Глава 2: Alien.

I feel lost

In myself

There's an alien in me

Who are you

Who am I

Blood is all I see

The words in the mirror

Are making me shiver.

Карин еще некоторое время сидела на холодной асфальтированной поверхности возле двери в студию, взглядываясь в стену дождя, которая с каждой минутой становилась все непрогляднее. Где-то почти отчаянно гремел гром. В голове было совершено пусто. Хотелось прямо тут, на холодной улице, свернутся калачиком, уснуть глубоким сном и оказаться в своей одинокой квартирке, которая сейчас казалась раем на земле, в объятьях мурлыкающей Моны, хотелось выслушивать бесконечный поток мыслей Натали, без конца шелестящей о парнях — хотелось в привычность. Она уже пробовала себя до боли щипать, зажмуривать глаза, пытаясь проснуться, ощупывать свое тело и окружающие ее предметы, в попытке уличить их в нереальности, но все тщетно. Все, что ее окружало было до кошмарного реальным, тактильно ощутимым и это лишь усугубляло ее странное и до жути непонятное положение. Карин до ужаса скептична и не в верит чудеса — они остались в прошлом, в далеком от нее беззаботном детстве, когда она, прячась под одеяло, всей душой боялась Румпельштильцхена и была самой трудолюбивой и доброй девочкой, чтобы ее однажды щедро вознаградила Фрау Холле. Это лишь осознанный и до жути реалистичный сон, который скоро закончится. Она держится за эту версию происходящего подобно утопающему, в отчаянии хватающемуся за бревно, как за последнюю надежду на спасение. Вдоль по позвоночнику Карин прошла колкая дрожь. Холодно, нужно внутрь. Однако меньше всего ей хотелось возвращаться к этим странным, внезапно ожившим ребятам. К Густаву и Георгу, смотрящим на нее как на дикого зверя, к Тому с его глупыми неуместными шуточками, к Биллу с его фальшивым альтруизмом и раздражающим высокомерием. Если это сон, то невероятно досаждающий и выводящий из себя. Почему они общаются с ней как старые знакомые? Почему для них это все так естественно? Откуда они ее знают? Почему они обращаются к ней как к ровеснице, хотя перед ними женщина двадцати пяти лет? От этих бесконечных мыслей, оставленных без ответа, хотелось взвыть. Все эти негативные чувства бурлили внутри ней гадко и ядовито. От чего она вообще так раздражена, напугана и бессильна, обычно сохраняющая стойкость и хладнокровие даже при перспективе быть порезанной скальпелем по живому. Нужно просто взять себя в руки и не вести себя как ребенок. Она сильная взрослая женщина, она со всем справиться и разберётся. Нет ситуаций из которых нет выхода. Немного поразмыслив, Карин, всё-таки встала и направилась внутрь, из последних сил держась за версию «сна», висевшую на тонкой хлипкой ниточке. Она шла по широкому светлому коридору, вглядываясь в бесчисленное количество дверей с номерами. Заметив туалет, она ловко нырнула туда. Прямо напротив нее было зеркало, вззглянув в которое она обомлела. Больше не было ее каштановых кудрей, изможденного вида и потекшей туши; больше не было взрослой женщины: на ее месте стояла миловидная девочка-подросток с ниспадающими на плечи медно-рыжими кудрями, ее глаза были напуганы, широко раскрыты. Карин захотелось истерически рассмеяться. Она лишь отдаленно узнавала в этой девочке молодую себя с тонким крысиным хвостиком и кратерами прыщей. Будто кто-то надел на ее старую версию бьюти-фильтр, решив поиздеваться. Она приблизилась тяжело дыша к зеркалу, и коснулась его дрожащими пальцами, не в силах сдержать удивлённого вздоха. Этой выглядело жутко, нереально, совершенно сумасшедше, но на фоне того, что происходило раннее было лишь каплей в этой всеобъемлющей квинтэссенции безумия. «И это теперь я?» — пронеслось в мыслях и она испытала какое-то извращённое удовольствие, глядя на себя такую. Джинсы на низкой посадке неприятно жали, она совсем разучилась носить такую одежду. Сколько лет назад такое вообще носили? Семь? Восемь? Это 2007 год? Она в прошлом? Внезапно дверь открылась и туда ввалился Том, насвистывавший какую-то незатейливую мелодию себе под нос. Увидев ее он тут же замер и как-то двусмысленно усмехнулся. Карин резко отстранилась от зеркала. — Носик решила припудрить, звёздочка? — смешливо бросил тот, видимо совершенно риторически, не рассчитывая на ответ, судя по тому, что он тут же проследовал в сторону кабинок. Да и на какой ответ тут можно было рассчитывать, когда она, ведя себя как совершенно обезумевшая сбежала от них? — Да нет, просто пытаюсь прийти в себя... — несколько сконфуженно отозвалась Карин, все еще не привыкшая его видеть тут, совершенно живым и осязаемым. Все еще не привыкшая к этому гиперреалистичному сну для того, чтобы свободно общаться с местной фауной. Том заинтересовано обернулся к ней, бросая на нее какие-то плохо читаемые взгляды. — Голова болит? Оклемалась? — кинул он ей, будто безучастный отец, спрашивающий про успехи в учебе для галочки. — Да вроде не болит уже, спасибо... Том? Да? — она была не уверена, что запомнила имена этих товарищей правильно. Он бросил на нее недоуменный взгляд, прыснул себе под нос и что-то невнятно пробормотал. — Ты придуриваешься или серьезно щас? — Том окинул ее подозрительным взглядом, будто пытаясь уличить ее в каком-то вранье, словно собираясь заставить ее выворачивать карманы на предмет чего-то страшного и запретного. Она сглотнула. Том казался, на первый взгляд, компанейским парнем, а она была в отчаянии. с Томом, казалось, можно поделиться сложившейся ситуацией, выложить на стол и раскрыть все карты. Возможно он поймет. А возможно назовёт сумасшедшей и самолично наденет на Карин белоснежную рубашку с завязанными сзади руками. Нет, нельзя. — Да шучу я, все уже отлично, просто немного переволновалась, устала, да и много всего навалилось. Предстоящий... Тур вообще выбил меня и колеи. Я просто хочу отдохнуть... — как можно более правдоподобно проговорила Карин, делая естественное выражение лица. Том хмыкнул и подойдя ближе, похлопал ее по плечу. — Ниче, не кипятись, звезда, отдохнёшь как следует завтра. Билл сказал, что у нас сегодня все, завтра передых, так что-о-о... — Он заговорщически улыбнулся. На сегодня все? Это из-за ее маленького «перформанса»? — Что? — незаинтересованно кинула она в ответ, немного расслабившись и подхватив этот живительный лучезарный настрой Тома. — Пьянка-гулянка! Пир, которого еще не видело человечество! — громко воскликнул Том, потрепав ее по плечу. — Ну!? — О, не-е-ет... — пить еще не хватало с этими странными подозрительными ребятами, которые невесть откуда взялись в ее сне. — О, да! — радостно воскликнул он, медленно отдаляясь от нее спиной вперед. — Возражения не принимаются! Главное правило – без метеоритных дождей! — Чего? — Да не падай больше, звезда, блин, емае. Все, конец, я щас обоссусь. — рассмеялся Том, по-хозяйски подтягивая широченные штаны и скрываясь в кабинке. Она тяжело вздохнула, уже направляясь к выходу, как ее окликнул голос из кабинки: — Ребята ждут, если что! — Ага, это хорошо. А где они? — крикнула она в ответ. Кабинка тяжело вздохнула, словно на ее плечи была водружена вся тяжесть мирского бытия. — Дверь с табличкой «7», старая такая, поебанная! — О'кей, спасибо, Том! — Да иди уже, дай поссать! — недовольно отозвалась кабинка. Карин покинула туалет и усмехнулась себе под нос. Чудной всё-таки этот Том. Интересно, в реальности он был таким же? Зубы сами собой стиснулись от неприятных колючих воспоминаний, от которых она только-только смогла отвлечься. Ладно, сейчас просто стоит плыть по течению, если это сон, то она вскоре должна проснуться. Дверь под номером «7», легко поддалась, ответив ей жалобным скрипом и она оказалась там, где и появилась. Ребята тут же вскинули головы, отмечая ее присутствие. Они все расположились на диванчике, Георг со смачным хрустом поедал чипсы, а Густав и Билл сидели, уткнувшись в телефоны. Билл вскинул брови и тут же вновь уткнулся в свой телефон, явно «очень увлеченный» игрой в змейку. Обижается что-ли? Или что это с ним такое? Билл был симпатичным юношей: у него были нежные черты лица, тонкие линии носа и губ, кошачьи чуть раскосые глаза. Неудивительно, что с таким-то персонажем они заработали популярность. Наверняка девочки при виде этих аристократично-правильных красивых черт в обрамлении несколько эпатажного образа просто падали замертво. А еще от чего-то его черты очень напоминали черты Тома. «Братья что-ли?» — подумалось ей. Увлекшись разглядыванием Билла, Карин не заметила, как к ней подскочил Георг, приобнимая ее сзади. Внутри все сжалось от подобной фамильярности. От него пахло чипсами и мужским одеколоном. — Ну че, как ты, систер? Вернулась в родную гавань? Ну и напугала ты нас, конечно, — засмеялся он, щекоча своим дыханием ухо. Она тут же ловко выпуталась из его объятий, на что он лишь слегка приподнял брови. — Это был номер, стоило видеть. Прям посреди репы в обморок. Билл, может переговоришь с Йостом по поводу наших нагрузок, а то еще немного и мы члена коллектива угробим. Так, значит она участница Tokio Hotel в этом сне? Это ж надо было такому приснится, полное безумство еще и с вишенкой сверху. Билл слегка приподнял взгляд, смотря на них, как показалось Карин, презрительно и с высока, и тут же его опустил. Выглядит, на первый взгляд, как золотой мальчишка, поймавший звезду с неба, утонувший в своем высокомерии и возомнивший себя «мамкой» группы. Она работает с людьми, она должна быть более лояльной к ним, но от чего-то в ней копошилось колючее злорадство, подобное змеиному клубку и вперемешку с острым недоверием и скептицизмои. — Георг, это фигня. Ты сам прекрасно знаешь, что он не пойдет нам на уступки. У нас четко распланированный график. Скоро тур, а мы сиськи мнём. — недовольно процедил Билл, особенно интенсивно нажимая на кнопки своей «раскладушки», а затем недовольно тцыкает себе под нос. Проиграл. Это он из-за нее так раздражен? Или есть какой-то другой повод, скрытый от общественных любопытных глаз? — Да расслабься, Билл, я шуткую. Сам знаю, что «даже смерть не повод игнорировать репетиции, а уж тем более концерты».— Георг передразнил кого-то противным голосом и потискал Карин за плечо. — Такая уж у нас ответственная работа, не отвертишься. В дверь как первый весенний ливень ворвался Том, прямо на ходу застёгивая ширинку. В ту же секунду Билл поднялся с места, наспех натягивая очки, кепку и утягивая за собой черную сумку. «Брендовая...» — подметила Карин. — Ну что, все в сборе? Можем идти? — обратился к ним Билл. — Ага. — ответил за всех Том, надевая капюшон толстовки на кепку и выуживая из спортивной сумки черные очки. — Ну наконец-то. — подал голос Густав, до селе молчавший. На нее был также натянут капюшон заботливыми руками Георга. — Зачем? — не поняла Карин. — Как зачем? Чтобы нас не узнали фанаты на улице, а то мало ли что может произойти. Наши фанаты по-настоящему безумные. С нами, конечно, охранники, но анонимность не будет лишней. — Ясно. — устало выдохнула Карин. Анонимность, будь она неладна. — Карин, ты чего-то сегодня неразговорчивая. Обидел кто? — заботливо поинтересовался Георг, беря ее под руку и ведя к выходу, у которого уже стояли секьюрити. — Нет, все в порядке. Просто устала немного. — а что ей на такое отвечать? «Извини, но я неожиданно переместилась из своей уютной двухкомнатной квартирки в грёбаный 2007 и стала участницей подростковой группы. А перед этим меня воротило от ваших песен по непонятной причине и я уже не уверена в том, сон это или... нечто другое»? На улице уже не было дождя, лишь лужи на земле напоминали о недавнем буйстве стихии. Они все погрузились в две приехавшие за ними черные тонированные машины: Том и Билл в одну, Георг, Карин и Густав в другую. Густав сел на переднее сиденье, плотно воткнув в уши наушники, а они с Георгом расположились на заднем. — Слушай, Георг, я забыла некоторые факты о нашей группе, можешь напомнить? — решила воспользоваться моментом Карин и узнать новую для себя информацию, которая будет полезно в будущем. В будущем... Надолго ли она тут? — Как забыла? — не понял Георг. — Ой, да так... — она тяжело вздохнула. —Проблемы с памятью... Что-то вроде склероза, не знаю. Какие-то вещи просто исчезают из моей головы, а эта травма на репетиции стала последней каплей. Я правда не хочу забывать важные мне вещи, но это... Мой злой рок. В конце этой тирады она смахнула несуществующую слезинку. Упаси Господь, что за несусветную хрень она сейчас наговорила и как бессовестно взыграла на чужом сочувствии. Но это к лучшему, это должно помочь, чтобы по отношению к ней не возникали лишние вопросы, пусть даже с помощью такой откровенно спорной истории, придуманной на ходу. Если Георг поверит... Георг несколько замялся, заламывая пальцы, наверное несколько не привыкший, что с ним делятся чем-то подобным. — Ох, Карин, я правда не знаю, что сказать на это... Мне жаль, но не в том смысле, что мне тебя жалко, но... Ты поняла. — настолько смущенно и сконфуженно пробормотал он, что ей стало неловко и совестливо. — Ну мы не отвернемся от тебя в любом случае, мы ведь столько всего прошли все вместе. Мы команда. Так что ерунда это, не парься. Георг не стал ее убеждать в том, что ей нужно обратиться к врачу. Не хотел лезть не в свое дело или просто не поверил? — Хорошо, мне правда важно и дорого твое понимание. — она улыбнулась и где-то в глубине души ей стало действительно приятно, пусть все что она сказала и было откровенной ложью. «Здешнюю Карин» здесь удивительно ценят... — Можешь ответить на вопросы? — Да, конечно! — он весело потрепал ее по макушке. — Расскажи немного о каждом из нас. Думаю мне нужно прокручивать у себя в голове некоторые вещи, чтобы они не забылись окончательно. — Что и о тебе тоже? — кивок. — Ну... Что тебе рассказать. Мы все познакомились в Магдебурге. Каулитцы всегда очень горели музыкой и хотели создать собственную группу, как и ты. Ты присоединилась к ним первая, потом и мы с Густом, подумали мол, ребята классно играют, а че бы нет. Если не углубляться в подробности, то потом нас заметил один из наших продюсеров. И вот мы тут, как и мечтали. Георг как-то грустно улыбнулся. — Но не скажу, что наша жизнь безоблачная, проблемы свои есть, но не критично. Но больше всего достается Биллу. — Ясненько. — задумчиво проговорила Карин. — Ложка дёгтя везде есть. — Это точно. — вздохнул Георг. — Я буду стараться, чтобы ты все вспомнила, сестрёнка. Будем память тебе тренировать, а то не дело совсем. Он по-доброму взъерошил ее волосы, на что Карин легко рассмеялась. Густав обернулся и кинул им короткую улыбку, будто слышал весь их разговор. *** Остановились они возле небольшого съемного коттеджа с красной крышей. По всей видимости, это был какой-то коттеджный поселок недалеко от самого Гамбурга. Все вышли из машины. — Этот коттедж мы решили снять, чтобы отметить день рождения близнецов, — пояснил Георг. — Оно, кстати, буквально через несколько дней, первого сентября, если не помнишь. Но так уж вышло, что нам всем было впадлу останавливаться в отеле, поэтому мы решили немного раньше сюда заехать и покайфовать. «Так вот почему эти Билл и Том так похожи... Не просто братья, а братья-близнецы...» — пронеслось у нее в мыслях. И действительно, они настолько контрастировали друг с другом в плане стиля, что внешние сходства уловить можно было не сразу. Карин усмехнулась. — Слушай, Георг, да ты прям экскурсовод. — хмыкнула она. — Надеюсь, что оплата хотя бы скромная. Георг подхватил ее за руку и повел в дом. — О нет, фрау Даммер, с вас пять тысяч евро и пятьдесят центов. — засмеялся он. — Ну вот, уже не такая понурая, узнаю нашу Карин. «Вашу Карин... — как-то колюще пронеслось в мыслях. — А какая ваша Карин?» Внутри коттедж не был покрыт золотом, не был вычурно и пошло богат, не был излишне скрупулёзным — он был просто уютным и чистым, еще не обжитым. На входе была небольшая уютная кухня, но парни, видимо, просекли какую-то известную только им фишку и помчались наверх, топоча и смеясь как маленькие дети. Даже Георг, все это время верно ее сопровождавший, в мгновение ока улетучился. Карин проследовала наверх вслед за ними, едва не закатывая глаза от такого ребячества. — Нет, это будет моя комната! Нет, моя! Эй, парни, вы совсем обнаглели?! — раздавалось то и дело со стороны одной комнаты. Заглянув туда, Карин увидела, как близнецы Каулитцы весело дерутся подушками, а Георг берет Густава на удушающий. Это была самая настоящая ожесточенная борьба за лучшую комнату, за свое место под солнцем. Карин тяжело вздохнула, глядя на это. Этим дубинам под двадцать лет, а они ведут себя как дети малые, не иначе. Не зря говорят, что мужчины это случайно выжившие подростки. — Эй, вы, скотины зажравшиеся, может лучше жеребьевку! — заорал Том, когда Билл оседлал его, активно избивая подушкой, изрядно растрёпанный и распыленный. Билл скатился с брата, падая на кровать рядом с ним – два побежденных бездыханных война. — А я согласен, — синхронно отозвались Георг и Густав, засмеялись и дали друг другу «пять». — А я тоже, знаете, — отозвалась Карин. — А то эти ваши бои подушками как-то совсем несерьёзны, давайте решим все по делу. Этот путь решения гораздо разумнее, чем эта импровизированная «подушечная битва». Ребята переглянулись, на их лицах появились заговорщические улыбки. — Армрестлинг? — заиграл бровями Георг. — Армрестлинг. — удовлетворённо пропел Том. Билл закатил глаза, а Карин ужаснулась. — Вы серьезно?! Я пас! Это изначально неравная схватка, хотя бы потому что мы находимся все в разных весовых категориях, имеем разную мышечную массу, да и я девушка, — возмутилась Карин. — Так, не занудствуй и смотри, — дредастый Каулитц деловито уселся на кровати. — Мы выбираем себе партнера, который нам по зубам. У тебя это, очевидно, Билл, а у меня Густав. Выигравшие в первом раунде сражаются между собой, а потом... — Том звонко хлопнул в ладоши. — Георг Листинг! Вишенка на торте! Он самый сильный из нас, поэтому те, кто захреначат его – выигрывают эту комнату. Том плюхнулся обратно на подушки, по всей видимости, очень довольный собой. Идея сомнительная, но хотя бы звучит забавно. Карин тяжело вздохнула. — Ладно, давайте попробуем, только не нойте, когда эта комната достанется мне, — усмехнулась она. Ей было откровенно плевать на комнату, лишь хотелось выпроводить отсюда этих товарищей, назойливо трещащих над душой и остаться в одиночестве. Карин сражалась с Биллом. Они расположились возле низенького столика на коленях, обхватив руки друг друга и дожидаясь команды от Тома. — ...Начали! — восклицает Том и в ту же секунду она чувствует, как ее рука кренится к гладкой поверхности стола. И тут Карин поддалась азарту. Она не даст себя победить, сокрушить и оставить в дураках, пока еще кровь бежит по ее венам. Ни-за-что! И в ту же секунду в прямо противоположную сторону кренится и тонкая рука Билла. Она поднимает на него глаза и их взгляды пересекаются. На его губах играет игривая улыбка, а кошачьи глаза слегка прищурены. Карин невольно улыбается ему в ответ, точно также прищуривая глаза и чуть сильнее сжимая его ладонь. Оказывается он умеет не только занудствовать. Внезапно рука Каулитца ослабевает и Карин с лёгкостью ее побеждает, сталкивая изящную кисть с гладкой поверхностью стола. — Ну, еб твою мать, Билл, ну ты и лопух! — рассмеялся Том. — Девке и в первом же раунде продуть? Яйца отсохли? — Сегодня не мой день, То-о-м, — устало протянул Билл с все еще играющей на губах игривой полуулыбочкой. — Я спать! Занимаю ту, которая в конце коридора! Вслед Биллу полетела подушка. — Позорник! — крикнул Том, на что Билл отозвался смехом и какими-то невнятными восклицаниями уже из коридора. Карин оставалось лишь догадываться о намерениях этого Каулитца, давшего ей с такой лёгкостью победить себя. В итоге, комната, конечно, досталась Георгу, но он радушно согласился уступить Карин, которая легко приняла ее. Остальные что-то недовольно побубнели, но быстро успокоились. А у Карин вступать в какие-то последующие конфронтации просто не было сил. Все покинули ее комнату, а какой-то учтивый мужчина занес чемоданчики, видимо с ее вещами. И лишь после этого она плюхнулась на помятые простыни, наконец-то оставшись одна, без нескончаемого трещания под ухом и мелькающих раздражающей какофонией перед ней лиц. Все было чужим и незнакомым, рядом с ней не было ее телефона и кошки, которая могла улечься под ее боком и успокоить своим тихим дыханием. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Покопавшись в карманах, она обнаружила, что все это время там лежал телефон – маленький и нелепый, каких она уже не видела кучу лет. Пошарившись в нем, Карин решила покопаться в галерее. Там мелькали забавные фотографии смеющихся ребят, растрёпанный только проснувшийся Билл, она, обнимающая Тома, смеющийся Георг, пытающийся защекотать Густава. Карин усмехнулась. По всей видимости, здешняя ее версия была действительно счастлива в этом мире. Она, в которой Карин лишь отдаленно узнает себя... Билл... Интересно, она как-то задела его или он просто вредничает? Может стоило бы извиниться? Стоило бы, будь он реален. Она устало вздохнула. Слишком много впечатлений за сегодня. Успокаивало лишь то, что она наверняка проснется у себя в квартире, вновь пойдет на работу и забудет об этом как о страшном сне. Карин провалилась в сон когда на улице только-только начало темнеть.

***

Проснулась Карин от бесконечной раздражающей вибрации телефона и с ужасом обнаружила, что находится в той же комнате, в которой и заснула. Обливаясь холодным потом, она схватила телефон, увидев несколько смс-ок от неизвестного контакта. Прочитав их, она едва не вскрикнула, увидев ту самую фотографию, на которой изображены окровавленные трупы, застывшие в неестественной позе с навсегда остекленевшими глазами. А дальше: «Кто это сделал?». Сердце заколотилось в бешеном ритме, словно его зажали в тиски невидимой железной хватки. Дыхание сперлось, легкие как будто сдавили до отказа. Мир вокруг пошатнулся и поплыл перед глазами. Поток мыслей превратился в несвязный хаотичный водоворот тревожного страха. Тело охватила дрожь, мурашки бежали по коже, как будто тысячи крошечных игл. Ледяной пот выступил на лбу и ладонях. Голова раскалывалась от нарастающего давления, словно ее сдавливал гигантский обруч. Паника росла с каждой секундой, поглощая все мысли и чувства. Она, пошатываясь, встала и на не гнущихся ногах проследовала неизвестно куда, будто в трансе, лишь бы только сбежать, не сидеть на месте, чувствуя, как ее сознание медленно отравляет животный страх. Дверь медленно поддалась и Карин проследовала на слабый свет, пробивающийся с балкона и лишь там смогла вздохнуть, судорожно дыша и хватаясь за холодную каменную балюстраду. Тело зашлось в мелкой дрожи и она вцепилась в нее отчаянно, в поисках спасения. На ее плечи легли чьи-то руки и она со вскриком обернулась, почти теряя равновесие. Это был Билл в легких пижамных штанах, растрепанный и заспанный. — Тише-тише, шшш... — шептал он, слегка придерживая ее и поглаживая по спине. — Успокойся, дыши глубже. Он стоял перед ней, совершенно живой, осязаемый и реальный. Хотелось заплакать от абсурдности ситуации, страха и бессилия, но не получалось. Билл не задавал вопросов, как в прошлый раз, был спокоен и просто находился рядом, терпеливо ожидая когда она успокоится. Они вместе осели на пол и Билл взял ее дрожащие руки в свои худые ладони с наманикюренными ногтями, аккуратно массируя пальцы. Через некоторое время дыхание выровнялась и она наконец-то успокоилась. — Что-то случилось? Ты в порядке? — встревоженно прошептал Билл, заглядывая в ее глаза. — Я... — все равно же не поверит. — Не знаю... Он вздохнул и грустно усмехнулся. — Напугала же ты меня. И тут и тогда, на репетиции. Я все это время хотел извиниться, но все не мог найти подходящего момента. Я был груб с тобой и надавил, как полный придурок. Я был немного на нервах, думаю ты понимаешь.— неловко улыбнулся Билл, глядя куда-то в сторону. Было видно, что эта ситуация его действительно беспокоила и он чувствовал себя виновато. — Я тоже хотела извиниться. — нахмурилась Карин. — То, что я накричала... На тебя тогда... Я глупо поступила... Извини, если обидела. Она говорила немного сбивчиво, мысли упорно не решали формулироваться в голове, сталкиваясь с призрачной стеной страха и непринятия действительности. — Нет-нет, ты меня не обидела! — запротестовал Каулитц, беззлобно посмеиваясь. — Немного было не приятно в моменте, но я отходчивый, ты ж знаешь. Знает... — Все равно прости... — И ты меня... Этот незатейливый разговор немного успокоил Карин, ее голова была пуста и они еще некоторое время сидели в молчании, пока она не решилась его нарушить: — А чего ты сюда пришел посреди ночи? — Покурить захотелось, — улыбнулся Билл. — А тут ты... Как снег на голову. Он хрипло засмеялся. — Куришь? — приподняла брови Карин. — А восемнадцать-то хоть есть тебе? Каулитц немного замялся, но через секунды засмеялся, решив принять это за шутку. — Хочешь составить мне компанию? — прищурился он, игриво улыбаясь. — Не откажусь. Она не так часто курила, но сейчас чувствовала, что это действительно то, что ей необходимо сейчас. Сигарета, протянутая ей, дрожащий огонь зажигалки и терпкий дым с привкусом вишни – и она наконец успокоила. Пусть на мгновения, но даже это было цено тут. Билл оперся о каменную балюстраду, подперев рукой острый подбородок. Из его губ вырывался прозрачный белесый дым, а на лице танцевал желтоватый фонарный свет. Билл был почти инопланетно красив, обладал удивительным природным магнетизмом и правильными, почти андрогинными чертами. Его волосы ласкал ветер, слегка взъерошивая и скидывая непослушные пряди на лицо. Билл перевел на нее взгляд и слегка улыбнулся. — Чего так смотришь? Нравлюсь? — хихикнул он вместе с дымом. — Что? Нет, просто задумалась... — недоуменно сказала Карин и отвернулась. Следующие минуты они провели в молчании, пока сигареты не дотлели до фильтра. Лишь тогда они разбрелись по своим комнатам. — Спокойной ночи. — тихо проговорил Билл, останавливаясь возле двери в ее комнату и уже готов был развернутся и уйти, как она его окликнула. — Билл, послушай. — Каулитц послушно обернулся. — У тебя не возникало мысли, что мир вокруг тебя нереален? Билл некоторое время помолчал, взвешивая какие-то известные только ему вещи в голове. — Нет... Не думаю. — коротко ответил он и развернулся, на прощание кинув ей: — Спокойной ночи. — Спокойной, — ответила она. — И спасибо. Каулитц лишь кивнул и хоть было почти непроглядно темно и она видела его лица, но была уверена, что он улыбнулся. Дверь захлопнулась и она обессиленно повалилась на кровать. Набравшись сил, она проверила телефон на наличие того злосчастного сообщения, но там было пусто. Сил на то, чтобы думать, анализировать ситуацию и искать пути решения не было, но одновременно с тем сон упорно не брал на дней вверх. Она пол-ночи ворочалась на кровати, то откидывая одеяло, то с головой укрываясь им. Заснуть Карин смогла лишь под утро.