Глава 21. Звери

«Я Бога молил, чтоб родилось дитя,

Чтоб сидело у отца на коленях,

Но ты, бедняжка, умерла, ушла,

И теперь поросла травою земля над тобой.»

      — Наруто, я знаю, что это сложно, но как представитель горы Мьёбоку требую — остановись! Отойди от этого проклятого барьера, долбанный ты придурок. — Ого, брат, это жёстко, — комментирует Гаматацу с полной пастью чипсов. Гамакичи орёт на Наруто уже почти час, но Хокаге его не слушает, пытаясь пробиться сквозь барьер при помощи каждой капли своего Кьюби-Мудреца-Расенган-дзюцу-режима. — Чёрт возьми, ты, тупоголовый кретин! — рычит Гамакичи, и его оранжевый окрас становится красным от гнева. — Эришики с нас шкуры сдерёт! А туши поджарит на раскалённом масле! Она… — Достал! — вспыхивает Наруто и вместе с клонами на секунду приостанавливает натиск Ультра-Большого Шара Расенгана. Одна половина лица у него синяя от света техники, а другая — красная из-за энергетического плаща Кьюби. — Ты мой призыв, а значит, должен помогать мне! — Да послушай же ты меня, наконец, Наруто! — стонет Гамакичи, раздражённый сверх всякой меры. — Эришики — мать всех техник Мудреца! Если ты не остановишься… — Мне плевать, даже если она Мудрец Шести Путей! — рычит Наруто, отворачиваясь от своего надоедливого призыва, и вонзает гигантский Расенган в барьер, а клоны следуют его примеру, но через мгновение развеиваются дымными клубами, а сам Наруто падает на задницу из-за отдачи. Когда дым рассеивается, барьер остаётся на месте, всё такой же мерцающий и такой же прочный. — Чёрт, почему не сработало? — воет Наруто. — Я легендарный Жабий Мудрец, я Джинчурики Девятихвостого! Я Хокаге! И всё равно не могу спасти одного единственного человека! — Наруто, хотя и близок к истерике, совсем не из тех, кого можно отговорить от невыполнимой задачи. Он готовится сложить новые печати для создания очередной армии клонов, но Гамакичи врезается в него, сваливая на землю. — Наруто! Ради жабьего масла, послушай меня! Ты не сможешь преодолеть этот барьер. Если ты это сделаешь, то потеряешь свой контракт с жабами, и, скорее всего, тебя в довесок лишат режима Мудреца. — Что?.. — выдыхает Наруто, отталкивая от себя Гамакичи. — Он прав, Наруто-чан, — беспечно добавляет со стороны Гаматацу. — Эришики — ведьма с бо-о-ольшими причудами. Я бы на твоём месте поостерегся переходить ей дорогу. Эй, ниисан, есть ещё чипсы? — Гаматацу, замолчи, дурья башка! Наруто… — Это правда, Гамакичи? Она отнимет у меня контракт на призыв и силы Мудреца? Но как? Это невозможно! — неуверенно произносит Наруто, широко распахивая глаза с оранжевой окантовкой. — Гамакичи, — устало зовёт Сакура, шагая вперёд, — мне кажется, ты гиперболизируешь. Как может один человек, каким бы сильным он ни был, отнять… — Э-э, Сакура-чан, что значит «гиперболизируешь»? — озадаченно спрашивает Наруто. — Ты не понимаешь! — горячо уверяет Сакуру Гамакичи, пропустив мимо ушей глупый комментарий Наруто. — Она — ведьма Эришики! Создательница контрактов на призыв! Изначальный Мудрец Природной Чакры! Создатель и убийца Шарингана… — Что? — выдыхает Сакура. — Не может быть. Это просто смешно. Наруто, — рявкает она, — если жабы не могут нам помочь, то, может, тогда помогут слизни. — Сакура достаёт кунай и колет остриём большой палец. Но не успевает она ударить окровавленной рукой по земле, неподалёку взрывается облако. — Сакура-чан! Остановись! — Кацую? Но я… я ещё тебя не призывала! — Сакура удивлённо таращится на призыв, появившийся в своей самой большой форме и возвышающийся сейчас над их группой. — Верно, я сама пришла к тебе. Сакура, нельзя разрушать барьер! Если вы это сделаете… — Аргх! Ты хочешь сказать, что Эришики и тебя сварит в кипящем масле? — кричит Наруто, изобразив на лице ужас. Он уверен, что жареный слизень на вкус ещё хуже, чем жареная жаба. Усики Кацую укоризненно подрагивают. — Наруто-кун, сейчас не время шутить. Если вы прорвётесь через барьер, то спровоцируете межпространственный разрыв в ткани вселенной, что нанесёт непоправимый ущерб мирам, где обитают призывные существа. — Что? — Наруто совершенно сбит с толку этой новой информацией. — Это ужасно! — ахает Сакура. — Но — нет, как мы можем верить тебе? Эришики послала тебя сюда, так ведь? Наруто-кун, послушай меня, — кричит Сакура, хватая его за отвороты оранжевого комбинезона. — Мы не можем никому доверять! Даже собственным призывам! — Сакура-чан, как ты можешь говорить такое? — поражённо вопрошает Кацую. — Я твой призыв! Я пытаюсь помочь тебе. В погоне за Саске-куном ты утратила рассудок… Сакура стремительно отворачивается от Кацую и рычит: — АНБУ, сдерживайте призывы! Они предатели Конохи! — Сакура-чан, подожди… — начинает было Наруто, но замолкает, пригвождённый к месту смертоносным взглядом жены. — Нельзя бросать Саске-куна, — выдыхает она, и отчаяние вспыхивает в её зеленых глазах, а кожа под лунным светом серебрится неестественной бледностью. Наруто, вместо того, чтобы испугаться выражения лица Сакуры и пуститься разубеждать её, резко кивает, сверкая такими же дикими глазами. — Вы слышали Сакуру-сама! Любой, кто встанет у нас на пути — враг! — рычит он. — Кацую, — зовёт Гамакичи, — нам лучше убраться отсюда — Но Эришики… — протестует королева слизней. — Может постоять за себя, — мрачно заключает Гамакичи. — Я не собираюсь сражаться с собственным призывателем, что бы ни случилось. Пошли, Гаматацу, дома есть ещё чипсы. — О, слава богам! — Сакура-чан, я тоже не буду с тобой сражаться, — шепчет Кацую, — но надеюсь, ты передумаешь. То, что вы делаете, глупо и безответственно. Я приведу сюда госпожу Цунаде — надеюсь, она сможет вразумить тебя. — После этих слов все призывные существа исчезают в дыму. — Так, — командует Наруто, — АНБУ, соберитесь! Мы… ох… О нет! Сакура-чан! — Что? Что такое? — ахает Сакура, а Наруто сгибается пополам. — Это… чем бы это ни было, я чувствую огромное количество чакры. След Саске слабеет! Сакура хрустит костяшками пальцев. — АНБУ! За дело! — Сакура бросается на переливающийся барьер, вложив в атаку все свои силы, потому что Саске — живой Саске! Саске, которого они считали мёртвым! — погибает сейчас, и она не станет стоять в стороне, не позволит этому случиться снова. Потому что виновата. О, Саске-кун, пожалуйста, дождись нас! Такой же взвинченный Наруто рядом наполовину трансформировался в Кьюби и теперь рычит, царапает когтями проклятый барьер, одновременно отдавая команды клонам. Он тоже не сдастся, никогда не сдастся. Саске их, и только их. Даже Шинигами не отобрать у них его. Барьер начинает трещать под их общим натиском. С каждой крошечной, не больше волоса, трещинкой, их усилия становятся всё более интенсивными. Они почти у цели… — Подожди… — Наруто резко замирает. — В чём дело, Наруто, — недовольно спрашивает тяжелодышащая Сакура. — Техника завершилась. Саске жив! — Наруто облегчённо расслабляет натруженные руки. — Похоже, они прервали технику. Сакура, Саске жив! Сакура отводит кулак, в котором сосредоточена её неистовая чакра. — Так давай уничтожим остатки этого барьера и вытащим Саске оттуда! — Давай! — азартно выкрикивает Наруто, и их атака продолжается. Как раз в тот момент, когда барьер начинает ощутимо ломаться, и они оказываются так близко к Саске, так близко, Наруто снова резко вскидывает голову. — Сакура! Они переместились. Я чувствую их — бежим! — Не дожидаясь ответа, он хватает её за запястье и практически летит туда, где ощутил вспышку чакры, на другую сторону горы. АНБУ, запыхавшиеся, уставшие и исполненные сомнений, следуют за своим озадаченным Хокаге и его женой. Луна придаёт всему рельефность. Её свет настолько яркий, что кажется, будто они ссыпаются по горе из чистого серебра, а не из серого сланца. Сакура и Наруто сбегают по склону, не обращая внимания на царапающие кожу камни, на их опасный стремительный полёт вниз с отвесных скал и прыжки по неустойчивым, подвижным камням. Сейчас их влечёт только одно — Учиха Саске, чья чакра пылает светом маяка. Они не замечают, когда заканчивается гора и начинается лес, они не чувствуют хлещущих ветвей, плетей ежевики, рвущих одежду и раздирающих кожу на открытых участках тела, камней, застревающих в обуви. Переполненные чистейшим адреналином, они летят быстрее ветра. Они чувствуют, как Саске замедляет шаг, пока, наконец, совсем не останавливается. Саске ждёт их, ликующе думает Сакура, он наконец-то позволяет им нагнать его. Её сердце подскакивает к горлу, и она бежит ещё быстрее, чем раньше. Наруто тоже; в движении он едва ли больше, чем луч света, со свистом пробивающийся сквозь деревья, и вместе они летят по лесу, подгоняемые силой всей своей тоски по знакомому оттенку чакры. — Идиот. Бесполезная. Какой сюрприз, — растягивает слова Саске, когда Наруто и Сакура наконец-то вываливаются из леса на поляну. Он стоит на гребне холма и глядит на них сверху вниз. Его фигура залита лунным светом, и из-за этого Саске кажется скорее неземным существом, чем человеком. Прислонившись к камню, рядом с ним на земле сидит Хината, но они не видят её, всё их внимание приковано только к Саске. На долю секунды Наруто и Сакура замирают, уставившись на призрака, которым кажется сейчас Саске. Наруто приходит в себя первым. — Ублюдок, — хрипло говорит он, — мы прошли весь этот путь ради тебя, а это всё, что ты можешь нам сказать? — Я не просил преследовать меня, — рычит Саске. — Сколько раз мне нужно сказать это? Оставь. Меня. В покое. — Нет! — сквозь зубы цедит Наруто, собирая чакру в кулак. — Я никогда тебя не оставлю, никогда! Сакура рядом с ним кричит что-то бессвязное, использует дзюцу и оказывается всего на шаг позади Наруто, когда они приближаются, размахивая кулаками, сияющими от силы активированных техник. Их глаза настолько прикованы к Саске, к его надменной ухмылке — Мы сотрём эту ухмылку с твоего лица, Саске-кун, мы вернём тебя домой, — что они не видят, как с земли поднимается Хината. Они не видят, как загорается её чакра, как вспыхивают злостью её глаза, они не видят её, пока она не оказывается прямо перед ними, заслонив Саске, словно живой щит. Но они не могут остановиться, н-е м-о-г-у-т, откуда здесь Хината, что она делает… они не могут остановиться… Расенган Наруто пробивает грудную клетку Хинаты, а кулак Сакуры с омерзительным хрустом врезается в её череп.