Глава 29. Прощания

«Судья вынес приговор,

И секретарь записал его.

Шесть месяцев в окружной тюрьме — это ерунда

За стрельбу в этом городе.

Шесть месяцев — это не долго для меня.

О, детка, шесть месяцев — не срок.»

      Хината входит в тюрьму; прохладный сумрак контрастирует с ярким солнечным светом снаружи. Она дрожит, хотя ей не холодно, и медленно идёт вперёд по тихим сводчатым коридорам. Охранники не преграждают ей путь. Они знают, почему она пришла и к кому пришла. Не желая нарушать угрюмую тишину, она не спрашивает охранников, где Саске. Утром, когда её выписали из больницы, что совпало с заключением Саске под стражу, Хинате было не до того, чтобы узнавать у Наруто, где его будут содержать. Но в принципе ей это и не требуется. Она активирует Бьякуган и мгновенно находит Саске в одном из блоков для особо опасных заключённых на верхнем этаже. Саске поместили сюда больше для его безопасности, нежели для того, чтобы помешать ему сбежать. Слишком много тех, кто может желать ему зла — он причинил много неприятностей Конохе, включая последние события. И Хината не исключает, что её отец и сестра попытаются совершить покушение. В ответ на мрачные мысли желудок сжимается от беспокойства. Сосредоточившись на шагах, эхо от которых гулко отскакивает от стен и потолка, Хината делает глубокий вдох и прогоняет неприятные ощущения, напомнив себе, что чакра Саске не ограничена, и он уж точно сможет постоять за себя. Плюс, у него тоже есть метка Хирайшина, и в случае чего-то непредвиденного, Саске всегда может призвать Хокаге. Но Хината всё равно переживает. Она испытывает вину за то, что фактически бросает Саске в ту минуту, когда его заключили в тюрьму. Может, стоит остаться? Нет, нет, нет, нет, упрекает себя Хината. Сейчас не время быть нерешительной; сейчас время оставаться сильной. Этого хотел бы Саске, и, что ещё важнее, этого хочет и она. Она минует последний лестничный пролёт и наконец оказывается на верхнем этаже. Не нужно напрягать Бьякуган, чтобы найти Саске. Здесь содержится только он. Хината шагает вперёд с уверенностью, которой на самом деле не чувствует, в свет, отбрасываемый зарешеченным окном. Солнечный свет кажется острым и холодным, но тем не менее она ему радуется. Шеренга из трёх охранников вытягивается по струнке, когда она приближается к камере. — Хината-сама! — приветствует их лидер, поспешно отдавая честь. Хината криво улыбается — Хината-сама? Мужчина, похоже, даже не думал издеваться над ней. Когда и остальные слаженно её приветствуют, Хината качает головой, затем прочищает горло. — Я бы хотела поговорить с Учихой-саном наедине, пожалуйста. — Эм… Хината-сама, нам не положено оставлять заключённого… — Извините, — говорит Хината ровным голосом, — но Хокаге позволил мне переговорить с Учихой-саном наедине. Вы свободны. — Э-э… ​​Конечно! — бормочет охранник. Поклонившись, мужчины уходят. Однако на лестничном пролёте останавливаются. — Вы свободны, — повторяет Хината обманчиво медовым тоном. — Пожалуйста, дождитесь меня внизу. Спасибо. Она терпеливо ждёт, пока звуки их шагов не стихнут в отдалении, и только после этого поворачивается к Саске. Сердце замирает в груди при виде его, запертого, словно животное. Свет проникает сквозь решётку, расчерчивая его лицо жёсткими вертикальными полосами. Саске смотрит на неё долгим пытливым взглядом. — Знаешь, — говорит он, — меня заводит, когда ты командуешь людьми. Печаль мгновенно покидает Хинату, и она хихикает. — Ты неисправим, — улыбается она, доставая ключ от его камеры. Замок издаёт несколько громких щелчков, после чего дверь, наконец, открывается с тяжким скрипом, но Хината не позволяет меланхоличным звукам погасить её яркую улыбку. Она с тихим стуком прикрывает за собой дверь и поворачивается к Саске лицом. — Я наконец-то ухожу, — смущаясь, шепчет Хината, но заставляет себя прямо встретить его взгляд. Она подавляет желание задать ему вопросы, которые только напрашиваются на комплименты: «Ты точно не против? Будешь скучать по мне?», и вместо этого делает шаг вперёд, чтобы коснуться его длинных волос. — Шесть месяцев — не так уж долго, — ровно говорит Саске, не выражая ни единой эмоции. Но Хината умеет читать его. Она знает, что скрывается за этими непроницаемыми глазами, за плавными линиями его лица. Она знает, как вытянуть из него секреты, не используя слов — он не может закрыться от неё. — Да, — отвечает Хината беззаботно, — шесть месяцев — это не долго. — Она обвивает его шею рукой и притягивает ближе к себе. — И всё же… почему ты не спрашиваешь, буду ли я скучать по тебе? — Тц. Хочешь сказать, что ещё не скучаешь? — насмешливо интересуется Саске, касаясь её лба своим. — М-м-м-м, — уклончиво отвечает Хината, хотя у самой заходится сердце, а тонкие волоски на затылке встают дыбом. Продолжая играть безразличие, она пожимает плечами. — М-может, ты сможешь убедить меня, что по тебе стоит скучать? — хитро улыбается она, накручивая прядь его волос на палец. Больше Хината сказать ничего не успевает, ей едва хватает времени, чтобы воздвигнуть барьер вокруг камеры, прежде чем Саске сминает её губы яростным поцелуем. А потом она теряется в нём, как тёмное облако, растворяющееся в ночном небе.

***

— Хокаге-сама! Хокаге-сама! — ЧТО-О-О-О?! Вы что, не видите, что я занят? — огрызается Наруто, развешивая розовые и жёлтые ленты на воротах деревни. — Учиха! Хината-сан воздвигла защитный барьер вокруг его камеры! — кричит лидер отряда дрожащим от страха голосом. Наруто широко распахивает глаза. Хината ведь не помогает Саске сбежать? Капитан АНБУ продолжает: — Сквозь щит ничего не видно, Хокаге-сама! Наруто касается меток Хирайшина на руке, которые ведут к Хинате и Саске. — Подожди, — вполголоса мрачно говорит он. — Я проверю их чакру удалённо. — Наруто направляет каплю чакры в метку… Ответная реакция сигнатур чакры Хинаты и Саске подобна удару по голове. Наруто буквально сбивает с ног. — Хокаге-сама! Хокаге-сама, что с вами? — кричит капитан АНБУ, потому что Наруто так и лежит на земле, как мёртвый жук с застывшими в воздухе лапками. Его лицо приобретает землистый оттенок. — Это, — медленно говорит Наруто, будто слова даются ему с трудом, — это было самое отвратительное, что я когда-либо чувствовал. АНБУ, заключённый не представляет опасности. А теперь проваливайте! — закипает он, наконец поднимаясь с земли. Но отряд АНБУ не двигается с места. — Демоны вас задери! — прикрикивает Наруто. — Вы что, приказов не понимаете? Я сказал, проваливайте! Всё в норме! Отряд АНБУ кланяется и исчезает в вихре листьев. Наруто качает головой. На самом деле, он совсем не хотел становиться невольным свидетелем… такого. Но, с другой стороны, может, это просто кармическая расплата. Лицо Наруто расплывается в акульей ухмылке. Он не отвечает на вопросы друзей и приказывает всем вернуться к работе. В конце концов, у них осталось мало времени. При этой мысли Наруто подавляет рвотный позыв. Он совершенно не хотел бы знать точно, сколько времени у них осталось до того, как Хината достигнет ворот…

***

Хината петляет по улицам Конохи, не пряча лёгкой улыбки. Да, она будет скучать по Саске — такое чувство, будто она оставляет часть себя в деревне. Но она знает, что это к лучшему. Саске не хотел бы, чтобы она хандрила в Конохе следующие шесть месяцев, делая его тюремное заключение ещё более невыносимым. К тому же, ей ещё нужно себя проявить. Она решительно улыбается, потому что она, Хината — просто Хината, без фамилии — совершенно точно готова надрать кому-нибудь зад. Она заходит за последний угол перед воротами Конохи, где должна будет расписаться перед уходом… И у неё перехватывает дыхание. Ворота увешаны яркими лентами, и как только Хинату замечают, в воздух летят горсти конфетти, металлически сверкающие на солнце. — Что?.. — Хината шокировано замирает посреди улицы. Наруто выходит вперёд, и блеск его улыбки может уверенно соперничать с сиянием солнца. Сакура держит его под руку, сдержанно, но мягко улыбаясь. — Я что, не могу нормально проводить одного из своих хороших друзей на миссию? — спрашивает её Наруто, одной рукой приобняв Хинату за плечи. Хината в ответ улыбается. Она не ожидала никакой прощальной церемонии, но не стоило забывать, что от Хокаге можно ждать всего, что угодно. Сын Куренай прорывается сквозь толпу, прыгает в объятия Хинаты и слюняво целует её в щеку. Она звонко смеётся. Куренай подходит, чтобы отцепить своего отпрыска от Хинаты, и наступает очередь Кибы и Шино заключить её в объятия. Толпа ликует, и Хината с благоговением оглядывается по сторонам. Кажется, что вся Коноха собралась здесь, хотя Неджи — единственный Хьюга, которого она замечает. Хината не позволяет жалости к себе выпустить когти и улыбается, вспоминая, что семья — не всегда те, кто связан с тобой одной кровью. Когда Сакура подходит и робко протягивает ей руку, Хината улыбается ярче, чем мерцающие конфетти, застрявшие в её волосах. И тут среди дружелюбных приветствий и добрых пожеланий раздается гневный выкрик — Хинате всё ясно уже по тону. Он горький и резкий. Даже не глядя на его источник, она понимает — это отец. На мгновение её радость омрачается, и Хината позволяет этому отразиться на лице, но почти сразу берёт себя в руки. Она превращает лицо в ровную маску, прежде чем развернуться к отцу. Он бледный от ярости. Ханаби рядом с ним прожигает Хинату злым взглядом. — Что всё это значит, Хокаге-сама? — Хиаши обращается к Наруто. — Эм… ты расстроен, что тебя не пригласили? — спрашивает Наруто, искренне удивлённый. — Я не думал, что ты захочешь прийти… Хиаши бледнеет сильнее, и Хината с трудом сдерживает смех. Действительно, очень забавно видеть отца таким озлобленным, и хотя его гнев направлен на Хинату, она не трепещет. В конце концов, она преодолела саму смерть; гнев отца больше не пугает её. — Хокаге-сама, — кипит Хиаши, — ты не вправе отправлять мою дочь в Туман без моего разрешения! Предварительно ей следует поставить печать, памятуя о её склонности к предательству. Лицо Наруто искажается от гнева. Кажется, он готов вцепиться Хиаши в горло, но Хината взмахом руки останавливает Хокаге. Они все знали, что до этого может дойти. Она готова. Неприятно, что в своём гневе отец оскорбляет её при всей Конохе, но поделать ничего уже нельзя. Хината делает шаг вперёд, достаёт из кармана свёрнутую пачку бумаг и швыряет их отцу. Она ничего не говорит, молча дожидается, пока он развернёт их и вчитается в текст. Её лицо ничего не выражает, но когда Хиаши заметно мрачнеет, уголки губ Хинаты приподнимаются в улыбке. На секунду ей хочется, чтобы Саске был здесь и всё видел. — Что это значит? — шипит Хиаши, его бледные глаза распахиваются шире, когда до него доходит суть юридического документа. — Я отказалась от своей фамилии, Хиаши-сама, — холодно отвечает Хината. — Я больше не принадлежу клану Хьюга. — Но это же… — Когда я была мертва, — перебивает его Хината, — я оформила документы, исполняя своё последнее желание: выйти из клана. — Это не совсем правда. Хината оформила документы после того, когда снова стала живой, и подделала дату — с полного попустительства Хокаге. — Теперь, когда я жива, — продолжает Хината, — я хотела бы придерживаться своего предсмертного желания, а именно — не называть себя иначе, как по имени. У вас больше нет власти надо мной, Хиаши-сама. Я подчиняюсь непосредственно Хокаге. Это странная, но юридически непробиваемая лазейка, и Хиаши ничего не может с этим поделать. Толпу окутывает гробовое молчание. — Если вы не против, — говорит Хината звенящим голосом, — я бы хотела отправиться в путь. Меня ждёт миссия. Теперь наступает очередь Ханаби высказаться. Хината не слушает слов, сплошь пустых и разражённых. Они захлёстывают её, не причиняя вреда. Хината высоко держит голову, и хотя в её глазах нет злобы, в них нет и сочувствия. Ханаби — безжалостная девчонка, и пришло время ей тоже вкусить собственного лекарства. — Давай заключим сделку, — предлагает Хината, когда Ханаби перестает исходить ядом и, выдохшись, замолкает. — Если ты сможешь ударить меня хотя бы один раз до истечения одной минуты, я вернусь в клан и приму печать Младшей ветви. Но если ты не сможешь меня коснуться, то публично признаешь, что документ имеет обязательную силу. Ханаби усмехается и демонстративно рвёт документ на части. — С радостью, дорогая сестра. Хината качает головой. Понимает ли Ханаби, что уничтожила всего лишь копию документа, что бесполезная порча бумаги только делает её ещё более глупой в глазах невольных свидетелей семейного скандала? — Хорошо, — тихо говорит Хината. — Дружеский спарринг между сёстрами, да, Ханаби? Ханаби не отвечает, приняв боевую стойку. Хината снова качает головой. Ханаби признаёт лишь одну истину — убивай или будешь убита. Придерживаться подобного в своей жизни Хината не собирается. Киба хватает её за руку и шепчет: — Ты уверена?.. — Тебе не обязательно этого делать, — добавляет Неджи с другой стороны, одарив её обеспокоенным взглядом. Но Хината улыбается. Новость о её новых способностях держалась в секрете до этого момента. Шагнув вперёд с непритворной уверенностью, Хината дразнит сестру. — Иди ко мне, сестрёнка. Ханаби бросается вперёд, словно рычащее пламя с дикими бледными глазами. Хината невозмутимо активирует предел родословной. Ханаби становится всё сложнее двигаться, поскольку пространство между ними становится густым, как патока. В конце концов, её отбрасывает невидимой стеной, окружающей Хинату. Хината не двигается. Она молча наблюдает, как Ханаби хлещет её щиты безумными, размашистыми ударами. Как бы она ни рычала и не размахивала светящимися ладонями, добраться до вожделенной цели ей не удаётся. Минута давно прошла, но Ханаби не останавливается, а Хината не деактивирует додзюцу. Наконец, как раз когда глаза у Хинаты начинают гореть от напряжения, Хиаши кладёт руку на плечо Ханаби. Ясно, кто победил. Хината возвращает глазам обычный вид, стараясь не покачнуться от усталости. Повисает тишина. Все затаили дыхание. Не выдавая своих эмоций, Хината вежливо кланяется отцу и сестре. — Прощайте, — говорит она им, не зная, что ещё сказать. Скучать по ним Хината точно не будет. Но непрошеные слова слетают с языка автоматически: — Я… я… люблю вас, отец, сестрёнка. Берегите себя… — Хината чувствует, что краснеет, но ничего не поделаешь. Новая способность отняла у неё много сил, и из-за этого держать лицо становится сложнее. Остатками чакры она активирует татуировку. Из облака дыма возникает Эришики, огромная, будто гора. — А? Ну что, Хината-чан, готова? — гремит она, и её морщинистая морда расплывается в улыбке. Не доверяя собственному голосу, Хината кивает и взбирается на спину черепахи. Она горько улыбается и машет толпе. В ответ раздаётся многоголосый прощальный гул, и Эришики уносит её в свой удивительный мир.