Глава 6. Пророчество

      Сладко пахнущий свободой ветер мягко трепал красновато-черные выбившиеся из узла на затылке локоны Ворона и прохладой забирался под воротник плаща. Не сумев убедить Ассейю в том, что все церемонии ни к чему, юноша мог только считать нетерпеливо минуты до прибытия и стараться не обращать внимания на наследницу Ситлы, которая сидела напротив и выглядела подозрительно довольной. Если бы ему не приходилось соглашаться играть по правилам старшей Ватсвардэ, Ворон уже давно парил бы черной птицей на середине Небес. Все произошло слишком внезапно. Еще недавно Ассейя обещала сделать его своим вечным слугой и бросить в темницу за малейшее непослушание или попытку перечить, а теперь она самолично явилась рано утром в его комнату и объявила, что отпускает его на Остров, как они и договорились когда-то. Единственным условием, которое наследница выдвинула без права отказа, было ее непосредственное присутствие на той земле, которую она создала когда-то для себя. Почему Верховная Колдунья отказалась даже от этой идеи теперь? Что толкнуло ее спонтанно отказаться вообще от всего и изменить собственные правила? Зачем она хочет видеть, как ее слуга воссоединится со своей возлюбленной? Чего она, в конце концов, добивается? Неужели она правда бывает способна совершать благородные поступки и переступать через свою чрезвычайную ко всем жестокость. Все ли изначально было так просто? Тысячи вопросов роились в голове Ворона, но ни на один из них он не мог дать внятного ответа, и оттого неподвижное нахождение в колеснице без возможности обращения и свободного полета очень скоро стало настоящей пыткой. Казалось, что Ассейя поглощала всю ту энергию, что шла от юноши: чем более нервным становился слуга, тем ярче светилась дочь Ситлы. Медленно, чтобы не выйти из образа владычицы мира, девушка отвела взгляд и стала смотреть на проносящиеся мимо цветными пятнами угодья, что совсем скоро станут новейшим миром и полностью изменят свой былой облик, покрываясь льдами, о которых еще не подозревает никто из ничтожных маленьких существ, населяющих бесполезно эти земли. И без того отнюдь не теплый воздух постепенно становился все более прохладным и влажным, предупреждая приближение океана; все вокруг дышало промозглой солью вековой магии, которая ни разу не изменяла вою природу с того момента, как была создана Прародителем. С презрением посмотрев на гребни волн внизу, старшая Ватсвардэ повернула колесницу, прорезающую пространство острым носом из золота и осколков драгоценных камней, и направила ее на север, заставив начать снижение. Час расплаты неимоверно близок, нужно только добраться до поселения корабельщиков и отогнать лучи солнца от потомственных кораблестроителей, чтобы ломаной линией пути вновь вернуть все, что изначально было прибрано к рукам, в нужное русло, параллельное плану. Это очень непросто, но стоит того, чтобы растратить все силы и попытаться. Покружив еще пару минут над волнами, повозка легко вошла в бескрайнее полотно зеленой сосновой хвои, что тянулось бесконечной грядой древесных колонн по линии берега, и стала петлять в пестром лабиринте леса. Сохраняя равнодушный вид, наследница боковым зрением изучала Ворона, следя за переменами в его настрое. Довольно, теперь следует быть осторожнее, чтобы никто не раскрыл по ошибке тайну раньше времени. Сочтя более благоразумным оставить все, что заблаговременно выдавало бы в двух чужаках высший слой, вне видимости, Верховная Колдунья дождалась лишь, когда на горизонте возникнет облако серого дыма, а затем сразу же остановила и приземлила колесницу. Чем меньше посторонних будет знать об этой маленькой временной уступке будущей правительницы, тем лучше.       — Держись рядом. — Велела дочь Ситлы строго, величественно спускаясь на землю. — Никто не должен заметить, что ты снова здесь. Вытянув перед собой руку, Ассейя прошептала какое-то заклинание, и ее роскошная мантия мгновенно обернулась простой потрепанной накидкой, подобной тем, в какое кутаются странники и бродяги, кочующие из города в город. Укрыв плащом парадное платье, девушка обратилась вновь к Ворону:       — Веди. Ищи свою Лишу.       — Литху, — машинально поправил юноша, стараясь не встречаться глазами с повелительницей, дабы не увидеть раньше срока коварство в ее взгляде: с самого начала дня что-то было не так, и во всех поступках Ассейи и сейчас были скрытые корысть и алчность, обнаруживать которые до встречи с возлюбленной Ворону не хотелось.       Заставив себя расправить плечи и ступить на тропу увереннее, он зашагал вперед, уводя наследницу в лес и думая только о том, как уберечь Литху от обмана без предательства Ватсвардэ. Знакомый хвойный лес уже не виделся настолько приветливым, и даже пронизывающее бор косыми лучами солнце казалось каким-то угрожающим. Сохраняя внешнюю холодность, Верховная Колдунья мысленно повторяла беспрестанно заклинание, которое ей удалось вычитать из Книги Звездных Рун накануне. Расшифровать древний язык, которым в совершенстве владели только Ситла и Клеодора, оказалось задачей не из легких, и старшая Ватсвардэ, не привыкшая сомневаться в себе, теперь опасалась ошибок и неточностей, какие могли возникнуть при переводе. Чтобы добыть еще один ингредиент для Шкатулки Смерти, нужно заставить магию состояться точно по всем законам, описанным в повествовании; заклинание должно сработать безупречно, ведь только тогда все будет выглядеть, как гнев Небесных Светил, только тогда ни одно подозрение не ляжет тенью на репутацию дочери Ватсвардэ, а значит, никто не перекроет ей путь к престолу. Зажав в ладони ритуальный артефакт, старшая наследница ускорила шаг, чтобы нагнать своего слугу, без раздумий петляющего среди деревьев. Сколько раз он бывал здесь втайне, чтобы изучить каждый уголок этого леса? С каждым оставленным за спиной шагом солнечный золотистый воздух покрывался дымкой все больше, и вскоре вдалеке послышался шум поселения и треск падающих срубленных деревьев. Все так напоминало тот давний день, когда первые изменения уже коснулись магии правящей династии, изменяя первозданный ход Времени и повествования, проявляющегося в Книге. Сосредоточившись на конкретном воспоминании, Ассейя зажмурила глаза и невероятным усилием воли призвала какое-то сложное колдовство, которое распылилось в воздухе синими блестками и осело цветными паровыми клубами, обращая Ватсвардэ в безликую для окружающих леди, черты которой закрывала шляпа с сеткой, в черно-красном платье. С того момента, как камень-амулет для подобных преобразований был утерян, каждое такое превращение давалось все сложнее и сложнее раз от разу. Потратив много сил на то, чтобы вновь полностью воссоздать свой образ, в котором впервые явилась на глаза людей, наследница понадеялась на то, чтобы та магия, которой напитались корабельщики от леса и земли со временем, не помешает им узнать свое «божество». Усмехнувшись при взгляде на реакцию Ворона, Ассейя с самодовольным видом скосила глаза на кораблестроителей, которые уже начинали собираться вокруг нее, завидев свою госпожу издалека. Вышагивая рядом с Вороном, который вмиг превратился для остальных в невидимку, Ватсвардэ мило улыбалась тем, кто пытался окликнуть ее, ни на секунду более не замедляя шаг. Все затихли, ожидая узнать, что именно привело колдунью, известную здесь, как графиня Лестина, на край земли, и сама наследница начала уже было терять терпение, когда впереди вдруг послышался долгожданный голос Ворона:       — Литха!       Стремительно и грациозно устремившись к слуге, Ассейя остановилась в паре шагов от своего посланника, который уже обнимал коренастую русую девушку, усыпанную древесной пылью. Ни мало не теряясь, «графиня» обернулась к высокому корабельщику с недобрыми глазами, который быстро оказался рядом с дочерью, глядя на чужаков с подозрением и долей враждебности. Сделав глубокий вдох, дочь Ситлы уже приготовилась говорить, однако глава поселения перебил ее на полуслове самым очевидным вопросом:       — Что вам нужно?       — Твоя дочь — избранница моего верного слуги и будущего дворцового советника, — спокойно проговорила старшая Ватсвардэ, приближаясь к Литхе на шаг. — Мы здесь, чтобы позволить им объединиться в прочный семейный союз и получить твое благословение на отбытие во дворец.       — Никто не покинет это поселение, кто бы ни отдал этот приказ. Это наш дом, Ваша Светлость, и он не будет разрушен. Даже если на пути к спасению моего народа окажетесь Вы. Времена, когда мы были полностью зависимы от Вас, прошли и остались лишь письменами в Звездных Рунах и Хрониках Небесных Светил. Корабельщики — это не лезертонский народ, мы не подчиняемся городу и Вам.       — Неужели этот народ не подчиняется и клану Ватсвардэ, Одиг? — насмешливо спросила Ассейя, срывая с головы зачарованную шляпу и открывая истинную себя.       Толпа, пережив первый секундный шок, склонилась в почтении, а Одиг замер, так и не нарушив своего молчания, и лишь в его темных глазах светились всполохами яростные молнии и грозовые разряды. Воспротивиться воле магических правителей значило тут же стать мертвецом. Поэтому, оказавшись в тупике, глава поселения был вынужден под угрозой гибели отступить.       — Я люблю Ворона, отец, — негромко сказала Литха, глядя на него виновато и печально. — Такова воля Звезд, что он меня тоже.       — Я позволю вам проститься, а затем мы отправимся на Остров. — Великодушно разрешила Верховная Колдунья, пренебрежительно махнув рукой в их сторону и взглядом велев Ворону держаться в стороне и сохранят абсолютное безмолвие.       — Моя Госпожа, Вы хотите сослать мою единственную дочь на пустынный остров посреди океана, населенный магическими, отказавшимися от своей магии? — стараясь не дать эмоциям взять верх над разумом, процедил Одиг. — Не губите Литху. Позвольте ей остаться служанкой при дворце, если уж она не может жить вместе со своей семьей. Не отнимайте у нее жизнь.       — Ворон, — вместо ответа позвала Ассейя юношу. — Позволь народу без свидетелей попрощаться с Лиш… Литхой.       С неприкрытой ненавистью посмотрев на будущую властительницу, Ворон отошел в сторону и остановился на внушительном расстоянии от всех, делаясь по-настоящему похожим на птицу, в которую умел обращаться. Он по себе знал, что значит расставание с родителями и домом. Выращенный посторонними магами в полном одиночестве и без настоящей семьи, юноша прекрасно представлял, что должна бы чувствовать его невеста сейчас, навсегда теряя связи со всем, что было ей так дорого. Она ровно, что прошла сейчас Ритуал, который отнимает у магического существа все, чем оно было в прошлой жизни, когда было самим собой.       Попрощавшись навсегда со всеми кого знала, Литха, склонив голову к земле, нерешительно подошла к наследнице престола, смахивая с ресниц слезы.       — Для меня огромная честь служить клану Ватсвардэ, — тихо обронила девушка, смиряясь со всем, что за этим последует.       Надев обратно шляпу, скрывающую ее личность, Ассейя развернулась и пошла по тропе, уходящей в самую чащу, увлекая своих новых придворных за собой. Сосновый бор молчал. За пару минут, которые по пути сюда показались ей целой вечностью, дойдя до колесницы, старшая Ватсвардэ вновь замерла на месте.       — Придворной даме негоже появляться при дворе в таком виде, — бесцветно сказала Ватсвардэ, пропуская в повозку только Ворона.       Когда юноша оказался внутри экипажа, Верховная Колдунья обошла Литху кругом и положила руку ей на плечо. Пора. Несколько раз четко повторив слова из древнего языка, которые заставили магическую энергию в крови заискриться и побежать по венам быстрее, Ассейя разжала вторую ладонь, в которой лежал маленький темный шпиль, и быстрым движением воткнула иглу в шею будущей служанки. Раскрыв рот в немом крике, та ощутила, как жизненные силы стремительно покидают ее существо, делая ее хрупкой и немощной. Достав из потайного кармана накидки крошечную склянку, Ватсвардэ откупорила емкость и окунула ее в невидимую ленту энергии, заставляя флакон начать наполняться какой-то искристой прозрачной лавандовой жидкостью. Бросив беглый взгляд на лицо Литхи и увидев, как ее глаза и губы становятся с каждой секундой все белее, дочь Ситлы дождалась заполнения склянки магией жизни, а затем оборвала этакий ритуал и привела в действие другое заклятье, которое тут же превратило рабочую одежду девушки в красивое длинное платье, более подходящее для придворной, и придало ее волосам форму опрятной прически. Завершив колдовство, Ассейя отпустила Литху, и та бессильно повалилась на колени, заставляя Ворона выскочить из колесницы и вмешаться в происходящее для помощи. Переводя дыхание и стараясь успокоить головокружение, властительница расплылась в улыбке, когда прямо на глазах среди русых локонов Литхи стали разрастаться белые лилии. Проклятье сработало так, как нужно. Оно еще обязательно найдет место в Книге, а пока…       — Займите свои места. Мы летим во дворец. — Опираясь на стенку экипажа, Ассейя забралась внутрь колесницы и позволила себе расслабить плечи.       Долгое ограничение магии, которое выстроил во дворце Ситла, подозревая, что где-то готовится заговор, оставило свой след и сделало старшую наследницу слабее, чем она могла бы быть. Прежде два параллельных заклинания еще не были риском для ее жизни, но не теперь. Нужно больше времени проводить вне замка, чтобы предстать перед своими подчиненными так, как должно предстать. Ассейя даже знает парочку мест, в которое еще предстоит наведаться до того, как судьба Праотца Времени будет предрешена окончательно…       

***

      Прибыв в лезертонский замок Ватсвардэ, который было решено сделать временным домом Ворона и Литхи, Ассейя тут же отослала будущих переселенцев в самую отдаленную от своих покоев комнату, а сама, вдруг позабыв о своих грации, холодности и сдержанности, помчалась прочь по коридору, заставляя слуг шарахаться от нее. Путаясь в парадном одеянии и удерживая корону от падения, наследница неслась к библиотеке, отчаянно надеясь на то, что та же идея не пришла в голову кому-то еще из магов. Она просто обязана исполнить замысел первой, иначе труд нескольких бесконечно долгих лет и все планы на будущее Речного города пойдут насмарку. Нужно достать Звездные Руны раньше других, есть только один шанс — единственный во всем Времени. Потратив столько дней на поиски разгадки самой большой тайны всей жизни на свете, Ассейя неожиданно поняла, наконец, о чем говорил в сове время ее отец. Все гениальное предельно просто, в последнем пророчестве Клеодоры не было решительно ничего неземного. «Погибая, меркнут Звезды…» — речь о зачарованной странице Звездных Рун, как же можно было сразу не догадаться?       Ругая себя за опрометчивость суждений, девушка замедлила быстрый бег и остановилась у тяжелых дубовых дверей библиотеки, на которые была наложена магическая печать, не позволявшая входить в зал никому, кроме Верховных чародеев и нескольких их представителей. Протянув вперед руку, Верховная Колдунья без всякого страха коснулась световой цепи, к которой была прикована пурпурная таблица с письменами древнего языка, и заклятие, уже поврежденное ранее и исходившее огненными искрами, рухнуло, распахивая двери в тишину, пахнущую книжными страницами, безветрием, пылью и суровостью нерушимой хронологии. Здесь, в этом зале, находится вся информация о существующих мирах, вся мудрость творцов жизни и все, что нужно, чтобы вмешаться в само Время. Возникший порыв сквозняка облетел первый отсек, собирая со столов, полок листы пергамента, и легко вспорхнул к обширному куполу, расписанному под звездное небо с учетом всех существующих кланов. Волшебство, оживлявшее звездную фреску, уже начало свое преобразование, и сейчас созвездия кружились в совершенной гармонии, расступаясь в преддверии церемонии заключения союза между Вороном и Литхой и основанием нового семейства. Не обратив особого внимания на кружащие по комнате страницы, шелест которых при падении единственным нарушал спящую тишь, старшая Ватсвардэ резко захлопнула двери книжной сокровищницы и пошла вперед, вступая в лабиринт знаний, превышающий своей продолжительностью и своим объемом даже некоторые пустынные миры Ситлы. Каждый новый зал открывал что-то принципиально новое; магические книги, разложенные в идеальном порядке по предмету знаний, издавали тихий мистический звон, ожидая своего открытия, а всевозможные артефакты, связанные действием с памятью, информацией и систематизацией, манили к себе чуткими к малейшим переменам световыми переливами, но Ассейя продолжала упрямо идти вперед, сжимая в белой руке черную шкатулку, в которой собирался по крупинке в год злой рок Праотца Времени. Миновав все залы, старшая наследница добралась до последнего помещения, хранившего в своих стенах жемчужину бессмертной коллекции. Несколько раз вдохнув, будущая властительница всех существующих измерений нажала на ручку и распечатала самое сердце всего святого, скрытое от глаз много столетий.       Здесь уже не было ни посторонних артефактов, ни окон, ни каких-либо еще источников света. Зная по рассказам матери, что все убранство самого загадочного отсека представлено одним столом по центру, на который в начале начал был возложен священнейший фолиант Звездных Рун, Ассейя закрыла за собой дверь, оставась в кромешной темноте, как и велели строгие правила, и сделала один заветный шаг вперед. Когда рука девушки впервые легла на прохладную гладкую обложку, сердце колдуньи так и замерло. Очертив пальцами каллиграфию на переплете, выполненную из сплава серебра и платины, наследница затаила дыхание и развернула первую страницу. Тотчас живительный медовый свет, взметнувшийся вверх от древнего повествования игольчатыми столбами и искрами, разошелся спектровой рябью по всему существу дочери Прародителя, насыщая ее бесконечной магической энергией и жизненной силой. Одним только щелчком пальцев старшая Ватсвардэ сотворила у купола яркие цветы колоссальных размеров, трепещущие живым пламенем, и разместила разрастающийся на глазах магический кустарник на стенах. Оплетая все вокруг золотыми стеблями, цветущее растение ярко освещало углы комнаты, делая все предположения явью: здесь действительно не было ничего, кроме стола, Рун и пустых черных стен. С гордостью посмотрев, как заросли цветов, напоминающих вьюны, заполоняют все пространство, девушка вытянула вновь руку к книге и положила ладонь на переплет, вытягивая еще энергию для себя. Со времен запрета Ситлы на колдовство в замке, это заклинание перестало получаться, превышая допустимую концентрацию волшебной силы в одном месте. Когда-то, когда на свет еще не появились Слувларк, Инестэд и все остальные, Ассейя придумала эти чары сама, чтобы скрасить свою скуку, чтобы никогда не дать другим присвоить эту чудную находку. Теперь же, безнаказанно вытягивая энергию из общего Времени для удовлетворения своего магического голода, старшая дочь Ситлы чувствовала себя так легко, как никогда прежде. Наконец у нее есть шанс свершить пророчество самостоятельно. Забор магии от Рун там тоже упоминался, не так ли? Задумавшись, старшая наследница припомнила необходимые слова.       «Впереди клубится Тьма…» — само предсказание не говорило именно о том, что Ассейя придет за магией сюда, что автоматически делало ее невидимкой для потенциальных противников волшебных временных перемен, однако последние слова Клеодоры отчетливо говорили о величии деяния, на которое собирается идти ее собственная дочь. Каким бы ни было дело, — ужасным или прекрасным, — будучи глобальным оно оставалось великим. Супруга Ситлы заранее знала, на чьей стороне окажется все, что ни есть у Реки и под Звездами, знала, что для общей Тьмы понадобится величайшая магическая сила. Она предполагала, кто есть Ассейя. Поморщившись от мысли о том, что мать могла успеть предупредить о зреющей угрозе кого-то из верных идее статичности Времени наследников, старшая Ватсвардэ, не теряя больше времени зря, пролистала еще несколько страниц, пока не добралась до нужного разворота, на котором было написано новое пророчество. Слова, касающиеся двух полукровок, появление которых было предсказано много раньше. Предупреждение о никому не известной родственнице неназванной дочери Клеодоры, обвинившей в чужих грехах ни в чем не виноватую Тойю. Слова о последней из клана Аматаль и последней преграде, еще способной уничтожить корону Ассейи по правилам. Проведя по письменам древнего языка пальцами, старшая наследница негромко забормотала себе под нос, начиная расшифровывать каллиграфию рассвета Времени.       — Черная тень… страх родной крови… месть нескольких светил… — дойдя до конца главных слов, будущая властительница машинально отпрянула от книги, и как раз вовремя: в следующую же секунду лист ярко вспыхнул и за долю мгновения обернулся пеплом, который моментально поглотила Шкатулка Смерти, стоящая рядом. Так и должно было случиться: Звездные Руны изначально записывали все слова, касающиеся династии магов Ватсвардэ, на отдельных зачарованных разворотах, подлежащих прочтению лишь однажды. Теперь уже ничто не заставит сгоревшее пророчество восстановиться и зазвучать вновь, если только не молодая свежая память Ассейи. Отстранившись от стола, девушка посмотрела на свои дрожащие руки, понимая, что уже теряет прежнее душевное равновесие. Цветы на стенах, все еще наполняющие зал мягким рассеянным светом, стали делаться более блеклыми.       — Не может такого быть… Не может этого случиться, — прошипела с бешенством и ужасом в полной темноте дочь клана, а затем сорвалась с места и, схватив шкатулку, полетела прочь, что было духу.       Медленно, будто бы крошечный выполненный искусно средневековым мастером механизм, том Рун закрылся и угас.       

***

      Ситла сидел в гостиной, глядя, как огонь пляшет в открытом камине, озаряя рыжеватыми всполохами неравномерно всю комнату. Опустившаяся на город ночь могла позволить правящим магам немного отдохнуть, а потому все семейство уже разбрелось по комнатам в надежде скоротать время сном. В последнее время удержать порядок в Лезертоне становилось все сложнее: магические существа волновались, ощущая какие-то перемены, реагируя на внешние раздражители все более непредсказуемо день ото дня. Бросив беглый взгляд на свой посох, прислоненный к стене, Праотец Времени поднялся со своего места и прошествовал к панорамному окну, из которого открывался особо хороший вид. Кривизна сферы магического тумана с этой стороны сообщала наиболее четкие очертания городу, делая различимыми даже самые маленькие детали действительности. Протянув к стеклу, скрывающему холод космоса, ссохшиеся от старости руки, Ситла распахнул окно и впустил в комнату порыв ветра, вопреки всем ожиданиям существующего за счет колдовства, окружающего замок Ватсвардэ. Ветер тут же облетел все углы, делая воздух в помещении острым и морозным, и затушил огонь в камине, погружая комнату в сумрак. Оставшись в приятных сумерках, Основатель прищурил глаза и стал разглядывать в цветном дыму картины Лезертона. Где-то у очага пошевелился уснувший за чтением книги Слувларк, однако очень быстро прежняя тишина восстановилась и больше не нарушилась ничем. Улыбаясь своим мыслям, Ситла смотрел, как мелькают в темноте космического пространства освещенные городскими фонарями улочки, как светятся в череде лавок и всевозможных заведений разнообразные вывески, как сменяются в кадре выражения оказывающихся рядом с точкой наблюдения жителей. Младшие из клана Ватсвардэ думают, что Праотец уже слишком стар, чтобы продолжать правление. Они ждут с нетерпением его отказа от престола и при всем своем уважении, но все же посмеиваются за спиной Основателя. Они думают, что у родителя давно начались провалы в памяти, но никто из них так и не взялся проверить этот факт и удостовериться в истинности своих суждений. Прародитель Времени еще во время болезни Клеодоры заподозрил дворцовый заговор, который с каждым днем становился все более отчетливым. Кто-то из детей Времени готовился к походу против своего же отца, что для самого Ситлы было одинаково и поводом для беспокойства о будущем Речного измерения, и причиной умиротворения от осознания скорого наступления долгожданного покоя, о котором пришлось позабыть столько столетий назад, при открытии магии. Иногда Праотцу казалось, что с того момента, как ядро новосозданного измерения начало вращаться в нужном ритме, отогревая заготовленную заранее обстановку для развития жизни, прошло всего несколько дней. Слишком быстро бежали месяцы и годы, делая каждое столетие одним мигом, и основателю клана все чаще казалось, что он совершил какую-то ошибку в своих подсчетах, заселяя свои несовершенные миры. Глядя на то, как в облаках проносятся образы беспорядков в городе, маг сочувственно отмечал тех, кто оказывался в меньшинстве и был вынужден погибать в суматохе. Все произошло слишком недавно, чтобы надеяться на лучшее, жизнь менялась и преобразовывалась сама по себе каждый миг, как была оставлена без жесткого контроля. Лезертон со своими жестокими правилами выживания был скорее развлекательной программой. Гораздо более серьезным было покушение, готовящееся в замке с целью остановить и разрушить все, что было построено тяжелым трудом. Именно с этим вопросом стоило разобраться в первую очередь — нужно было определить источник. Убрав от глаз растревоженные ветром белые длинные волосы, которые были для удобства заплетены в косы, Прародитель Ватсвардэ уже развернулся и хотел было подойти к сыну, чтобы растолкать его, когда что-то внезапно произошло. Сам Ситла ощутил, что что-то безвозвратно изменилось в действительности, переменив предстоящее в угоду кому-то.       Распахнув глаза, Слувларк резко выпрямился и поднялся на ноги, с хлопком уронив на пол позабытую книгу. Кто-то только что вмешался тайно в ход Времени, а значит, что-то произошло с Книгой Звездных Рун, другого способа нарушить целостность столь могущественной магии не существовало. Быстро окинув комнату взглядом разных глаз, старший из сыновей клана подошел к оконной раме и захлопнул створку, из-за которой летел в комнату иней.       — Что произошло, отец? — спросил наследник, повернувшись к Прародителю, отчего его багровое одеяние зашуршало. — Кто-то вмешался во Время.       — Кто-то пробрался в библиотеку и прочел пророчество Исчезновения из Рун, — Праотец положил руку на плечо темноволосого юноши и торжественно произнес:       — Слувларк, ты — один из старших наследников богатства нашего клана и достойный преемник дела Времени и Пространства. Ты — главная опора нашей семьи. Где-то в замке пришел в действие заговор против меня. Отыщи, кто из наследников решился, и защити Лезертон от разрушения. Будь осторожен.       — Не угаснет Пламенная Стрела, — почтительно произнес сын Ватсвардэ, поклонился Прародителю и, обратившись циветтой, как и всегда, выбежал в коридор, тихо ступая на пол небольшими лапами, устремляясь в сторону библиотеки, где еще мог прятаться предатель, для которого собственная семья осталась лишь препятствием на пути становления, как мирового властителя.       Подобрав посох, Ситла стремительно для своего почтенного возраста вышел за дверь и направился следом за старшим сыном. Ощущая присутствие Основателя Времени, придававшее ему уверенности и сил, Слувларк бежал по коридору дворца полосатым пышнохвостым зверем, постоянно прислушиваясь, чтобы определить местонахождение того, кто собирался свершить неоправданную магическую месть. Чем меньше шагов оставалось до библиотеки, тем отчетливее становился звон волшебной энергии, приобретшей сокрушительную силу. Предполагая, что кто-то из Ватсвардэ, задумавший неладное и услышавший погоню, поджидает преследователя за углом с нужным заклинанием наготове, Слувларк остановился у последнего разветвления коридоре и превратился обратно в человеческого себя, решив выйти из-за поворота собой, чтобы не спровоцировать оппонента к действию. Это и стало самой большой его ошибкой. Стоило только старшему сыну Ситлы показаться в поле зрения похитителя пророчества Изменения, луч ярчайшего света пронзил его насквозь, а от стен отразился нечеловеческий крик. Прямо на том же самом месте наследник был расщеплен какой-то жестокой магией на миллионы крошечных частиц, которые рассыпались прахом и еще не отзвучавшим эхом его голоса. За одно мгновение самый ответственный и серьезный наследник мудрости Праотца измерений был уничтожен. Успев увидеть перед смертью только холодные безразличные глаза с пламенем внутри, взгляд которых он тут же узнал, Слувларк не успел сказать отцу об опасности, что ждет его здесь. Поэтому, выбежав на то же самое место, Ситла был встречен тем, кого ожидал увидеть меньше всего.       Перед дверями библиотеки стояла Ассейя, держа на вытянутой вперед руке Шкатулку Смерти. Девушка выражала собой мрачную решимость без малейшего намека на будущее сострадание. Лишь увидев перед собой Ситлу, старшая Ватсвардэ расплылась в недоброй улыбке.       — Пришел час, когда я могу изменить ход Времени, — провозгласила Ассейя, поднимая крышку шкатулки. — Лезертон будет принадлежать мне, а Река будет моей Лазурной Тропой. Месть будет свершена. Никто не помешает больше мне, пока я стану превращать Остров в последний уголок, где сохранится жизнь на этих землях, в любом твоем мире.       Сделав шаг вперед, девушка поднесла шкатулку еще ближе к Прародителю, и тот увидел на черном бархате ожерелье в виде огромного звериного глаза с драконьим зрачком. Один только взгляд на артефакт, притягивающий к себе внимание невероятной красотой — и что-то начало разъедать тело Ситлы от области сердца во все стороны. Сквозная дыра, напоминающая прожженность, распространялась крайне быстро, принося адские мучения. Упав на колени, Основатель стремительно рассыпался на части. Коридор озарился ослепительной вспышкой, и Ситла исчез, истлев, подобно угольку в пустом камине. Закрыв крышку шкатулки, Ассейя огляделась, ища случайных свидетелей тихой быстрой гибели творца измерений, и почти сразу заметила чью-то фигуру, наблюдающую за страшной расправой с максимально близкого расстояния. Резко подняв руку вверх, старшая Ватсвардэ заставила свидетеля взлететь на пару метров над полом, будучи схваченным за горло и поднятым над поверхностью невидимой магической рукой. Неспешно приблизившись к своей жертве, властительница увидела Литху, потерявшую дар речи от ужаса, и сразу же бросила ее обратно на белый мрамор пола.       — Бедная девочка, — с издевкой произнесла наследница престола и новая Госпожа Времени, глядя на то, как невеста Ворона судорожно отодвигается от нее. — Как нехорошо с твоей стороны шпионить за повелителями всего мира. К счастью, магия твоей Госпожи может исправлять неточности восприятия, и теперь ты никому не сможешь рассказать ни слова о своем маленьком промахе, верно?       — Я вечно верна в службе династии магов Ватсвардэ, — пролепетала убитым голосом бывшая корабельщица, низко поклонившись Ассейе.       — Больше не попадайся мне на глаза! — прошипела властительница. — Возвращайся к Ворону, вам пора собираться на Остров, — сменив быстро тон, с откровенно лживой доброжелательностью, угроза в которой была подчеркнута еще заметнее, велела Госпожа Времени, и Литха, еще раз поклонившись, пробежала мимо, исчезая за дверями покоев. Ужас, исходивший от нее волнами, заставил новую правительницу довольно зажмуриться.       Ощущение полной власти над измерениями вызвало такой восторг, что Ассейя позволила себе рассмеяться, больше никого не боясь, и помчаться к себе в эйфорическом порыве. Она не только навсегда освободилась от тягости семейных уз и контроля над собой, не только обрела бесконечное поле для творчества и свободу. Отныне она — по праву обладательница всего, что ни есть на свете, всей Жизни. Она будет распоряжаться всем светом.       У нее получилось…