Я спасу тебя завтра №10

      — Значит, это логово того самого проклятия? — спросил Ино, оглядев канализационное помещение.       — Выходит, что так, — согласился Нанами, уничтожая последнего искажённого человека в этой части.       Ино, как заворожённый, осматривал это ужасное помещение. Да, он шаман. Да, он видел, что проклятия делают с людьми, но это… это было что-то за гранью нормального, даже среди проклятий.       — Идём, — позвал Нанами, — их ещё много. Ино знал, что надо идти, но не мог отвернуть взгляда от кушетки, на которой что-то было прикрыто чёрной тканью.       — Твою ж… — он пожалел, что решил откинуть ткань. На столе лежал труп женщины. Её грудная клетка была вскрыта. Везде кровь. Видневшиеся почти полностью лёгкие и кишки не внушали оптимизма. Пахло тухлым мясом. Ино перевёл взгляд на пол, где лежали убитые, искажённые монстроподобные существа, бывшие когда-то людьми.       — Тут ещё есть, — заметил Нанами, также присоединившийся к исследованию «лаборатории». Ино подошёл к огромным ящикам, похожими на гробы. В одном из них лежал старик с ногой, вместо головы, и ртом на животе. Этот тоже имел разрезы, ровные, с засохшей кровью, длинные и глубокие, почти по всему, если это можно ещё так назвать, телу.       Были и пустые ящики, явно предназначенные для будущих жертв.       — Нанами-сан, — позвал Ино, когда выудил из ящиков письменного стола коробку с медицинскими ножами, — я думаю, это всё надо показать Иэйри-сан. И… это что? — Ино из самой глуби стола достал толстую книгу «Mammalian Anatomy. Large Edition», а за ней ещё несколько небольших с мягкой обложкой, где рассказывалось о строении собачьих, кошачьих и птиц. Всё на английском.       Нанами смахнул погрызанные карандаши и ручки в сторону и поставил на стол коробку с аккуратно зашитым рыжим той-терьером.       — Там есть ещё голуби и кошки, — пояснил маг первого уровня.       — Что-то не нравится мне всё это, — Ино сел в кресло на колёсиках и ещё раз оглядел рабочее место. Полки шкафа были пусты. Видно было, что отсюда уже собирались уходить, но, видимо, не успели упаковать все вещи.       — Мне тоже, — Нанами пролистывал девяностовосьми листовые тетради в клеточку. Он не мог разобрать написанного, зато глаз цеплялся за цифры, неизвестные ему слова на латинском и, самое главное, картинки, нарисованные ручкой, от которых отходили линии к волнообразному тексту. Иногда встречались капли крови. Это был журнал экспериментов. Даже не так. Десять журналов экспериментов с многочисленными пометками и теорией.       Последней записью в журнале, посвященному собакам, был, как понял Нанами, эксперимент №33-S. Последним словом жирно обведенное и множество раз подчеркнутое, написанное печатными буквами «USPEH».       — Всё может быть хуже, чем мы думали, — заметил Нанами, когда отложил записи. — Ино-кун, сфотографируй всё на всякий случай. Записи, если они тебе не будут мешать, возьми с собой. Сюда могут вернуться, не следует их терять. — Он вновь осмотрел помещение. — И мне кажется, что, кто бы этим ни занимался, он бы просто так это всё здесь не оставил. Если это не приманка, конечно.       — Для приманки слишком тихо.       — В прошлый раз было больше проклятий и монстров.       Это было странно, но встречались как изуродованные проклятия (если их вообще можно как-то изуродовать) и изменённые люди. Научиться различать их получилось не сразу. Сначала только после убийства (проклятия исчезали сразу, а люди так и оставались лежать), потом начало бросаться в глаза поведение, а затем еле различимые черты.       — Надо как можно скорее его изгнать. И как можно скорее проверить другие тоннели. Разделяться не будем.       Раздался телефонный звонок.       Опасения Нанами подтвердились. Проклятый дух сейчас скорее всего не здесь. И он выжил. Поставил «завесу» в старшей школе Сатодзакура.       — Я сейчас же возвращаюсь. Так что подожди, пожалуйста, Итадори-кун, — вызов сбросили, и Нанами обратился к парню, разглядывающему другие исследовательские журналы. — Ино-кун, заканчивай здесь и проверь другие тоннели. Я уверен, что они тут ещё остались.       — Будет сделано!

***

      Порой в жизни наступает такой момент, когда всё кончается…       Четверо героев остановились перед каменным мостом. Впереди был величественный и опасный замок Владыки демонов, обдуваемый штормовыми ветрами. Владыка демонов был самым сильным существом во всей Рунерии. Его боялись, он терроризировал мирных жителей городов и деревень. Тогда и появились они — герои. Они прогнали приспешников Владыки демонов из города и спасли множество деревень. Они обрели магию стихий и подружились с драконами, которые стали их верными спутниками в путешествиях. С каждым новым спасённым городом, с каждой новой полученной силой герои обретали всё большую славу. Но Владыка демонов решил дать им последний бой. Он наслал своих монстров на города и сёла, и только четверо героев могли остановить катаклизм, только они могли победить Владыку демонов. Они были уже готовы отправиться в очередной бой, но…       …первой ушла Люба.       — Да, я решила перейти в другую школу, — сказала семиклассница, а три её подруги удивлённо уставились на неё.       — И когда это будет? — первой спросила Вера.       — Завтра.       Это было слишком скоро. На вопрос «почему?» Люба отвечала, что давно хотела перейти в гуманитарный класс. Что хочет изучать историю и обществознание. Это было слишком неожиданно. К тому же с завтрашнего дня обещали начаться весенние каникулы. Вера не была готова.       — Ну, тогда ты пиши! — весело отозвалась Надя.       Поход на Владыку демонов пришлось отложить.       Вскоре Люба уехала заграницу. Они писали друг другу. С каждым месяцем всё реже и реже.       Когда втроём они стояли перед замком Владыки демонов, тот даже не стоял, а плавал отдельными кусочкам в воображении, то появляясь, то опять исчезая.       Потом они подросли.       О Рунерии и Владыке демонов никто не вспоминал.       Вера и Надя продолжили общаться, стали присылать друг другу прикольные стикеры и тиктоки. Олеся же… Олеся же теперь стала третьей. Они дружили, но если ты дружишь втроём, то кто-то всегда окажется лишним. Это будет чувствоваться. И это чувствовалось, но никто не хотел это признавать. Олеся ушла после восьмого.       Детство ушло. А вместе с ним и общие миры грёз.       Надя ушла после девятого.       Надя всегда была жизнерадостной и энергичной.       Надя всегда говорила:       — Я верю, что завтра будет только лучше!       Вера хотела вновь увидеть детскую площадку в жаркий майский день, она хотела вновь оказаться под цветами сирени и смотреть в голубое небо, украшенное белыми пушистиками. Вера хотела вновь оказаться у бабушки на даче и смотреть с верхней ветви яблони, как бегают жёлтенькие комочки вокруг золотой курочки, она хотела вновь поиграть в догонялки с соседским ребятами, Вера хотела подержать пистолет и чтобы добрый отцовский голос объяснял ей, как целиться…       Ещё Вера очень хотела в театр.       Пусть там будут все эти заносчивые литературоведы и театроманы. Пусть! Она хотела ещё чуть-чуть… хотя бы капельку…       Сирень давно отцвела, а под её кустами больше не собирались друзья.       Хотелось снова туда прийти… но кусты уже давно срублены.       В жизни часто наступают такие моменты, когда прошлое уже невозможно вернуть. Что бы ты ни делал.       — В один момент… единственным, что связывает тебя с прошлым, становишься ты сам и постоянно меняющаяся память, в глубинах которой всё меняется до неузнаваемости или вовсе теряется. Не правда ли?       Но ей никто не ответил.       — Спасибо, что не даёшь мне забыть, — Вера посмотрела на последние лучи солнца, скрывшегося за чернотой завесы.       Голубое небо и солнце — вот константы. Они будут всегда. Они обязаны.       Иначе уже ничто не будет иметь смысл.       [Живя прошлым, невозможно наслаждаться настоящим], — Система выдала умную фразу. Вера лишь покачала головой. Нет, она не живёт прошлым. Просто прошлое — единственное, что у неё осталось.       — Лучше бы не тупые советы раздавала, а уже начинала готовиться отдавать обещанное. Я дойду до конца сценария. И только попробуй меня обмани!       [У нас всё честно (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*: ･ﾟ✧].       Вера, улыбнувшись, хмыкнула.       В школу пришёл Джунпей.       А через четверть часа и сосуд Сукуны.

***

      Джунпей был проклят людскими сердцами. Люди — монстры. У них нет сердца. Люди — самые ужасные существа. Так всегда было, есть и будет. И страдать будут те, кто ещё верил в людей.       Что можно было сказать о Джунпее Йошино? Он слабак. И дурак. Он любил фильмы и маму, а также ненавидел тех, кто над ним издевался. Удивительно, но учить его было просто. Это специфика подарка Гето-сана. Быстрый прогресс и шикигами в подарок. Пожалуй, Гето являлся одним из сильнейших магов.       Джунпей решил отомстить одному ученику. Он хотел отомстить всем. Из-за них его жизнь превратилась в ад. Из-за них его мама…       Нет. Если бы он только знал, что эти жалкие людишки не виноваты в смерти Наги Йошино… если бы он знал, что бы сделал?       Вышло так, что они с Итадори Юджи нашли общий язык. Наверное, болтали о фильмах. Он был ребёнком.       Но он считает, что может убивать. Так чем же он отличается от своих обидчиков? Дело в приобретённой силе? Неужели сила настолько меняет людей?       Итадори и Джунпей дрались сначала в здании, потом снаружи, а потом снова в здании, когда шаман закинул паренька внутрь.       Удивительно…       — Не знаю, что тобой движет (у тебя должны быть причины), но неужели они стоят того, чтобы перечеркнуть свою жизнь?       Смешно. А разве у Джунпея осталась жизнь? Разве он не имеет право на то, чтобы отомстить? Почему им можно было, а ему нет? Что ты скажешь на это, Итадори Юджи?       — Разве эмоции людей — иллюзия? А перед матерью повторишь это?       Наивный. Его мать мертва. Она уже ничего не скажет и никак не осудит.       Джунпей плакал, а Итадори отчаянно пытался вразумить своего друга.       Бесполезно.       — Это уже… переходит все границы.       Джунпей был потерянной душой. И возможно, если бы осталось хоть капелька эмпатии, Вера бы обняла его и начала говорить добрые слова. Если бы она могла, она тоже бы всплакнула. Если бы она могла, она бы пожалела мальчика. Если бы она могла, то всё было бы иначе.       Сердце отчего-то болело. А в ушах лишь плач мальчика, потерявшего маму… навсегда.       — Я уже не знаю, что можно считать правильным, а что — нет.       «Дурак. Всем всегда всё равно на правильные и неправильные поступки. Нет даже хорошего и плохого, потому что хорошим могут назвать даже самые ужасные вещи. Они будут считать, что это хорошо. И с этим нельзя бороться. Да даже смириться не получается. Так зачем же ты мучаешь себя этим вопросом?»       — Ч-что? Почему ты не уклонился?       — Прости… Я тут наговорил, не зная всей ситуации. Расскажи, что случилось. Я теперь не допущу, чтобы тебя проклинали. Прошу.       Она прикрыла глаза. Она не видела, но понять кое-что получалось.       Этот мир никогда не будет на стороне людей.       Это бесконечный кошмар насилия, войн и смертей.       Ничто не имеет смысла.       — Как же так? Твоя мама… — они замолчали после этой истории, а потом Итадори сказал: — Джунпей, иди в техникум. Там столько сильных учителей и ещё больше надёжных друзей. Если объединим силы, мы найдем того, кто так жестоко обошёлся с твоей мамой. И он непременно получит по заслугам!       Какая же наивность… Невиновные страдают. Они ничем не заслужили для себя такой участи, но страдают. А виновники выходят сухими из воды. Это закон мироздания. С ним нельзя бороться. Он нерушим. Так почему же ты, Итадори Юджи, так отчаянно не понимаешь этого?       — Сразимся вместе!       «Дурак… что ж, тем приятнее будет выбить из тебя всю эту дурь».       Махито поднялась со ступенек и вышла на лестничный пролёт к Итадори и Джунпею. Она усмехнулась их жалкому виду. Это было действительно смешно.       — Ты кто?       Так это он — сосуд Сукуны? Тоже ребёнок, но с таким праведным и решительным лицом настроен помочь Джунпею. Махито видела в нём эту злость.       — Рад встречи, сосуд Сукуны, — она уверенно и злобно улыбалась.       — Стой, Махито-сан!       На неё обернулось заплаканное лицо парня, но было уже поздно. Махито уже увеличила свою руку и схватила Итадори, чтоб тот не сбежал.       Наверняка сосуд уже понял, что к чему. Его лицо в этот момент выражало такую эмоцию, что ей стало ещё веселее. Он кричал Джунпею бежать. Понял. Похоже, шаманы не дураки и вели нормальное расследование.       — Итадори-кун, успокойся. Махито-сан не плохой человек…       Целой рукой она приобняла Джунпея за плечо. В один момент его душа дрогнула. Он ужаснулся.       Те эксперименты… те люди-монстры… те вскрытые трупы…       — Что ж, ты догадался. Меньше возни. Но это было смешно, ха-ха! «Не плохой человек» — это самое смешное, что я когда-либо слышал.       — Н-но как…       — Ты дурак. Ты так ненавидел всех этих людей, что сам из охотника превратился в добычу. Хочешь знать, кто убил твою мать?       Джунпей не хотел верить услышанному.       — Что же… вина за это лежит на мне.       Вера не врала. Она была виновата.       — В конце концов, проблема людей в том, что их слишком много… Они словно стадо свиней. Не больше чем скот.       Вера пересеклась взглядом с Джунпеем.       Разбитый. Преданный человеком, которому он доверял, человеком, который единственный его поддержал…       Не единственный.       Итадори Юджи.       Итадори Юджи его не предавал. И да, сейчас для Джунпея был лучший вариант — пойти в токийский магический техникум. Мальчику бы там помогли…       — Всё было ложью?       Вера не знала ответа. Ложью было ли то, что она пыталась успокоить мальчика и говорила всякие нелепые слова про мир, дружбу и жвачку? Ложью ли было то, что ей было хорошо, когда он ел её стряпню? Ложью ли было то, что она хотела, чтобы хотя бы этот ребёнок прожил мирную и счастливую жизнь?       — Да, это была ложь, — признала Махито. — С самого начала.       Вера не решалась. Она тянула.       — Джунпей, беги! Прошу! — орал сосуд Сукуны.       Дурак. Хоть Джунпей реально дёрнулся и хотел сбежать, но был остановлен крепкой хваткой Махито.       — Сосуд Сукуны, — она посмотрела на шамана, — наслаждайся!       Сначала тело Джунпея уменьшилось, а затем из его одежды вылезло зелёное многоглазое существо с зубами в ушах.       Сердце её не дрогнуло. Она ничего не чувствовала. Она не мучила себя вопросом о том, что правильно, а что — нет. До того, как всего не стало, было правило: «не убивать». Но законодателя, судьи и исполнителя не стало. А значит, и правила тоже. Родилось новое, доселе неведанное… Оно диктовало свои условия. А у неё… у неё не было выбора.       «Не было выбора, да?» — недовольно спросил знакомый бас, но она прогнала отголоски прошлого. Этот голос — лишь вонь трупа, похороненного в земле зелёной опушки.       Да, у неё нет другого выбора. Она не виновата.       Её цель — заставить Итадори Юджи заключить контракт с Сукуной.       Она отпустила переставшего трепыхаться парня и натравила на него зелёного монстра. Существо било шамана, а тот начал просить Сукуну сделать всё что угодно с ним, но спасти Джунпея. Король проклятий отказал. Это было странно, но цель есть цель. В конце концов, у неё ещё много времени. Гето сказал, что через заложников давить на Итадори бессмысленно. Потому-то и нужен враг, которого этот ребёнок не победит… Махито была в себе уверена. Этот шкет только недавно к магам попал, а потому будет слабее того шамана с завёрнутым мечом. Она справится…       Сукуна ржал. А она холодно смотрела на замершего мальчика. Монстр его бил, но тому было всё равно. Вскоре он упал.       — Странно, он должен был подольше прожить.       Монстр прошептал типичные для них слова. Слёзы были, как и у прежних образцов.       — «С-спа… СЕ-иТи…»       Она проворонила удар. Итадори моментально оказался около неё и ударил прямо в лицо. Махито отпрыгнула наверх. Было неприятно. Однако, что он ей сде…       — Что? — она приложила руку к своему носу. Ладонь окрасилась в алый. Саднило.       Итадори мог наносить удар по её душе. Это было немыслимо! Связано ли это с…?       «Сукуна», — догадалась она.       — Я тебя убью, — прошипел Итадори.       Его душа искрилась, она горела, как дикий огонь. Это была ярость, в самом истинном её обличие.       — Что ж, попробуй, — мило отозвалась Махито, вытерев кровь.       Надо было избегать ударов, потому что капилляры не желали чиниться нормально.       С ней было такое впервые. Вера знала, каково это ненавидеть и желать убить. Она знала это по себе… А вот каково это быть предметом ненависти?       Итадори понёсся на неё. Он наносил удары, а она, вспоминая борьбу, на которую её водил папа десять лет, то ставила блоки, то наносила удары в ответ. С помощью проклятой энергии было легче передвигаться, чем без. Весь этот груз человеческого тела — ничто, по сравнению с нынешним. Махито превратила руки в лезвия. После встречи с тем шаманом из канализации, после того, как он скинул на неё камни, после того, как она поняла, что не может от такого умереть… Махито поняла, что одним изменением конечности в пределах органических соединений её техника не ограничена. Надо всего лишь представить структуру и химическую решётку неорганического соединения.       Тогда открываются безграничные возможности для исследований.       Бой опьянял. Давал чувство всесилия и того детского азарта, когда играешь в салки. Удивительно, насколько тело может растягиваться.       Нет предела человеческой мысли.       Она снова проворонила его удар. В поднявшейся пыли она не заметила Итадори. Махито позволила загнать себя в угол, но когда Итадори решил нанести ещё удар, то его пронзили три острые спицы. Они не задели лёгкие или какие-то другие органы. В конце концов, это не её задача.       Мальчик выглядел жалко. Проткнутые кисти и туловище не внушали уверенности в победе. А это скрюченное лицо боли…       — Лучше меняйся с Двуликим. Ты не протянешь, — снисходительно бросила она.       «Но что, если попробовать его коснуться?»       Предыдущего шамана таким образом не удалось обездвижить. Тот тогда каким-то образом защитил свою душу проклятой энергией. Впрочем, даже такой щит можно пробить. Всё зависит от соперника и количества атак. Ей не удалось тогда победить шамана, а вот ранить — да.       Она приложила ладонь к Итадори.       «Инертная трансформация».       Стало тихо, как в преисподней. Холод. Дикий холод и запах смрада.       Безумие! Чистое безумие!       Эта энергия была совершенного другого уровня.       Это было…       — Ты посмел коснуться моей души?       Это был король. Он сидел на троне из костей. Он был сильнейшим.       «Рёмен Сукуна».       Она удивилась: «И это Гето хочет вернуть?»       — Так уж и быть, один раз позволю.       Он взаправду имел полное право называться королем. Эта власть… эта сила… этот взгляд…       — И не более.       Она издала странный смешок.       — Тебе смешно?       Вера напялила на лицо самую лучезарную улыбку и выдавила из себя:       — Рада познакомиться, Король проклятий!       Она отсалютовала ему, а его взгляд стал ещё тяжелее и невыносимее.       — Знай своё место, остолоп.       Только тогда она заметила, что то были её пальцы, но всё того же серого цвета со швами.       Её вернуло обратно. Её память до сих пор подкидывала образ той сущности, с которой лучше было не шутить. Казалось, одно его желание — и всему миру пришёл был конец.       Махито не сразу заметила, что её держат за голову.       — Не буду… — хрипел Итадори. — Я же сказал, что сам тебя выпотрошу.       Она увидела его глаза, полные огня ярости и ненависти. Ненависти к ней. Сердце как-то странно ударило.       «Нет! Нет!» — Вера не хотела. Итадори занёс свою голову и начал бить ей в лицо.       Её руки дрожали, а в мыслях она лишь кричала «нет!»       Итадори ударил её в живот и она отлетела. Было больно. Лицо в крови.       [СОБЕРИТЕСЬ!]       Молодой шаман хотел ударить, но проклятия на том месте не оказалось. Он обернулся и увидел лоскутного прямо за спиной.       Холодный взгляд и снисходительная усмешка вновь играли на лице Махито. Кровь удалось стереть. Она занесла секиру из руки над жалким парнишкой.       Нанами Кенто.       Она снова пропустила удар, но быстро отошла на безопасное расстояние, оставляя этим двоим возможность на совещание.       «Он жив. Впрочем, иначе быть не могло».       Она лишь надеялась, что он возьмёт больничный или придёт попозже.       Ей тоже было полезно перевести дух. Слишком беспечно она себя вела и слишком много раз позволила Итадори себя ударить. Такого не должно быть.       Теперь к сосуду пришло подкрепление, а её миссия… всё ещё не выполнена. Гэто будет недоволен. Хотя можно придумать оправдания, типа Сукуна расхотел заключать пакт с сосудом. Как расхотел? А вот так. Передумал!       Вдруг её осенила странная мысль: «А зачем мне добиваться заключения сделки между Итадотри и Суконой?»       «Ну… чтобы Сукуна мог использовать сосуд».       «А это для чего?»       «Чтоб план Гето и проклятий по становлению эры проклятий прошёл успешно».       «А нахрена нужна эра проклятий?»       Теперь она задумалась.       Неужели, чтобы получить финальный приз, надо всего лишь воссоздать на этой планете мир исключительно для проклятий?       «Но это же тупо».       Нанами Кенто и сосуд Сукуны пялились на неё.       Вера пришла к выводу, что о недостатке информации об условиях сделки она подумает позднее.       — Здаров, Семь к трём! Я скучал! — Махито с дебильный улыбкой помахала.       Из носа потекла тёпленькая жидкость.       «Сопли, что ли? А нет… Кровь… Чёрт! Этот пацан мне голову разбил тогда!»       Потом шаманы посмотрели на неё особенно сурово и сказали:       — Изгоним его.       В этот момент Вера поняла, что завела себе врагов.       Впрочем, Семь к трём её не сможет убить. Максимум приложит чем-то, что будет болезненно. Опасность, на удивление, представляет Юджи с тем, что наносит удар непосредственно по душе. Вот тут придётся туго. Но при этом всём он слаб и у него нет опыта. Поэтому на Юджи можно использовать лезвия или реквизит этого полигона.       Они не представляют опасности, если по отдельности, но если вместе…       Махито поняла, что не следует рассчитывать на то, что они это не поймут. Значит, оставался один вариант: по заветам Цезаря, «разделяй и властвуй».       Гето говорил, что Юджи не особо ценит свою жизнь. Поэтому план был в том, чтобы создать противника, которого он не сможет победить. Для заключения контракта надо было выбрать тот путь, которым наиболее сломает парня — убивать людей. Особо жестоко — это заставлять сражаться изменённых людей против самого Юджи…       У неё появился план, но надо было действовать быстро.       Когда проклятая сила окружили её тело, стало легко. Она понеслась на них и била клинками, созданным из рук. Это было удобно. Она уворачивалась. Махито словно танцевала.       Никогда бы она не подумала, что самба и самбо могут быть так похожи…       Для того, кто ходит в костюме, Нанами Кенто больно хорошо двигался. Профессионально. Боец.       Она забыла, как боялась его вначале. Сейчас он был лишь NPC, таким маленьким боссом в конце одной из сюжетных арок.       Будь она человеком, она бы давно запыхалась так бегать.       Это магия.       Вспомнив то, как она пропустила один из ударов, Махито смогла поднять облако пыли, что позволило ей увеличить дистанцию.       Нанами Кенто был скучным противником. На его лице никогда не было испуга, лишь злость и ледяная ярость. Его намерение истребить читалось практически сразу. Ещё было такое своеобразное беспокойство, смешанное с заботой, но не абы какой, а которая относится только к компаньонам. Это было логично, а вместе с тем немного завидно. У Веры больше нет команды.       А вот когда что-то происходило не по плану, за Нанами Кенто было весело наблюдать. Махито нравилось, как он может удивляться одними лишь глазами, а потом с холодной яростью идти рубить противника дальше.       — Хи-хи!       В этот раз Семь к трём тоже смешно удивился.       Одна её рука превратилась в точную копию автомата Калашникова, другая лежала на курке. Улыбка говорила, что она будет стрелять.       Нанами Кенто сосредоточился на Махито и хотел крикнуть что-то своему подопечному, но на него снизу налетело мухообразное проклятие. Пыль — лучший способ спрятать что-то.       Времени, которое шаман потратил на разбор с мелким проклятием, хватило на то, чтобы отделить их с Итадори друг от друга и на мальчика направить трёх изменённых людей. Пока он, неспособный убить их, будет возиться, Махито разберётся с Нанами.       Всё схвачено.       Это единственный оставшийся рабочий вариант.       Итадори скрылся со своими противниками.       — И снова мы вдвоём, Семь к трём, — размяв шею, крикнула она и понеслась на шамана.       Это был бой из-за ничего. Она, ведомая лишь ненавистью, махала руками, слыша лишь свист меча и шарканье по земле. Под завесой было тихо…       Нанами Кенто — шаман первого уровня. Вере не нравилось в нём что-то. Она видела, что это человек опытный. Она лишь новичок. Нанами Кенто умел соображать — это вызывало в ней неприязнь. Тупые люди слишком тупые, чтобы чем-то помешать. Соображающие и готовые побеждать — вот те, кого стоит опасаться. Особенно если у них много опыта. По всем законам логики, Махито должна была уже быть мертва. В конце концов, она только недавно познакомилась с этим миром. Однако она неплохо держалась.       Парадокс!       Вот только даже этому парадоксу найдётся объяснение. Хоть и фантастическое (или просто она до конца это не изучила) — Йошино Джунпей.       Мальчик был примером того, как вчерашний школьник может сражаться, как бывалый маг. Удивительно, не правда ли? Какой прогресс!       Проклятая энергия слишком не изучена, чтобы создавать гипотезы. Но факт остаётся фактом — с ней ты чувствуешь себя богом. Это — эйфория ощущать, как она поднимает твоё тело в воздух, как ускоряет, как забирает на себя урон… Это было замечательно!

***

      Нанами висел, прикованный изменённой рукой Махито к стене. Чтобы она могла использовать технику, она должна приложить к образцу целую (искомую) ладонь. Таково было ограничение техники.       Она устала. Одышка слышалась чуть ли не на всю округу. Хоть с проклятой энергией и было легко, но она вымоталась…       Вере даже перестал быть интересен маг, загнанный в угол.       [Вы молодец, Пользователь! А теперь убейте его].       Вера перестала тяжело дышать и перевела взгляд с окна системы на шамана. Тот поймал её взгляд, но промолчал.       «По «сценарию» он должен умереть?»       [Да].       «Я должна следовать сценарию, чтобы — что?»       [Вы обязаны следовать каноничному характеру персонажа «Махито», чтобы не сделать этот «идиотский» сюжет ещё глупее].       »…»       [Впрочем, вы можете отклоняться от каноничного характера. Это стоит 50 баллов. В случае пренебрежения этими условиями наше соглашение обнуляется и вы умираете].       «Я это помню! Необязательно мне это напоминать постоянно!»       [Вы слишком часто всё забываете, Пользователь. Не спите и действуйте согласно каноничному характеру].       «Откуда тебе вообще знать, что канонично, а что — нет? Это же субъективщина!»       [Не спорьте. У Системы всё по правилам].       — Ну и… — Махито подала голос, — что нам делать? Твой любимый цвет? Превращу в монстра красивого. Цвет в подарок.       — Откажусь.       — Жаль. Сосуду бы понравилось… Ха-ха-ха! Разве это не смешно? Драться против своего наставника? Что за умора! — её голос звучал странно. Слишком нервно, слишком безумно, слишком нездорово. Голос сумасшедшего. — Этот дурак слишком хороший для этого мира. Ему здесь не место. Твои ставки, через сколько малец начнёт рыдать и сдастся?       — Ты ошибаешься.       — Да ну?       — Прямо сейчас он на пути преодоления своих идеалов.       — Он будет хныкать, когда ты нападёшь на него. Как тогда с Джунпеем! Он будет молить, чтобы ему помогли! А ты сдохнешь…       Вера уже проиграла.       Она чувствовала, что устала. Она хотела просто жить. С семьёй. Чтобы мама и папа любили друг друга и её. Разве она многого просит?       Но Вера уже проиграла. И прошлое — лишь фантазия неправильного мозга. Лишь фантасмагория…       Она ошиблась. Нанами Кенто не планировал сегодня умирать. Она видела лишь уставшего мужчину, который спокойно радовался успеху кого-то родного… Так всегда смотрят, когда у детей что-то получается. Так однажды на неё смотрел отец. Вот только эта тихая и почти незаметная улыбка предназначалась не ей.       Она проиграла.       — Если кто сегодня и умрёт, то это будешь только ты, — сказал он.       Она не верила в чудо. Сейчас у неё была лишь слепая надежда на то, что обещание Системы будет выполнено.       Вера грустно улыбнулась и сказала:       — Уже поздно.       «Прошлое не вернуть. Однако можно построить будущее на обломках прошлого. И если такова цена моего будущего счастья, я готова заплатить эту цену. Пусть и придётся для этого уничтожить прошлое «я»… Мне нечего терять».       Итадори свалился с неба, как снег в мае. Вера снова ошиблась. Только сейчас она поняла, что оказалась слабее этих шаманов. Было больно… её могут избить. Итадори наносит сильные удары, особенно по душе. Душа — костяк всей её нынешней оболочки. У неё нет тела, поэтому всё держится на проклятой энергии. И если эту проклятую энергию развеять…       Она умрёт.       Она не хотела умирать.       Страх. Этот жуткий страх.       Как бы они ни хотела закончить весь этот кошмар, умирать не хотелось.       Не сейчас. Однако сейчас с кровоточащим носом она смотрела в глаза своей смерти — шаманы.       Убьют. Вот просто так. Ни за что.       Она д■лжна была выиграть этот бой, но проиграла…       «Я не хочу умирать! Не снова!»       «Б■ишь■я?»       Что-то неведомое шепнуло ей на ухо, отчего дрожь пробрала всё тело. Оно было нежным, мягким, но чертовски зловещим. Только одним своим голосом оно внушало страх, но вместе с тем было св■им. Чуть ли не родным. Это было страшное единение.       «Не б■йся, и■лучше пр■крати нак■нец метат■ся».       Холодные руки этого неведомого легли на её плечи. Оно было страшным, но таким естественным и органичным, что хотелось окунуться в холодную силу неведомого с головой. Она была рыбой на суше, а это неведомое — водой.       Оно обняло её. Вместе с этим пришло знание. То самое, так необходимое для выживания.       — Расширение территории! — она не видела, какие сложила печати. Сейчас хотелось лишь выжить.       Она с головой окунулась в эту прохладную, предназначенную только для неё воду.       Махито.       Она есть Махито.       И это её техника.       Махито.

***

      — Папа, смотри!       Она сидела на крыше гаража и тыкала пальцем в небо. Отец пришел с тёплыми пледами и закусками. Ночи в августе уже были холодными.       — Пап, а где падают звёзды? Мне друзья говорили, что они приносят удачу! Она упала там за холмом. Давай пойдем и поищем её. Пожалуйста!       — Звёзд на земле не бывает. Они сгорают раньше, чем окажутся на поверхности.       — Неправда! Упавшие звёзды есть! На удачу! Они не могли мне наврать!       Он мягко улыбнулся.       — Они не наврали тебе. Люди просто считают, что если загадать желание на падающую звезду, то оно непременно сбудется.       — И неужели на Землю ничего не падает?       — В космосе летают большие камни и иногда они прилетают к нашей планете. Но они не всегда могут достичь самой земли. Чаще они сгорают, так как вокруг Земли есть атмосфера, которая защищает нас от космоса. Реже камни не успевают сгореть, и тогда на землю падают камни. Их называют метеоритами.       — Ого! Пошли искать метеорит!       — Не получится. Это бывает слишком редко.       — Но я хочу его увидеть. Подари мне его завтра на день рождения!       — Подарить не смогу, их негде купить. Зато я свожу тебя в музей космонавтики. И мы увидим настоящий метеорит.       — Пошли завтра!       — Ты хочешь оставить бабушку и дедушку одних? Они так готовились к твоему празднику…       — Нет, но…       — Пойдём в музей, как только вернёмся в город. Договорились?       — Да! Ой, ещё звёздочка! И ещё! — она сложила руки и стала ждать следующей, чтобы загадать желание.       Он завернул её в плед, дал кружку от термоса с чаем с шиповником и обнял. Над ними был совершенно новый и фантастический мир. Миллиарды маленьких огоньков из далёких галактик освещали это небо. Сколько туманностей, сколько созвездий. Смотришь в небо — чувствуешь себя песчинкой, но вместе с тем частью этой огромной Вселенной. Что только ни приходит в голову, когда видишь их.       — Пап, — позвала девочка, — а желание обязательно сбудется?       — А что ты загадала?       — Чтоб никогда не было войны и чтобы вы с мамой, бабушкой и дедушкой никогда не умирали.       — С чего ты решила, что может случится война?       — Нам в школе рассказывали о Великой Отечественной… и мама говорила, что ты…       Он молчал долго. Она же уже забыла вопрос и смотрела на звёзды, летая мыслями в других галактиках.       Когда она почти уснула, он, аккуратно подняв её, сказал:       — Оно обязано сбыться…       Вскоре на крыше гаража никого не осталось. Лишь звёзды, сколько бы тысячелетий ни прошло, оставались неизменны. Звёзды, что выше неба. Звёзды, что дальше проблем. Звёзды, которые безлико смотрят на нас… что не плачут и не радуются, что бы на этой крошечной пылинке не произошло.

***

      Чёрного солнца было не видно: его заграждали кровавые облака. Ни ветра, ни прохлады — застойный воздух. Словно мёртвая летняя жара, когда весь мир пылает в огне. На подмостках, словно на эшафоте, стояло пять крестов, и пять людей были распяты на них. Их животы варварски вспороты, а сами они даже не могут посмотреть стеклянным взглядом, ведь на месте глаз зияли кровавые дыры. Старик, старуха, мальчик, школьница и красивая женщина по центру. Были бы здесь мухи, они бы непременно отложили яйца в мясе уже начавших гнить трупах.       Спиной к ним стояла душа. Будто не заметив кресты, она спрыгнула со сцены прямо в несуществующий партер. Эшафот всё также маняще оставался за спиной, а бесконечность вела свои чёрные поля за горизонт.       Пол был словно зеркалом. Внизу плавали гигантские кисти рук, так и норовя задушить. Произошел глитч и руки также начали плавать в воздухе окружая всех душным багровым. Руки и свинцовое небо конфликтовали друг с другом: среди облаков появлялись и исчезали чёрные квадраты. Перед эшафотом изредка появлялись скамейки, но тут же исчезали.       Её лицо и шею украшали длинные, ровные, еще кровоточащие порезы. Из-за бесформенного худи, натянутого на голову капюшона, странной позы и походки стороннему наблюдателю было бы сложно определить к какому полу относится воплощение данной души. Растрёпанные тёмно-коричневые волосы выглядывали из-под капюшона и всем своим видом говорили, что про них забыли. Они спутались и лезли в лицо. Серый и синий глаза холодно смотрели на инородное тело в этом месте — Нанами Кенто.       Душа, словно в дешёвой компьютерной игре, какими-то элементами своего тела ловила ошибки, баги, глитч-эффекты. Она шла не спеша, и летающие руки, окружившие их, будто сильнее затягивали петлю на шее. Шаман был на ладони, в шаге от смерти.       Расширение территории — вершина магии. В пространстве, созданным проклятой энергией, сильнейшая техника всегда попадает в заточённого в ней.       Она остановилась в нескольких метрах от него, не смея поднять глаз. Чтобы убить, не надо даже было подходить.       Что-то сломалось в этой технике… или в ней…       — Желаешь что-то сказать напоследок? — спросила она своим чуть сиплым голосом. — Весточку там кому-то передать? Сказать, что так и не мог сказать при жизни?       Магом быть отстойно. Он должен быть готов пожертвовать собой ради других.       — То, о чём сожалеешь?       Он посмотрел в глаза проклятой душе и не нашёл там ничего.       — Обойдусь. Я ни о чём не жалею.       Да, ситуация была неприятной, но он не сожалеет о своей жизни.       — Завидую, — тихо сказала она. Потом подняла голову вверх и сказала: — Эти руки словно мухи вьются над гнилью.       — У тебя сломанная территория.       — Ты был прав, когда сказал, что я сегодня умру.       — Кто они? — спросил он, кивнув в сторону крестов.       — Никто. Очередной мусор. Прощай. Если повезёт, моё «я» и ты умрёте в один день.       — Тебя изгонят.       Магом быть отстойно. Сильные те, кто ещё не потерял рассудок. Шаманы те, кто ещё не обозлился на весь мир.       — Инертная…       — Я ж предупреждал.       — Когда ты?.. — она не понимала, как Итадори смог пройти. Она не ожидала, что снова столкнётся с тем, кто сильнее любого из них. Она не хотела, чтобы техника его задела, но это произошло. Сукуна снова восседал на своём троне на горе из костей.       — Нечего сюда лезть было! — обозлилась она. Пускай Король Проклятий и был силён, но дрожать в страхе она не посмеет.       — Не забывай свое место.

***

      — Махито-сан…       — Что? — спросила она, отнимая взгляд от кружки с чаем. Джунпей через силу ел какую-то модную, жутко запарную яичницу с хлебом, помидорами и чем-то ещё.       — Я… мне страшно.       — Всем страшно.       — Я не про это… А если я не справлюсь? Что, если они окажутся сильнее, я не смогу отомстить за ма… не смогу… Что если я умру?       — Не думай об этом. В конце концов рано или поздно мы все умрём. Не переживай. Если что-то пойдёт не так, я приду, когда закончу с одним делом.       — Обещаешь?       — Само собой.

***

      «Пора сваливать».       Такая простая мысль пришла только сейчас, убедив Махито в том, что она настоящий гений. Держась за плечо, она следила за шаманами. Техники после расширения территории выгорают на некоторое время. Сукуна, чтоб его, не пожалел её и нахрен разрубил плечо. Двуликий наносил удары прямо по душе, отчего последствия удара стали ещё болезненнее. Сейчас изгнать её не проблема. Махито слишком устала и потратила слишком много проклятой энергии. Видимо, надо было почаще высасывать жизненную силу из людей, чтобы сейчас не стоять в очереди на тот свет.       Стоило сказать спасибо Нанами Кенто. Он слишком многому её научил за этот день. Чего стоит то, что он тогда подсознательно защитил свою душу проклятой энергией. Махито добросовестно решила опробовать этот способ, чтоб защититься от Сукуны. Как было понятно, она всё равно оказалась ранена, хотя и снизить какое-то количество урона удалось.       Как заставить себя испускать больше проклятой энергии?       Ответ дал всё тот же Семь к трём.       Ей нужно пять минут, двадцать, полтора часа, а дальше — не важно.       Сейчас её мощность составляет 30% от изначальной. Это достаточно мало. Вот только…       «Смотрите, как уровень проклятой энергии возрастает!»       И действительно. Резко показатель стал 110%. Она отбивалась от них, нанося также сильные удары, чтобы синяки ну уж точно образовались. Нырнула в кусты, где лежали её последние запасы, и натравила на мага первого уровня. Злой Итадори полетел на неё с прежней яростью. Как удачно, что она стояла рядом с люком. Одним лёгким движением руки Махито сбила Итадори с ног. Тот упал на асфальт, харкнув кровью. Это значит, что она повредила его лёгкие.       — Посмотрим, как ты будешь петь после, Юджи-кун.       Махито хотела сбежать. А чтобы эти двое не убили её по пути, их надо было задержать. Она занесла металлическую крышку люка прямо над головой парня, чтобы разбить лицо. Тот не мог быстро подняться: лёгкие адски горели и было сложно вздохнуть.       — Итадори-кун! — крикнул Нанами, скинув себя седьмого проклятого духа, и помчался к пареньку. Но он был слишком далеко, чтобы успеть что-то предпринять.       — Тяф! Тяф!       Кто-то укусил её за ногу.       Это был черненький той-терьер.       Маленький, но такой смелый.       — Да отцепись же ты! — крикнула Махито, откинув крышку в сторону, потрясла ногой и, лишившись терпения, отцепила рычащую собачонку от себя. Той-терьер прилетел в руки поднявшемуся Юджи. Пёс в руках парня опомнился сразу и, несмотря на свой маленький рост, продолжил звонко лаять на проклятие. Махито тем временем увернулась от удара Нанами и создала из последнего камня проклятие, самое большое по своим размерам.       Нанами быстро с ним расправился, но уже не заметил проклятого духа. Чёрненький той-терьер подбежал к открытому люку и начал тявкать прямо туда. Маг первого уровня понял сразу: дух сбежал и надо было срочно отправляться за ним. Нанами хотел было уже спуститься за проклятием, но его отвлёк всё тот же той-терьер. Собака отбежала от люка, начала жалобно скулить и тявкать, но уже над Итадори. Тот упал на землю. Пёс лизал лицо парня и тявкал на Нанами, будто пытался помочь юному магу.       Нанами подскочил к раненому Юджи и набрал номер.       — Ино-кун, он отправляется к тебе. Сейчас он уязвим.

***

      — Ну и где вы прячетесь? Знаю же, что не все!       Проклятых монстров пришлось искать. Большинство, конечно, нападали на Ино самостоятельно. Некоторые же пытались сбежать или вовсе просто стояли, словно экспонаты в музее. Тут было всё странно. Взять хотя бы ту комнату с экспериментами! Ужас! И какой только псих согласился сотрудничать с проклятием?!       — Чего?! — удивился Ино, но Нанами уже сбросил трубку.       Да, Ино знал о лоскутном проклятии со слов Нанами немало, но и не так чтобы много. Он думал, что ну появилось редкое проклятие, не особо сильное, но которое болтает по-японски, ну и что с того? Вот только он пропустил то, что это самое проклятие как бы ранило Нанами-сана и как бы превратило несколько людей в непонятную ересь, с которой теперь ему придётся разбираться.       Да, нельзя было допускать, чтобы проклятие коснулось тебя. Да, это добавляло баллов в копилку с тем, что проклятие-то опасное. Однако он должен был быть с Нанами и просто изгнать его, пока оно не стало слишком сильным. Вот только проклятие сбежало от Нанами и Итадори. Да, оно вроде бы даже ослабло, но как объяснить тот факт, что оно «если я правильно понял, скопировало «сверхурочные»?» Прогресс проклятого духа поражал.       Ино, не долго думая, открыл на телефоне карту коллектора и канализации и побежал туда, где по идее должен был находиться проклятый дух. Он нашёл остаточные следы техники.       Они вели обратно коллектору. Проклятие, видно, не совсем разумное, решило вернуться на свою базу!       Коллектор встретил Ино своей давящей тишиной и пятнами крови. Следы техники становились «тише». Надо было как можно скорее его найти!       И Ино нашёл его.       В той самой комнате.       Лоскутное проклятие с мёртвым взглядом и застывшей жестокостью в уголках губ посмотрело на него. Ино призвал Кайчи. Проклятие в ту же секунду, как он вошёл, перевернуло стол, который полетел прямо в Ино, а затем и шкаф. Книги и скальпели посыпались на грязный пол.       Только чудом он смог не порезаться парящими медицинскими ножами. Скинув с себя щепки прилетевшего следом шкафа, Ино быстро поднялся и не заметил проклятия: оно сбежало, оставив на полу немного свежей проклятой крови. Выскочив в коридор, Ино увидел духа и снова призвал Кайчи.       Сейчас надо было всего лишь не упускать духа из виду. Он помчался следом.       Проклятие было быстрым и он, к своему сожалению, потерял много времени на то, чтобы не споткнуться на полу и не упасть в грязную воду, попадание в которую заняло бы ещё больше времени. Они выбрались на поверхность. Ино выругался: проклятый дух побежал в сторону метро, где и скрылся там. Шаман перемахнул через турникеты, под недовольные крики работников и обычных прохожих. Ино не решался вновь запустить Кайчи, так как высок был риск попасть в гражданских. Огромным риском стало и то, что проклятию ничего не стоило прямо сейчас напасть на обычных людей.       Сначала он издалека видел, как проклятие забежало в вагон, открывавшего двери поезда, затем бежал так, чтобы успеть за ним. Но двери закрылись, когда Ино только ступил на платформу. Не долго думая, он добежал до движущегося поезда и разбил дверь, хвастаясь за неё. Благо, пассажиров было немного и они не могли упасть или пораниться. Под визг тормозов Ино запрыгнул в поезд.       Проклятие обязано было быть именно в этом вагоне!       Ино медленно, всматриваясь в каждое лицо, прошёл по вагону. На него смотрели испуганные лица людей, не понимавших, зачем в вагон проник мужчина в чёрной маске, как у бандитов. Одна странность сначала не привлекла его внимание, но теперь она показалась ему особенно важной.       Женщина в достаточно лёгкой одежде. Она апатично смотрела в стену и даже не посмотрела на него. Вторая, которая держала свою подругу за руку, рыдала навзрыд. На второй было красивое пальто, шарфик и замысловатая шляпка. Первая продолжала ни на что не обращать внимание.       Когда Ино к ним подошёл, вторая сильнее разрыдалась, а первая даже глазом не повела.       — Хны… Теперь нас всех убью-ют… А я ничего-о не успела сдела-ать… И пальто укра-али… оно красивы-ым было… только вчера купили!       — Вы что-то виде… — Тут Ино хотел спросить, но остановился. Он предполагал, что дух мог умудриться забежать в следующий вагон, но кажется его предположение было ошибочным. — Чёрт!       Ино помчался к последней двери, которая в силу действия его проклятой энергии была открыта. Поезд практически уже полностью скрылся в тоннели. Он выбежал на платформу, набирая номер Иджичи.       — Дух выбежал из метро! Станция Синден. Ваша машина буквально там! Ч-чёрт… — Ино увернулся от полицейских. — Передайте Нанами-сану! Я скоро буду. Будьте осторожны!       Те две дамочки. Одна из них была в большой и яркой шляпе. Ино вспомнил, как из вагона тогда выходил кто-то в похожей по фасону шляпе. К тому же сейчас он заметил, что на платформе остались следы крови, которые как раз вели на выход. Их было немного. Наверное как раз в этот момент проклятый дух остановился и кровь вытекла из него.       В итоге они упустили проклятого духа.       — Так это оно? — спросил Нанами и достал из урны чудаковатое женское пальто, запятнанное кровью на внутренней стороне.       — Да, — сказал Ино.       Иджичи также склонился над предметом гардероба.       — Так сразу и не скажешь, что это кровь проклятия, — заметил он.       — Не нравится мне всё это… — протянул Ино, в сотый раз поправив неудобный пиджак, который должен был надеть вместе с рубашкой, чтобы не привлекать внимание полиции.       — Добрый день, господа! — К ним подошёл служитель правопорядка. — Вы не видели человека в маске? Роста примерно такого. И волосы цвета, как у этого юноши. — Он показал им фото Ино.       — Иджичи, сделай так, чтобы это дело отдали нам, — сказал Нанами. — И счёт за ремонт отправь техникуму. Ино-кун, пойдём.       — Куда? — спросил парень, стараясь не обращать внимания на полицейского.       — Надо срочно забрать то, что осталось в логове нашего преступника.       Ино отправился вслед за магом первого уровня, оставив Иджичи разбираться с устроенным им инцидентом в метро.

***

      На конечной остановке она вывалилась из автобуса, упав на землю. Кряхтя, она медленно поднялась. Уже стемнело. Махито проковыляла до потрёпанных временем домов. В одном проходе, где стояли мусорные баки и бегали крысы, она упала на колени.       Это был сумасшедший день.       Сил почти не оставалось. Ради того всплеска проклятой энергии у школы пришлось заключить пакт с собой. Недолгое усиление в обмен на то, что потом проклятой энергии будет ещё меньше.       Вера решила, что Нанами Кенто — это особый случай, и больше она подобных пактов заключать не будет. Этот слишком вымотал.       Сил на то, чтобы втянуть в себя остатки крови, не было. Одежда пропахла канализацией и вся пропиталась кровью.       Махито ненавидит.       — Я убью его…       [Поздравляю, вы попали в сценарий!]       — Что ты сказала?       [Вы правильно делаете, что хотите убить Итадори Юджи].       — Итадори Юджи? — переспросила она, не поняв, что имела в виду Система.       [Да, его зовут так. Вы забыли?]       — Нет, в смысле да… или нет… Ха-ха-ха! — она рассмеялась.       [С вами всё в порядке?]       «В порядке? В порядке ли я?»       Она ещё с минуту безумно смеялась, забыв о усталости. Потом она резко остановилась и как-то странно улыбнулась.       — Я его так ненавижу… Как же я его ненавижу! Я его убью. Даю слово. Он за всё заплатит. Грешники заплатят за свои грехи. Я его убью. Я вас всех убью. Я его убью!       [Отличные слова! Постарайтесь убить Итадори Юджи].       От слов Системы Махито ещё пуще прежнего рассмеялась.       [Мы сказали что-то смешное?]       — Конечно-конечно… будь спокойна, потому что я убью его. Чего бы мне это ни стоило.       Кое-как поднявшись, она сделала ещё три шага и упала без чувств рядом с грязной упаковкой от лапши быстрого приготовления и начавшими гнить картофельными очистками.       «Я его убью».