9. Тяга.

Глава 9. Тяга.

Драко пожалел о своем предложении через пять минут после того, как Грейнджер оставила его одного в Выручай-комнате, позаботившись о том, чтобы громко хлопнуть дверью . Он сошел с ума. Что заставило его попросить Грейнджер о таком? Почему он загнал ведьму в угол, пытаясь заставить ее согласиться с этой безумной идеей? Потому что это была безумная идея. Драко Малфой и Гермиона Грейнджер, запертые ночью в одной комнате. Совершенное безумие. Грейнджер была права. Травка губила его и без того нездоровый разум и заставила его попросить Гермиону Грейнджер спать с ним. Он на самом деле думал, что она согласится? Но Драко согласился. Не курить. Почему? Почему? Он не причинял себе вреда, по крайней мере, не настолько, насколько это делала с собой Грейнджер. Он просто курил косяки в темноте комнате, чтобы забыть свое прошлое и не думать о своем будущем. То, что она делала, было опасно. И глупо. Как Грейнджер смеет шантажировать его? И, что, черт возьми, с ним было не так? Вопросы продолжали вращаться в голове Драко до конца дня. Он не слушал ни одного из профессоров. Он также полностью пропустил проклятие, которое группа студентов из Слизерина бросила ему в спину, и это привело к тому, что у него на мгновение выросли две левые ноги. Он упал и ударился головой под хор веселого смеха. Драко лишь чувствовал, как сильно его голова пульсировала, пока он добирался до седьмого этажа. Такая же пунктуальная, как всегда, Грейнджер уже была там, прислонившись к стене. Драко ожидал найти ее, по крайней мере, чрезвычайно разозленной и готовой выстрелить в него еще одним проклятием, которое, как он искренне считал, заслуживает. Но Грейнджер не пыталась напасть на него. Она, казалось, даже не заметила, что он там, ее глаза потерялись где-то слишком далеко, чтобы обратить на него внимание. Потерянная. Грейнджер была потеряна, это было настолько понятно, что Драко думал, что он заметил бы ее состояние даже после травки. На самом деле, так и было. Как никто из ее друзей не заметил, что она исчезает? Как? Он слишком хорошо видел это. Темнота, закрывающая золото в ее глазах, была слишком ослепляющей, чтобы не видеть. Это было страшное шоу, которое Драко никогда бы не хотел видеть, но теперь он не мог это игнорировать. Он отчаянно жаждал положить конец ее страданиям. Потому что это было то, что Грейнджер заслужила. Конец тьмы. Возвращение света. Это было правильно. – Грейнджер. Грейнджер моргнула, оторвала глаза от того, на что смотрела, и теперь смотрела на него. – Малфой, – она поприветствовала его, осмотрела с головы до ног и нахмурилась. – Что случилось с твоей головой? Идиоты. С его головой случились идиоты, но он привык. – Упал. Грейнджер подняла бровь, не прилагая никаких усилий, чтобы скрыть недоверие. – Ты упал? – Да. Я ужасно неуклюжий. Он проигнорировал, как обе ее брови теперь были высоко на лбу, и наклонил голову к части стены, которая отделяла их от Выручай-комнаты. – Стоит зайти внутрь, пока нас не поймали здесь. Комната внутри не была шикарной, их встретили две односпальные кровати в трех метрах друг от друга. Нигде не было видно никаких признаков их факультетов – постельное белье было белым. – Которая твоя? – Драко спросил, кивнув в сторону кроватей. – Они одинаковые, – она посмотрела на него. – Могу ли я вылечить шишку на твоей голове? Он понял, что ему не особенно нравится идея, что она будет возится с его и без того больной головой. Но Грейнджер смотрела на него своим золотым взглядом. – Ладно. Они двинулись к кровати справа, где Драко сидел на краю матраса в соответствии с инструкциями девушки. – Могу я…? Он раздвинул ноги, чтобы она могла подойти ближе. Она встала между его ног. От нее пахло мылом. Она коснулась кончиком пальцев его лба. – Больно? Нет. Совсем нет. Ее прикосновение было противоположностью боли. Нежность. Ласка. – Нет, – Драко удалось с трудом сказать это. Грейнджер наклонила голову, и ветерок меда щекотал его ноздри. Ее волосы. Должно быть, это исходит от ее волос. Они пахнут медом. – Сейчас может это не кажется чем-то серьезным, но шишка станет огромной, если с ней что-то не сделать, – она размышляла вслух. Грейнджер вытащил свою палочку из кармана, но прежде чем направить ее на него, она опустила свой взгляд. Золото и серебро снова встретились, и Драко не мог пошевелиться. – Я собираюсь убрать кровь, хорошо? Он даже не знал, что у него идет кровь. Он просто опустил голову, внезапно не уверенный, что может доверять своему голосу. Драко смотрел, как ее грудь поднимается и падает в ритме ее дыхания. Его честь и молчаливый голос, который назвался совестью, сказали ему отвести взгляд, потому что не уместно смотреть на грудь Грейнджер. Это было неправильно. Это было неправильно. Но он хотел смотреть. Драко хотел смотреть на нее. Он хотел быть загипнотизированным движением ее дыхания, пока она шептала слова на латыни, заклинание, которое звучало как колыбельная для его ушей. Нежная магия льется из ее палочки. Ее дыхание. Это было успокаивающе. Драко не мог сказать, почему, и, возможно, это не было не так важно. Единственное, что имело для него значение, это то, что ее голос дал ему покой, в котором он так нуждался. – Готово. Хотя пение прекратилось, и из ее палочки не исходило заклинаний, Грейнджер не двигалась назад. Она засунула палочку обратно в карман и наклонилась вперед, уменьшая пространство между их лицами. Ее пальцы касались его лба, две подушечки трогали кожу там, где был синяк. – Кажется, сейчас все в порядке. Ее губы были на уровне его носа, воздух выскальзывал из них, согревая кожу. – Чувствуешь себя лучше? – Да. Он чувствовал себя хорошо. Не из-за травки. Из-за нее. Девушка, которая заслужила весь мир. Девушка, которая должна быть счастлива. Но она не была. Грейнджер посмотрела на него, золото задрожало, уголок ее губ свернулся в улыбке, которая ломала что-то в середине его груди. Сколько еще раз она будет разбивать его сердце? – Спасибо, – сказал Драко, хорошо скрывая боль там, где она должна оставаться. – Не за что. В тот момент, когда ее прикосновение покинуло его лицо, он потерял равновесие, и сказочный мир, который успокаивал его душу, исчез. Это была потеря, которая оплакивают столетиями, но даже несмотря на то, что Драко отдал бы все, что у него было, чтобы она снова коснулась его кожи, он знал, что такое не должно повториться дважды. И это было хорошо. Это было правильно. Так и должно было быть. Драко не был тем человеком, который заслуживал помощи. Он не был здесь, чтобы чувствовать себя так. Драко был в этой комнате, чтобы сделать все возможное для девушки с разбитой улыбкой. Он не был настолько безумным, чтобы поверить, что у него есть способность помочь ей быть счастливой, но он надеялся, по крайней мере, быть рядом с ней, пока кто-то другой не сможет это сделать. – Нам пора ложиться. Драко кивнул в согласии, не потому, что ему хотелось, а потому, что он понял, что она искала причину отойти от него. Это было разумно. Драко наблюдал за тем, как она подошла к своей кровати, положила сумку на матрас, а затем повернулась к нему с какой-то тканью, прижатой к груди. – Мне нужно надеть пижаму. Кровь прилила к его щекам, и Драко отвернулся, чтобы дать ей уединение, хотя был виновником того, что ей приходилось делить свое личное пространство с ним. Он не мог видеть ее, но мог слышать. И он действительно слышал. Все. Она стягивает свитер с головы. Ее волосы падают на плечи. Открываются пуговицы на рубашке. Ее руки двигаются, чтобы избавиться от нее. Подошва ее обуви ударяется о пол, сначала одна, а затем другая. Юбка скользит по ее ногам. Она была голой. Грейнджер была голой, и она находилась с ним в одной комнате. Воздух становился все более горячим, почти удушающим. Грейнджер была голой. Драко не знал, что ему делать. Она двинулась, звук босых ног, мягко идущих по полу, эхом разносился внутри его грудной клетки. Грейнджер была голой. Кровь убежала от его лица и побежала вниз, вниз, вниз. Грейнджер была голой. Сзади него была Грейнджер. Голая. Драко с трудом останавливал себя, чтобы не повернуться и не посмотреть. Он жаждал увидеть ее. Его сердце яростно билось в груди. И тогда он почувствовал это. – Блядь, – пробормотал Драко. – Что? Чертов ад. – Ничего. Драко отпустил хватку, он не заметил, как крепко его руки обхватывали одеяло, и глубоко вздохнул. Этого не должно происходить. Ему это кажется. Даже если нет, в том, что происходило внутри его штанов, не было ничего страшного. Это было ужасно. Драко не мог позволить ей увидеть. Но ему некуда было бежать, не после того, как он был настолько глуп, чтобы запереться с голой Грейнджер в Выручай-комнате. Ему нужно было исчезнуть. Ему нужно было все забыть. Драко с ужасом наблюдал, как перед ним материализовался небольшой круглый столик. На нем был один косяк. – Дерьмо. – Что ты сказал? С поспешным взмахом руки Драко заставил стол исчезнуть, он отбросил обувь и залез под одеяло. – Малфой? Ты в порядке? Нет, он не в порядке. Он полностью и безвозвратно сошел с ума. – Ты... ты не собираешься надеть пижаму? Драко все еще лежал на боку, спиной к ней, и не имел никаких намерений повернуться. – Нет. Мне и так хорошо. Тишина, которая последовала за этой ложью, длилась недолго, нарушенная нежным звуком приближающихся ее шагов. – Малфой. Посмотри на меня. Черт. Он должен был пойти к Макгонагалл. Он должен был написать тупому Уизли, чтобы просветить его. Он должен был сделать все, только не просить Грейнджер спать с ним в Выручай-комнате. И он определенно должен был оставить этот стол. К сожалению, учитывая, что он снова сделал все неправильные выборы, Драко пришлось встретиться с ней лицом к лицу. Он лежал на спине, положив голову на подушку и подняв глаза, посмотрев на нее. Очевидно, что Грейнджер не была голой, но она больше не была в своей форме Гриффиндора. На ней была черная шелковая пижама с маленькими розовыми сердечками. Эта пижама сильно отличалась от тех, которыми он тайно восхищался в журналах, которые ему давал Блейз. Грейнджер не выглядела сексуально, даже отдаленно. На что он надеялся? Грейнджер не была здесь, чтобы соблазнять его. Она была здесь, потому что он шантажировал ее. Тем не менее. Тем не менее, что-то было в том, как она наклонилась вперед, и кончик ее длинных локонов коснулся его щеки. Мыло. Мёд. Золото. Ее губы. – Что ты делаешь? – он осмелился только прошептать, загипнотизированный ее красотой. – Я проверяю твои глаза. – Я не курил, – зашипел он в ответ. – У нас сделка. Эта глупая сделка. – Знаю. Я хочу быть уверена, что у тебя нет сотрясения. Он вздохнул, но не осмелился пошевелить мышцей. – У меня нет сотрясения. Я в порядке. Отойди. Проваливай. Оставь меня. – Ты уверен? Нет. – Да. Теперь, будь любезна и перестань душить меня своими волосами. Эффект его раздраженного тона был немедленным и заставил ведьму уйти от него и лечь в свою кровать. Свет погас, но Драко продолжал смотреть на темный потолок над собой, стараясь не думать о том, что девушка спала в нескольких футах от него. Гермиона Грейнджер спала в нескольких футах от него. Он никогда не спал так близко к девушке, и было, мягко говоря, странно, что Грейнджер оказалась первой. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. – Малфой? Ты не спишь? Грейнджер шептала, как будто боялась нарушить тишину ночи. Тишью между ними. – Не сплю. Драко услышал, как она двигается на своей кровати, ему было интересно, повернулась ли она к нему лицом. – Ты думаешь о травке? – Да. Не ложь. Не правда. Он был где-то между ними. – О чем ты думаешь? Тишина. Ее дыхание. – О родителях. Ее родители. Они были мертвы? Драко поспешно закрутил свой разум в попытке найти информацию о мистере и миссис Грейнджер в своей памяти, но он ничего не нашел. – С ними все в порядке? – Да. Да, они в порядке. Даже во тьме Драко уловил мрачность в ее голосе, почти незаметная интонация, которая заставила некоторые буквы шататься, пока Грейнджер произносила их. – Хочешь поговорить об этом? Тишина мучила его. Она вздохнула. – Да.