Глава 28: Пенелопа, 1816 год (+18)

***

      Пенелопа почувствовала, как ее рот растянулся шире, когда Колин еще глубже вогнал свой член в ее рот. Она слабо застонала, когда бархатистая головка обрызгала ее язык спермой. Она чувствовала, как ее руки поднимаются к его яйцам, пытаясь втянуть в рот еще больше обильной жидкости.       — Нет, — резко сказал Колин. — Ты знаешь, что тебе нельзя этого делать. Руки за спину. — Пенелопа сглотнула разочарованный стон, когда уставилась на бесстрастное лицо мужа, смотрящего на нее сверху вниз. Он выглядел вполне собранным — волосы почти не всклокочены, одежда на месте, за исключением прорехи в бриджах, откуда он вытащил член. Его вид разительно контрастировал с ее — в тонкой прозрачной сорочке, уже выглядевшей вполне оттраханной. Он еще больше прислонился к стулу и собрал ее волосы рукой, вытаскивая член изо рта. Она заскулила, пытаясь догнать его, но он только шикнул на нее. — Нет. Мы остановимся, если ты не будешь хорошей девочкой, Пенелопа, — произнес Колин. — А теперь заведи руки за спину и открой свой маленький ротик. — Пенелопа судорожно кивала, когда следовала его указаниям. Колин снова вставил скользкую головку своего члена ей в рот, используя руку, которой он все еще держал в ее волосах, в качестве рычага. Как только он полностью вошел в ее рот и горло, Пенелопа втянула щеки и заглотила его. — Черт, — выругался Колин, судорожно сжимая ноги. — Дерьмо. Если ты так хочешь поиграть, — негромко сказал он и запустил вторую руку в ее волосы.       Он резко вошел в ее рот, застигнув ее врасплох. Она почувствовала, как по телу прокатилась волна жара, когда он начал небрежно проникать в ее рот, используя ее как игрушку для собственного удовольствия. Пенелопа чувствовала, как ее зрение затуманивается, пока он продолжал свои резкие толчки в течение следующих нескольких минут. Единственное, на чем она могла сосредоточиться, — это на восхитительном члене, входящем и выходящем из ее рта, и на его руках, запутавшихся в ее волосах. Без предупреждения Колин вдруг издал низкий стон, и залил ее рот и горло своей спермой. Пенелопа застонала, когда он вытащил свой член из ее рта и поднялся с места. Руки Колина, запутавшиеся в ее волосах, мягко потянули ее вверх, усаживая на диван рядом с ними. Она смотрела на него слезящимися глазами, пока он переставлял ее конечности, и она лежала на диване, заложив руки за спину и свесив голую попу. Она издала горловой звук, пытаясь повернуться и спросить, что он делает. Но едва она открыла рот, чтобы заговорить, как почувствовала мягкую влажность его рта на своем клиторе. Пенелопа вскрикнула от неожиданного ощущения и, схватившись за диван, попыталась отстраниться от внезапно нахлынувших чувств. Весь день Колин держал ее в возбужденном состоянии, позволяя себе лишь легкое поддразнивание, пока он держал свой член у нее во рту.       — Нет, ты этого не хочешь, — пробормотал Колин, поднимая голову. Он поднял руки к ее бедрам и притянул ее обратно к своему рту, продолжая облизывать. Она чувствовала, как его язык небрежно лижет ее клитор, создавая мягкое всасывание, а одна из его рук поднимается, чтобы дразняще войти в нее. Она не была уверена, как долго он продержал ее на своем лице, посасывая и облизывая ее клитор, пока трахал ее пальцами, но почему-то после третьего оргазма она перестала пытаться избавиться от перевозбуждающих ощущений, зная, что он не отпустит ее. Он отстранялся от ее киски только для того, чтобы прошептать ей грязные слова. — Нагнись к моему лицу, — прошептал Колин, вынимая пальцы из ее киски, чтобы схватить ее грудь под сорочкой. — Правильно. Хорошая девочка.       Пенелопа всхлипнула, когда он начал пощипывать и играть с ее соском, жесткие щипки его пальцев контрастировали с мягким вакуумом, который он создавал на ее клиторе своими губами. Она почувствовала, что ее зрение помутнело, когда она кончила в девятый раз, и из нее хлынула струя жидкости, заливая его лицо. Она всхлипнула, когда он продолжил вылизывать ее киску. Прежде чем она успела сказать, что сойдет с ума, если он продолжит, Колин резко остановился и поднял свое лицо, чтобы осмотреть ее всю.       — Посмотри на себя, — благоговейно произнес Колин. — Вся в слезах, влага из киски течет по мне, а эти большие гребаные сиськи вздымаются. Не могу поверить, что ты моя, — продолжал он, вставая, чтобы раздеться.       Пенелопа почувствовала прилив веселья от того, что он был так прилично одет, пока доставлял ей удовольствие снова и снова. Его лицо не выглядело таким уж приличным, поскольку было покрыто легким блеском ее соков, стекавших по его подбородку на рубашку. Прежде чем Пенелопа успела задуматься о его внешнем виде, Колин переместился к ней, упираясь твердым членом в живот, и он начал разрывать ее сорочку посередине. Она задохнулась, почувствовав, как прохладный воздух обдает ее ноющую грудь. Колин, одарив ее злобной ухмылкой, нежно поцеловал один из ее сосков, а затем продолжил рвать сорочку. Пенелопа едва успела насладиться своей неожиданной наготой, как Колин перевернул ее на живот и резко насадил на свой член. Он вошел в нее без малейшего сопротивления, ее киска была покрыта его слюной и ее соками.       — Маленькая блудница, — стонал он ей в шею. — Ты соблазнила меня этой чертовой маленькой пиздой. Мне было недостаточно впиться в твое маленькое горлышко. Мне было недостаточно есть эту неряшливую киску, пока ты не намочила меня. Я должен был быть в этой гребаной пизде. — Пенелопа застонала от его слов, от его горячего дыхания на ее шее и от того, как грубо он лапал ее грудь, пока терзал ее киску. Она чувствовала себя так, словно только перевела дыхание после последнего оргазма, а теперь Колин трахал ее, добираясь членом до того восхитительного места, которое он не мог достать языком. — Не могу дождаться, когда ты забеременеешь, — сказал Колин. — Может быть, мы сыграем свадьбу после того, как живот станет виден, чтобы все знали, что ты моя маленькая шлюшка, которая позволяет мне трахать ее в любое время и в любом месте. — Пенелопа зарыдала на диване, когда Колин грубо шлепнул ее по заднице. — Правда? — спросил Колин, и диванчик задвигался в такт его грубым толчкам. — Ты моя маленькая шлюшка? — Пенелопа яростно кивнула. Все, что он хотел услышать. Все, что он хотел. — Скажи это. Скажи, что ты моя гребаная маленькая шлюха, — прорычал Колин.       — Я твоя маленькая шлюшка, — всхлипнула Пенелопа, снова насаживаясь на него. Звук соприкосновения их бедер эхом разнесся по комнате.       — Моя маленькая шлюшка. Моя маленькая шлюшка. Моя маленькая жена. Моя. Моя, — прорычал Колин, схватив ее за горло, чтобы поцеловать. — Он целовал ее небрежно, а его рука слегка пошлепывала ее клитор. — Я собираюсь наполнить эту маленькую киску, а когда я сделаю это, ты приползешь ко мне и снова прильнешь ко мне своим горячим ртом, пока я снова не стану твердым. А потом я снова трахну эту киску, — сказал он, ущипнув ее за сосок. — Снова и снова. — Пенелопа чувствовала себя бессмысленно, когда он раскрывал ее на своем члене, заполняя ее так глубоко. Колин отодвинулся назад, убрав свой толстый член, и он сел обратно на диван. Она издала нечленораздельный звук, когда он потянул ее назад, чтобы усадить к себе на колени. Он снова вогнал в нее свой член. — Принимай, принимай, принимай, — бормотал Колин, когда он обхватил ее бедра и все сильнее и сильнее входил в нее. — Поиграй с этим маленьким клитором, пока я трахаю тебя этим огромным гребаным членом. — Пенелопа кивнула, кудрявые волосы ореолом закружились вокруг нее, пока она, спотыкаясь, пыталась выполнить его просьбу. Она едва успевала доставать до клитора, как он вбивался в ее тело. Колин издал чмокающий звук, когда он остановил свои бедра. — Все еще не можешь следовать указаниям, да? — спросил он, шлепнув ее по сиське. — Ты такая пьяная от возбуждения, что не можешь дотронуться до своего клитора? — Он притянул ее к себе, упираясь спиной в грудь, чтобы было удобнее. Он дал ей время, чтобы положить пальцы на клитор, слегка поглаживая его, прежде чем он возобновит свой карающий темп. — Продолжай тереть свой клитор, принцесса, — сказал Колин, пока он трахал ее. — Возьми этот гребаный член.       Пенелопа бессмысленно стонала, пальцы бездумно теребили ее клитор, а он шептал ей на ухо грязные слова и ласки. Оргазм наступил без предупреждения, слившись с непрерывной волной наслаждения, охватившей ее, она намочила его и диван, захлебываясь и хныча в его руках. Колин продолжал трахать ее, преследуя свое собственное освобождение, как будто он не чувствовал, как ее влага лилась между ними. Пенелопа вскрикнула, когда он вошел в нее в последний раз, притянув ее тело так близко, как только мог, чтобы кончить прямо в ее ждущее лоно.       — Я, блядь, заполняю тебя до отказа, — прорычал он, его бедра все еще подрагивали, словно желая впустить в нее последние капли своей спермы. Она едва успела насладиться этим, как он оторвал ее от своего размякшего члена и повернул лицом к себе. Он поцеловал ее мягко, нежно — большой контраст с тем, как яростно он ее трахал. Они томительно целовались несколько минут, пока его рука не начала бегать по ее боку и хвататься за одну из грудей. Она почувствовала, как его член слегка дернулся в ответ на ее ответный стон. Он отстранился от нее, пристально глядя ей в глаза. Он слегка улыбнулся ей, и она почувствовала, как безвольно улыбнулась ему в ответ. — Мы еще не закончили, — сказал он, коварно улыбнувшись. — Теперь сползай на землю и снова сделай меня твердым.