Часть 3 «Прошлое клана»

      — Шин был славным человеком: добрым, смышлёным не по годам, заботливым. Всегда был готов поддержать в трудную минуту. Не осуждал меня за неправильные действия, лишь сочувственно кивал. Он не справился с жизненными обстоятельствами... — девушка, всхлипнув, не смогла продолжить монолог из-за дрогнувшего голоса. — Сошёл с ума после смерти родителей. Мне тяжело дались его похороны.       Хината Аматэрасу — ответственная ученица в техникуме — всегда серьёзно подходила к работе. Она искала индивидуальный подход к каждому клиенту, чтобы качественно и в кратчайшие сроки завершить миссию.       Вот и сегодня задание не стало исключением. В последнее время стали чаще фиксироваться нападки со стороны проклятых духов. Из-за подобных случаев все маги третьего уровня и выше уже давно на миссиях — толком не отдохнуть даже. Очередное поручение оказалось, увы, ничуть не легче, чем предыдущие: на окраине Токио произошли загадочные исчезновения пары человек. Спустя, наверное, неделю их нашли убитыми на территории заброшенной психиатрической лечебницы. Известно, что раннее они числились в качестве бывших пациентов. Также была замечена странная закономерность: у всех жертв удалось обнаружить остаточные следы негативной энергии, а это, в свою очередь, свидетельствовало о появлении проклятия.       Хината напряжно выдохнула, опустив задумчивый взгляд на увесистую папку. Открыла. Аккуратно провела пальцами по листам, ощутив гладкую текстуру бумаги. Страница была разделена на две равные колонки поперёк. Она взглянула на фотографию, которая находилась с правой стороны: снимок был немного пожелтевшим от времени, порванным в некоторых местах. Девушка, подцепив ногтём булавку, достала изображение и поднесла к глазам, дабы получше рассмотреть. На фотографии был запечатлён беззаботный юноша: тёмно-русые волосы хаотично взъерошены и местами доставали до плеч; голубые глаза выглядели настолько жизнерадостными, что теперь в них навсегда застыли искры доброты и озорства. Шин улыбался. Видно, что на изображении он выглядел счастливым. Поистине счастливым. Под снимком было написано краткое досье. Колдунья устремила озадаченный взгляд ниже, наткнувшись на отрывок:

«Шин Сато, ранее числившийся среди пропавших, был найден погибшим в заброшенной психиатрической больнице: нижняя половина тела отсутствовала, как и некоторые внутренние органы; общее состояние кожных покровов было механически нарушено при помощи режущего предмета. Предположительно использовались ножницы. Однако, в некоторых местах кожа выглядела странно, покрытая гнойными язвами. Согласно результатам экспертизы неизвестная болезнь может быть опасна для других людей. При возможности обеспечить себя средствами индивидуальной защиты и избегать прямого контакта с заражёнными».

      Аматэрасу на пару секунд задержала дыхание. Удивление, проскользнувшее в карих глазах, моментально сменилось мнимым недоверием. Она посмотрела левее: на второй фотографии был изображён момент с места обнаружения. Различные догадки, промелькнувшие в голове, с каждым мгновением внушали тревогу и настороженность. Хината перевела взор в сторону экзорциста.       Кугисаки, тем временем, внимательно осматривала заказчицу. Было видно, что бедняжка едва сдерживалась от очередного эмоционального натиска: нервно кусала губы, которые и так уже были в многочисленных ранках; пальцы сжимали ткань свитера, впивались — она отчаянно пыталась сохранить остатки самообладания. Нобара понимающе кивала собеседнице, вслушиваясь в рассказ.       — Нам придётся задать пару вопросов, — продолжила разговор колдунья. Тяжело вздохнув, спросила: — В последнее время замечали какие-то странные моменты в его поведении?       — Странные моменты... — озадаченно вторила клиентка, в очередной раз шмыгнув носом. Вдруг зелёные глаза блеснули неожиданным осознанием. — Перед исчезновением он стал плохо спать, а позже и бредить: говорил про некий фантом, который каждую ночь подбирался ближе. Шин засыпал только под утро или с ночником, ибо этот «монстр» боялся света.       Нобара удивлённо уставилась на клиентку, на секунду застыв в недоумении. Она, оперевшись плечом о дверной косяк, поправила выбившуюся прядь.       — В какой палате был Шин и как с ним обращались?       — Палата под номером четыре, обращались тоже нормально... — зеленоглазая, мельком глянув в окно, одним движением смахнула непрошеную слезинку. — Только вот пациенты, находившиеся в этой комнате, также жаловались на непонятный фантом.       — Именно в этой палате обнаружили всех погибших, — голос Аматэрасу звучал сдержанно, с толикой не присущего ей хладнокровия.       Хината едва поджала губы и, устало потерев переносицу, снова устремила взгляд на документы. Она аккуратно дотронулась до бумаги подушечками пальцев, мягко провела ими сверху вниз; неспешно взялась за кончик листа и перевернула страницу, параллельно перечитывая информацию. Вдруг завибрировал смартфон. Услышав посторонний звук, Аматэрасу вздрогнула, окончательно вернувшись в суровую действительность. Она разблокировала телефон и провела пальцем по экрану, открывая сообщение от директора Яги.       Не было ни текста, ни голосовых — лишь пару фотографий уже после обнаружения тел. Вспышка выхватывала из мрака не просто царапины на стенах, а целые борозды, словно их оставляло мифическое чудище. Крупным планои было запечатлено тело одной из жертв: кожа не просто была повреждена — она выглядела испорченной, будто её безустанно рвали, а место разрыва покрывалось гнойно-серозной коркой. Но главное — вокруг ран, словно ореол, виднелся едва уловимый чёрный налет.       — Нобара, — тихо позвала студентка, попутно поворачивая телефон к напарнице. — Посмотри.       Кугисаки оторвалась от разговора с клиенткой, и её взгляд скользнул по экрану. Она прищурилась. Прежнее легкомыслие моментально испарилось. Девушка прокашлялась, словно прочищая горло, и повернулась к заказчице.       — Вы говорили, что он засыпал с ночником. Что происходило, когда свет гас? Шин что-то описывал? Форму, звуки?       — Он говорил, что слышит скрежет. Будто… будто кто-то точит ножницы. — Она заглотила воздух, пытаясь справиться с дрожью. — А форма, кажется, напоминала тень. Но не от чего-то. Сама по себе. Длинная, худая.       Хината закрыла папку с глухим стуком. Звук, твёрдый и окончательный, разорвал тягучий воздух скорби. В карих глазах больше не осталось и тени растерянности.

***

      — Здесь слишком отчётливо чувствуется проклятая энергия, — Нобара осматривала местность, прищурившись.       Хината, вспомнив о подозрительной болезни, она заранее надела медицинскую маску. Девушка перевела взгляд в сторону заброшенного строения: вся территория психиатрической больницы была обнесена каменным забором с колючей проволокой. Ограждение прерывалось массивными воротами, наполовину приоткрытыми. Аматэрасу неторопливо направилась внутрь. Здание, расположившееся на окраине города, выглядело покинутым: краска давно облупилась на наружных стенах, обнажив кладку из серых камней; стёкла в некоторых местах были совсем битые; в полуразрушенных кирпичах, которые едва выдерживали неустойчивый каркас здания, проросла лоза. Вороны, которые огромными вереницами осели в разных местах, громко каркали.       Хината внимательно наблюдала за птицей, которая отделилась от основной стаи: вновь издав неприятный звук, ворона приземлилась на деревянный крест; неприятно скрипела ноготками по неровной поверхности и хищно клацала клювом. Около здания находились безымянные могилы — никому ненужные, неопознанные. Земная почва, давно ставшая твёрдой, неровной кучей осела в области захоронения. Хината, неторопливыми шагами наступая по расколотым бетонным плитам, направилась в главное здание.       Она неспешно открыла старую дверь, издавшую громкий скрип. Внутри после стойки регистратуры была цепь коридоров, которая имела ответвления к различным маленьким комнатам — палатам. Аматэрасу бегло осмотрела помещение; заметила, как обильно поднявшиеся столпы пыли подсвечивались и медленно оседали. Стены выглядели уныло из-за отсутствия краски. На столе, где раньше стоял компьютер, были разбросаны потрёпанные листы с диагнозами, справки, медицинские карты. В фойе также располагались поломанные стулья и кресла. Застоявшийся запах внутри казался неприятным из-за сырости и плесени. Хината поморщилась, затаив дыхание. Перевела взгляд на потолок, с которого большими кусками периодически сыпалась штукатурка; вместе с этим удалось рассмотреть плесень, которая расположилась в углах. Осторожные шаги, эхом раздающиеся в стенах больницы, прерывали ужасающую тишину.       Поселившийся полумрак визуально делал коридор длиннее. Но когда зрение адаптировалось к резкой смене освещения, Хината заглянула в один из кабинетов: в середине комнаты стояло обшарпанное кресло. Механизм его был явно сломан, а из-под жёсткой обивки торчали пружинки и другие острые детали. Рядом стоял столик, где находились различные инструменты. Видимо, кабинет стоматолога. На полу валялось окровавленное сверло маленького калибра. Колдунья наклонилась, чтобы поближе разглядеть: кровь, давно застывшая на железе, едва заметно переливалась. Отстранилась. Рядом лежали маленькие бутыльки, в которых находилась странная жидкость; цвет был почти прозрачный, но с лёгким оттенком жёлтого.       Чужое присутствие проклятой энергии, тем временем, усиливалось. Но странность заключалась в том, что она, казалось, была одновременно везде — сильная, ярко ощутимая, гнетущая. А уже в следующее мгновение — едва заметная.       Девушка внимательно осматривала номера палат: таблички выглядели погнутыми, со стёртым слоем краски. Остановилась около комнаты, где была написана цифра четыре. Вместе с Нобарой они вошли внутрь. Хината осматривала помещение: стены были такими же, как и в фойе, однако покрашены в ядовито-зелёный. Она наступила на линолеум, который был стёртым до дыр в некоторых местах. Вдоль стены стояла пара кроватей. На одной матрас уже давно осел, был испачкан какими-то пятнами; на второй и вовсе остался один железный каркас. Через давно немытые стёкла окон почти не проникал ни один луч света.       В воздухе застыл противный запах хлорки и различных медикаментов вкупе с затхлостью. Однако, помимо перечисленного, в нос врезался омерзительный запах разлагающейся гнили. Рвотные позывы, казалось, застряли где-то в горле противным комом. Сглотнув, Хината сделала медленный вдох, стараясь успокоиться, и повыше натянула маску. Она перевела взгляд ниже и заметила кровавые лужи, что совсем потускнели и впитались в структуру линолеума. Использованные шприцы были разбросаны по всей комнате в хаотичном порядке; во многих внутри была жидкость янтарного цвета.       — Необходимо, наверное, взять это для возможной экспертизы? — спросила Хината, внимательно осматривая незнакомую субстанцию.       — Ну... — экзорцист, мельком взглянув на шприцы, коротко произнесла: — Возьми.       Аматэрасу аккуратно взяла один шприц, предварительно надев одноразовые перчатки, и поместила в сумку. После продолжила осматривать помещение: вдоль стены расположилось большое окно. Остатки выбитого стекла неровными пластами остались в деревянной раме; пробивающийся солнечный свет едва освещал полумрак и подсвечивал множество мелких осколков, которые загадочно искрились. В углу лежала дохлая крыса, которая начала разлагаться сравнительно недавно; рядом была сплетена паутина, где осел мелкий мусор, отчего визуально она казалась объёмнее. Девушка брезгливо поморщилась.       Нобара перевела пристальный взгляд на книжные полки. Помимо различных справок и медицинских карт ещё лежал дневник: он был тонким из-за большого отсутствия листов внутри; края обтрёпанные, а обложка привлекла внимание выцветшими красками. Она открыла тетрадь и изучающе глянула на первую страницу: было написано неровным, мелким почерком; в некоторых местах чернила совсем испортились под воздействием чрезмерной влаги.       — Что там написано? — раздался голос Аматэрасу, которая мельком глянула на подругу.       — Тут едва удалось разобрать отрывок, — отозвалась девушка; приблизила тетрадь ближе к лицу и, едва прищурившись, принялась читать вслух: — «Раннее лечил пациентов, которые состояли на учёте, а теперь я и сам один из них... Не могу здесь существовать, ведь с каждой секундой схожу с ума: ночью оно всё ближе ко мне. Смотрит своими глазёнками, клокочет, а длинные когти, напоминающие ножницы, цепляются за шею. Лишь одно есть спасение — свет».       Хината пожала плечами, нахмурившись. Мысли, различные догадки, витавшие в голове, вереницей промелькнули в голове. Она скривила губы, демонстрируя лёгкую раздражительность из-за постоянных несостыковок.       Аматэрасу почувстовала едва уловимые следы остаточной негативной энергии. Перевела сосредоточенный взгляд на большой платяной шкаф, который стоял около дверного проёма. Она делала пару осторожных шагов и, схватившись за кинжал, резко отворила массивную дверь мебели. Неприятный, омерзительный запах гниения плоти стремительно начал распространяться. Хината выдохнула сквозь плотно сжатые челюсти, стараясь подавить в себе чувство отвращения, брезгливости. Карие глаза мгновенно расширились от увиденной картины. На дне шкафа лежал мужской труп: лицо его исказилось гримасой естественного ужаса, а рот был перекошен; в белёсых глазах, которые были устремлены вверх, застыл последний испуг; слипшиеся ресницы от засохшей крови создавали едва видимую полутень; на коже в случайном порядке находились глубокие гнойные язвы. Стоило Хинате присмотреться, как она увидела множество опарышей, которые постепенно пожирали гнилое мясо. Она почувствовала настигший рвотный рефлекс и машинально задержала дыхание на пару секунд. В воздухе, к слову, повис удушливый запах мочи и фекалий. Студентка опустила взгляд и буквально оцепенела: нижней половины тела и вовсе не было. Мышцы на животе были разорваны и свисали безобразными ошмётками, из-за чего тугая склизкая связка кишок вывалилась наружу. Засохшая лужа крови уже впиталась в деревянный материал.       Она резко отвернулась, в очередной раз поправив медицинскую маску. Конечно, на практике трупов Хината встречала довольно часто. Однако в подобном виде и настолько изуродованного — крайне редко. Глубоко вздохнув, словно собравшись внутренне, она достала из кармана телефон. Присев на колени, девушка, дабы более детально разглядеть, включила фонарик. Вдруг в карих глазах промелькнуло замешательство, озадаченность; вновь уставилась на безжизненное тело: на мёртвой плоти также располагались царапины, ранения различной тяжести. Да и в целом, кожные покровы были повреждены, казалось, режущим предметом — подобие ножниц, как и писали в том отрывке.       — Кугисаки, здесь труп. Точнее, его половина, — колдунья скривилась и отошла на шаг назад.       Нобара отложила тетрадь. Она непонимающе посмотрела в сторону напуганной первокурсницы и выгнула тонкую бровь, тем самым демонстрируя удивление. Девушка открыла рот, чтобы произнести фразу, но осеклась. Причиной замешательства послужило присутствие отрицательной энергии: слишком чужая, отчасти кровожадная. Внутри стало тревожно: сердце билось о грудину в невообразимо спешном ритме. Тихо вздохнув, она на рефлекторном уровне сильнее сжала тонкими пальцами деревянное основание молотка, приготовившись. Всё произошло, казалось, за несколько секунд: шатенка резко обернулась и, увидев огромное чудище, достала пару гвоздей.       — Хината, сзади! — громко вскрикнула студентка.       — Что? — переспросила Аматэрасу, слегка наклонив голову. Но, увидев напряжённое лицо подруги, встрепенулась.       Хината не успела отреагировать должным образом, ведь толком не почувстовала ни отрицательную энергию, ни присутствие духа. Происходящая ситуация действительно казалась абсурдной, ведь раннее такого не возникало. Аматэрасу обернулась и растерянно посмотрела на проклятие. Оно выглядело действительно жутко: физиономия была вытянута, от чего выглядела деформированной; рот был чрезвычайно маленьким. Из тонкой прорези губ, подобно юркой змее, свисал язык; глазки-бусинки кровожадно блестели в полумраке; вместо рук у духа были короткие лапы, обтянутые подобием кожи. В некоторых местах плоть свисала. По всему телу в случайном порядке расположились гнойные язвы — такие же, как и у убитых раннее людей. Хината перевела взгляд на длинные, изогнутые когти — теперь стало понятно откуда у погибших были такие ранения.       Она машинально схватилась за кинжал. Проклятье громко клокотало, рычало, от чего в уголках губ скапливалась вовсе не слюна, а жёлтый, тягучий гной. Мгновение — и существо бросилось на первокурсницу, замахнувшись худощавой лапой. Аматэрасу среагировала на происходящие быстро и отпрянула на пару добрых метров. Она услышала как гвозди, заряженные негативной энергией, рассекли воздух.       Крепче сжав пальцами основание орудия, Хината начала наполнять кинжал проклятой энергией. Сократила дистанцию за пару широких шагов, чуток пригнулась, чтобы было удобнее ударить. Прицелившись, она направила клинок прямиком в чудище. Реакция оказалась мгновенной — проклятие, зарычав, быстро выставило лапу, чтобы получился блок. Холодное лезвие с протяжным звоном скрестилось с когтями, которые были подобно стали — прочные, твёрдые. Девушка, встав в боевую стойку, нанесла ещё один удар: на сей раз в туловище. Но подобные попытки не увенчались успехом — монстр, как оказалось, буквально за долю секунды восстановил тело. Гвозди результата также не принесли.       Окно, пропускающее сквозь себя бледные проблески света, выглядело грязным; остатки стекла были мутными, словно покрывшиеся тонкой пленкой из-за обильного слоя пыли. Студентка перевела взгляд на солнечные лучи, а после обратно на проклятие, с которым сражалась Нобара. В процессе боя она заметила одну странность: существо упорно избегало прямого воздействия солнечного света. В голове промелькнули воспоминания о разговоре с заказчицей, отрывка из дневника — таким образом начала выстраиваться логическая цепь. Первокурсница едва усмехнулась уголками губ. Осталось лишь подтвердить догадку.       Хината сосредоточенно взглянула на проклятие: существо бросилось на Кугисаки. Благо, реакция у подруги была чуткой, быстрой — та сразу же отстранилась в сторону окна. В какой-то момент бедняжка оказалась практически у самой стены. Вдруг раздалось утробное рычание и проклятие снова принялось атаковать. Дух, подняв когтистую лапу, враждебно глянул на оппонентов. Хината вскрикнула:       — Пригнись, а после отбеги. Доверься мне!       — Хорошо, — на мгновение в глазах Нобары возникло сомнение.       Хината, мельком глянув на тонкую сталь, развернув кисть и резко бросила кинжал. Мгновение — и магический атрибут пробил стекло, которое рассыпалось на старый линолеум множеством осколков. Колдунья перевела взгляд на Нобару, мгновенно отпрянувшую в сторону.       Солнечные лучи в тот же миг ворвались в комнату, загадочно заскользили по полу, осветили очертания старой мебели. Вдруг помещение наполнилось нечеловеческим, противно громким криком, отчего Хината поморщилась. Она посмотрела на существо, которое буквально билось в агонии: истерически рычало, иногда срываясь на вскрики; вся поверхность его кожи начала краснеть, а на месте стали стремительно появляться крупные ожоги; проклятие, пытаясь инстинктивно укрыться, оградило себя руками. Чудище, взглянув безумным, кровожадным взором, направилось прямиком к ней. Аматэрасу на мгновение прикрыла глаза, концентрируясь.       Признаться, в использовании техник она была крайне плоха, поэтому и предпочитала ближний бой с кинжалом. Вздохнула. В голове пронеслись тренировки с наставником: необходимо всё делать по отработанному алгоритму. В тот же миг Хината почувстовала, как внутри по всему телу циркулировала потоками собственная энергия. Девушка, подняв руку вверх, соединила большой палец с указательным, словно образовав круг. Моментально появилась слабая искра, а после — мириады точек, которые образовывали золотистую дымку. С усилением техники, создаваемый свет становился ярче, отчётливее. Золотистое зарево буквально залило всю комнату ослепительными лучами, которые беспощадно уничтожали врага.       Хината открыла глаза через несколько долгих минут. Голова слегка кружилась от резкого использования проклятой техники, из-за чего она недовольно вздохнула.       — Ого! Я хотела вмешаться, но не стала, — удивлённо произнесла Кугисаки, с искренним любопытством уставившись на одногруппницу.       — Да, я просто... Редко использую подобное.       Аматэрасу, неловко улыбнувшись, подошла к окну. Наклонилась, чтобы взять кинжал, но резко замерла: после изгнанного проклятия остался жалкий клочок бумаги, исписанный неровным почерком. Колдунья, долго не раздумывая, сунула его в карман джинс — потом ей обязательно предстоит с этим разобраться.       — Редко используешь? — Нобара подошла ближе, достав из складок своей униформы очередной гвоздь и небрежно вертя его в пальцах. — А выглядело эффектно. Прямо как вспышка гигантской фотовспышки.       — Не думала, что сработает — тихо призналась Хината, протирая тыльной стороной ладони потный лоб. — Не самая мощная техника, но против светобоязливых тварей вроде этой... — Она кивнула в сторону, где на полу остались лишь тёмные подпалины. — Срабатывает.       — Сработало, факт, — девушка усмехнулась. — Только ты выглядишь так, будто тебя через мясорубку прокрутили. Всё в порядке?       — Просто пустота внутри. Как всегда после такого, — Хината махнула рукой, стараясь говорить бодрее. Её пальцы невольно нащупали в кармане грубый клочок бумаги.

***

      В техникуме располагалось здание, в котором содержались сведения о кланах, которые когда-либо существовали на территории Японии — подобие архива. Хината вздохнула. Тусклый, желтоватый свет размеренно рассеивал полумрак; лампочка вдруг мигнула, отчего на короткое мгновение помещение поместилось в темноту. Вдоль стен, которые были окрашены серой краской, расположились огромные шкафы.       Хината шла неторопливыми шагами по дощатому полу, от чего раздавался скрип. Девушка зашла в смежную комнату: пространство оказалось более узким, неуютным; книжные полки примерно от пола до потолка были заполнены различными кипами документов и журналами.       Она взяла в руки тонкую папку и облокотилась о книжные полки; аккуратно схватилась пальцами за уголок документа и открыла. Сосредоточенным взглядом осмотрела первую страницу, где присутствовала большая фотография. Снимок был сделан с высокой точки, из-за чего отлично открывался обзор на процветающую деревню: слева, на окраине, стоял двухэтажный дом с несколькими корпусами — тут проживала когда-то главная семья; поодаль стоял густой сосновый лес. Оставшуюся местность украшали непримечательные здания, в частности, дома местных жителей. Однако храм, предназначенный для поклонения богини Аматэрасу, ярко выделялся на фоне остального: золотые купола, которые загадочно блестели на свету, украшали здание; массивные ворота были приоткрыты для жителей в любое время. По своему строению святилище напоминало, скорее, па́году — было таким же чрезвычайно высоким в несколько ярусов и с соответствующей крышей.       — Эта фотография была сделана давно, если я не ошибаюсь. Наверное, даже до моего рождения... — задумчиво пробормотала вслух первокурсница. Она опустила взгляд ниже и процитировала короткую надпись: — «Тайё (дословно переводится как „Солнце“) — закрытая деревня в Японии, находящаяся в префектуре Киото».       Едва сжав губы, колдунья медленно перевернула страницу. Далее была написана легенда о богине Аматэрасу, которая ничем не отличалась от того правдивого отрывка из недавно прочитанного сборника. Хината ощущала целую гамму эмоций: любопытство, смиренную тоску, чувство утраченной ностальгии. С нетерпением перевернула ещё несколько листов. Ничего особенного — лишь хронология различных событий. Однако, среди менее важных документов удалось наткнуться на справку о переписи населения: на странице, разделённой на множество столбцов, вмещалось около двадцати пяти имён — в деревне и впрямь проживало крайне мало людей. Из всех упомянутых взгляд остановился на одной строке, где более жирным шрифтом было выделено: «Хару Аматэрасу».       Пальцы неосознанно впились в бумажные страницы напряжённой хваткой. Девушка тихо выдохнула, ощутив, как сердце сделало кульбит. Уже на следующем листе на неё смотрело отцовское лицо: глубокие зелёные глаза, смотрящие прямо в камеру, отзывались привычной флегматичностью и безмятежным спокойствием; улыбка у него на изображении выглядела натянутой, неестественной — наверняка, матушка заставляла фотографироваться. Такое часто бывало. Хината обратила внимание на рыжие волосы, которые он постоянно укладывал, но некоторые волнистые пряди всё же выбились из колеи. Девушка, почувствовав как неприятно начало щипать глаза от подступивших слёз, глубоко вздохнула. Воспоминания, возникшие в голове, вызвали в груди тёплую грусть. Признаться, взаимоотношения с отцом выстраивались тяжело, натянуто. Казалось, что между ними всегда находилась тонкая невидимая стена, которая мешала сблизиться окончательно. Но конфликты в семье присутствовали не всегда.       Помнится, когда Хинате было около четырёх, возникли некоторые проблемы с адаптацией: сверстники в деревне относились пренебрежительно, избегали, считая её выскочкой. Узнав о подобном, мужчина всячески поддерживал свою дочь: гулял в просторном лесу, показывал эффектные и красивые техники под палящим солнцем; катал на спине и просто был рядом — делал всё ради появления детской улыбки. Но вскоре подобное изменилось: то ли она перестала быть маленькой девочкой, то ли Хару поменялся внутренне.       Под фотографией была красная надпись «убит». Отчаяние, поселившееся в душе, с каждой секундой становилось более ярким и отчётливым; Аматэрасу на мгновение потупила взгляд на папку. В последнее время она постоянно теряла внутренний баланс, и контроль над собственными силами давался с большим трудом. Неторопливо перевернула страницу. Помимо биографии остальных жителей и прочих документов, архив заканчивался ценным хронологическим повествованием:

«...жители действующей общины — прямые потомки Аматэрасу, которая правила солнечным светилом. У всех выходцев клана присутствовала сопутствующая особенность — рыжие волосы. Люди, будучи глубоко религиозными, постоянно молились. Как было известно ранее: душа богини была разделена с помощью специальных кинжалов и помещена в свитки. Магическое орудие передавалось строго по наследству в главной семье, ведь те являлись сосудами для богини. И лишь они способны были сдерживать неугомонную Аматэрасу, при этом оставаясь в трезвом уме. Известно, что наследные техники строго скрывались от глаз чужаков — до сих пор не удалось узнать полезной информации. Со временем, как следующий наследник, Хару стал главным. Под его руководством всё начало меняться: люди совсем отдалились от веры, перестали соблюдать традиции и почитать Аматэрасу. Делали подобное лишь по редким праздникам. Вскоре, из-за социальной стратификации в общине, нашлось много недовольных. Позже клан ликвидировали. Данные взяты из остаточных документов. Некоторые записи остались в деревне».

      Девушка резко закрыла папку и отложила в сторону. Всё нутро буквально сжималось от противного беспокойства, которое нарастало благодаря различным переживаниям. Хината, казалось, снова погружалась в те ненавистные дни; вспомнила всё до мельчайших деталей: и застывшие глаза отца, и мать, отдавшую собственную жизнь ради спасения дочери. Непонятная смесь тягучим комом осела в области груди, лишая возможности полноценно вздохнуть. Аматэрасу сжала ладони в кулаки до напряжения в суставах. Тяжело вздохнула. Она решила пойти в комнату. Надоедливые мысли постоянно витали в сознании. Однако то, что были найдены не все записи, давало призрачную надежду на поиск дополнительной информации.       Студентка шла неспешно, погрузившись в состояние полной задумчивости. Ещё одна странность заключалась в том, что нигде не афишировалось имя преступника — Горо — человека, который, поддавшись алчным желаниям, совершил ужасающий поступок.       — О, вот ты где ходишь! — задорно прозвучал мужской голос с лёгкой хрипотцой. — Всё в порядке?       Хината, окончательно выйдя из состояния задумчивости, вздрогнула от неожиданности. Обернулась и пристальным взглядом посмотрела в сторону говорящего: Юджи, облокотившись плечом о стену, также разглядывал одногруппницу; на лице его застыла привычная улыбка — добрая, по-детски наивная, даже беззаботная; он тяжело дышал и вытирал едва заметную испарину со лба. Видимо, тренировался. Сосуд Двуликого — редкость в современные дни. Буквально гранёный алмаз, единственный в своём роде. Итадори был добрым, открытым человеком и совершенно без комплексов. Казалось, даже притягивал своей общительностью — эдакий шарм. Он не был чересчур навязчивым, но всегда был готов помочь. Подобные качества девушка ценила абсолютно всегда.       — Привет, Итадори, — девушка невольно расслабила плечи. На губах появилась ответная, чуть усталая улыбка. — Похоже, тренировка была на славу.       — Ага, с Маки не заскучаешь, — фыркнул парень. — Честно говоря, очень вымотался. У меня теперь, наверное, шишка на лбу размером с грецкий орех. Хочешь посмотреть?       Итадори комично склонил голову.       — Пожалуй, откажусь. Верю на слово. Ты — неиссякаемый источник энергии, Юджи. И адского терпения.       Он звонко захохотал, когда вспомнил об очередных тренировках, а именно — различные смешные казусы. Юджи вдруг напрягся: тёмные брови свелись к переносице, из-за чего возникла тонкая морщинка; прислонил тонкие пальцы к подбородку и задумчиво потёр его — словно вспоминал важную новость.       — Кстати, а у тебя как дела? Ты и Кугисаки сегодня были на том задании в заброшенном районе? Сложное что-то?       — Задания, честно, было тяжелым. Трупы, кровь, сложное проклятие... Всё по стандарту.       — Оу... Понимаю. Но главное, что вы вдвоём целы, — вдруг выражение лица парня сменилось. — Хотя… Стой. Я ведь тебя искал не просто так поболтать.       — О? — насторожилась Хината.       — Директор просил передать, чтобы ты зашла к нему.       — Спасибо, Юджи. Пойду тогда.       Хината направилась в сторону кабинета. На мгновение перевела взгляд на распахнутое окно: сегодня погода была по-особенному жаркой: на ясном голубом небосводе расположился солнечный диск; его лучи игриво попадали на веснушчатое лицо, от чего девушка рефлекторно жмурилась. Летний порыв ветра с особой лаской колыхал рыжие волосы, от чего они развевались в разные стороны. Аматэрасу поправила отделившуюся прядь за ухо.       Выдохнув, колдунья посмотрела перед собой на деревянную дверь и едва слышно постучалась. Когда дождалась краткое «входите», произнесённое низким баритоном, то неспешно последовала в кабинет. Она поклонилась в знак вежливости и с нескрываемым любопытством взглянула на директора: Яга, как обычно расположившийся в офисном кресле, ритмично стучал пальцами по деревянному столу; сосредоточенный взгляд с особой внимательностью пробежался по очередным документам. Он, тяжело вздохнув, перевёл взгляд на студентку. Почесал бороду.       —Доброе утро, Хината, — словно обыденно начал свою речь директор, — для тебя индивидуальное задание. В скором времени необходимо поехать в Киото. Где-то на окраине города зародилось проклятие третьего уровня, необходимо изгнать.       Сердце в одночасье забилось быстро, тревожно; пульсация едва слышно отдавалась в голове. Хината поджала губы. Осознание того, что придётся выполнять миссию на окраине города, рядом с деревней, буквально будоражило сознание. Глубоко вздохнув, стараясь сохранить самообладание, произнесла:       — Хорошо.       Масамичи коротко кивнул.