Глава 30. Письма

«Сегодня вечером я читаю твоё письмо,

Ты пишешь, что отправляешься далеко-далеко.

Я люблю тебя, моя родная, да, люблю.

Я люблю тебя, где бы ты ни была.»

      Дорогой Неджи-ниисан, Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и что в Конохе всё спокойно. Я скучаю по дому как никогда, и рада, что срок моей миссии истёк уже наполовину. Не зря эта деревня зовётся скрытой в Тумане. Кажется, я не видела солнца уже три месяца! Кроме унылой погоды жаловаться не на что. Мизукаге-сама была очень добра, предоставив все свои ресурсы в моё распоряжение. Её доброта равносильна красоте — она на самом деле заботится о благополучии своего народы. Работать с ней одно удовольствие. Что касается миссий, то Мизукаге не даёт мне скучать. Можешь представить, я уже помогла выявить около десяти преступных синдикатов! Ты только не волнуйся, ниисан. Ни разу я не подверглась опасности. Шиноби Тумана надёжны и сильны. Хината грызёт кончик ручки, потому заявлять, будто она никогда не подвергалась опасности — наглая ложь. Однако, чтобы Неджи не примчался в Туман и не забрал её домой, приходится немного приврать. Хината улыбается. Всё в рамках миссии, уверяет она себя. Также я подрабатываю в местном госпитале, что мне очень нравится, пишет она, и уж в этом совсем не лжёт. Персонал здесь хорошо обучен, и мы объединили знания медицинских техник из обеих стран. Результаты поразительны! Признаюсь, я на пути создания новой техники, которую не стыдно будет продемонстрировать Цунаде-сама. Пожалуйста, только не говори ей, что я так сказала! О чём Хината не может написать в письме, так это о новообретённых целительских способностях. Эришики намекнула на возможности, указала путь для их развития, но не стала обучать Хинату напрямую. Всё, что Хината узнала о золотом глазе, она выяснила самостоятельно. С помощью одного Бьякугана она может видеть сеть чакры пациента и находить заблокированные точки. Но золотым глазом видны, например, малейшие трещины, тоньше волоса, в ушибленной кости. Хината теперь умеет определять болезни на ранних стадиях, и, следовательно, предотвращать их развитие без дорогостоящего и длительного лечения. Но самое ценное умение нового глаза — усиление её собственных способностей к исцелению. Благодаря этому Хината сравнялась по уровню с Сакурой. Она мягко улыбается, дописывая письмо для Неджи. Наверное, он был бы очень горд, узнав о её новых способностях, но лучше подождать до своего возвращения в Коноху и рассказать ему об этом лично. Впервые Хината и сама гордится собой, и это, наверное, самый величайший дар из всех. — Хината-чан, ты уже закончила? Вырвавшись из мыслей, Хината встречается взглядом с Мизукаге. — Да, Мизукаге-сама. Ещё два слова! Мизукаге улыбается, присаживаясь на край стола, и её длинная мантия тихонько шелестит при каждом движении. — Ну сколько тебе говорить, Хината-чан. Зови меня просто Мэй. — Конечно, Мизу… в смысле, Мэй-сама, — смущённо лепечет Хината. Она запихивает письмо Неджи в конверт и кладёт его в большую стопку почты. Она написала всем — Наруто и Сакуре, Цунаде, Кибе, Шино, Куренай и Неджи. Даже Хиаши и Ханаби Хината написала короткие дипломатические заметки примерно такого содержания: Я люблю вас, но ни о чём не жалею. — Эм… Мэй-сама? — спрашивает Хината с неожиданной робостью. — Хм? Хината мнётся, но быстро берёт себя в руки, удивляясь собственному поведению. Обычно она не настолько косноязычна. Глубоко вздохнув, она задаёт вопрос: — Разрешите вместе с письмами отправить почтовым ястребом посылку? Просто один мой друг не очень… не очень любит письма. — И ты вместо этого купила ему подарок, м-м? — ответно интересуется Мэй, вздёрнув точёную бровь. — Своему парню? — Он… мы… я… эм… — бормочет Хината, заливаясь лихорадочным жаром. — Я… Мэй звонко, переливчато смеётся. — О, Хината-чан, ты такая милая. Конечно, ты можешь отправить посылку. Давай сюда свои письма. Я лично доставлю их хозяину ястребиной почты, — заявляет она. — О, Мэй-сама, вы н-не обязаны… — Конечно, не обязана. Я хочу. К тому же, там работает такой сладенький парнишка, — подмигивает Мэй и протягивает руку. — Давай уже. Хината вкладывает ей в ладонь пачку писем, потом с наигранной беспечностью достаёт из ящика стола небольшой свёрток и протягивает его Мэй лицевой стороной вниз. Мизукаге по-кошачьи улыбается и переворачивает свёрток. — Ах. Учиха Саске. Так он твой парень. — Я… мы… он… — Наконец-то я узнала имя твоего избранника. А ты молодец… Конечно, я слышала о том, что ты сделала для него. И вообще, он убийственно красив. Одобряю. Румянец Хинаты становится совсем уж диким, поэтому она отвечает только когда удаётся перевести дыхание. — С-спасибо, — пищит она после долгой неловкой паузы. Мэй в ответ только усмехается, наклоняется, чтобы взъерошить Хинате волосы, и уходит, унося с собой всю её корреспонденцию. Когда шаги Мизукаге стихают за дверью, Хината обессиленно растекается по креслу и утыкается лбом в столешницу. Ох уж эта Мизукаге. Специально предложила забрать её почту, чтобы выяснить интересующее её имя. Для всемогущего лидера одной из самых грозных стран шиноби, Мэй ведёт себя, как помешанная на мальчиках ученица академии. Невольно улыбнувшись, Хината заставляет себя успокоиться и переключает внимание на гору бумаг на столе. Когда Мэй заявляется в выделенный ей кабинет снова, Хината глубоко погружена в текущие дела. Мизукаге вальяжно проходит и усаживается на излюбленное место на краю стола. — Ты послала ему чай? — недоверчиво протягивает она. Вздрогнув, Хината поднимает глаза и чуть не падает с кресла. — Мэй-сама, — пеняет она, не сдержав раздражённый вздох, — невежливо просматривать чужую почту. Мэй хватается за сердце. — За кого ты меня принимаешь? Проверка всей исходящей почты — это базовый протокол безопасности. Я просто случайно оказалась рядом, когда проверяли именно эту посылку, не более того! Хината подпирает щёку ладонью. По крайней мере, Мэй не отрицает, что прочла все её письма; именно поэтому ключевые факты своего трехмесячного пребывания в Тумане Хината бумаге не доверила. — Хм, — весь её ответ. — Ну скажи же, Хината-чан, почему? Почему чай? Вздохнув, Хината отводит взгляд. — Он любит чай. — И-и-и-и?.. — И всё. — Эх, вытягивать из тебя информацию — всё равно что вырывать зубы у крокодила. Мне бы натравить на тебя допросную группу! Только представьте, она не хочет сплетничать о своём симпатичном парне. Да если бы у меня был такой парень, я бы рассказала тебе всё до мельчайших подробностей. — Мэй хлопает ресницами и выжидающе смотрит на Хинату в тщетной попытке вытянуть из неё побольше информации. Хината на это только качает головой. Не в первый раз она благодарит Ками за то, что Мэй не владеет техниками считывания мыслей. Вместо ответа Хината достаёт из коробки на столе посыпанный пудрой пончик и засовывает его в рот. От былой дюжины осталось меньше половины. Хината всегда любила пончики, но в последнее время она понимает, что стресс от работы — и, возможно, стресс от того, что Мизукаге суёт нос в её личную жизнь — откладывается ей лишними сантиметрами в талии. Остаётся надеяться, что Саске нравятся женщины в теле. Мэй перекидывает длинные каштановые волосы через плечо и замечает, вторя мыслям Хинаты: — Хината-чан… ты поправилась с тех пор, как прибыла сюда. — М-может, совсем чуть-чуть, — отмахивается Хината с набитым ртом. — Ничего не могу поделать, ведь в Тумане готовят самые вкусные пончики на свете. И вообще, я сброшу всё лишнее на следующей же миссии, — добавляет она, перебирая бумаги. — Кажется, на юге какие-то беспорядки. Возможно, очередная преступная группировка. Я пойду и… — Ну нет! — припечатывает Мэй. — Я больше не пошлю тебя на миссию по выявлению преступников. Хината удивлённо поднимает брови. — Почему? — Проследив, что Мэй смотрит на её выпирающий живот, она морщится. — Вы не хотите давать мне эту миссию, потому что я… толстая? На это Мэй хихикает. — О, Хината, ты не толстая. Хината борется с желанием побиться лбом о стол и вместо этого берёт ещё один пончик и отправляет его в рот. Он покрыт шоколадной глазурью, а внутри у него нежнейший карамельный крем. Насладившись восхитительным вкусом, Хината, наконец, отвечает: — Мэй-сама. Вы только что назвали меня толстой… а потом вдруг говорите, что это не так. Я не стесняюсь своего веса… — добавляет она, прикрыв живот рукой. Мэй соскакивает со стола и начинает расхаживать по комнате. — Значит, ты так и не поняла? О, Цунаде это понравится. Она была уверена, что ты сразу всё поймёшь — мы с ней даже поспорили на двадцать бочонков сакэ. — Мэй пристально смотрит на Хинату, но, так и не дождавшись никакой реакции, продолжает: — Ты замечательный медик. У тебя невероятные глаза, которые видят всё насквозь, и всё же… и всё же ты понятия не имеешь… — Она поражённо качает головой. Хината слизывает сахарную пудру с нижней губы. — Давайте поговорим об этом, когда я поем? — Боги, Неджи убил бы её, если бы узнал, что она пристрастилась съедать по тринадцать пончиков каждый день. Но Хината ничего не может с собой поделать. Она не может работать, не получив ежедневную дозу сладкого. — Дорогая, ты не толстая, — наконец мягко говорит Мэй. — Ты… — Пухленькая? Спасибо за комплимент, — ворчит Хината. — Так почему я больше не могу ходить на мисии по зачистке? Это ведь одна из причин, по которой я пришла в Туман. Мэй прекращает свои метания и присаживается на стул напротив Хинаты. Она водружает локти на столешницу и пронзает Хинату ястребиным взглядом. — Хината-чан… когда у тебя были последние месячные? Вот теперь-то Хината не сдерживает себя и ударяется лбом о стол. — Мэй-сама… вы серьёзно? Я не… — Я требую ответа как Мизукаге, — перебивает Мэй, и хотя в её голосе звучит веселье, она, совершенно не смущаясь, использует своё положение, чтобы получить от Хинаты ответ, и Хината не имеет права отказаться. Когда ответа требует Мизукаге, подчинённые обязаны его дать. Хината стонет. Она поднимает голову от стола, уверенная, что на лбу у неё налипли радужные кусочки посыпки от пончиков. — У меня больше не бывает месячных, Мэй-сама. Я бесплодна. — Раньше эти слова было так трудно произнести; сейчас же Хината практически не чувствует горечи. — А теперь, пожалуйста, мы можем… Но договорить Хината не успевает. Мизукаге, грозный лидер Тумана, женщина, которая способна плеваться лавой и сжигать противников заживо, истерически смеётся. Хината поражённо качает головой и выхватывает из коробки очередной пончик. Ками, она и впрямь стала настоящей обжорой за последние три месяца, и это распространяется не только на пончики. Её пристрастие к сладкому разрослось до печенья всех видов, фруктовых пирогов и даже специфических конфет Тумана, сделанных из шоколада, корицы и рыбьих глаз. Никогда раньше Хината не испытывала такой тяги к сладкому; должно быть, воздух здесь какой-то особенный. Как раз когда Хината тянется за последним пончиком, Мэй, отсмеявшись, вытирает выступившие на глазах слёзы. — Давно я так не смеялась. О, Хината-чан, ты просто сокровище. — Мэй-сама, я не… — Хината-чан, ты беременна. Хината роняет последний, самый драгоценный пончик на пол. — Что?.. — Используй эти свои красивые глаза и медицинскую подготовку и сложи два и два, — предлагает Мэй с лукавой улыбкой. — Ну же. Я не молодею. Хината смотрит на Мизукаге. Медленно облизывает покрытые сахаром пальцы, затем активирует Бьякуган. На спине у неё выступает пот, стоит сфокусировать взгляд в области живота… И Хината падает в обморок. К счастью, Мэй не просто так стала Мизукаге. Она ловит Хинату, прежде чем та разбивает себе голову о стол. — Ну правда, — сокрушается Мэй себе под нос, — у тебя такие мощные глаза, а ты не видишь то, что прямо перед тобой. Мэй кладёт бессознательную куноичи на стол, прямо поверх документов и крошек от пончиков. Затем поднимает пончик, упавший на пол, и задумчиво его жуёт. — М-м-м, черничный крем. Мой любимый, — закатывает глаза от удовольствия Мэй и летящей походкой покидает кабинет Хинаты, хитро ухмыляясь. В конце концов, она только что выиграла спор с Цунаде.