Глава 28. Солнечные глаза

      — Туман? Я не могу отпустить тебя в Туман! — восклицает Цунаде, всплеснув руками. Хината сжимается. — Я п-подумала, что, может быть, им пригодится кто-то вроде м-меня. Я не хочу сидеть в деревне, пока Саске в т-тюрьме. И вообще… — Хината делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и встречается со стальным взглядом Цунаде. — Я на самом деле хочу сделать себе имя. Цунаде вздыхает и, словно сдувшись, падает в кресло. — Дело не в этом. Просто... Глаза у тебя, — наконец объясняет она, — …мутировали. — Мутировали? — эхом отзывается Хината. Она знает, что случайно заполучила Шаринган, но это должно сделать её только полезнее на миссиях. Тон Цунаде вызывает беспокойство. — Что значит, «мутировали»? — Саске, — рычит Цунаде, не ответив на вопрос, — поди сюда. А ты, — добавляет она, протягивая Хинате чашку с тёмной вязкой жидкостью, — выпей это. Это то самое мерзкое лекарство из недавнего прошлого. Хината пьёт отвар как можно быстрее, зажав себе нос, чтобы не чувствовать запах. Жидкость ужасно обжигает рот и горло, но положительные эффекты налицо — чакра как по волшебству восполняется, а боль отпускает. Саске степенно входит в палату, сунув руки в карманы. Он одаривает Хинату чем-то вроде полуулыбки и поворачивается к Цунаде. — Чего тебе, карга? — хмуро интересуется он. Хината невольно улыбается. Умеет же Саске привнести оживления в помещение. Цунаде отвешивает ему подзатыльник. — Сопляк, — приказывает она, — активируй додзюцу. — Но... — Сейчас же. — Тц. Как скажешь. — Саске закрывает глаза. Когда он снова их открывает, томоэ Шарингана начинают своё вращение. — Дальше, — велит Цунаде. Хинате на секунду кажется, что Саске колеблется, прежде чем его глаза начинают сиять ярче, но она списывает это на воображение. Но пока Шаринган у него в правом глазу остаётся прежним, левый меняет цвет с алого на золотой. В радужке нет геометрических узоров и чёрных «запятых»; она сплошь жёлтая и яркая, как маленькое солнце. — Ч-что это? — завороженно выдыхает Хината при виде золотого глаза Саске без зрачка. — Теперь ты направь чакру в глаза, Хината, — командует Цунаде. — Но... — Давай, — одновременно говорят Цунаде и Саске. Нервно улыбнувшись, Хината направляет чакру в глаза, сперва осторожно, а затем с возрастающей уверенностью, когда не чувствует никакой боли. Цунаде протягивает Хинате зеркало. Она заглядывает в него с трепетом, но с облегчением видит только свои обычные глаза с активированным Бьякуганом. Хината переводит взгляд на бесстрастное лицо Цунаде. — Продолжай, — велит она. Хината кивает и снова смотрит в зеркало. Она концентрирует в глазах больше чакры, и они становятся розоватыми, потом кроваво-красными с тремя вращающимися томоэ. — Продолжай, — повторяет Цунаде. Хината устала, да и глаза начинает щипать, но любопытство пересиливает дискомфорт. Она вливает в глаза столько чакры, сколько может... Левый глаз остаётся прежним, а вот правый превращается в сплошной золотой диск. — Ч-что?.. — выдыхает Хината, приоткрыв рот. — Я тоже так подумала впервые. Что это? Естественно, я понятия не имею, — ворчит Цунаде. — Деактивируйте додзюцу, оба. И, Хината, призови старую грымзу. — К-кого? — Эришики, — одновременно рявкают Саске и Цунаде. Тряхнув головой, Хината деактивирует додзюцу и направляет чакру в татуировку на руке. Раздаётся хлопок, и палату затягивает белёсым дымом, от которого и без того воспалённые глаза Хинаты слезятся с удвоенной силой. Лучше бы Эришики предпочитала менее эффектные появления. — Я всё думала, когда ты меня позовёшь, — сварливо говорит Эришики, когда дым рассеивается. — О, ты думала? — тянет Цунаде, уперев руки в бока. — Тебе придётся кое-что объяснить, сенсей. Эришики разражается хриплым смехом. — Я расскажу тебе всё, что ты захочешь, Цунаде-чан. Но сначала не угостишь ли пожилую женщину чашкой чая? Пока Цунаде гневается на наставницу, Хината бросает осторожный взгляд на Саске, который стоит, прислонившись к противоположной стене. Выражение его лица нечитаемо, но в тёмных глазах клубится вихрь эмоций. Хината решает, что он обескуражен и немного несчастен. Ей это знакомо. Хината отводит взгляд от Саске и смотрит на свои руки. Она понятия не имеет, что и думать о своём новом додзюцу ― оно сбивает с толку и тревожит, и поднимает старые, болезненные вопросы. Кто она? Каково её предназначение? Почему ей дана сила, которой, как считает Хината, она даже не достойна? По крайней мере, в своём замешательстве она не одинока. В некотором смысле Хината счастлива, что разделяет этот опыт с Саске. Они как две половинки одного целого, и не только из-за общего на двоих додзюцу. А потому, что они друзья, и уже нечто большее, чем друзья. Потому что у них есть общие секреты, и тяготы, и сродство судеб. Потому что они никогда не разочаровывались друг в друге. С этой мыслью Хината поднимает взгляд на Саске и улыбается. Саске смотрит ей в глаза, и они обмениваются безмолвными репликами. Наконец, он усмехается. Тьма в его взгляде рассеивается, словно сквозь тучи пробилось солнце. Хината улыбается шире, зная, что Саске её понял. Он неторопливо подходит к её кровати и, присев на стул рядом, берёт Хинату за руку. Его кожа горячая, и её холодные пальцы впитывают это тепло. Пульс учащается. Хината облизывает в миг пересохшие губы, а Саске, заметив это, тихонько хмыкает. Хината с усилием отводит взгляд от его горящих глаз, надеясь, что он не заметит её яростного румянца. Магия момента внезапно рассеивается: морда Эришики нависает над Хинатой всего в нескольких сантиметрах, и она от неожиданности сильнее вжимается в подушки. Глаза-бусинки черепахи пристально вглядываются в Хинату, и она чувствует, как задняя сторона шеи покрывается холодным потом. Что нужно дышать, Хината вспоминает только когда Саске крепче сжимает её ладонь. — Не вижу никаких препятствий, чтобы отправить цыплёнка в Туман, — наконец заключает Эришики. Хината хмурится. Она забыла, что в палате кроме них с Саске есть ещё кое-кто, и не сразу понимает, о чём разговор. — Не видишь? Никаких препятствий? — скептически переспрашивает Цунаде. — Несмотря на то, что у неё совершенно новое, неслыханное... — Ерунда. Я сама создала это додзюцу. Это следующая ступень Шарингана, — невозмутимо возражает Эришики. — Мангекё был нелепой случайностью — ошибкой. Вот, во что должен был превратиться Шаринган изначально. — И что, скажите на милость, это даёт? — резко бросает Цунаде. Эришики широко улыбается, заметив явный шок Хинаты, которая лихорадочно размышляет, а не было ли всё это одной сплошной продуманной подставой? Как давно Эришики известно, что всё обернётся именно так? Но спросить Хината не успевает, потому что старуха прикрывает глаза и продолжает объяснять. — Сначала скажу, чего они не могут. Эта вариация Шарингана неспособна воскрешать мёртвых, включая владельца. Так же теряется возможность призывать чёрное пламя Аматэрасу. А что они могут, так это создать максимальную защиту... помимо прочего, — добавляет она с озорным блеском в глазах. — Хината-чан, активируй додзюцу. Хотя Хината устала, она всё же подчиняется. Всё из-за любопытства. Как только её золотой глаз активируется, Эришики командует: — Так, а теперь, Цунаде-чан, а ну, ударь её в полную силу. Цунаде вопросительно смотрит на Эришики. — Ты уверена? Ведьма фыркает. — Ну же. Цунаде пожимает плечами, затем отводит светящийся кулак. Хината морщится, но подавляет желание закрыть лицо руками. Кулак Цунаде медленно, медленно устремляется вперёд, но вдруг замирает в сантиметре от лица Хинаты. Как будто рука увязла в невидимой патоке. — Впечатляет, — качает головой Цунаде, отстраняясь и массируя руку. — Что ещё? — Учиха, — каркает Эришики, — активируй. Саске хмыкает, но подчиняется. — Хорошо. Теперь, Учиха, встань рядом с Хинатой-чан. Хороший мальчик, — благостно кивает Эришики, не обратив ни малейшего внимания на то, каким мрачным взглядом одаривает её Саске. У Хинаты складывается впечатление, что они с Саске позируют для неловкой семейной фотографии. — Цунаде-чан, попробуй ударить Хинату снова. Цунаде кивает и отводит кулак. Время снова замедляется, когда кулак Цунаде летит вперёд — только на этот раз, когда он замирает в воздухе, чакра с громким шипением вырывается из её тела. Цунаде отшатывается и тяжело дышит, лишённая чакры. — Невероятно, — выдыхает Цунаде и, бледная и обессиленная, тяжело опускается на стул. — Спасибо, что предупредила, сенсей. — Всегда пожалуйста, — сухо отвечает черепаха. — Деактивируйте додзюцу, дети. Цунаде, я не вижу причин, по которым Хинате нельзя отправиться в Туман. Время вдали от деревни — в особенности вдали от Учихи — пойдёт ей на пользу. Возможно, она узнает кое-что новое о своих способностях. Цунаде тяжело вздыхает и проводит рукой по волосам. — Не знаю, сенсей... А как же её клан? Они никогда не отпустят её. Эришики скрипуче смеётся. — О, Цунаде-чан, тебе не хватает воображения. У меня есть план. Ничто не порадует меня больше, чем то, что Хината отправится на эту миссию. Хотя мне бы хотелось, чтобы она побыла у меня хотя бы неделю — не повредит немного потренироваться для начала, правда, Хината-чан? — Правда, — слабо отзывается Хината. Она справедливо опасается того, во что ввязалась. Но взглянув в тёплые, блестящие глаза Саске, снова улыбается. — Правда! — повторяет она куда решительнее.

***

Хината сидит в огромном кресле в кабинете Наруто и нетерпеливо водит ногами по плюшевому ковру. Удивительно, как много может измениться всего за одну неделю, думает она, склонившись над столом Хокаге и окидывая взглядом горы бумаг, содержание которых знакомо ей вплоть до отдельных букв. — Вот и всё, Хокаге-сама, — улыбается Цунаде. — Подпиши здесь, здесь и... здесь. Наруто улыбается от уха до уха, ставя свои размашистые подписи, где требуется. — О, Хината-чан, представляю, как разозлится твой отец. Хината краснеет, но в ответ только пожимает плечами. — Это уже не моя забота, — говорит она. — С твоего разрешения, Хокаге-сама, я бы хотела немедленно отправиться на миссию. — Подожди! — вскрикивает Наруто. — Сначала я хочу поставить тебе телепортационную метку — на случай, если там что-то случится. Не могу же я позволить одному из моих лучших друзей уйти без запасного плана! Теперь Хината краснеет по-настоящему, и на то есть несколько причин. — Но Наруто-к-кун, метка Х-хирайшина... — Ну, если ты не хочешь, — огорчается Наруто, — но знаешь, я с радостью оставил бы её тебе — понимаешь? Потому что это меньшее, что я могу сделать, после всего... — К-конечно, — наконец выдавливает Хината, ошеломлённая предложением Наруто. — Я очень благодарна тебе. Наруто одаривает её солнечной улыбкой, а потом вдруг обходит стол и оказывается совсем рядом. Хината опускает глаза на свои руки и напрягается, ощущая неловкость. — Хината-чан, — говорит он, осторожно коснувшись её плеча, — прости, что я такой придурок. Мне бесконечно стыдно. Из нас с Саске это я — социально отсталый балбес, а он — пример общительного человека. Хината смаргивает слёзы и встречается взглядом с Наруто. — Наруто-кун... ты, может, и был социально неумелым, но Саске-кун уж точно не «пример общительного человека», — робко улыбается она. Наруто хохочет и хлопает её по спине. — Как же хорошо снова быть друзьями, да, Хината-чан? Хината часто-часто кивает, потому что слишком растрогана, чтобы выдавливать из себя слова. У неё слезятся глаза, когда Наруто оставляет на её ладони метку Хирайшина, хотя процесс совершенно безболезненный. Нет, метка светится тёплой, приятной чакрой, будто само солнце целует ей руку. Когда с установкой метки покончено, Хината поднимается и крепко обнимает его. — Спасибо, Наруто-кун. — Всегда пожалуйста, — со смешком отзывается Наруто, отвечая на объятия. — Уже со всеми попрощалась? Хината отступает на шаг. — Почти... — Она успела попрощаться с Куренай, Шино и Кибой. Не обошлось, конечно, без слёз. Из Хьюга её навещал в больнице только Неджи, и сегодня утром он зашёл, чтобы попрощаться и пожелать ей всего хорошего. Оставалось проститься только с одним человеком. — Я только попрощаюсь с Саске, а потом уйду, — говорит Хината и с улыбкой обращается к Цунаде: — И, конечно, я обязана поблагодарить ещё одного важного человека. Хината шагает к Цунаде и заключает её в крепкие объятия. — Я буду скучать по вам, Цунаде-сама. — Эй, отставить нежности, — велит Цунаде, хотя голос у неё срывается от сдерживаемых эмоций. — Будь осторожна, мой маленький мутант. Хината дурашливо кривляется и показывает Годайме язык. — Слушаюсь, госпожа Пятая! — насмешливо отдаёт она честь. Затем добавляет, уже тише: — И… попрощайтесь с Сакурой-чан за меня. Хорошо? Наруто и Цунаде кивают. Хината не видела Сакуру с тех пор, как пришла в себя в больнице, и предполагает, что та её избегает. Это тоже одна из причин, по которой Хината хочет покинуть деревню на некоторое время: дать Сакуре и Наруто шанс возродить их дружбу с Саске без лишних свидетелей. Напоследок Хината улыбается Наруто и Цунаде и, прежде чем успевает окончательно расплакаться, шагает к двери и выходит, высоко подняв голову. Осталось сделать только одно — попрощаться с Саске. Она убеждает себя, что не нервничает — в конце концов, последнюю неделю они с Саске провели вместе — но сердце всё равно сбивается с ритма, а ладони потеют. Хината качает головой, коря собственное тело за такие подлые реакции, и выходит из башни Хокаге. На улице солнце мгновенно омывает ей лицо, а лёгкий ветерок взлохмачивает распущенные волосы. Хината знает, что как только попрощается с Саске, её ждёт только длинная дорога в Туман. Она повторяет себе, что не будет сильно скучать по Саске, хотя прекрасно знает, что это ложь.