Часть 8: Вечер Ильмени

      Вечер Ильмени       Летний вечер был, пожалуй, слишком душным даже для Вварденфелла. Воздух, постоянно напоенный мельчайшими частицами пепла Красной горы, переливался золотом в свете заходящего солнца. Смог образовывал поодаль непроницаемый рыжий полог, словно вокруг застывшей на террасе фигуры девушки располагался гигантский огненный щит.       Ильмени стояла на одной из террас округа святого Делина, в Вивеке, наслаждаясь тем, что жара начала спадать. Громада кантона – гигантского каменного сооружения, поднимающегося к небу прямо из мелких вод залива и вмещающего целый городской квартал – дышала в спину накопленным за день теплом, но с моря налетал прохладный ветерок, приятно освежавший кожу.       Ильмени ненавидела этот город. Как и весь остров, всю провинцию – и ее обычаи. Чистокровная данмерка, она была воспитана отцом в духе имперских ценностей и свобод – и не могла принять некоторые древние обычаи этой земли. И эта земля отвечала ей взаимностью.       Отец. Ее отец, Ведам Дрен, герцог Вварденфелла. Пост, учрежденный его величеством, королем Хелсетом, в подражание имперскому укладу, пост, который казался странным, даже ненужным коренным данмерам, чьи кланы, называемые Домами, веками грызлись друг с другом – и не терпели никакой власти над собой. Да и сам король также был чужд всему данмерскому, посажен на трон при поддержке Империи. «Проклятых чужестранцев», как говорили сами данмеры. И теперь король-чужак стремился насаждать в благословенной земле Морровинда чуждые ей обычаи.       В благословенной земле, где до сих пор сотни и сотни разумных существ томились в рабстве...       Ильмени презирала рабовладение всей своей душой. Этот пережиток варварского прошлого, когда свет Империи еще не осветил темноту человеческих душ. О, она хотела, мечтала сделать что-нибудь с этим! И пусть рабство в Морровинде было узаконено законами Империи – Ильмени не боялась законов. Она дочь герцога, в конце концов! А если что, то ее всегда выручит дядя. Кто-кто, а он приспособился к местным обычаям лучше, чем кто-либо другой из их семьи. Орвас постоянно якшался с весьма темными типами, едва ли не местной бандитской средой – но никто и не думал помешать ему, так как за его плечами стояла тень всесильного брата. Но порою Ильмени казалось, что дядя, поднявшийся благодаря ее отцу, втайне ненавидит его и готовится сам поднять голову и командовать. Что-то такое было в его глазах...       Ильмени извлекла из рукава скомканную женскую шелковую перчатку. Перчатка, залог любви, была отдана ею Вечному стражу, имя которого она приказывала себе забыть. Какой романтический жест! И столь же глупый. Тот, напыщенный индюк, гордый службой в ордене, созданном самим живым богом Вивеком, пренебрег ее даром, позволив похитить его первому же пройдохе, что едва не вылилось для хозяйки в грязную историю с шантажом...       Перчатка, добытая за плату неким авантюристом, крутясь полетела вниз, в грязную воду залива. Стало немного легче.       Теперь же следовало подумать о главном: решиться преступить заскорузлый, несправедливый закон – и поставить себя вне. Какое странное чувство, это походило на игру, но игрой не было. И хотя она сама почти не рисковала – ну посадят под домашний арест в форте Эбенгарда – но ее подельники – очень даже. Нет, решено, пора действовать. Она создаст свою тайную организацию, свою гильдию, которая принесет справедливость на эту многострадальную землю.       Ильмени вернулась в свою комнату – бедно обставленную, расположенную во внешнем поясе кантона, снятую через третьи руки благодаря верному Джобаше, лучшему из каджитов. Множество других, таких же комнатушек здесь заселяли ее малоимущие соотечественники: воры, контрабандисты, просто бедняки... Ильмени бы не удивилась, узнав, что через стенку от нее ютится какой-нибудь убийца или даже культист. Ординаторы практически не заглядывали в эти трущобы, так что убежище было идеальным.       К тому же, устроить штаб-квартиру под самым носом у ординаторов, было весьма дерзкой идеей. Данмерка, прищурясь, уставилась исподлобья на видневшуюся в открытых настежь дверях громаду Баар-Дау, нависшей над городом каменной глыбой, где размещались страшные застенки инквизиции. И вдруг, совсем по детски, показала ей язык.       Следовало предупредить Джобашу, связаться с Аргонианской миссией в Эбенгарде. Найти еще верных людей...       Однако – спохватилась Ильмени – любой организации нужно название. Как назвать свою? Как назло, ничего не приходило в голову. Ладно, будем действовать спонтанно.       Хозяйка еще раз оглядела убранство комнатушки: стол, кровать, утварь на полках, коптящая лампа от насекомых на столе... Лампу следовало заменить, Ильмени уже купила новую у одного из торговцев кантона. Достав покупку из котомки, она задумчиво налила в нее масла, зажгла огонек и уже потянулась затушить старую лампу, как вдруг застыла, глядя на два огонька в сгущающихся сумерках.       Две лампы на столе. Две лампы. Название для ее организации вполне подходящее. Лампы, которые освещают... освещают путь к свободе. Идеально!       Так и не загасив чадящий огонек, Ильмени села писать письмо.       «Дорогой Джобаша!..»