4. Огонь.

Глава 4. Огонь.

Все произошло слишком быстро, чтобы Драко успел среагировать, его рефлексы были замедлены и не готовы к реакции. Ноги отступили назад и подвели его как раз в тот момент, когда громкий стук закрывающейся двери раздался эхом в темной комнате. Он инстинктивно схватил пальцами первое, за что Драко мог ухватиться. Что-то теплое. Что-то мягкое. Когда он понял, что сделал, было уже слишком поздно отпускать ее. И они упали. Спина Драко ударилась об пол, а передняя часть послужила щитом для Грейнджер. Даже его онемевшие чувства не могли избавить от боли. Его затылок ударился о бетон, и удар сотряс всю  голову изнутри, вибрация эхом отдалась в каждой части его черепа. Но Драко не дали времени, чтобы разобраться в состоянии своей головы, и он не мог проверить сломанные кости, потому что другая, гораздо менее терпимая боль заставила его отпустить ее руки, чтобы низ живота, который Грейнджер так сильно ударила коленом. – Блядь, – прошипел он. – Извини. Мне так жаль. Несмотря на ее слова, Грейнджер предприняла еще одну атаку, только на этот раз с другим подходом и выбрала колено прямо на его паху. – Грейнджер! – взревел Драко голосом, явно искаженным агонией, которую она ему причиняла. – Слезь с меня нахрен! – Я пытаюсь, – пробормотала она и имела наглость звучать оскорбленно. Учитывая, что ее следующая попытка снова привела к колену к его животу, Драко пришел к выводу, что если он не будет действовать быстро, Грейнджер в конечном итоге покалечит его. Свет, подумал он. Нам нужен свет. Драко ждал, что Комната предоставит помощь, но даже она, казалось, была против них, поскольку ничего не изменилось, оставив его на милость Грейнджер. Однако, когда ее нога соскользнула с его живота и упала на его предплечье, и она попыталась восстановить равновесие, ударив его по лицу открытой ладонью в оглушительной пощечине, Драко решил, что пришло время взять ситуацию под контроль. – Извини, – пробормотала Грейнджер, – я не хотела. Драко даже не посчитал это ее жалкое оправдание извинениями, не тогда, когда его его тело находились в такой смертельной опасности. Его палочка была надежно засунута в карман на левой стороне брюк, в то время недоступное место. Мысль о том, чтобы попросить Грейнджер взять его палочку, даже не приходила ему в голову, так как это могло закончиться тем, что она застрянет у него в глазу. Молчаливо надеясь, что она не предпримет очередную попытку его убить, Драко убрал правую руку с области паха и скользнул ею вверх, найдя колено, которым Грейнджер так любезно ткнула его внутренности. – Не двигайся, – выпалил он, когда рука девушки приземлилась на его плечо. – Что ты… С него было более чем достаточно, Драко сжал пальцами ее колено и потянул его вниз к своей талии. Получив возможность снова дышать, он глубоко вдохнул в легкие. Однако его облегчение было недолгим. Руки Грейнджер в спешке скользнули вниз по его туловищу и на мгновение остановились на груди. Она прижала к нему раскрытые ладони и использовала их, чтобы выпрямиться, но встала не так, как он хотел. Драко почувствовал ее вес на нижней части своего живота, бедро, которое он помог переместить, прижалось к его телу, в то время как ее другая нога все еще безжалостно покоилась на его левом предплечье. – Люмос. Он зажмурился, потому что Грейнджер произнесла заклинание прямо над его лицом, и его зрачки были совсем непривычны к большому шару синего света, выходящему из ее палочки. – Убери это от моего лица, – прошипел Драко, отталкивая ее запястье. Грейнджер, казалось, даже не заметила его, потому что ее взгляд был направлен за пределы света, осматривая Комнату вокруг них. – Здесь ничего нет, – пробормотала она, нахмурившись, прежде чем опустить на него глаза. – Что ты здесь делал? – ее ноздри раздулись, и она сморщила нос, рот дернулся в гримасе отвращения. – И что это за запах?  К полному ужасу Драко, Грейнджер наклонилась вперед, ведя кончиком своих кудрей к его груди. И он снова это увидел. Золото. Как, черт возьми, было возможно, чтобы они сияли золотом даже под этим раздражающим синим светом? – Что ты тут делал? Драко заставил себя отвлечься от волос и сосредоточиться. Она чувствовала запах косяка – или косяков, воспоминания все еще были слишком запутанными – он курил, это было бесспорно. Но выражение ее лица было озадаченным, как будто она пыталась вставить какие-то части в нужное место. Загадка, которую Драко не собирался помогать ей решать. – Ты сидишь на мне, – выплюнул он с ядовитым шипением. Заявление, которое девушка полностью проигнорировала, продолжив обнюхивать его, как собаку. – Ты сварил зелье и выпил его? Но где котел? – во время разговора Грейнджер переключила свое внимание на Выручай-комнату, чтобы еще раз ее осмотреть. – Грейнджер. Ее фамилия была окрашена тем же оттенком гнева, который наполнял все слова, которые Драко говорил девушке с тех пор, как она втолкнула его в комнату. Невыносимая ведьма бросила на него свой золотой свет, но Драко не мог позволить этому отвлечь его. – Что ты здесь делал, Малфой? Расстояние между их лицами становилось все короче. Ее глаза. Ее глаза были ближе, чем когда-либо. Отвлекая. Завораживая. Невозможно. Золотые огни, танцующие в безлунном небе, где все было темно. Все, кроме золотых огней. – Малфой. Дыхание. Горячее дыхание. Горячее дыхание, касающееся его губ. Обжигающее. Движение близко к его промежности. Что-то теплое на нем. Нет. Не теплое Тлеющее. Мягкие волосы, прикасающиеся к его груди. – Ты под кайфом? Вопрос не оставил Драко другого выбора, кроме как сосредоточиться на том, что говорил источник этого тлеющего пламени. Озадаченность, которую он увидел на лице Грейнджер, оставила место для величайшего недоумения.  – Не твое дело, – закипел Драко, понимая, что нет смысла отрицать это, когда глаза и запах выдавали его положение. Грейнджер уставилась на него. – Ты под кайфом. Падение ухудшило и без того проблемное положение его сознания, и Драко чувствовал себя совсем не хорошо, чтобы поддерживать беседу с Грейнджер, не говоря уже о том, что тема вращалась вокруг его нового способа найти облегчение. – И ты все еще в моем личном пространстве, – заметил он раздраженным голосом, надеясь, что не такой уж завуалированный намек заставит Грейнджер убраться с него. К сожалению, она, похоже, не поняла записки, потому что просто села. – Что ты- – Этим ты занимаешься с сентября? Ты приходишь в Выручай-комнату, чтобы курить травку? – Это не… Драко остановился и нахмурился, глядя на девушку, которая смотрела на него сверху вниз, как будто видела впервые. – Откуда ты знаешь, что я прихожу сюда? Грейнджер впилась зубами в нижнюю губу. Но она не ответила. – Грейнджер, – прорычал Драко в ядовитом кипении. Проклятая девчонка вздохнула. – Я должна была. Эта чертова сука. Драко быстро сел, чуть не столкнувшись с ней носами. – Как? – прошипел он. Грейнджер опять разорвала нижнюю губу, и Драко увидел это. Он увидел, как кровь прилила к мягкой плоти, превратив розовое в темно-красное. – У меня... есть кое-что. Конечно у нее что-то есть. – Тебе нужно быть более конкретной, Грейнджер, – он начинал закипать, а вместо ответа девушка отпустила губу и щелкнула языком. – Я тебе не скажу. Эта сука. Эта. Сука. – Почему? – Потому что... – Потому что... – Драко прижал ее, когда она снова замолчала. – Потому что ты под кайфом! Я боялась, что ты делаешь что-то плохое, но я бы никогда не догадалась, что ты принимаешь наркотики.  Хотя его разум все еще был слишком онемел, Драко не упустил первую часть этого предложения. – Что именно, по-твоему, я здесь делаю, Грейнджер? Ее глаза встретились с его. Золотые. Снова золотые. Золотые, парящие в бездне. – Я не знаю, – прошептала она. - Ты выглядел таким уставшим, как... Предложение так и не было закончено, но Драко не нужно было слышать что-либо еще, чтобы понять, что именно Грейнджер не осмеливается произнести вслух. Как два года назад. Как тогда, когда он начал разрушать жизни всех. Как тогда, когда он уничтожил себя. И все стало ясно. Внезапный интерес Грейнджер к нему. Ее вежливость. Ее желание работать с ним. Все было ясно. И не было никакой нелепой доброты. Никакого желания помочь ему. Никакого прощения. – Ты хотела контролировать меня. Шепот, вот что вырвалось из горла Драко. Шепот, который заставил Грейнджер раздвинуть губы, горячее дыхание вырвалось из них и обдало его. – Я хотела- – Ты хотела контролировать меня, – оборвал он ее, его голос был рычанием. Сражение на войне, должно быть, чему-то научило Грейнджер, потому что она начала двигаться, предпринимая первую медленную и осторожную попытка уйти от него. Но Грейнджер была не единственной, кто сражался на войне. Все, что потребовалось Драко, чтобы поменять их местами, это его рука, обхватившая ее талию. Она упала под ним, ударившись затылком об пол. Сдавленный вопль боли раздвинул ее губы. Ее губы. Губы окрасились в оттенок алого, который был темнее под светом заклинания. Драко задавался вопросом, насколько она мягкая. Он задавался вопросом, что случится, если он прикоснется к ней. Он задавался вопросом, обожжет ли она его. И хотя он знал, что должен был злиться на эту девушку, все, на чем он мог сосредоточиться, были ее губы. Сладкие? – Малфой. Он хотел этого воздуха. Он хотел чувствовать ее воздух на своей коже. Он хотел, чтобы она обожгла его. Этот огонь нужен Драко, чтобы быть живым. Он прижался своим носом к ее носу, вдыхая сладкий аромат ее кожи. Его грудь раздулась, принимая ее запах внутрь. Его рот коснулся уголка ее губ. Кровь хлынула от сердца к разуму и вниз между ног. Он должен был почувствовать ее. Он должен был сгореть. – Малфой! Остолбеней!

***

Он умирал. У Драко не было сомнений, что долгожданный конец его жалкого существования близок, и если это была смерть, он был невероятно разочарован ею. Он начал лелеять мысль о том, что смерть может ощущаться как безмолвные моменты, разделенные с самыми темными глубинами его разума, пустота в забвении, из которой не было выхода. Пустота, из которой он не хотел искать выхода В том, что он чувствовал тогда, не было пустоты. Никакого забвения. Только боль. Боль в голове. Боль в животе. Боль в кишках. Боль. Он снова забыл поесть? Несмотря на все попытки вспомнить, Драко пришлось смириться с тем фактом, что он не мог, потому что его разум был захвачен бессвязными воспоминаниями. Воспоминания о Грейнджер в комнате. Воспоминания о том, как он тянулся. К ее губам. Воспоминания о том, как он пытался поцеловать Гермиону Грейнджер. Это было, без всякого сомнения, самое нелепое путешествие, в которое его разум отправлялся с тех пор, как Выручай-комната предложила ему этот побег. Оно также оказалось самым ярким и реальным, наполненным ощущениями, которые были чужды Драко во время тех долгих сеансов одиночества. Он касался ее. Он наблюдал за ней. Он чувствовал ее запах. Он чувствовал тлеющий огонь, который обжигал его. Хуже всего было то, что хотя часть его понимала, что это абсурдно и ужасно неправильно, что Грейнджер вторглась в его пустоту, Драко не мог заглушить голос, который напоминал, как сильно ему это понравилось. Ему это понравилось больше, чем следовало. Но это было неподходящее время, не тогда, когда все его тело протестовало из-за отсутствия еды и питья. Однако его кости не болели, и Драко не хотел упускать эту деталь. Особенно когда понял, что его спина не мерзла из-за холодного пола. С большим усилием Драко заставил себя сосредоточиться на том, что происходило вокруг него. И первое, что он заметил, было то, что, несмотря на сильную головную боль и боль в животе, ему не было холодно. Его ушей достиг характерный звук потрескивания огня. Огонь. В Выручай-комнате никогда не было камина, с тех пор как он решил использовать это уединенное место, чтобы забыться. Что, черт возьми, происходит? Драко поднял веки, его зрачки немедленно запротестовали против света, который вторгся в них. Его вторая попытка дала лучшие результаты, и он смог представить себе сцену, разворачивающуюся вокруг него. Сцена, которая задержала воздух в его горле и заставила Драко широко раскрыть глаза.  Возможно, трава все еще буйствовала в его крови и заставляла его видеть то, чего на самом деле не было, создавая мир абсурда. Потому что Грейнджер не было там. Она не могла быть там. Она не могла сидеть на диване перед ним, босиком скрестив ноги под собой. Она не могла держать книгу на коленях, пока ее большой палец ласкал страницу. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Грейнджер не могла быть там. Потому что если она была там... если Грейнджер была там, то это означало, что... что... Нет. Грейнджер не было. Драко снова закрыл глаза. Ее не было. Это был просто его больной разум, играющий с ним. Все, что ему нужно было сделать, чтобы заставить ее исчезнуть, – это досчитать до десяти, и он снова окажется в пещере безмолвных и холодных стен Выручай-комнаты. Один. Два. Он все еще был теплым. Три. Четыре. Огонь все еще трещал. Пять. Шесть. Долгий вдох, рассекающий воздух. Семь. Восемь. Перелистывание страницы. Девять. Десять. Драко открыл глаза. Он втянул воздух в легкие. Грейнджер все еще была там. Золотистые радужки взметнулись и встретили его. – Привет. Стараясь изо всех сил не дать мигрени убить себя, Драко помог себе сесть, надавив на предплечья и не отрывая глаз от Грейнджер. И она делала тоже самое. – Привет, – ответил Драко хриплым и гортанным голосом. Это был крик вороны по сравнению с мелодией, которую пробормотали ее голосовые связки. – Почему ты здесь? Грейнджер выгнула бровь, как будто она не совсем правильно поняла вопрос. – Я не могла оставить тебя. – Почему? – Он ненавидел свой голос. И ему нужна была вода. Комната ответила и предоставила ему стол с бутылкой холодной воды. Драко был бы рад дождаться ответа девушки, но его горло было суше, чем пустыня. Он выпил из бутылки, и облегчение наполнило его. – Ты явно был не в своем уме, – спокойно ответил Грейнджер, хотя нельзя было не заметить суровый взгляд, который она бросила на него. Драко опустил бутылку и проглотил воду, застрявшую в середине горла. – Я... – она выгнула бровь, вероятно, бросая ему вызов. – Я пытался... Нет, он не мог этого сделать. Он не мог закончить это предложение. Грейнджер, казалось, разделяла то же беспокойство, потому что она прервала его. – Как я уже сказала, ты был не в себе. Он действительно был не в себе. Однако это не было ответом на его вопрос. – Почему ты просто не ушла? – Грейнджер вздохнула и закрыла книгу, положив ее на подушку рядом с собой. – Я знаю, у нас есть разногласия, но ты не можешь всерьез думать, что я бы оставила тебя здесь. Драко прищурился, стараясь не обращать внимания на спазмы в животе. – Разногласия, Грейнджер? Я бы сказал, что у нас немного больше, чем просто разногласия. Девушка, казалось, была совершенно не впечатлена, золотистый цвет ее радужных оболочек был ровным и твердым, и она указала на него пальцем. – Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас? Этом. Опять же, Грейнджер не нужно было уточнять, что она имела в виду под «этим». – Нет, – невозмутимо ответил Драко. Правда была в том, что он не мог говорить об этом. Не сейчас. Не позже. Никогда. На маленьком столике рядом с бутылкой воды, которую он уже опустошил, появился кусок хлеба. – Уверен, что этого достаточно? – скептически спросила Грейнджер. – Прошло довольно много времени с тех, пор как ты ел. Рука Драко замерла в воздухе, и он снова перевел взгляд на часы на запястье. Половина одиннадцатого. Если бы он чувствовал себя менее истощенным, то он бы рассмеялся, но, учитывая положение дел, все, что он мог сделать, это громко фыркнуть. – Я проводил и больше пяти часов без еды, Грейнджер, ерунда, – сообщил он ей, прежде чем отправить несколько крошек в рот. – Сейчас половина одиннадцатого вечера, Малфой. Ты спал почти семнадцать часов.