Пятая глава

      Прошло ещё две недели с того инцидента после которого Анне приснился тот странный сон со Скарамуччей, назвавшийся почему-то Кабукимоно… И девочка действительно поняла, что это два разных человека: Кабукимоно такой нежный, ласковый, часто улыбается и такой… Невинный. В том сне она видела, как мальчик разговаривает с каким-то парнем, что явно делает его счастливее, только вот этот незнакомый парень Анну не видит, никто её не видит, кроме Кабукимоно. Скарамучча же, ну… Жестокий, холоднокровный, ему не важна человеческая жизнь, он циничный и относится к людям так, будто это его слуги и в девичьей головушке никак не укладывается что могло случиться такого, чтобы из нежного цветка он мог превратиться в такую гниль.       Правда, почему-то, Сказитель к девчонке стал относится в последнее время намного лучше… Наверное, это после того сна, когда ей приснился отец вместо уже привычного мальчика с причудливым именем; девчонка лунатила и разрыдалась в полудрёме, остановившись около двери комнаты Предвестника, зовя папу. Точно не знает, что произошло, но Анна проснулась тем утром не в своей кровати, а на диване в кабинете Скарамуччи, заботливо укрытая каким-то пледом, пока самого владельца не было на месте. С тех пор Шестой Предвестник действительно стал каким-то… Немного другим по отношению к девочке.       Спустя ещё несколько дней, Анна наконец-то вышла из особняка, испуганно осматриваясь по сторонам, словно её где-то поджидает дикий зверь или нехороший человек. Но поняв, что всё в порядке, поправляет шарфик на голове, который специально отдала служанка Ольга — та самая девушка, с которой у Этель почти сразу сложились хорошие отношения, сказав, что он ей уже не нужен, и запихнув руки в карманы куртки, всё той же большой, отцовской, идёт по Заполярному, слушая хруст снега под ногами. Этот звук ей ещё долго в страх вводил после убийства отца, потому что вспоминала о том тёплом зимнем утром, а все люди, даже дядя Влад, казались чужими и страшными, способные убить её, поэтому и сидела у себя в комнате, боясь даже выйти поесть. Можно даже сказать, что Скарамучча чувствовал себя слегка виноватым за такое состояние маленькой девочки — не надо было её туда везти… Теперь Анне ещё хуже.       Дошла до своей излюбленной дворцовой площади, где смешались все и сразу: парочка Предвестников, стоящие около массивных дверей, ведущие в дворец Царицы, родители смотрящие за своими счастливыми детьми и сами эти дети, не волнующиеся ни о чём; ни о том, что у них больше нет отца, ни о том, что они, по сути, сироты в двенадцать, ведь у них есть и мама и папа… О чём ещё мечтать детям в двенадцать лет? Сейчас Анна даже завистливо смотрит на всех этих детей у которых есть любящие родители, завидует их искренним улыбкам — сама девочка уже давно не улыбалась. Ярко, эмоционально, как и положено ребёнку. Села на любимое место и пригорюнилась, стараясь не плакать от одиночества, разъедающее девчонку изнутри уже какой год… Пускай сейчас оно и не настолько сильное, но стоит выйти Анне из особняка, ставший уже домом за эти недели, одиночество снова возвращается к ней. — Ну и что ты здесь сидишь, рёва корова? — она резко поднимает голову, с не пониманием смотрит на рыжего мальчика перед собой, что выглядит немного старше самой Анны: глаза голубые-голубые, рыжий такой, в шапке-ушанке и в полурастегнутом пальто стоит с ног до головы увешанный чемоданами. — Я не рёва и уж тем более не корова! — восклицает недовольно, чуть нахмурившись и заправляет прядки волос обратно под шарф, грубо отвечая незнакомому мальчишке. Но её злоба вызвала только улыбку у мальчика, что раздражает девочку ещё сильнее. — чего тебе надо? Иди куда шёл.       Он игнорирует её и садится рядом с ней, поставив сумку себе под ноги, а рюкзак рядом с собой, положив на него руку. Кинув сердитый взгляд на мальчишку, сразу же отводит назад, скрестив руки на груди и ещё сильнее насупившись. Анна понятия не имеет как с мальчиками общаться, зато от зубов отскакивает, где искать пьяного отца, если вдруг он вышел на улицу в пьяном угаре и не дай Царица если кто-то из знакомых его увидит… Тогда это стыд для неё на всю жизнь был бы: никуда бы нормально выйти не смогла. — А я сегодня в ряды Фатуи вступлю! — хвастается перед Анной так, будто это стать солдатом в Фатуи — как игрушку купить, честное слово. Повернув голову к девчонке, протягивает свободную руку, всё улыбаясь как довольный кот. — Меня зовут Аякс.       Анна неодобрительно посмотрела на протянутую руку, уперев руки в бока и выпрямившись. Девчонка всё не понимает, зачем этот Аякс говорит ей всю эту чушь, как будто ей интересно… На самом деле не интересно: ни кто этот рыжий паренек, ни куда он вступает. — Здорово. А зачем ты мне это рассказал? — Анна забавно нахмурилась и поджав губы теперь выглядела как маленький суровый котёнок, не понимающий, чего от него хотят. Аякс рассмеялся, чем вогнал девочку в ещё больший ступор. Что она смешного такого сказала?       Но этот Аякс так и не ответил на вопрос; только услышав как его и ещё пару ребят зовут войти во дворец, он спохватился и схватив свои сумки, побежал вперёд. Перед этим в последний раз взглянул на девочку, улыбаясь, но уже как-то… Более тепло, а не самодовольно, пока Анна так и сидела в не понимании. И что это было?

***

      Этель скоро исполнится тринадцать, но о том, что её день рождение через неделю, в конце января, говорить никому не хочет по одной простой причине — девчонке кажется, что это бред. Она ведь так долго уже не правздновала свой день рождение, потому что понимала, что ничего из этого праздника хорошего не выйдет; отец бы напился, позвал своих друзей и они бы опять всю ночь напролёт пели песни, пили якобы за здоровье «умницы-красавицы Этель», пока сама именинница сидела у себя в комнате расстроенная или спала.       Уже прошло больше двух месяцев, как Анна живёт у Сказителя. Больше двух месяцев с отцовской смерти… И девочке кажется, что они со Скарамуччей начали медленно сближаться, по крайней мере Анна точно стала к нему тянуться чуть больше, чем было до этого, а он её в свою очередь не отталкивал, давая девчонке возможность бегать за ним везде хвостиком. Даже на встречах с другими Предвестниками или солдатами Фатуи она была как маленький хвостик: пряталась где-то, где её не увидят и даже немножко подслушивала разговоры взрослых. Несколько раз её чуть ли не раскрывали, но в такие моменты Анна сразу давала дёру, скрываясь среди деревянных домов. Только вот не знает, что Сказитель на самом деле все видел, только не говорит ничего, не собираясь никого смущать и уж тем более девчонку подвергать опасности.       Он уже долго наблюдал за поведением Анны и вновь невольно вспоминал всех тех, с кем ему приходилось общаться те пятьсот лет назад. Даже завидует её легкой детской наивность и беззаботности, Скарамучча иногда вновь хочет вернуться туда, где было всё хорошо. Правда потом отталкивает все эти мысли, считая их глупыми и точно не тем, о чём ему сейчас нужно думать. Но как об этом не думать, когда по особняку бегает уж очень активный в последнее время ребёнок, чей смех уже успел полюбиться Сказителю? Иногда он её ругает за уж очень громкий хохот после очередной шутки Гриши — парнишки-дворецкого, но на самом деле Предвестник и не против, чтобы в этом особняке иногда звучал задорный девичий смех. Как бы он не отнекивался, не отталкивал от себя эти мысли, но начинает понимать, что снова начинает привязываться к человеку, хотя так надеялся не повторять этот трагичный опыт… От привязанности к людям ничего хорошего не выйдет, но Сказитель снова и снова наступает на те же грабли. Совсем как человек.       И вот сидя в библиотеке напротив Скарамуччи, пока тот что-то в полусогнутом состоянии делает на карте Снежной и одновременно что-то ищет в книге, Анна с прищуром и детским любопытством на Сказителя, подперев щеку рукой. Обычно когда он занят своими делами, то отвелкать его не стоит, ведь когда Шестой Предвестник злой… Это очень плохо. Но взгляд девчонки был такой пристальный, что Скарамучча в итоге поднял глаза из подлобья раздражённо глядя на Анну, пока сама девочка пожала плечами. — А я тебя не раздражаю? — сложно сказать, нарочно Анна это делает или серьезно, но Сказитель знает, что ему становится с каждым таким вопросом труднее сдерживаться и не наорать на девочку… Только он не знает, что она тоже орать умеет. — Раздражаешь, — он устало вздыхает, опуская глаза в карту и хмурится ещё сильнее. Что-то у него явно не получается. Анна расстроенно оттопыривает нижнюю губу и наклоняется через весь стол, заинтересовано оглядев начерченный Сказителем план, — что не так?       Девочка лишь поняв, что она ничего не понимает, усаживается обратно на свой стул, приняв любимое сидячее положение — подперла щеку рукой. Сейчас ей так любопытно спросить, знает ли он кого-нибудь с именем Кабукимоно… Или это Скарамучча и есть? Анна уже ничего не понимает, её жизнь так сильно изменилась после той встречи, что уже даже сложно о чем-то соображать. — А ты знаешь кого-нибудь с именем Кабукимоно? — спросила девчонка невзначай, пока Сказитель снова отвлекся на свои дела, но уже успела об этом пожалеть, когда Предвестник поднял свои ошарашенные глаза. Это первый раз, когда Анна видит на его лице что-то помимо злости или раздражения и сама удивляется, немного смущаясь под его взглядом, — что не так? — Откуда ты знаешь это имя? — он рычит, нахмурившись и трёт переносицу, раздражённо кидая карандаш куда-то в сторону да так, что тот аж на пол падает, но сейчас это явно Скарамуччу не заботит.       Анна неловко наклонилась, держась одной рукой за стол, достала упавший карандаш, положив на свою половину. Её напрягает поведение Шестого Предвестника, очень сильно… Почему он вдруг стал ещё раздраженнее? Она же не сказала ничего плохого… — Ну… Э-э, он мне снился… Постоянно, после того… Случая. — бедная девчонка растеряла всю способность нормально говорить, но в глаза вса равно Скарамучче смотрит и наблюдает за тем, как в них плескается раздражение и… Вина? За что же вина? Это из-за того, что она упомянула смерть отца? — ну так ты его знаешь? — Сиди здесь, — понял, что уже не сможет нормально адекватно работать, поэтому просто выходит из библиотеки, перед этим отдав холодный приказ девочке. Анна же сидела на стуле с не пониманием уставилась на закрытую дверь, окончательно растерявшись. Куда он ушёл? И зачем?       Предвестник пришёл минут через десять, пренебрежительно бросив золотое перо, которое, как он рассчитывал, больше никогда не увидит, на стол перед девчонкой. А она, словно ворона, сразу схватила с восхищением разглядывая и проводила пальцами по нему. Сейчас Анна выглядела словно зачарованная и как только нагляделась на перышко, обернулась в сторону Сказителя с немым вопросом о значении этого предмета. Скрестив руки на груди, Скарамучча хмуро и недовольно взглянул на девочку в ответ, но все равно небольшую мягкость, пробившаяся через его стальную броню в виде холода, всё-таки не смог скрыть. — Это перо — моё. Кабукимоно — это я.       Девочка ещё минуты две в тишине сидела, просто ожидая хотя бы ещё какого-нибудь объяснения, но когда поняла, что его не будет, то неодобрительно посмотрела на Сказителя. — И… Всё? Расскажи подробнее, мне интересно! Почему ты мне снишься? Почему ты там другой, что за парень русоволосый в платочке с тобой стоит постоянно? Расскажи-расскажи! — честно сказать, такой поток вопросов Скарамуччу начал раздражать, он уже огрызнуться хотел, но услышав про парня, который, судя по всему, был Нивой, сразу же оссекся, проведя параллель между ними сейчас. Нива ни разу на него не огрызнулся, когда Предвестник был таким же, как Анна, только с улыбкой на все вопросы его отвечал… Гордился бы он, если бы узнал, что так относится к маленькой девочке? Навряд ли.       Глубоко вздохнув, стараясь отогнать не нужные мысли и воспоминания, положил ладонь на плечо девочки, мягко его сжав. Как иронично, — теперь он на месте Нивы… — Слушай внимательно, маленький надоедливый хвостик.