8. Сделка.

Глава 8. Сделка.

Выручай-комната встретила их несколькими светильниками, висящими на стенах, и это осветило два единственных предмета, стоявших в центре комнаты. – Кресло, получается, твое, – пробормотал Драко Грейнджер, ставя обе сумки на пол. Он не стал дожидаться ее ответа и направился к маленькому столику, на котором лежало то, что ему так нужно было. – Нет, подожди, – донесся до его ушей ее голос, за которым почти сразу последовали торопливые шаги. – Ты не можешь. Драко невесело рассмеялся и зажег косяк. – Конечно, могу, – ответил он размеренным тоном. Грейнджер попыталась вырвать косяк из его рук, но Драко оказался быстрее и вытянул руку, не позволяя ей дотянуться. – Малфой, курение в школе незаконно, – рявкнула она, настаивая в своей нелепой попытке отобрать косяк из его руки. – И это вредно для твоего здоровья. При этом заявлении Драко обратился к ней с красноречивым взглядом, гадая, шутит ли она или же бредит. Пришлось отдать предпочтение последнему варианту, когда ведьма продолжала бросать ему вызов тлеющими глазами. Ему пришлось подавить желание просто накричать на нее, что Грейнджер явно не в своем уме. – Грейнджер, – вздохнул Драко, потирая указательным пальцем переносицу, – у меня было тяжелое утро и довольно непростая ночь. Это… – он взмахнул рукой, и струйки дыма потянулись к потолку, – это только поможет. Ее зрачки расширились, наполнив золотистые струйки в ее радужках и превратив ее глаза в две глубины самого темного оттенка карего. Ее веки опустились, ее длинные и изогнутые ресницы столкнулись в волну, черную, как ночь. – Ты рассказал ей? Драко покачал головой. – Нет, но мне следовало это сделать. Наступила тишина, долгие секунды неподвижности прерывались звуком их дыхания. – Ты не должен был застать меня там, – слова, которые сорвались с ее губ таким слабым шепотом, что Драко пришлось приложить усилия, чтобы услышать ее. Но он услышал. Драко услышал. Страх сжал его горло, чистый ужас, который остановил его дыхание, когда он осознал всю серьезность того, что он сделал. Он совершил еще одну ошибку, сотый неверный выбор. Он должен был рассказать Макгонагалл. Он должен был рассказать ей о Грейнджер. Она бы помогла. – О чем ты говоришь? Она крепко закрыла глаза и кусала губы. – Грейнджер. Казалось, ей было очень тяжело поднять веки. – Прости, что я тебя побеспокоила, – она пробормотала, сжимая и разжимая руки. Косяк почти выскользнул из пальцев Драко. – Побеспокоила? – повторил он, уставившись на девушку перед собой. – Думаешь, ты меня побеспокоила? Грейнджер сглотнула. – Ну… ты казался немного расстроенным… – Я был в ужасе, Грейнджер, – прервал он ее, переводя дыхание. – Ты истекала кровью... – Это была всего лишь царапина, – быстро отмахнулась она, выгнув губы в той же тревожной улыбке, которую подарила ему прошлой ночью. Запах косяка щекотал его ноздри, снова пробуждая в нем желание вставить его между губами и позволить ему управлять магией, которая увлекала его прочь. Прочь от мира. Прочь от боли. Но это также увело бы его прочь от Грейнджер и… Драко не мог этого допустить. Он не мог оставить ее. Нет, все, что нужно было Драко, это сделать первую затяжку, за которой последует вторая, затем третья, и к четвертой Грейнджер станет еще одним воспоминанием, затерянным в дыму. Он мог ее оставить, но не хотел. Он не оставит ее с демонами. Драко прижал кончик косяка к столу, оставив темный след на дереве. – Это была не просто царапина, – ответил он. – Я был там. Я видел это. Я видел тебя... – Нечего было смотреть, – перебила его Грейнджер. – Нечего смотреть? – он изо всех сил пытался не закричать,. – Я думал, ты умерла. Она сморщила нос. – Прости, что разочаровала тебя, – выплюнула Грейнджер в него голосом, окрашенным ядом. Драко не может обижаться. Он заслужил ее ненависть. Он издевался над Грейнджер в течение многих лет. Он не раз желал ей смерти. Он ничего не делал, в то время как она была на волоске от смерти. Нет, он не должен обижаться. Тем не менее, боль, причиняемая острым ножом Грейнджер, достигла остатки его сердца. Он чувствовал, как оно утопает в лужи крови. – Да, я был так разочарован, что решил провести ночь на полу с тобой, – он убедился наполнить каждое слово сарказмом. – Сегодня утром я был в восторге от мысли о твоей смерти, что мне захотелось ворваться в Большой зал и объявить об этом всем. У Грейнджер хватило ммлости впить зубы в нижние губы и смотреть на него с некоторым сожалением. – Я не думала, что ты будешь.. – Искать тебя? Почему ты не разбудила меня, когда уходила? – Ты спал. – Я знаю, что спал, – он прошипел сквозь стиснутые зубы, – но я не знаю, почему ты посчитала хорошей идеей оставить меня на полу в ванной. – Я просто... Я не… Я думала… – Что ты думала? Что мне все равно? Что я не буду искать тебя по всему чертову замку? Ты думала, что я просто продолжу свой день, даже не задаваясь вопросом, что, черт возьми, с тобой случилось? Молчание. – Грейнджер, – прорычал он. – Не о чем было беспокоиться, поэтому я решила не тревожить тебя. – Мерлин, – Драко запустил руки в волосы, прекрасно осознавая, что близок к потере своего и без того хрупкого терпения. – Грейнджер, ты умирала. Звук, который вырвался из ее губ, подтолкнул его только дальше к срыву. – У тебя галлюцинации от этой дряни, – начала ведьма, указывая пальцем на нетронутый косяк. – Ты издеваешься? – Нет. – У меня была кровь на рубашке. Твоя кровь. Я видел это. Ты это видела. Как ты вообще можешь говорить такое? Это был бесполезный вопрос, потому что Драко уже знал ответ: Грейнджер находится в состоянии отрицания. Если бы рассказы о ее упрямстве не были преувеличены, он бы продолжил пытаться заставить ее быть честной. Если бы он когда-нибудь мог заставить ее прийти в себя. В конце концов, он все еще был Драко Малфоем, а она все еще была Гермионой Грейнджер. Но кто-то другой мог был это сделать. Они посмотрели друг на друга, серебро и золото. Драко нарушил зрительный контакт первым, отвернув лицо от Грейнджер и направившись к выходу. Ему удалось сделать свой первый шаг, прежде чем ведьма остановилась прямо перед ним, закрыв собой дверной проем. – Куда ты идешь? Драко посмотрел на нее свысока, читая муку в ее глазах. Она точно знала, куда он идет. – С дороги, – приказал он ей тоном, который часто использовал когда-то, но Грейнджер не просто проигнорировала его, но и прижала руки к его груди. Накануне ночью Драко сломал стену между ними, положив ее к себе на колени и прикасаясь к ее руке. Только чтобы убедиться, что она в порядке. Кроме того, он был так обеспокоен и напуган тем, что Грейнджер действительно может умереть, что не запомнил ничего, кроме холода ее кожи и едкого запаха крови. Сейчас все было по-другому. Драко был бдительным, и его разум не был затуманен. Он также не боялся, что девушка умрет в его объятиях. Ее руки были на нем, больше не ледяные, и тепло распространилось по всему телу. Грейнджер смотрела на него из-под ресниц, наклонив подбородок. Золотое плетение внутри моря тьмы. Ее губы, казалось, были окрашены темным оттенком розовой помады и магией гламура, которая делала их пухлее. Но Драко не замечал никаких признаков магии на ее лице. Это была Грейнджер. Грейнджер и ее золотые глаза. Грейнджер и ее губы. В губах Пэнси не было ничего заманчивого. Но губы Грейнджер. Они призывали его согрешить. Он безумно жаждал знать, какого это прижаться к ним. Ему было интересно, были ли они теплыми. Ему было интересно, насколько они мягкие. Драко горел желанием поцеловать ее. Гермиону Грейнджер. – Ты должен пообещать мне, что никому не расскажешь. Эти слова оттащили его от ужасных мыслей, блуждающих в его сознании, подталкивая его сосредоточиться на том, что действительно имело значение. – В чем проблема, если я расскажу кому-то о твоей царапине? Ему было трудно сосредоточиться, потому что она все еще прикасалась к нему и смотрела на него своими сладкими губами. – Потому что.. – Потому что это не просто царапина, – он закончил за нее, пока она выглядела совершенно растерянно. – Как твоя рука сейчас? Прямое упоминание о ее ране заставило Грейнджер отступить и скрестить руки. – Все в порядке. Первой мыслью Драко было еще раз открыть рот и спросить ее, может ли он взглянуть, уверенный, что все не в порядке. Тем не менее, он знал, что это сделало бы ее еще менее склонной включить голову и принять помощь. – Грейнджер, я знаю, что ты не хочешь это слышать, но тебе нужно с кем-то поговорить. – Я уже говорю. С тобой. Он вздохнул. – Поговорить с кем-то, кому ты доверяешь. С кем-то, кто может тебе помочь. Ведьма уставилась на него. Драко, однако, был гораздо больше обеспокоена тем, что ее ногти вонзаются в локти. – Я сказала тебе, что я в полном порядке. – Ладно, тогда пойдем к мадам Помфри. Она может посмотрит на твою рану, и я не буду бояться, что совершил какую-то ошибку и причинил тебе еще большую боль. – В этом нет необходимости. Я в порядке, – Малфой не знал, сколько раз она уже это сказала. – Тогда.. – Нет. – Грейн.. – Я сказала тебе нет! – ее щеки покраснели, она тяжело дышала, пытаясь контролировать свои эмоции. – Почему, черт возьми, нет? – Потому что я не хочу, чтобы кто-то знал! Рычание, которые он подготовил в качестве ответа, остановилось в середине его горла, когда Грейнджер перестала смотреть на него. Она снова кусала свои губы – губы которые Драко хотел попробовать на вкус. – И так мне хватает того, что ты видел меня такой, – она продолжила приглушенным тоном, – но если другие узнают… если Рон узнает… Рон. Уизли. – Вы двое вместе? Когда Грейнджер опустила голову, острая боль распространилась по его груди, но он намеренно решил проигнорировать это неправильное чувство. – И он не знает? Ему было трудно в это поверить. Несмотря на его «незаинтересованность» в жизни Пэнси, Драко наверняка заметил бы, если бы его девушка резала себя. Вместо того, чтобы ответить, Грейнджер вздохнула и посмотрела на него. Однако на этот раз золото медленно тлело. – Малфой, никому не говори. Пожалуйста. – Грейнджер, я уже видел, как ты была близка к смерти дважды в течение нескольких месяцев, – он провел рукой по голове. – Почему ты не можешь просто позволить мне хоть раз поступить правильно? Ведьма закинула голову и смотрела на потолок, как будто надеялась найти там ответы на все вопросы. Судя по разочарованному и обиженному выражению ее лица, у нее не получилось. – Пожалуйста. Он покачал головой. – Нет. Я не буду смотреть, как ты умираешь. Не снова. – Я не умираю. Я.. Грейнджер колебалась несколько секунд, ее правая рука обхватила левое предплечье. – Тебе нужна помощь, – сказал Драко, делая все возможное, чтобы успокоить торнадо эмоций и чувств внутри своего тела. – А тебе нет? Ты проводишь целыми днями в этой комнате, куря травку. – Это другое. – Не правда. И ты тоже отказался от моей помощи, когда я предложила ее тебе. Правда. Он почти забыл, что Грейнджер была тем, кто заботился о нем в течение семнадцати долгих часов. Тогда Драко верил, что она пыталась контролировать его, но, возможно, была другая версия. Боль притягивает боль. Боль любит боль. И, возможно, Грейнджер заметила его боль так же, как Драко заметил ее. Возможно, она хотела помочь ему, потому что знала, что не может помочь себе. Жизнь за жизнь. И точно так же, как Грейнджер пыталась вырвать косяк из его руки, Драко пытался остановить ее руку. В отличие от него, она была добросовестной ведьмой, прилежной ученицей, которая никогда не пропустит урок, чтобы найти какое-то извращенное облегчение от боли, которая, должно быть, пожирает ее. Она готова сделать это, чтобы спасти кого-то другого, но для себя? Нет, это не было похоже на нее. А это означало, что единственные моменты, когда Грейнджер могла попытаться вмешаться в свою жизнь, были ночью. Идея пришла ему в голову. Опасно. Неправильно. – Давай заключим договор, – Драко услышал, как прозвучал его голос. Грейнджер нахмурилась. – Договор? – Да. Я никому не скажу, только если буду уверен, что ты больше не будешь этого делать. – Обещаю, – сразу же выпалила она. – Грейнджер, пожалуйста, не путай меня со своими друзьями. Я не настолько глуп, чтобы верить твоему обещанию. Ее глаза яростно загорелись. – Тогда чего ты хочешь? Непреложный обет? Эта идея была определенно лучше, чем та, что он собирался озвучить. – Я хочу, чтобы ты оставалась со мной на ночь. Тишина последовала за абсурдным предложением, которое Драко осмелился сказать ей вслух, долгие и тяжелые секунды, в течение которых Грейнджер сморщила лоб от недоверия. – Что? – Мы будем ночевать здесь. Вместе. Так что я буду знать, что ты не попытаешься навредить себе. Она пылала. – Это самая глупая идея, которую я когда-либо слышала. Она как всегда права. Драко пожал плечами. – Это или я пойду и скажу Макгонагалл. Выбор за тобой. Грейнджер изучала его, золотые глаза заглядывали в его душу. Она думала, взвешивая все шансы и варианты, которые у нее были. Которых, честно говоря, было не так уж много. – Только если ты перестанешь курить, – пробормотала она. Почему он опять это делал? Почему он просто не пошел к директрисе и не позволил кому-то другому разбираться с проблемами Грейнджер? – Нет. Теперь она пожимала плечами. – Тогда нет. И, пожалуйста, знай, что как только ты расскажешь директрисе Макгонагалл, что произошло, я непременно сделаю так, чтобы она узнала о твоих «занятиях» в Выручай-комнате. Сука. Он и забыл, что Грейнджер была сукой. Она протянула ему свою ладонь. – Договор?