Глава 24. Сенсей

«Я встревожен, я расстроен

На душе у меня неспокойно.

Если неприятности меня не доконают,

Я буду жить долго.»

      Узкий проход выводит их в подземную каверну, освещаемую дрожащим пламенем факелов. Размеры этой природной пещеры настолько огромны, что дальние стены укрыты густыми тенями, а купол сводчатого потолка вовсе скрыт от глаз. Но света хватает, чтобы увидеть, как своими цепями гремят мертвецы, с перекошенными лицами издающие жуткие стоны. Звук отражается от камня, только усиливая каждый крик и всхлип, как карикатура на ад — подделка. Хината знает не понаслышке, что проклятые жить вечно не чувствуют боли. Им просто хочется позлить своих пленителей, в конце концов, они — ожившие трупы печально известных шиноби. Они пойдут на всё, чтобы вырваться отсюда. Вместо изображаемых человеком омерзительных демонов, обитающих в аду, мертвецов сторожат АНБУ, вооружённые сюрикенами, кунаями, катанами и прочими острыми предметами, которые издалека больше похожи на сломанные сельскохозяйственные орудия. Охрана внизу, похоже, ожидала прибытия Саске и Хинаты. Они отрываются от своих увлекательных занятий, чтобы приветственно махнуть им руками, и возвращаются к работе. АНБУ в маске свиньи занят тем, что дубасит одного из мертвецов, добиваясь подчинения, пока другой АНБУ отрубает конечности тела и приковывает отрубленные части к стене. Хотя подземелье оснащено устойчивыми к чакре кандалами, они часто ломаются из-за силы техники оживления. Это бесплодный труд: как только один мертвец расчленён и скован, другой вырывается из своих оков, его конечности устремляются к остальной части тела, чтобы собраться заново и заново же начать сеять хаос. Как было прекрасно, когда запечатывающее дзюцу работало, и АНБУ могли загонять нежить в свитки, чтобы она там гнила в невесть каком измерении. Но со временем чакра мертвецов стала устойчивой к запечатыванию. Даже самое сильное запечатывающее дзюцу древнего Водоворота не справлялось с тем, чтобы запечатать этих ублюдков. Хината думает, что даже если мертвецы будут проглочены самим богом Смерти, они найдут способ вылезти из его желудка и воскреснуть. Хината проводит подрагивающей ладонью по спутанным волосам. Ужасно. Ей никогда не нравилось приходить сюда на «дежурства», рубить нежить на куски — не её излюбленное занятие. Хотя сегодня на этой миссии не она, ей всё равно не по себе от пребывания здесь. Но раз она обещала, что поможет Саске, значит, она поможет. — Саске, — говорит Хината, — в Конохе удерживается около четверти мертвецов, поднятых Учихой Мадарой. Ты помнишь… — У меня Шаринган, — перебивает он. — Я помню каждого. Момочи Забуза и Хаку здесь или?.. Хината качает головой, протягивая Саске планшет и ручку. — Они в зоне удержания Тумана. Наруто перенесёт их сегодня, — произносит она голосом лавочника, проводящего инвентаризацию. — Почему бы тебе не начать с того, чтобы записать имена всей нежити, призванной Мадарой, начиная с ниндзя Конохи и… — Понял я, понял, — резко говорит Саске и отворачивается от неё, якобы для того, чтобы пересчитать нежить, но Хината кладёт руку ему на плечо, останавливая. — Подожди. А Забуза и Хаку… — Да. Я их воскресил. — Саске стряхивает руку Хинаты со своего плеча и шагает вперёд, в темноту. Замерев на месте, Хината невидящим взглядом смотрит туда, где он только что стоял. Саске оживил всего два трупа — почему именно эти? И, если уж на то пошло, зачем Саске вообще решил воскресить их? Разве Мадара не рассказал ему… Нет. Хината приходит к выводу, что Мадара не стал бы рассказывать Саске об опасностях использования Мангекё для оживления мёртвых. Кто знает, может быть, Мадара хотел, чтобы Саске составил ему компанию на остаток вечности, проведённый за увлекательным занятием по уничтожению каждого живого человека. Тем не менее, остаётся загадкой, почему именно Забуза и Хаку? Ответ приходит к Хинате сразу — если Саске хотел узнать правду о загробной жизни, для него имело смысл допросить этих двоих. В конце концов, Забуза изменил своим убеждениям и помог защитить тех самых людей, которым должен был причинить вред по заданию нанимателя. Хаку, хотя и совершал ужасные преступления, делал это из любви к своему хозяину. Могло ли быть так — мог ли Саске захотеть узнать судьбу заблудших шиноби, которые, в конце концов, попытались раскаяться в своих злодеяниях? Почему-то, даже несмотря на то, что это всего лишь догадки с её стороны, Хината верит, что это правда, она верит, что, подобно Забузе и Хаку, Саске — просто ещё одна потерянная душа, ещё одно сломанное дерево, чьи листья скукоживаются в тени, мечтая о свете среди великой тьмы, но со временем становятся необратимо обезображены. Сможет ли Саске, в конце концов, пожертвовать своей жизнью и тем самым исправить все свои ошибки? Что ждёт его в загробной жизни? Хината вздыхает и тут же поражается этому — мертвецам нет необходимости вдыхать — вследствие чего совсем теряет ход рассуждений. Бытие нежитью непостижимо, устало думает Хината. Даже с самой собой нельзя нормально поговорить. Тряхнув головой, чтобы избавиться от нелепых мыслей, Хината подходит к ближайшему АНБУ, рубящему на части очередного мертвеца. — Извините, а вы случайно… — О, хвала Ками, моя смена закончилась, — вздыхает мужчина. Тембр его голоса кажется странно знакомым, даже заглушаемый маской обезьяны. — Я только закончу с этим, а потом передам тебе смену. — Он склоняется над месивом из конечностей и отыскивает подёргивающуюся руку. Похожая на коготь конечность тянется вперёд, и АНБУ ударяет по ней. — Не вздумай. Будь паинькой и надень свои браслеты, — приговаривает он, защёлкивая на руке кандалы. — Э-э… ​​извините, я здесь не для того, чтобы вас сменить. Я здесь, чтобы подготовить всё для дзюцу… — бормочет Хината, но человек в маске обезьяны снова перебивает её. — Ну вот. Сегодня мой последний день, а они даже не хотят отпустить меня пораньше. — АНБУ вздыхает, затем смотрит на Хинату через прорези маски. — Подожди, Хината-чан, это ты? У тебя другая чакра… ну конечно. Я слышал о том, что с тобой случилось; мне очень жаль. Мужчина сдвигает маску на макушку, и на Хинату уже смотрят два карих глаза, полных печали. — Асума-сенсей? — шелестит Хината. Она забыла, что Асума тоже здесь. Он один из зомби Мадары. Оказывается, он не погиб с ордами Кабуто, как сначала решили они с Куренай. Хотя Асума не покидает зону удержания без маски, он регулярно общается с семьёй, когда не занят мордованием зомби. Асума вздыхает, и Хината удивляется этому — Асума тоже зомби, но он вздыхает, и это не кажется притворным. Но как? Как он может чувствовать, как может смотреть на неё с такой печалью, если он не более чем пустая оболочка? — Хината-чан, помоги-ка мне, — тихо говорит Асума, — приковать этого. А потом мы кое о чём с тобой поговорим. Хината тупо кивает, вешая на стены куски зомби. Она берет ногу, которая дрожит как желе, и кусок живота, оборачивает цепями, раскладывает их, будто консервацию, по полкам и ячейкам, а сверху шлёпает печать. — Так-то, — ворчит Асума. — Должно задержать его на некоторое время. Этот — настоящий ублюдок: каждый раз, когда ему удаётся восстановиться, он пытается растерзать охранников. На днях чуть не уложил одного из АНБУ. Хината вздрагивает. Она закончит так же, как эти несчастные психопаты, её органы и конечности подобно их будут лежать вдоль стен тёмной пещеры, пока, под властью непреодолимого притяжения, не соберутся воедино, разрушая любые печати и уничтожив на своём пути каждого живого человека? Асума словно улавливает её беспокойство и успокаивающе приобнимает Хинату за плечи и ведёт на тихое и открытое место у дальней стены. — Да ладно тебе, Хината-чан. Ты же знаешь, что не все они такие уж плохие. Нам приходится расчленять только самых отпетых психопатов. Сидящая на земле Хината хватается за голову. Она знает, что нежить, которая может сдерживать себя, содержится в стандартных тюремных камерах, а тех, кто сотрудничает, вроде Асумы-сенсея, даже привлекают для миссий, но это совсем не обнадёживает. — Мы не так уж и отличаемся от психопатов, — шепчет она, не поднимая глаз. — Что мешает нам устроить кровавую резню? Мы же мертвы. Когда-нибудь я окончательно утрачу память и мораль, и… — Кто тебе это сказал? Неправда! — горячо возражает Асума. — Поверь мне; я мёртв уже сколько, лет пять? Считай меня экспертом, — дразнит он, но Хината не улавливает юмора. Асума снова вздыхает, прежде чем продолжить: — Я когда-нибудь впадал в ярость? Бьюсь об заклад, что ты часто забываешь о моём досадном положении, я прав, Хината-чан? — Наверное, но… Асума-сенсей, ты можешь чувствовать? Ты чувствуешь своё тело, или вкус еды, видишь сны, или… — Эге, Хината-чан, — со смехом прерывает её Асума. — Нет, я не чувствую своего тела, вернее, чувствую, но паршиво, и не нуждаюсь в пище, не сплю. Но я — это я, и ничто не изменит этого, даже смерть. И вообще, ты разве не участвуешь в предстоящей феерии? Тебе не придётся долго ждать, Хината-чан. Мы наконец-то сможем уснуть. — Нет, я… у меня другой путь, — с запинкой отвечает Хината, оглаживая пальцами красный флакон, висящий у неё на шее. — Однажды я смогу снова стать живой. Но это займёт очень много времени. Асума понимающе кивает. — А, и верно. Ты стала нежитью необычным способом… Я рад, что Цунаде-сама нашла способ обратить процесс вспять в твоём случае. Но если не хочешь ждать, давай с нами, — предлагает Асума, махнув рукой себе за спину. — Но всё же, если есть шанс вернуться к жизни, тебе будет лучше подождать. Хината широко раскрывает глаза. Она даже не думала о том, чтобы присоединиться к скорой массовой повторной смерти, и хотя это заманчиво, она задумывается над словами Асумы и понимает, что он прав. Кроме того, если она дождётся смерти Наруто, и у неё будет сила воскресить его, чтобы вернуть собственную жизнь, что ж, это, наверное, стоит того, чтобы подождать. По крайней мере, Конохе это пойдёт на пользу — дополнительная жизнь их Хокаге. — Мне очень хочется пойти с тобой, — наконец шепчет Хината, — но я думаю… наверное… мне следует подождать. — Рад это слышать, Хината-чан. Жизнь бесценна; продолжай стараться и никогда не сдавайся. — Асума по-птичьи склоняет голову и весело смотрит на неё. — Ведь я уверен, что Куренай, Шино, Киба и Неджи согласятся со мной. Они ведь твои близкие друзья, верно? Хината ловит себя на том, что улыбается. — Ты забыл Акамару, — добавляет она. Они вместе тихо посмеиваются над этим, и Хината вспоминает людей, ради которых хотела бы жить: если не ради Ханаби, то ради своих очаровательных племянниц и племянников. Если не ради отца, то ради Неджи-нисана, если не ради Наруто, то ради своих товарищей по команде, ради людей, которые ей дороги. Она будет жить и ради Саске. Она воспользуется тем, чему он её научил, и сделает себе имя. Хината обязана ему, но больше всего обязана себе. — Не теряй надежды, милая. Быть нежитью не так уж и плохо, — улыбается Асума. — Ты ведь могла умереть, когда встала на пути той техники? — Хината кивает. — Но не умерла, по крайней мере, не вполне. Так что у тебя есть второй шанс. Конечно, раньше жизнь была другой, но почему бы не извлечь из этого максимум пользы? Асума собирается сказать что-то ещё, но вдруг раздаются чьи-то приближающиеся шаги. — Асума, вот ты где! Ты что, бездельничаешь в свой последний день? — Она смеётся, а затем её взгляд падает на Хинату. — Хината? Ты?.. — Куренай-сенсей! — всхлипывает Хината. Она вскакивает и обнимает женщину, и вскоре уже рыдает у неё на плече. — Хината, — шепчет Куренай ей в волосы. Хината судорожно дышит, обливаясь слезами. — О, сенсей, п-прости м-меня! — Какая-то часть Хинаты восхищена тем, что она плачет, будто её слёзные протоки живы и могут продуцировать слёзы, а лёгкие трясутся от холодного воздуха, совсем как настоящие. Что это за чувства грохочут в её груди — печаль, существующая внутри радости, или счастье, замешанное на печали? Это подобно воде, живущей внутри пламени, или пламени, горящему внутри капли воды: непостижимо, чудесно, странно. — Тише, всё хорошо, — шепчет Куренай. — Я всё рассказала Асуме; надеюсь, расценишь это как самонадеянность с моей стороны? — Н-нет, ничего страшного. Но как?.. — Откуда я знаю? — дразнит Куренай с доброй улыбкой. — Я твой сенсей, приглядывать за тобой — моя работа. Шино и Киба умирают от желания увидеться с тобой — ой! Неудачный выбор слова, — бормочет Куренай, краснея и прикрывая губы рукой. — В любом случае, — продолжает Куренай после неловкой паузы, — у Кибы и Шино нет допуска сюда, но они передали тебе сообщение: они лично помогут тебе вернуться к жизни. Неджи тоже сказал, что поможет, и ты всегда можешь рассчитывать на меня. Мы не знаем, в чём именно дело, но говорят, что ты владеешь техникой, которая может вернуть тебя к жизни? Хината утвердительно кивает, и Куренай широко улыбается. — Хорошо. Тогда решено. После того, как ты поможешь с техникой сегодня вечером, команда Куренай не успокоится, пока Хината-чан не вернётся в своё обычное состояние! У Хинаты не хватает духу объяснить детали техники — она сомневается, что команда Куренай сможет убить Хокаге, чтобы Хината смогла вернуть его к жизни. И вообще, что, если техника не сработает? Тогда Конохе придётся очень туго. — Спасибо, Куренай-сенсей, — шепчет Хината, чувствуя себя увереннее, несмотря на нежизнеспособность предложения сенсея. Асума хлопает Хинату по плечу. — Ладно, Хината-чан, я собираюсь провести свои последние часы с близкими, в хорошем баре. Увидимся Хината моргает, глядя на Куренай и Асуму, и выпаливает: — Но… Куренай-сенсей, неужели ты не хочешь, чтобы Асума-сенсей остался здесь? Не… — Асума достаточно настрадался. Хотя мы максимально использовали эту странную ситуацию, я уверена, что Асума готов двигаться дальше, — говорит Куренай с яркой улыбкой. Она не выглядит грустной, и Хината предполагает, что у сенсея было пять лет, чтобы подготовиться к возможной смерти Асумы — возможно, наблюдать, как умирает любимый человек, во второй раз хоть немного легче. — И вообще, — бросает Асума через плечо, уходя в обнимку с Куренай, — Саске не сможет завершить технику, если все зомби Мадары не падут вместе с ним. Увидимся, Хината-чан! И не забудь, что я тебе сказал! — Повеселитесь! — кричит им вслед Хината. Кажется, это правильные слова, хотя она не уверена, что вечер в баре перед тем, как Асуму отправят на (окончательную) смерть, — это действительно хорошее времяпрепровождение. Но с другой стороны, Асума и Куренай извлекают максимум из этой хреновой ситуации; они кажутся счастливыми, или, по крайней мере, достаточно счастливыми, и кто вообще имеет право судить, правильно это или нет? Возможно, для Хинаты всё же есть надежда. Она качает головой, решив, что место, где она стоит, в самый раз годится для установки печатей техники. Хината разворачивает большой свиток, читая указания глазами, усиленными додзюцу, чтобы не забыть ни единой детали. Она подготовит всё в лучшем виде и поможет отправить всех бодрствующих мертвецов в места их последнего упокоения. Это меньшее, что она может сделать для этих мучеников. Для Асумы. И для Саске. Пока Хината рисует на полу чернилами, настоянными на травах, педантично копируя странные символы, она думает о будущем. Может, когда всё это закончится, она попросится к Эришики в ученицы. У неё будет много-много времени, чтобы изучить все техники ведьмы перед возвращением в Коноху, якобы к смертному одру Наруто. На горизонте не маячит никаких войн, и Хината слышала, что потомки линии Узумаки славятся своим долгожительством. У Хинаты гнетущее предчувствие, что Наруто не умрёт — а она не сможет жить — ещё очень и очень долго. Но это ничего. Только подумай, говорит себе Хината, как будет счастлива Коноха, когда ты спасёшь жизнь Хокаге. Ты станешь прославленным героем, опытной и знающей куноичи, старой и мудрой, победительницей зомби, носительницей как Бьякугана, так и Шарингана. Ты сделаешь себе имя, будучи аномалией и используя свою странность в собственных интересах. Ты станешь великой. Жаль, что Саске этого не увидит.