Техника спасения провальных фильмов в прокате №7

      Дома, в садике, в начальной школе, снова дома, снова в школе — с детства ребёнка учат добру, учат поступать гуманно, следовать закону и быть добропорядочным гражданином. Трудиться ради прошлого, настоящего и будущего своего государства. Ради людей. И что потом?       Всё равно остаются убийцы, педофилы, наркоторговцы и прочие отвратные типы. Может, нас просто в детстве недолюбили? Может, зло сотворило зло? Может, это всё среда?       — Почему?        — Ты тупая, что ли? Что ты заладила «почему»? «Почему»? По кочану! И по капусте… Нельзя, и всё! Ну или ты хотя бы объясни ей!       — Так нельзя.       — Но почему?       — Ты где живёшь?        — …       — Ты живёшь среди людей. Запомни это, Вера. Это сложная структура. Люди имеют такую штуку, как разум. Если ты не будешь соответствовать обществу, оно тебя уничтожит.        — Почему?       — Оно главнее всех нас.        — Почему?        — Так сложилось.        — Почему?        Мужчина на это тяжело вздохнул, помолчал, но потом ответил:       — Хочешь жить в лесу и делать всё, что вздумается — пожалуйста. Хочешь силой отбирать чужие вещи — пожалуйста. Только помни, в какой среде ты водишься. Если хочешь решать всё силой — вперёд и с песней. Только потом не ной, что у тебя всё забрали.               В свои шесть лет Вера забрала у девочки куклу. Красивая, новая, какой у Веры никогда не было и точно не будет. Прекрасное платье с блёстками, приятные мягкие волосы, как настоящие. Чудесно расписанное лицо… Хозяйка же куклу совсем не заслуживала: как отвратительно она с ней обращалась! Кормила пластмассовыми огурцами, селила в совершенно неудобном домике… Хозяйка плакала, рыдала, пыталась отобрать куклу обратно, но Вера не уступила. Когда узнали родители, пришлось туго. Выслушать нотации про то, как плохо воровать. (Папа поправил на грабить). Постоять в углу, пройти стадии истерики, чтобы в конце концов прийти к выводу:       Общество важнее личности.       Человек, как единица, ничего из себя не представляет. А вот множество людей — точнее не просто совокупность особей, а система из связанных между собой межличностными отношениями представителей человека разумного, — уже является чем-то невероятным. Общество, в отличие от человека, имеет куда больший вес и смысл. Умрёт одна клетка организма — ничего не изменится, вместо неё появится другая, и организм продолжит функционировать. Разве не фантастика?       Если бы все клетки были незаменимы, то организму давно настал бы капут. Это удобно, логично и просто.        Раковые клетки, которые не хотят работать на организм, можно, даже нужно удалять, чтобы не свести в могилу. Чудо!              Убийство карается. Убийство неприемлемо. Убийцы — раковые клетки, и лейкоциты выходят на охоту.               — У людей нет сердца.        — Ага.       — Противоположность симпатии — безразличие.        — Угу…       — Но фраза изначально произнесена иностранцем, у нас её неправильно перевели. Противоположность любви — безразличие. У нас не принято говорить про любовь.       — Да-да, досадно.       — Но я считаю, что противоположность любви — ненависть!        — Да.       — А-эм… Махито-сан, ты слушаешь?        — Да, это очень грустно… Э! Что? — Вера отложила пинцет на стол, опустила маску окровавленными перчатками и уставилась на шестнадцатилетнего парня.       — Махито-сан… — он опустил глаза в пол и стал выглядеть, как побитая овечка.       «Блин, мальчик наверняка подумал, что никто его не слышит и не понимает. Даже я… Р-р-р!»       — Хмф… — Вера сняла перчатки, халат, маску, отложила всё оборудование и, скрестив руки на груди, сказала: — Ну, я слушаю.       Прозвучало это слишком резко, и парень только больше закрылся.        — Ладно, — Вера подняла ладони вверх, — я немного увлёкся. Всё же не стоит детей на вскрытие таскать… — она обернулась через плечо и столкнулась взглядом с трупом. — Так, ты что хотел сказать-то?        — Ничего, наверное…        — Э! — Гэто-сан не одобрит. — Давай пройдёмся тогда уж, — Вера махнула рукой куда-то в сторону, но зависла, когда поймала недоумевающий взгляд ребенка. Она перевела взгляд туда, куда показала до этого рукой: она слишком увлеклась экспериментами над душами проклятий. — Прогулка отменяется.       Они замолчали.       Не стоило ей сейчас проводить очередной эксперимент. Гэто-сан сказал, что время не резиновое.        «Труп не убежит, так что придётся работать, видимо».       — Ты привык к трупам, не так ли?       — Если бы это была моя мама, я бы возненавидел тебя, Махито-сан.       — Понимаю… Так о чём ты там рассуждал?       

***

             Порой Вере хотелось просто взять и послать Гэто-сана на три весёлые буквы. Хотелось так, что аж руки чесались. Однако, её отец ещё давно дал ясно понять, что сначала надо думать, а только потом уже делать. Мама говорила, что лучше улыбнуться, порассуждать, какие плюсы и минусы будут от сотрудничества с раздражающим тебя человеком, а только потом принимать решение.        Очевидно, что плюсов от сотрудничества с Гэто-саном было больше. Он и про шаманов расскажет, и за проклятую энергию пояснит, и настолки для снятия напряжения притащит. Чудо, а не мужчина! Минусы были только в его очень замысловатых планах. Гэто-сан строил из себя великого Мориарти. В такие моменты Веру брала дрожь от возможного характера Шерлока. Неужели тоже будет высокоактивный социопат? Она надеялась на Ливанова, а не Камбербэтча.       Ещё одним явным минусом Гэто было то, что он заставил Веру смотреть кино. Ладно, не заставил. Это было добровольно-принудительно. Во всяком случае, Гэто не такой плохой, так что потерпеть два дня просмотра тупых ужастиков можно.        Точного и расписанного плана не было. Мегамозг сказал: «На твоё усмотрение. Нам главное призвать Сукуну». Поэтому Вера теперь мучилась из-за сильного желания прикрутить настольную лампу к спинке кресла, чтобы хотя бы читать нормально можно было.       — Стоп, — сказала она под крики какого-то червя на первый день, — а у проклятий зрение испортиться может?       Эта светлая мысль пришла ей на первый день киномарафона. Назревало научное открытие, ну или статья в медицинском журнале, чтобы похвастаться достижениями среди пятидесятилетних докторов каких-то там наук. Полная решимости, Вера перенесла в кинотеатр книги по гистологии и нейрохирургии. На сетчатке человеческого глаза есть два вида светочувствительных рецепторов: палочки и колбочки. В светлое время суток лучше работает цветное зрение, в тёмное же — чёрно-белое. Палочки плотнее расположены по краям сетчатки, отсюда человек в темноте лучше видит на периферии. Колбочки, в отличие от палочек, воспринимают цветные световые лучи. Колбочек больше по центру сетчатки. Сейчас у Веры зрение обычное, человеческое. Ей сложно читать в темноте. Усилять цветное зрение смысла нет. Тут нужно что-то такое, что придаст картинке чёткость и контраст. Значит, для возбуждения фоторецепторов и усиления спектра восприятия надо работать с родопсином — пигментом, который есть на палочках. Продукты его распада как раз таки и будут возбуждать фоторецепторы.         Авантюра. Вера понимала это чётко. Она своё собственное вскрытие не проводила, поэтому не знает, как работает нервная система проклятий и нужна ли она им вообще. Вера пошла на риск, зная только то, что у неё, как у гуманоидного проклятия, есть кости, мышцы и лёгкие. Насколько они полезны проклятиям — вопрос открытый; однако кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Вера села ровно, закрыла глаза и настроилась на восприятие проклятой энергии. Понеслось!       Душа в современном мире — понятие концептуальное. Никто её существования пока точно не доказал. Есть только мясо, кости, нервные клетки и сложные биохимические процессы. Вот только Вера теперь уверовала в душу.        Ей никто не объяснял, что такое душа. Не было и такой книги, где бы расписали доказательство её существования. Даже не было такой мысли, которая привела бы её к этому, но… Вера знала и была чётко уверена, что она есть. Вместе с проклятой техникой Махито пришло также и знание о том, как использовать технику. В один момент появилась информация, которую не требовалось анализировать и из краткосрочной памяти головного мозга переводить в долгосрочную. Также появилось абсолютно точное знание о существовании души.        Если бы кто-то спросил Веру: «Что такое душа?», она бы ответила:       — «Представь себе компьютер. У него есть оперативная память, оно же ОЗУ (оперативное запоминающее устройство) и долговременная память (жёсткий диск, запоминающее устройство, устройство хранения информации, накопитель). Когда компьютер выключен, оперативная память пуста. Как только мы его включаем, с долговременной памяти информация переносится на оперативную память. Используя компьютер, мы работаем с информацией в оперативной памяти. Что касается души? Это долговременная память. Наш мозг — это ОЗУ.       Когда включается компьютер, кто-то создаёт текстовый документ «Word» и начинает писать историю. Это человеческая жизнь, то, что происходит с мозгом. Пользователь набирает и набирает текст, но в конце дня он ставит три звёздочки. Человек (мозг, текстовый документ) засыпает, и пользователь редактирует написанный текст: где-то исправляет ошибки в словах, где-то меняет формулировки предложений, а где-то удаляет целые страницы текста. Когда мы спим, мозг раскладывает всю информацию по полочкам, определяет нужную и бесполезную информацию. Как-то так. Что же касается амнезии, например, то тут всё просто: пользователь выделил кусок текста и нажал на клавишу «delete». Вот и весь секрет. А насчёт знания о технике… с долговременной памяти пришла информация в документ «Word». Как будто где-то в другом месте (другом документе) нажали сочетание клавиш «Ctrl + C», а уже в моём документе — «Ctrl + V». Текст о знании души уже отформатирован, отредактирован и перенесён в долгосрочную память, потому-то я и не испытывала сложностей с принятием информации».       Душа светится. Нет, не так. Душа — яркая жидкость, первозданный огонь, который течёт рядом с телом, не выходя за его пределы. У Веры легко получается чувствовать душу. Ключ доступа, в виде знания, у неё есть. Почувствовать проклятую энергию, которая циркулирует вокруг души, тоже получается. Вера влияет на проклятую энергию, а она в свою очередь на душу, а та — на тело. Надо лишь чётко следовать пути, никуда не сворачивать. Это требует огромной концентрации и внимательности. Однако же всё куда сложнее. Всё упирается в проклятую энергию и сложность её истинного понимания.       Проклятая энергия в каком-то роде схожа с магнитным полем. Магнитное поле, по определению, — это особый вид материи, которая существует вокруг движущихся зарядов, проводников, магнитов и Земли. Магнитное поле нельзя увидеть или потрогать, потому-то и “особый вид материи”. Проклятую энергию тоже нельзя потрогать, вот только можно увидеть. Шаманы и проклятия могут её ощущать и “видеть”. Такое “зрение” должно также работать по принципу палочек и колбочек. (Вера допускает существование третьего вида фоторецепторов). А значит, всё заточено на гены. Если мы считаем, что проклятая энергия схожа с магнитным полем, то она должна образовываться вокруг чего-то. Тело или душа? Тело есть у всех людей, но не у каждого есть проклятая энергия. Проклятая энергия есть у всех проклятий, но у них нет привычного нам понимания тела, которое бы обладало анализаторами проклятой энергии.        Поэтому!        Либо проклятая энергия создаёт тело из проклятой энергии (проклятия), и тогда ломается вообще вся логика, либо…       «... либо я ошиблась».       Вера тряхнула головой. Хотелось просто забить на эту энергию и просто втыкать в потолок. Однако судьба не слишком благосклонна в этом плане, поэтому приходится работать.        «Что-то я отвлеклась».       Вера снова сосредоточилась на проклятой энергии. «Душа Веры —> проклятая энергия —> душа объекта —> тело». По такому принципу работает техника Махито. В идеале, проклятая энергия существует независимо от чего-либо и никак не влияет на окружающую среду; но если есть человек, который знает, как ей манипулировать, то тогда проклятая энергия начинает влиять на физический мир. «Сознание —> проклятая энергия —> окружающий мир». Так работают почти все техники. Проклятая энергия влияет на мир тем, что сообщает ему энергию для изменения. А сознание, то есть условная душа, особым образом влияет на проклятую энергию вокруг себя.         Представьте любой атом. Например, уран, но лучше всего углерод. Если сообщить атому энергию так, чтобы у него появился избыток энергии, то атом начнёт распадаться. Если у углерода появится избыток энергии, то начнётся радиоактивный распад. Частицы распада (альфа, бета и гамма-кванты) в свою очередь будут влиять на окружающий нас мир.       Но опять же! Проклятая энергия — это не магнитное поле и не радиоактивные изотопы. Это нечто большее, необъятное. Это такой вид энергии, который…       «... мне пока не удалось понять».       — Ма-ма… ока-сан…       Веру сбили с мысли, и она подняла глаза на экран.       — Что за дебилизм… — прошептала она, смотря на месиво из червяков и грязи. Где тут «Война Бесконечности», которая в восемнадцатом году вышла? Где?!         Опустила глаза — книга по нейрологии и тетрадь девяносто шесть листов, исписанная почти полностью. Различные наблюдения, заметки из научной литературы, гипотезы. Почерк Веры был размашистый, расстояния между словами по сантиметру,  хвостики букв «Б, Д, Р» и заглавные буквы почти втрое больше волны основного текста. Вера выпускала пар на этих выпирающих чёрточках. Основной текст напоминал имитацию письма ребёнка: буквы, хоть и были крупными, но сливались в одну волну. Прочитать такое иногда было сложно даже самой Вере, однако это случалось крайне редко и то, когда она уставала и уже не доводила буквы. Местами на одном листе тетради умещалось только одно предложение, где-то графики, а где-то рисунки костей, но схематичные, так как рисовать она никогда не умела.        Но не почерк имел сейчас значение. Чтобы прочитать хоть что-то, приходилось напрягать зрение. Слишком темно.       Выдохнув, Вера снова сосредоточилась. Надо было всего-то представить строение глаза, палочки, из каких молекул они состоят, как эти гигантские органические молекулы расположены, и у какого атома углерода гидроксогруппа повернута не вправо, а влево. Ха! Всего-то…        Если строение палочки ещё было возможно вообразить, то молекул — уже нет. Остаётся уповать только на удачу и то, что магия сама поправит все нечёткости. Всего-то увеличить количество палочек по центру сетчатки.        Трах-тибидох! Абракадабра! Трых-тибидых! Авада Кедавра! Точнее, нужен кадавр для обучения. Очень нужен кадавр!        Вера открыла глаза. Всё было чёрно-белым, зато какой контраст! Отличить сероватый от серого удалось с первого раза. Текст в тетради читался легче — эксперимент прошёл удачно. Победа!        Забив на шум ужастика, Вера продолжила читать книгу, отмечая в тетради самое нужное.        

***

      На второй день всё обещало быть прежним, зато теперь можно было проводить время с пользой.        [Навык “Ночное зрение” включён].       С “ночным зрением”, которое Вера вчера себе намутила, ходить по улице было крайне неудобно. Она тогда чуть не ослепла от количества принимаемых фотонов света. Пришлось в срочном порядке уменьшать число палочек и приводить зрение в норму.        [Количество баллов: 1].       Вера нахмурилась. Ей определённо не нравилось, что происходит. Всё ощущалось каким-то неправильным, лишним… нереальным… Как будто всё пошло в пизду. Реальность, однако же, заставляет работать: пытаться что-то предпринять и… наверное, не терять связь с самой реальностью. Считать, что всё — это ложь, что после самовыпила начнётся настоящее… У Веры есть вещь, которая дала понять, что никоим образом не даст Вере спокойно жить. Чувство, будто она вышла за домашнего насильника. Ха-ха! Смешное сравнение. Хах, Веру дома избивают… Какая нелепица.              На эти ужастики много народу не ходило. Случилось даже так, что Вера смотрела один и тот же фильм в третий раз. Чего только эти японцы не придумают? Червяк-убийца! Где тут спайдермен пролетал?!        На утренний сеанс пришло четыре человека: все парни. Будет ли среди них подарок от Гэто-сана? Неизвестно. Уже второй день. Вера в душе не чаяла, сколько ей ещё так предстоит потратить дней. Ещё та компания из трёх дебилоидов совершенно настрой сбивает. Разве можно так громко болтать во время кино? Сидят в телефонах, пакеты от чипсов чуть ли не на потолке. Беспредел какой-то…       Но в принципе, она сочувствовала японским школьникам. Учиться летом — говно. Воспоминания о школьной поре принесли грусть. Вера считала, что тогда было прекрасное время: тебя содержат родители, не надо беспокоиться о стипендии и сдачи сессии, аттестат не сильно повлияет на поступление — можно где-то не доучить, где-то прогулять… Всё было просто и понятно. Когда начинаешь жить сам… становится только хуже. Стресс от того, что не можешь позволить себе купить запасную шариковую ручку, так как на ближайшие три дня у тебя только пачка пельменей…        «Гениальные люди гениальны во всём, да?»       «Если ты стал популярен и богат за счёт химии, то при другом выборе ты стал бы популярен и богат за счёт литературы, так?»       Она считала себя гениальной, вундеркиндом, отличницей, умнейшей и самой разумной. Вера видела, как одноклассники не справлялись с решением задачи, не помнили элементарной теоремы, не знали, где лучевая, а где локтевая кость. Они получали три да два, а Вера — пять. Вера считала себя лучшей.        И так было ровно до того момента, как она не пошла на олимпиаду. Всю её уверенность растоптали такие же вундеркинды из других школ, но с того же района.       «Самая умная, да? И где я теперь?»       Вера поняла, что не гениальна. Поняла, что всегда найдётся тот, кто будет лучше неё в деле, на которое она потратила всю свою жизнь. Почему она не стала лучшей? Неужели не хватило упорства? Неужели не хватило бессонных ночей и просроченных дедлайнов?       «Пропади всё пропадом!»       Она ночует то в канализации, то на пляже. У неё нет квартиры, своей комнаты и элементарных предметов быта. Конечно, зато ей не надо платить налоги и коммуналку. Ей не надо работать, зарабатывать деньги и тратить всё это на еду.       Она вышла из этой системы, но вместо ожидаемой свободы получила очередную клетку повседневности.        — И чё, реально что ли? Он прям порвался в ней? Ха-ха! Вот идиот! Никогда бы не подумал, что эта коза перед ним ноги раздвинет.       — Да не, то другая была. Эта ещё пока ломается.       «Как же противно».       Не нужно быть гением, чтобы понять, что настроение Веры упало на дно. Эти типы мало того, что весь сеанс почти что орали, так ещё телефонами светили, отчего из-за “ночного зрения” это ощущалось больнее.         — А, так у нас же ещё новенькая пришла. Он за ней приударил?       Что?       — Да, точно! Ну за эту неделю она уже под него ляжет. Может, даже уже сейчас течёт по нему…       — Так может, опередим его? А то Цубаса и не даст каждому из нас…       Вера нечитаемо уставилась на них.        — Да не! Та девочка нам не даст. Вот у него-то лицо смазливое, доверится сука. Бля, по ней же видно, что её никто не ебал. После него она не даст. Влюбчивая дура, сразу видно же. Хотя…       Вера злобно сжала волосы на голове.        «Спокойно. Это всего пара имбецилов, которые не стоят твоего внимания, Вера. Спокойно, спокойно… да кого я обманываю?!»       Вера поняла, что стало душно. Нервное дыхание, колотящееся сердце…       Гэто-сан переживёт пару сеансов без неё. Вера не хотела больше тут находиться. Она закинула книги и тетрадь в сумку и пошла к выходу из зала. Голова стала тяжёлой. Хотелось на воздух…        Вера резко остановилась за спинами этого мусора в количестве трёх штук. Дыхание перехватило.        — …хотя есть способ. Звони Цубасе! Пусть зовёт её и ещё девчонок на квартиру. Типа женская туса, а потом мы после бухлишка подтянемся. Там тип все уже в стельку будут, она даж не заметит.       Рука п■тянулась к затылку одного несовершеннолетнего перспективного зэка. Хотелось врезать им. Бить, бить и бить, пока тот не будет способен на свои поросячьи вопли. Как же они заебали обсуждать свои пьянки! Бить, бить, бить…       Вера остановила руку — папа бы не одобрил.        В голове всплыли воспоминания из прошлого… За преступлением следует наказание. Наказание. Наказание…       Вера сжала■руку в кулаке. Внутри всё пылало. Огне■ный смерч, уничтожающий дома на земле. Так б■ взять и засунуть в бетон, чтобы муч■лись… Нельзя.       «Нельзя»,■— говорил голос отца.        «Нельзя», — п■вторила Вера.       Она убрала руку. П■вернулась, чт■бы уже наконец уйти, но…       — Ну всё, я тогда звоню! — сказал один отброс.       — О, давай-давай! — захрюкал второй.       — Господа, — обратилась к этому мусору Вера, — будьте так любезны заткнуться!        Они■пр■д■лжили хрюкать, жр■ть и х■х■тать так, будт■ Вера для них была пустым мест■м… будт■ её не■существ■вал■…       Всё был■ так. Веры не существовал■.       Сжав кулаки от ■биды, ■на сн■ва развернулась к вых■ду.       — Ну всё тогда, Цубаса, мы договорились. Будем в пятницу.       «Они догов■рились. Д■говорились. Дог■ворились. Над■ у■■дить, п■ка н■ передумала…»       — «Зна■ш■, — на плеч■■легла чуж■■ л■дян■я рук■, — тв■й ■тец лиц■■ер. Ты эт■ с■ма пре■■асн■ зн■■шь и п■м■■шь. Т■ ■о■ниш■», — змей шептал на ухо, призывая к греху… Ы■■ШЗП#■■#ХЩ■ЦГ■$%^МХ■■■НЦМ■ХP^&DK^^DGS^O■E^MEO$@■■■■×/,JR■■■■■              [Вн■мание! Раз■рван■ соед■■ение с серв■р■м].       [Идёт■перез■грузка пр■грам■ы].       01110000 01110010 01101111 01101011 01101100 01100001 01110100 01101001 01100101 01111010 01101000 01101001 01110110 01101111 00101101 01110100 01111001 01110010 01100001 01100010 00101101 01100101 01110100 01101111 01100100 01101111 01110010 01101111 01100111 01100001 01110110 01100001 01100100       [Выполняется повторное подключение…]       [Восстановлено соединение с сервером].              «Сукин ты сын!» — материлась Вера, выбегая на крышу кинотеатра.        — Нет-нет… — она открыла дверь на площадку. —ИМБЕЦИ-И-ИЛ!        «Надо что-то срочно делать! Что? Какого чёрта?! Ха-ха! Да не так уж и плохо».       В руке сама собой оказалась сморщенная душа. Человек, который принял такую маленькую форму…       «Если проклятая сила стремится всё разворотить, то противодействие ей создаст ещё больший хаос. Что, если подстроиться под неё? Удастся ли стабилизировать..?»       Махито — это не имя, это пользователь проклятой техники. Ха-ха-ха!        «Сработай!»       Вера хотела из органического камня сделать человека. Но что, если пренебречь некоторыми органами, нервами? Что, если делать всё по интуиции? Надо быстрее! Быстрее!       — Сука! — завопила Вера, быстро отворачиваясь от тёмно-зелёного монстра с тремя парами конечностей. — Пожалуйста! — надо было быстрее научиться возвращать облик. Быстрее! — СУКА! СУКА-А!        Вера уже истерила, а на неё смотрело два монстра. Серый и зелёный. Оба грязные, без одежды. Уродские, с несколькими челюстями.        [Текущее количество баллов: 4].         «За этих двоих баллы не зашли. Конечно! Ведь это долбанный Махито первый сделал! СУКА!»       Ничего не вышло.       Неудача.       Полный провал.       Либо человек, но мёртвый, либо относительно живой, но уже не человек. Провались всё пропадом!        Вера развернулась на каблуках. Просокользив затуманенным взглядом по пасмурному небу, двери, ведущей в кинотеатр, двум монстрами…        «Может, обратно их?»        За спиной был свежий воздух, облачность, холодный ветер, а впереди тёмная, плохо освещаемая жёлтым светом лестница.        «Бег… кто-то бежит…»         Резко развернувшись, Вера выбрала крышу. Она приблизилась к одному из монстров, протянула руку, но тот, как будто что-то почуяв, отскочил.        — Ни^# н—да! Све×+т÷…. Д₽ви-и-и=дся!~`       Вера нахмурилась, вспоминая, что скоро сюда прибежит человек, который стопроцентно увидит этих двоих, даже не обладая рецепторами проклятой энергии... Повторная попытка прикоснуться к их душам привела к жалобным, человекоподобным словам из их недортов.       — Па%#жАА!!×ста~|       «Чёрт!» — Вера на данном этапе не могла насильно это сделать. Она не хотела снова. Снова. — Чёрт… Сгиньте! — они не двинулись. — Быстро исчезли с глаз моих!        Это подействовало на прокажённых сильнее, и они скрылись за другими элементами крыши. Вера сжала кулаки. В груди почему-то щемило.        [Текущее количество баллов: 4].       Четыре. Четыре.        Она заметила, как уже нервно дышала и была готова кричать, вопить и рыдать во все подушки мира.        За спиной нараспашку открылась дверь, ведущая на лестницу.        — Простите, — голос парня раздался за спиной, но вместо того, чтобы потонуть в порыве ветра, отозвался звоном в ушах, — это вы убили тех троих?       Порыв ледяного ветра вскинул грязно-голубые пряди Махито. Голова Махито обернулась через плечо. Глаза Махито лениво вцепились в школьника. А Вера Махито безразлично произнесла:        — А что? Они были тебе дороги?