина. Пусть расскажет нам о том, что случилось. Поделится, так сказать, догадками, — произносит он, отчего Тисс, уже было готовая выйти из шатра, останавливается.              — А почему бы и нет, — запальчиво соглашается лорд и приказывает: — Тисс, расскажи-ка нам о своих подозрениях. Кто же виновен в её смерти?              Тисс подобное внимание не радует. Скорее наоборот: ляпнешь глупость — и полной дурой себя выставишь, а скажешь что путное — и наживёшь проблемы другого толка. Куда более страшные.              Размышлять над этим времени нет. Напряжённая тишина, повисшая в шатре, явственно намекает — её ответа ждут. И пусть одни желают доказать своё превосходство, а другие по собственной дурости попали в ловушку, для самой Тисс никакой разницы нет. Она расслабляет пальцы, выпуская плотный полог, и разворачивается. Отвешивает лорду Айнлоту поклон. Не такой низкий, как положено, но всё ещё допустимый этикетом. Потом смотрит на консула.              — Трактовать случившееся можно по-разному, — задумчиво протягивает она, пытаясь собрать сумбурные мысли во что-то удобоваримое. — Кто-то может сказать, что империя настолько коварна, что пытается разрушить Эсшай изнутри, ведь смерть принцессы — весьма серьёзный удар для престолонаследия.              Лорд Айнлот с превосходством смотрит на консула, но Тисс дёргает себя за выпавшую из причёски прядь и продолжает рассуждать, и горделивая ухмылка тает на его лице, будто кусок масла на сковороде.              — …другие, наоборот, начнут заверять всех, что подобные планы не имеют смысла, ведь принцесса лишь опосредованно принимает участие в управлении Эсшаем, да и особыми талантами ни в военной, ни политической сфере не обладает, а значит, может быть заменена. Единственное, в чём мы можем быть твёрдо уверены — мотив. Он нам понятен: не допустить заключения мира между двумя государствами. Вот тут возникает вопрос: кому выгодно продолжение конфликта? Разве правителю может нравиться растрата казны, усталость людей и множественные потери среди собственного населения? Очевидно, что нет, а значит, круг подозреваемых мы в теории можем сократить. Получается, есть кто-то другой. Незримая третья сторона, которой важна эскалация конфликта.              Тисс замолкает. Заправляет прядь за ухо и подобающе смущается. Ведь не по-настоящему же спросили, а она тут всерьёз рассуждать взялась… Наверняка сейчас обсмеют — фрейлина, а о таких серьёзных вещах рассуждать вздумала. Похлеще слуг, по вечерам распивающих хозяйское вино да перемывающих им косточки. Правда, Тисс себя настоящей фрейлиной не считает. И вообще, раз принцессы больше нет, то и прислуживать больше некому. Король Аирдаль не в счёт, её вера в него безгранична, разве не так?              Лорд Айнлот сверлит её огненным взглядом голубых глаз, но молчит. Видимо, слов не находит, поражённый её глупостью. Консул сидит со схожим выражением лица. Разве что пялится не на неё, а на собственного принца. Тисс косится на него, удивлённо подмечая тень ухмылки на персиковых губах. Принц выглядит довольным. Особенно для новоиспечённого вдовца, и неважно, что свадьба явно не состоится.              — Спасибо за подробный анализ, Тисс, — устало произносит Веллора.       Поднявшись с кресла, она подходит к чародейке, кладёт руку на её плечо и задвигает за спину, будто опасается, что принц и его свита могут кинуться на неё и зарубить мечами. Или заколоть. Разница не особо велика.       — Очень интересная точка зрения, над которой явно стоит подумать… А пока, будь так любезна, попроси Тенерли собрать вещи. И мои, и Фэнуэль. — Голос её на мгновение проседает, но тут же возвращает прежние властные нотки. — Наша дипломатическая миссия продолжается, и если для её завершения нам необходимо в полной мере ощутить гостеприимство имперского двора, так тому и быть.              Тисс склоняет голову и выходит на улицу. С наслаждением чешет нос и вздыхает. Она может поклясться всем чем угодно, даже своей магией: принц невесть с чего развеселился. Причём весело только ему одному. Тот же консул подозрительно мрачен и задумчив — вон как цеплялся за позолоченную бляшку ремня и смотрел.

»…»

      Сборы много времени не занимают. Драгоценности венценосных особ убраны в шкатулки, одежда разложена по сундукам, а немногочисленная утварь ловко поместилась в один большой короб. Сундуки фрейлин никто брать не собирается. Лишь дозволяют захватить только самое необходимое — сменное бельё и одежду. Тисс даже книгу оставляет, решив не тратить место на то, что практически умудрилась заучить.               Солнце уже в зените, когда лорд Айнлот подзывает их. Тисс выходит из тёмного шатра, щурится от яркого солнца и размышляет о том, как же устроен зрачок дракона. Мешает ли ему столь яркий свет, или он вовсе не обращает на него никакого внимания? Жаль, спросить не у кого. Ну не подходить же к лорду Генэшу? Ей самой достаётся молодой лесной эльф, который смотрит на неё, как на говорящий сундук с вещами. Хотя нет, сундуку бы явно достался куда более тёплый взгляд.              Тенерли в ужасе от перспективы лететь на чешуйчатом монстре, но поделать ничего не может. Даже жаловаться не решается, лишь тихо сопит, крепко вцепившись в руку Тисс, пока летуны закрепляют сёдла на драконах. Чародейка её прекрасно понимает. Сама ощущает подобное. Жаль, их мнение никого не интересует.              Те летуны-альфы лишь морщатся, явственно ощущая страх, исходящий от них, но молчат. И на том спасибо. Тисс только издевательств и смешков не хватает для полного наслаждения происходящим. На неё падает тень, и она непонимающе задирает голову, пытаясь понять, откуда появилась такая сверхбыстрая туча, умудрившаяся даже солнце закрыть. Ответ на свой вопрос она видит сразу — совсем рядом приземляется ещё один дракон. Тисс его уже видела и знает: он принадлежит лорду Генэшу. Дракон складывает крылья. Оскаливается, обнажая острые зубы, но Тисс ощущает присутствие принца (лёгкое раздражение вперемешку с усталостью смолисто оседает на языке) и не боится. Понимает — дракон просто играет с ней.              «Неужели они тоже что-то чуют?» — приходит в голову интересная мысль, и Тисс приглядывается к дракону повнимательнее. Массивные чёрные ноздри трепещут, напоминая кузнечные мехи, мощно втягивая воздух и выдыхая его двумя струями пара. Обжигающе горячего? Или просто тёплого? Ведь не подойти и не проверить никак…              В который раз проявляя чудеса ловкости, лорд Генэш спрыгивает с дракона и подходит к другим летунам. Тисс прислушивается как может, но всё без толку: сильный ветер уносит слова, не давая им долететь до её ушей. Закончив что-то объяснять, он вновь подходит к дракону и начинает проверять ремни подпруги. Массивные, шириной с её руку, а то и больше, они плотно обхватывают драконье тело, удерживая седло в нужном положении. Потянув его за луку, он кивает своим собственным мыслям и отходит от дракона. Оглядывается и ловит внимательный взгляд Тисс.              Поняв, что её заметили, эльфийка не смущается — ну смотрит она, и что с того? Он вот тоже на неё пялится, причём беспричинно. А у неё повод есть: она, между прочим, на подобном чешуйчатом сейчас полетит. Значит, и наблюдать может, чтоб опыта набраться.       — Ну почему мы не можем поехать вместе со всеми? — вздыхает Тенерли, сверля взглядом другого дракона. Более тёмного и упитанного.              Тисс хочет поддержать её, но вспоминает, что где-то здесь, в лагере, находится настоящий убийца принцессы, и молчит. Дорога от горного перевала до имперского дворца небыстрая, ущелий много и хватит на всех. Лучше уж на драконе. С ним хотя бы быстрее…              — И эти стоят и смотрят… — продолжает бухтение Тенерли. — Вон довольные какие! Уморить полсвиты хотят, точно тебе говорю.              Покосившись в сторону, Тисс вновь смотрит на принца. Теперь около него стоит консул, а его высочество хмур. Обеспокоен. На шевелящего ртом эльфа он и не смотрит, предпочитая разглядывать одно из собственных колец. Сильный ветер то и дело приподнимает полы его накидки, отчего он выглядит как большая летучая мышь. От подобного сравнения Тисс улыбается, но расслабляться не спешит. Пытается догадаться, из-за чего принц невесел, но причин для хандры слишком много. Так легко верную и не угадаешь.              — Ша’арнез! — подаёт голос принц, отмахиваясь от консула, как от зудящего комара. — Подойди.              Лорд Генэш отвлекается от треугольных пластин на шее дракона, перестав их то ли полировать, то ли гладить, и направляется к принцу. Выслушав его (консул от сказанных слов краснеет ещё сильнее, но молчит), тёмный эльф кланяется и вновь подзывает других летунов. Поняв, что ничего интересного она всё равно не услышит — проклятый ветер мешает даже в этом, — Тисс растирает пальцы и вновь смотрит на небо. Подходящей одежды у неё нет, а плащ, наконец-то найденный на дне сундука, вряд ли станет надёжной заменой. Да и наверняка мешаться будет.              Пришедшая в голову мысль заставляет вновь посмотреть на принца. Сидел же он как-то на драконе и даже не вылетел из-за своей накидки, значит, и она сможет. Наверное. Ну а если нет, то придётся Тенерли одной составлять компанию Веллоре. Хотя, конечно, не хотелось бы…              За размышлениями Тисс не замечает, как скоро заканчиваются сборы.              — Леди Вэдтри, — зовёт её лесной эльф, и Тисс, аккуратно освободив руку из судорожно сжатых ладоней Тенерли, шепчет ей: «Скоро увидимся» — и идёт к летуну. И дракону, разумеется.              Огромный зверь на удивление спокоен. Тисс бы даже сказала — флегматичен. На эльфийку он не смотрит, предпочитая лежать на траве, подставив морду солнцу, и жмурить глаза. Может показаться, что он вовсе спит, но подрагивающий кончик хвоста, шуршащий чешуёй по траве и камням, выдаёт его с потрохами.              — Всего есть два правила, — начинает инструктаж летун. — Первое: не расстёгивать ремень. Второе… — он неожиданно заминается, но находит силы продолжить: — Второе: всадника трогать запрещается. Даже если вам очень страшно.              Приготовившаяся к подробной лекции Тисс разочарованно моргает.              — А больше советов не будет? — спрашивает она, глядя на то, как Веллору сажают на дракона. Аккуратно так: за талию поднимают, за руки не дёргают…              Летун качает головой, отчего одна из заправленных за уши прядей вырывается. Он морщится — волосы попадают прямо в глаз — и возвращает её на место.              — Очень жаль, — вздыхает Тисс. Она ведь и правда надеялась услышать что-то интересное.              — Садитесь в седло, пожалуйста. — Летун кивает на дракона.              Тисс молчит. Смотрит сначала на зверя, потом вновь на лесного эльфа. Потом вновь на дракона. Вздыхает, поражаясь то ли своей, то ли чужой глупости, и пока ещё вежливо интересуется:              — А как?              — Что значит «как»?              — Как садиться?              Разговор их настолько бессмысленный, что Тисс ощущает раздражение. Почему именно ей достался самый бестолковый летун на свете? Не то чтобы она нуждалась в той же помощи, что и Тенерли (закидывать её в седло, как мешок с картошкой, не нужно, большое спасибо), но объяснить, как лучше это сделать, можно ведь? Или на летуна проклятие наложено и больше четырёх слов подряд он не произносит?              Летун смотрит на неё с беспомощностью и молчит.              Смирившись с его немногословностью, Тисс делает пару шагов к дракону. Прищуривается, размышляя над тем, будет ли горячей обсидиановая чешуя, и касается седла. Дракон реагирует ровно так, как и до этого, то есть никак. Даже хвостом шевелить не перестаёт.              «Какое равнодушие», — дивится Тисс и завидует. Ей бы такого спокойствия не помешало.       Сумев отбросить страх (скорее задвинуть куда подальше, как опостылевшую книгу), Тисс цепляется за один из ремней, подтягивается, судорожно хватаясь за луку, и с огромным трудом перекидывает ногу, наконец-то усаживаясь в седло. Ногам тут же становится тепло: дракон горячий, будто жаровня. Сидеть на нём — одно из самых странных ощущений. Тисс буквально ощущает его дыхание, видит, как подрагивают тяжёлые крылья, и понимает: она сидит на драконе. Сидит. На. Драконе. Разве это вообще возможно?              Предаться рефлексии ей не даёт летун. Подойдя поближе, эльф кивает на один из ремней и (о боги, наконец-то!) нормально объясняет, как пристегнуть себя ремнями. Тисс достаточно быстро разбирается в этом и затягивает ремень так, что дышать становится тяжело. Ну и наплевать, что неудобно, зато точно не вылетишь, если дракону вздумается сделать пируэт.              Ожидание полёта выматывает. Принц раздаёт последние указания тем, кто остаётся на перевале, затем подходит к дракону. Легко усаживается в седло (за спиной лорда Гэнэша, но всё же) и оборачивается, смотря прямо на Тисс. Тисс замечает это не сразу — слишком занята разглядыванием обсидиановой чешуи. Несмотря на насторожённое любопытство, она чувствует, будто что-то незримо зовёт её. Не откликнуться Тисс не может, потому поднимает голову и безошибочно смотрит именно на принца. Переглядывание недолгое, но волнительное. Тисс бы хотела обдумать это странное ощущение, но времени нет. Да и не будет, ведь лорд Генэш что-то негромко кричит, его дракон поднимается в высоком прыжке и больше не опускается. Летит.              Тисс задирает голову, следя за массивной фигурой, и тут же охает, хватаясь за седло: их дракон следует за вожаком и взмывает в небо. Ощущения, конечно, непередаваемые. Тисс кажется, будто половина её органов (включая проклятый желудок) остаётся внизу и возвращаться не собирается. Она прикрывает глаза, но быстро осознаёт — так мутит ещё сильнее, а потому смотрит вниз. Это очередная ошибка. Тисс зеленеет, сглатывает подкатившую к горлу тошноту и смотрит поверх плеча летуна. Толку мало, но мимолётное облегчение дарует столь нужные секунды передышки, и Тисс немного успокаивает бунтующий желудок. Глядеть вперёд — решение верное. Земли уже не видно, рывки кажутся не такими резкими. Дракон, закончив набирать высоту, распростёр широкие жилистые крылья и махал ими плавно. Размеренно.              Надоедливая тошнота отступает, а на её место приходит страх. И восхищение, конечно, но страха всё равно куда больше. Вертеть головой Тисс не рискует, но вперёд смотрит с интересом первооткрывателя, разве что жмурится от яркого слепящего солнца. Драконы летят ровным клином: впереди лорд Гэнэш с принцем, с боков — летуны с Веллорой и остальными. Лиц Веллоры и Тенерли различить невозможно, уж слишком далеко они друг от друга, да Тисс и не пытается особо — прошлый урок она усвоила отлично. В ушах у неё гудит от ветра, глаза слезятся, а оторвать руки от ремня слишком страшно, потому приходится довольствоваться морганием.              Спустя время Тисс начинает уставать. Сжимать руки и напрягаться от сильных взмахов крыльев слишком утомительно. Она осторожно разжимает ладони, готовая в любой момент схватиться за ремни или летуна (ей абсолютно наплевать на второе правило, когда дело касается её жизни), но вскоре понимает — держаться необязательно. Дракон движется плавно, и упасть с него просто невозможно. Ну, только если отстегнёшь ремни и спрыгнешь, но сделать это Тисс не согласится даже за обещание хоть одним глазком заглянуть в легендарный фолиант «Эдон’итиль» под авторством самого Нар’гласса. Фолианта, как и самого автора, никто никогда не видел, но упоминания о нём Тисс частенько встречала в других, менее мудрёных книгах.               Полёт продолжается и продолжается. Освоившись, Тисс успевает и оглядеться, и расчихаться от яркого солнца и даже ненароком коснуться драконьей чешуи. Ощущения от прикосновения странные, но не неприятные, и Тисс ловит себя на мысли, что всё не так уж плохо.              К её огромному сожалению, ровно после этого всё идёт наперекосяк.              До этого уверенный летун начинает вести себя странно. Ёрзает, пытаясь то ли почесаться, то ли усесться поудобнее. Потом начинает прочищать горло, а спустя пару минут разражается таким страшным кашлем, что Тисс поневоле начинает беспокоиться о его лёгких, которые от такого могут вывалиться ему прямо в руки. Она касается его плеча, пытается узнать, что происходит, но дракон штопором ныряет вниз, и чародейка захлёбывается вопросом, перерастающим в крик. Какой уж там эльф, самой бы выжить. Спуск терзает желудок похлеще, чем взлёт. Тисс зажмуривает глаза и хватается за летуна, окончательно позабыв о глупых правилах.              Несмотря на скорость, само приземление выходит мягким. Даже желудок на место возвращается. Тисс хрипит, кашляет, пытается отдышаться и делает всё это настолько одновременно, что летун разворачивается к ней, испуганно смотря огромными карими глазами. Переглядываются они недолго. Летун вновь корчится, складываясь практически пополам, и скорее сползает, чем спрыгивает, на землю. Тисс пытается последовать за ним, но путается в ремнях. С первого раза расстегнуть их не получается, она нервничает ещё сильнее, но чувствует движение мощного тела. Дракон с лёгкостью разворачивает голову и искоса смотрит на неё. Тисс замирает, старательно сдерживая раздирающий горло кашель, но дракон не показывает желания откусить ей голову. Лишь кривит уголки чешуйчатых губ.              Летуну явно плохо. На лице блестят капельки пота, кожа его побелела, руки дрожат, а пальцы плохо гнутся — развязать тугую шнуровку у ворота у него получается не сразу. Он хрипло командует слезть, и Тисс, окончательно понимая, насколько плоха ситуация, берёт себя в руки.              Страх не исчезает. Совсем нет. Просто отступает в сторону, сменяясь осознанием очевидного: времени переживать нет. Нужно сделать хоть что-то, чтобы помочь летуну, иначе она имеет весьма неиллюзорные шансы остаться в каменной ловушке со стремительно остывающим трупом и драконом. Наверняка очень голодным.              Тисс освобождается и неуклюже вываливается из седла, чудом не порвав зацепившееся о металлическую бляшку платье. Оправив его, она скользит на камнях, но умудряется устоять и подбегает к нему. Заглядывает в лицо и поджимает губы: дышит летун неправильно. Да и бел, как клеродендрум весной.              Еле ворочая языком, летун просит принести ему флакон. Тисс вынуждена вернуться к дракону и под его пристальным взглядом порыться в чересседельной сумке. В голову то и дело лезут бессмысленные банальности вроде: «Хороший, милый дракон, не ешь меня», но Тисс лишь стискивает зубы. Дракон не похож ни на хорошего, ни на милого, ни уж тем более на вегетарианца, брезгующего девичьими бёдрышками (или любыми другими частями тела), но ведёт себя очень культурно. Даже не скалится.              «Интересно, драконы умеют расстраиваться?» — думает она и победно вскрикивает, нащупав прохладное стекло.       Флакон гладкий и легко выскальзывает из её влажной ладони, потому Тисс хватает его двумя руками и устремляется к летуну. Облегчённо выдохнуть не получается: от выпитой жидкости эльфу становится ещё хуже, и Тисс вновь тревожит дракона, а потом мчится на поиски воды.              Даже такое простейшее действие, как наполнение фляги, не проходит спокойно. Тисс отбивается от скрая — мерзкого существа из семейства многоножек, уже давно облюбовавшего подобные места. Пробить хитиновое тело могучей волшбой не выходит (волшебные стрелы для него, будто ведро холодной воды, — не смертельны, но неприятны), а потому приходится воспользоваться старой доброй физической силой. Не то чтобы у Тисс её много, но уж хорошенько пнуть эту весьма невпечатляющую размером особь она способна.              Одержав первую победу, чародейка возвращается к летуну и обречённо опускает руки. Испугаться не успевает — заслышав шум шагов, эльф отрывается от шеи дракона, которую до этого обнимал, нетвёрдым шагом подходит к ней и падает на колени, подслеповато тянясь к фляжке. Тисс помогает ему, но толку в этом мало.       «Отрава слишком сильна, — думает она, дрожащей рукой удерживая флягу у его синих губ. — Вряд ли он выкарабкается».              На лице летуна обречённость борется с упрямством. Он продолжает шевелиться, вновь начинает развязывать шнуровку ворота. На этот раз до конца.              — Помоги мне, — неожиданно внятно произносит он, и Тисс помогает. Не может не помочь — а вдруг просьба окажется последней?              Одежда у летунов необычная. С виду лёгкая, но на деле тёплая, да ещё и облегает так сильно.       «Для наименьшего сопротивления воздуху? — мелькает в голове одинокая мысль, но тут же сменяется другой, испуганной и куда более важной: — Какого дракона он делает?!»              Эльф на с трудом выдавленный вопрос не отвечает, а продолжает крепко удерживать её за шею. Душит. Тисс сопротивляется. Хрипит. Но магией воспользоваться не получается, а собственной силы не хватает. Дальнейшее Тисс помнит смутно. Удивление, страх, боль сливаются в единый поток, дарующий благословенное забвение.

»…»

      Прийти в себя — задачка не из лёгких.              Сначала Тисс замечает, насколько холодны камни. Потом — насколько неприятно они впиваются в нежную спину и невесть с чего щекочут бедро. Как это вообще возможно, в её голову не приходит. Она шевелится, сглатывает (горло тут же обдаёт болью) и, повернувшись, с трудом сдерживает вскрик. Впрочем, толку в этом мало — покой летуна уже ничто не потревожит: пустой взгляд не спутаешь ни с чем. Эльф мёртв. Окончательно и бесповоротно.              Тисс понимает это точно так же, как и то, что время близится к вечеру. Солнце уже скрылось за высокими скалами, а потому в ущелье становится темно. И тихо. Будто в каменной гробнице, разве что ветер завывает. В голове Тисс медленно проплывают мысли. Одинокие. Тяжёлые. Будто не её. Но анализировать их у неё нет ни сил, ни желания, а потому она начинает размышлять о чём-то более приземлённом. Например, о том, как же хорошо, что завывает ветер, а не какая-то голодная живность. Размышления об этом заставляют Тисс действовать.              Отведя голову в сторону, она касается шеи. Потом ниже, но кожа настолько неприятно горит, что Тисс тут же отдёргивает руку и негромко шипит. Шевелиться не хочется — слишком больно, но лежать в ожидании очередного скрая глупо. С трудом усевшись, она обхватывает себя за голову. Головокружение не утихает, но становится чуть-чуть легче — небо начинает вращаться чуть медленнее. Тисс сглатывает вязкую слюну, морщится. Нащупав плащ, она с трудом накидывает его на плечи, заворачиваясь в него, будто в кокон, и замирает, осенённая страшной идеей.              Медленно развернувшись, она смотрит по сторонам и тут же замечает причину своего страха. Огромные глаза с вертикальными зрачками неотрывно следят за ней. Пасть дракона широка, но пока закрыта. Да и хвост по-прежнему лежит на земле, разве что не шевелится.              «Он вообще не двигается, — понимает Тисс и с надеждой думает: — А может, тоже издох, как и летун?»       Мысль глупая, а потому быстро изгоняется из головы. Толку в его смерти нет. Как и разницы в том, кто её сожрёт. Скорее наоборот, дракон справится с этим куда быстрее, чем какой-нибудь скрай, что будет одну её ногу обгладывать пару часов. Тисс мотает головой, прогоняя красочную сцену (весьма мучительную и кровавую, надо признать), и встаёт. Дракон поднимается следом. Вытягивает передние лапы, задирает морду и широко распахивает пасть. Тисс настолько впечатляется рядами острых зубов, что её и без того дрожащие ноги ослабевают и она падает на землю, отбив себе зад.              Тисс сдерживает желание завизжать. Даже ползти не пытается, но не из-за отсутствия желания — просто ноги не слушаются. Приподняв руки, она складывает пальцы в нужном жесте, твёрдо понимая: умирать, не поборовшись, не для неё. Те гнутся плохо, нужный знак никак не выходит, но Тисс умудряется собраться. Жаль только, руки дрожат, отчего знак выходит кривоватым. Хиленькая стрела бледной тенью скользит вперёд, но не долетает до драконьей морды, а развеивается прямо у его ноздрей.              Дракон втягивает воздух и насмешливо чихает, выражая всё отношение к такой невпечатляющей волшбе, и выжидающе прищуривается. Ждёт, что ещё Тисс выкинет. Сама чародейка от такого позора дрожать перестаёт. Понимает — дракон есть её не собирается. А боится ли он отравиться или не хочет глупостью заразиться — разницы нет. Главное, её выдающиеся и не очень части тела останутся при ней. В целости и сохранности.              Неловко поднявшись, она косится на дракона. Дракон косится на неё в ответ, и чародейка смущённо оправляет сбившееся платье. Стыдиться чешуйчатого зверя глупо. Тисс это понимает, но всё равно смущается. Тоже мне, грозная воительница… От одного его вида в обморок упасть готова!       — Ну и что теперь делать? — спустя пару минут вопрошает она у потемневшего неба.       Жаль, зашедшее за горизонт солнце её явно не слышит. Да и звёзды, бриллиантовой крошкой рассыпавшиеся по небу, хранят молчание. А вот дракон неожиданно шевелится и подходит ближе. Касается носом летуна, подталкивает его, отчего его тело безвольно поворачивается на спину, и выдыхает. Жест выходит таким тоскливым и понимающим, что Тисс поневоле ощущает печаль. Склоняет голову, отдавая дань чужому горю, и, присев, закрывает ладонью подёрнутые пеленой глаза. Этого кажется недостаточно, и она, немного помедлив, стаскивает с плеч плащ и оборачивает тело. Дракон всхрапывает, кладёт морду на камни и прикрывает глаза. Будто вновь впадает в апатичный сон, в который был погружен до этого.              Тисс поджимает губы и оглядывается по сторонам. Пытается понять, где конкретно находится. К её разочарованию, определять местонахождение по звёздам она не умела. Да и звёзды здесь точно такие же, как в Эсшае. Созвездие Лим такое же тусклое, а Мерил, наоборот, ярко выделяется на фоне россыпи других, более мелких звёздочек.              Тисс проходит взад-вперёд, разминает затёкшие ноги, трёт ноющую ягодицу, на которую уже успел покуситься мерзкий имперский комар, и думает. Ничего путного в голову не лезет. Вообще. Идти пешком по ущелью кажется настоящим самоубийством. Уж легче сразу голову в драконью пасть засунуть, чем долго мучиться ходьбой по острым камням, а только потом быть съеденной кем-то, кто сильнее эльфийки.              «Интересно, а эсшайские разведчики с постов отозваны? Или до сих пор продолжают незримо бдеть, подлавливая неосторожных имперцев?» — размышляет Тисс.       В дружелюбие собственных сородичей верится с трудом. Если эсшайцы здесь и есть, то дракона точно приметят. Поди докажи, что ты верная подданная Аирдаля… А может, тело летуна в доказательство предъявить? Сказать, мол, лично отравила его, чтобы не попасть в плен к проклятым имперцам…              Она хмыкает от глупости собственных размышлений. Ей и слова вымолвить не дадут, как угостят парочкой стрел. Не со зла, конечно… а так. Из-за предосторожности. Да о драконе забывать не стоит. Огромный зверь явно следит за ней. Наблюдает за каждым её шагом. Тисс видит, как лениво шевелится зрачок в такт её бездумной ходьбе туда-сюда.              Дальнейшие размышления Тисс весьма бесцеремонно прерываются. Она слышит отдалённый рёв, от которого мгновенно покрывается мурашками, и оглядывается по сторонам. Среди бесконечных гор и камней разглядеть что-то непросто. Она мысленно перерывает всевозможный бестиарий, пытаясь сообразить, кто именно способен издавать подобные звуки, но неутешительных вариантов бесчисленное множество.              Тисс разминает руки и косится в сторону дракона. Глаза у него яркие. Жёлтые, будто луна, появившаяся на уголке темнеющего неба. Подняв морду, он резко взмахивает хвостом, тревожа мелкие камушки, и выразительно смотрит на эльфийку. Она морщится от поднятой пыли и тут же разворачивается. Смотрит в сторону. Туда, откуда слышится мерзкий стрёкот, и замечает, насколько разными выходят звуки.              — Может, они вдвоём подерутся, а нас не тронут? — с надеждой произносит Тисс и только потом понимает, у кого именно спрашивает. Это ведь дракон. Бездушная тварь, убившая сотни эсшайских воинов и готовая сожрать её в любой момент, а она тут с ним беседы вести пытается…              Треск раздаётся громче, и все сомнения тут же улетучиваются. Тисс не знает, насколько велик конкретно этот скрай, но догадывается — пинок по мерзости, способной издавать такие звуки, явно может лишить её ноги. Развернувшись, она мысленно выстраивает нужную схему, пытаясь вспомнить слабые места. Если попасть стрелой меж хитиновых пластин, то можно вовсе обезглавить тварь без особых помех. Вот только каков шанс на подобную точность?              Стрекотание раздаётся всё громче, и Тисс — дракон бы побрал её глупый мозг — ярко представляет, насколько сильно резонирует тело при стридуляции.       «А сколько ингредиентов с его огромного тела получить можно?» — мелькает в её голове очередная мечтательная мысль, и теперь уже Тисс щурится. Обладай скрай разумом, точно бы попытался удрать от такого хищного оскала охотника, но, увы, появившаяся гигантская тварь особым интеллектом не отличается. Скорее наоборот, оказывается весьма глупа, не приняв во внимание дракона.              Тисс, уже мысленно освежевавшая тварь, создаёт стрелу и отправляет её в сторону скрая. Удар идеален. Отточен. Выверен буквально до миллиметра. И ровно настолько бесполезен. Ткани под хитином слишком крепки и не пробиваются. Тисс не сдаётся, но запал теряет. После трёх стрел пропадает не только он, но и надежда. Скрай же, наоборот, только раззадорен. Переползя ближе, он шевелит мерзкими жвалами так, будто облизывается, и Тисс начинает мутить. Погибнуть от дракона, как и многие доблестные эсшайцы, — одно. Но принять смерть от тупой многоножки-переростка… что за позорная участь?              Предаться самобичеванию Тисс не дают. Она слышит уже привычное шуршание. Ощущает движение воздуха за собой и даже не глядя чувствует: дракон покинул летуна и подошёл к ней. Лодыжке внезапно щекотно, и Тисс, опустив голову, видит длинный драконий хвост. Бесцеремонно подняв его вверх, дракон весьма аккуратно отталкивает её в сторону, и Тисс подчиняется. Отступает на пару шагов и тут же охает от неожиданности.              Обычно медленный и размеренный дракон (самый ленивый из всех, что Тисс видела за последние два дня) одним мощным ударом хвоста впечатывает скрая в камни. Тот стрекочет и извивается, будто уж на сковороде, пытаясь перевернуться со спины на пузо, но один удар лапы раздавливает его с таким треском, с каким разбивают ореховую скорлупу. Скрай больше не двигается. Не издаёт звуков. Да и вообще представляет собой весьма мерзкую смесь из раздавленных внутренних органов, гемолифа и хитина.              Дракон оборачивается, задирая морду вверх, и Тисс невольно улыбается. Причём достаточно гордо. Так, будто это благодаря её воспитанию он с лёгкостью справился с врагом. Улыбка дракону явно нравится. Он подходит ближе, склоняет морду прямо перед ней и толкает её — не так, как скрая, а осторожно, бережно, осознавая свою силу и хрупкость эльфийского тела, но даже так Тисс едва не падает. Вскинув руки в попытке удержаться, она касается чешуйчатой морды, но тут же отдёргивает их. Сотрудничество сотрудничеством, но хвататься за гребни как-то слишком. Дракон, однако, возмущения не испытывает. Одаривает её очередным чрезмерно умным взглядом и возвращается к телу летуна. Вздыхает так, что даже до Тисс долетает тёплый воздух, и вновь укладывается.              Тисс растирает пальцы, до сих пор ощущающие необычное прикосновение, и подходит раздавленному месиву.       «Эх, суда бы колбочек штук десять… или пятнадцать, вон как гемолифа много вытекает», — прикидывает она и вновь слышит рёв. Оглушающе громкий и совсем не похожий на звонкий стрёкот скраев.              Дракон неожиданно шевелится, и Тисс едва успевает прикрыть уши — уж слишком громко звучит его ответный рёв. Она морщится и с опаской касается шеи, но, к её удивлению, барабанная перепонка даже не кровит, хотя ей и показалось обратное. Совсем рядом катятся камни, и Тисс с опаской оглядывается, но бояться нечего. По крайней мере, не камнепада. Растерев звенящие уши, она поднимает голову и смотрит на небо. Туда, где вскоре должен появиться ещё один дракон.

»…»

      Встреча Тисс не радует. Совсем. Впрочем, лицо лорда Генэша от счастья тоже не светится. Скорее наоборот, выражает озабоченность. Довольно сильную. Перестав разглядывать тело летуна, он возвращает откинутый плащ Тисс на место, укрывает труп и встаёт. Задумчиво нюхает флакон, аккуратно закупоривает найденной пробкой и убирает в сумку.              Сама Тисс стоит рядом с драконом. Не с тем шаловливым зверем самого Генэша, что сверлит её прищуренным взглядом, а со «своим». Уже привычным. Тем, что помог и спас её от скрая. Выражение лица тёмного эльфа не нравится ни чародейке, ни обычно спокойному дракону. Хвост его нервно зарывается в камни и тут же вскидывается, поднимая пыль, глаза широко раскрыты, а вертикальные зрачки кажутся двумя лунами, в которых отражается унылый пейзаж.              — Кто ещё пострадал? — задаёт вопрос Тисс. Перед её глазами мысленно встаёт призрак стремительно редеющей делегации, возглавляемой лордом Аинлотом. Таким же бледным, как и летун. И таким же мёртвым.              Лорд Генэш едва смотрит на неё, вертя в руках подобранный камень, и швыряет его куда-то вдаль. Потом произносит:              — Лорд Квинтарго и леди Эменлия чувствуют себя прекрасно.              Тисс хмурится. Готовится задать вопрос, но эльф предостерегающе копирует её выражение лица, весьма недвусмысленно намекая: ещё несколько слов — и он не гарантирует её безопасность. Инстинкт самосохранения у Тисс весьма подтуплен, особенно с учётом такой сомнительной компании, а потому она нисколько не боится:              — А все остальные?              — А все остальные — нет, — отрезает лорд Генэш и закатывает глаза. — Леди Вэдтри, прекрасно понимаю ваше неуёмное желание завалить меня вопросами, но отвечать на них я не имею ни желания, ни возможности. Моя настоящая задача: сопроводить вас до места назначения. Ни больше ни меньше.              Тисс хочется возмутиться. Сказать: «Один тоже должен был всего лишь сопроводить, а теперь лежит. Остывает», но она молчит. Жалеет командира, потерявшего воина, и не озвучивает жестокие мысли. Однако хоть и не ёрничает, но молчать не собирается:              — Не считаете, что я заслуживаю хоть малую толику объяснений?              — Заслуживаете, — кивает лорд Генэш, но тут же добавляет то, от чего с лица Тисс сползает бледная тень улыбки: — Как и мы все. Я вот заслуживаю лежать в собственной постели, а не чесать языком с болтливой девицей, стоя непонятно где. Жаль, что мы не всегда получаем то, что заслуживаем…              Тисс ответно закатывает глаза, ничуть не удивлённая столь бессмысленным ответом, и отходит подальше от вредного эльфа, тут же потерявшего к ней интерес. Почесав щёку, она ёжится: сумерки приносят лёгкую прохладу, от которой кожа мгновенно покрывается мурашками, и вздыхает. Лорд Генэш негромко зовёт дракона, и Тисс с удивлением подмечает — чёрная зверюга подходить не спешит. Лишь приподнимает морду и смотрит на саму эльфийку. Тисс охватывает мелкое злорадство: пусть знает, что не все обязаны подчиняться приказам, и она хмыкает.              Лорд игнорирует её издевательски приподнятую бровь, лишь возводит глаза к небу, явно проклиная весь её род. Спустив пар, он с трудом приподнимает тело летуна и закрепляет его на седле его же дракона. Туго затягивает ремни, потом дёргает, проверяя надёжность, и подходит к своему дракону, но останавливается, разглядывая ладони.              — Подойдите ко мне, леди Вэдтри, — зовёт он так же, как звал дракона, но Тисс делает вид, что излишне увлеклась разглядыванием своего пыльного подола.              «Её» дракон выдыхает струю воздуха, и кончик подола трепещет. Тисс смотрит на это по-настоящему заинтересованно и, придвинувшись ближе, подставляет ладонь….              — Леди, пожалуйста, помогите мне, — выдавливает лорд Генэш, и она, переглянувшись с драконом, подходит ближе. Уже не так насмешливо и уверенно, правда, ведь тёмный эльф стоит около своей вредной твари. Тисс помнит, насколько вертлявый у неё хвост, а потому ступает осторожно, но всё равно едва не спотыкается, когда дракон шевелит им прямо у её подошвы.              — Достаньте флягу и полейте руки, — командует он, но Тисс колеблется. Явно подумав о другой причине её задержки, эльф закатывает глаза и добавляет: — Пожалуйста.              — Вода во фляге тоже может быть отравлена, — разъясняет Тисс, хмуря золотистые брови.              Лорд Генэш смотрит на неё странным взглядом и неожиданно улыбается.              — С ней всё в порядке, — заверяет он. — Я проверил.              Тисс кивает и осторожно подходит к дракону. В сумке лорда идеальный порядок, а потому найти флягу труда не составляет. Вытащив её, эльфийка поливает его руки, подмечая специфический аромат, доносящийся от жидкости. Совсем не похожий на обычную воду, но достаточно знакомый. Зависший на периферии сознания.              Фляга пустеет довольно быстро. Лорд даже умыться не успевает, лишь быстро приглаживает волосы, отчего они плотно прижимаются к голове и блестят.              — Спасибо, — благодарит он, вновь возвращаясь к сухому тону, забирает фляжку и, порывшись в сумке, передаёт тёмную накидку. — Возьмите, в небе будет холодно.              Тисс принимает тёплую ткань и крепко сжимает в ладонях, искренне надеясь на невозмутимость своего лица. Знакомый аромат щекочет ноздри, принося тепло. Ей хочется по-детски зарыться в неё лицом, прикрыть глаза и просидеть так, пока всё это не закончится, но делать это Тисс не спешит. Лишь невозмутимо накидывает на плечи, ни словом, ни делом не показывая, насколько хорошо ей стало.              Тёмный эльф сверлит её подозрительным взглядом. Старается подловить её на чём-то, но не может. Её запах — коктейль из противоречивых чувств: страха, тоски, беспокойства и одновременно горького веселья, радости от его появления и ещё невесть чего. А ведь есть ещё аромат принца, перекрывающий всё это собственным ледяным безразличием и непререкаемым авторитетом. Вот только для Тисс это не безразличие, а спокойствие и поддержка, придающая сил. Накинув накидку на плечи, она перестаёт мёрзнуть и желает вернуться к дракону, но тёмный эльф кивает на собственного зверя.              — Садитесь, леди, — командует он, перестав её разглядывать, — вы и так здесь задержались.              Усаживаться в седло ничуть не проще, чем в первый раз, но Тисс справляется. Кое-как, под издевательское закатывание глаз и приглушённые смешки, но всё же садится в седло и даже быстро застёгивает ремни. Лорд Генэш усаживается следом. Ловко, но медленно. Устало.              Тисс ему не сочувствует.