36 - 44

      Чрезмерно гостеприимный       A/N: Итак, я пришла к решению относительно следующей части фика:       До начала финала пройдет немало времени. Я хочу многое сделать с точки зрения персонажей до вторжения, и у меня есть вселенские сроки, чтобы сделать это.       Вы, ребята, не будете против? Я обещаю, что будет интересно. Будет немного романтики (для обеих пар), немного психических расстройств, много тревожного Гаары и немного обучения.       Я просто чувствую, что без месяца подготовки многое из того, что я хочу сделать в финальном раунде, не получится.       Время для 34-й главы Наслаждайтесь!              Шикамару пинал камешек, перебегая дорогу. Было девять часов вечера, и его отпустили на ночь. Уставший и измученный после сурового сеанса тайдзюцу с Какаши, мальчик из Нары не выдержал. Он набросился на мать, когда та потребовала от него убраться в комнате, и за эту дерзость его выгнали из дома до рассвета. Это было досадное затруднение, но он сам застелил себе постель. Теперь он спал в ней.       Это был далеко не первый раз, когда его выгнали из дома. Ёсино Нара была суровым воспитателем, когда у нее появлялось настроение, а это случалось довольно часто. Шикаку был менее суров, но и он не смел возражать жене. И он, и Шикамару обычно знали, что лучше.       Обычно - это главное слово. К счастью, ночь была теплой. Даже не найдя укрытия, Шикамару, скорее всего, не замерзнет до смерти.       Сацуки - не вариант. Она всегда запирает ворота, когда уходит домой, а в сектор Учиха она вернулась в семь лет назад. А вот Наруто... может быть. Но он живет на другом конце города", - размышлял пользователь теней. Его возможности были весьма ограничены, но он был не в том положении, чтобы быть разборчивым. Засунув руки в карманы, Шикамару направился к жилому комплексу Наруто. Идти предстояло четыре мили, но убежище стоило того, чтобы потренироваться.       Когда он проходил мимо множества закрывающихся магазинов и ларьков, мысли мальчика из Нары переключились на другие темы. Прошло полторы недели с начала месяца подготовки, а он чувствовал себя совсем не так, как раньше. Его тайдзюцу, как всегда, оставалось на прежнем уровне, и хотя Шикаку старался расширить свой репертуар за счет тени, процесс этот шел медленно. Если судить по его нынешнему темпу, то к финальному раунду он должен был стать тем, кем был сейчас. Его это мало волновало, так как продвижение было неважным в его глазах, но отсутствие прогресса удручало.       "Я не генетический урод, в отличие от двух других", - мысленно ворчал он. Сацуки и Наруто были потрясающе талантливы. Это стало ему совершенно ясно за время, проведенное в Седьмой команде. Сацуки сражалась с природной плавностью и грацией, которые могли быть даны только богом, а Наруто был жестоко силен в гораздо более грубой форме. Но даже тогда блондин с легкостью перенимал навыки, когда ему показывали.       Они оба по-своему глупы". уточнил Шикамару. Наруто был безрассуден и вспыльчив. Он мало заботился о своей безопасности в любой ситуации, и это не раз его подводило. Сацуки была не столь традиционно безрассудна, но склонна к ошибкам в суждениях и вспыльчива, когда на нее давят. Они были удивительно похожи, если разделить их на конкретные черты.       Возможно, именно поэтому они не могут насытиться друг другом, знают они об этом или нет. Они чувствуют себя вместе как дома", - размышлял он. Это было почти благотворно. Они, конечно, были маловероятной парой и находились далеко от того места, где, казалось, должны были оказаться, но Наруто Узумаки и Сацуки Учиха были сиамскими близнецами.       Повернув за угол, Шикамару вышел на главную дорогу, которая привела бы его в деревню Наруто, и увидел пустую улицу. Это было странное зрелище по нескольким причинам. Прежде всего, если в Конохе с наступлением ночи обычно становилось довольно тихо, то до десяти тридцати на улицах почти всегда кипела жизнь.       'Раннее закрытие магазинов было странным, но это... жутковато'. подумал Шикамару. Оглядевшись по сторонам, мальчик Нара заметил уличный бюллетень. Пробравшись к нему по асфальту, Шикамару начал просматривать прикрепленные к нему листовки. То, что он обнаружил, мягко говоря, настораживало.       " Две местные женщины найдены мертвыми. Обе не опознаны. Преступник все еще на свободе".       Именно этот заголовок был расклеен по всему бюллетеню. Дальнейшее изучение содержания листовок не выявило никаких подробностей преступлений. Только заявление об их совершении и о том, что в этом районе по-прежнему существует опасность. Это, конечно, объясняло, почему улицы так быстро опустели, а магазины закрылись. Убийства случались гораздо реже, чем следовало бы, но все же в Конохе они были относительно редки. Пара трупов, найденных так близко друг от друга, была шоком.       'Здесь ничего не говорится о комендантском часе. Люди просто осторожничают". подумал Шикамару. Его мать уже несколько дней не покидала владения Нара, так как присутствовала при постоянном сверлении Шикаку и Шикамару. Шикаку редко читал еженедельные новости, в последнее время его внимание было сосредоточено на собственной семье.       Они выбрали самое неудачное время, чтобы выгнать меня. Не их вина, но все же... Шикамару посетовал. Убийства, как правило, происходили по ночам, и, хотя принадлежность к шиноби, скорее всего, повышала его шансы не стать жертвой, но не гарантировала их. Шансы на то, что ему не причинят вреда, были, но теперь существовала явная вероятность обратного.       "Мне нужно идти", - подумал он, решительно кивнув самому себе. Когда он повернулся, чтобы продолжить свой путь к Наруто, его встретило зрелище, заставившее его вздрогнуть.       "Ты только что узнал, да?" - спросил Канкуро у Песка, стоявшего посреди улицы. Его приближение было бесшумным. При обычных обстоятельствах такая деталь не обеспокоила бы мальчика Нара, но его нынешняя ситуация была далека от обычной. Инстинктивно рука Шикамару метнулась к кунаю, спрятанному в жилетном кармане. Заметив его оборонительную позу и попытку вооружиться, Канкуро поднял руку и покачал головой.       "Если бы я хотел причинить тебе боль, я бы уже причинил", - заверил он генина Листа. Слова Канкуро мало чем помогли Шикамару, но он все равно опустил руку на бок.       "Что ты вообще здесь делаешь?" спросил Шикамару. Канкуро пожал плечами и поправил ремни, удерживающие его огромную куклу на спине.       "Я мог бы спросить тебя о том же. Все остальные поняли намек", - проворчал он в ответ. Глаза мальчика из Нары на мгновение сузились. Он был в курсе, и его слова говорили о том, что он знает, что происходит. Нужно было задать вопросы, но время для этого было неподходящим. Да и обстановка не располагала.       "Мама выгнала меня из дома. Я стал болтливым". Шикамару ответил, решив быть честным. Канкуро сочувственно улыбнулся.       "Бывало. Но обычно меня выгоняет Темари", - усмехнулся он. Затем выражение его лица вновь стало серьезным.       "Тебе есть куда пойти?" - спросил он. Шикамару нахмурил брови. По какой причине чужому шиноби понадобилось заботиться о его проблемах, оставалось загадкой. И очень загадочной. Указав на длинную дорогу, на которой они стояли, Нара кивнул.       "Один из моих товарищей по команде живет в нескольких милях по этой дороге. Я должен быть в порядке", - сказал он. Еще один странный поворот - Канкуро быстро покачал головой, услышав это откровение.       "Это слишком далеко для прогулки", - сразу же заявил он. Шикамару нахмурился.       "Что это значит? Я мог бы управлять им, если бы захотел", - спросил он. Кукловод начал было отвечать, но вскоре закрыл рот, чтобы обдумать другой ответ.       "Просто... доверься мне. Не стоит сегодня бросать кости. Тебе нужно попасть внутрь", - осторожно сказал он. Глубоко вздохнув, чтобы унять растущее раздражение от неопределенности Канкуро, мальчик из Нары засунул руки обратно в карманы.       "Ну, у меня сейчас не так много вариантов, так что, пожалуй, я рискну", - сказал он и начал уходить. Он не успел сделать и десяти шагов, как его остановила рука Канкуро, схватившая его за плечо.       "Возвращайтесь в мотель, где мы с командой остановились. Мы приютим тебя на ночь", - предложил он. Повернувшись к нему лицом, Шикамару бросил на него скептический взгляд.       "Чего ты так боишься?" - спросил он. Канкуро убрал руку с его плеча и поджал губы.       "Просто послушай меня. Ты же не хочешь, чтобы тебя застали на улице прямо сейчас. Не после наступления темноты", - сказал он. В его глазах не было ни презрения, ни обмана. Он выглядел искренне обеспокоенным. Не в личном смысле, а так, словно он проявлял элементарную порядочность. Наконец, поддавшись давлению, пользователь теней вздохнул.       "Хорошо, но если я хоть на секунду подумаю, что ты меня разыгрываешь, я сломаю тебе нос", - смирился он. Не говоря больше ни слова, Канкуро приказал генину Листа следовать за ним. Шикамару, как и было велено, бодро зашагал за Канкуро. Вскоре они оказались у входа в один из многочисленных трактиров Конохи.       Недолгое путешествие по вестибюлю быстро привело их в залы гостиницы, где с каждой стороны располагались двери.       "Дом, милый дом". пробормотал Канкуро, вставляя ключ в ручку двери с номером "146". Мгновение спустя кукловод распахнул дверь и пригласил Шикамару войти. Как бы неловко ему ни было входить в жилище группы людей, о которых он ничего не знал, мальчик Нара шагнул через дверную раму. За ним последовал Канкуро и закрыл за ними дверь. Свет был включен, поэтому содержимое комнаты было видно сразу.       "Как, черт возьми, это произошло?"       Повернувшись лицом к голосу, обратившемуся к нему и Канкуро, Шикамару был встречен видом, от которого он сразу почувствовал себя не в своей тарелке. Темари лежала на одной из двух кроватей в комнате, волосы были распущены, на ней была ночная рубашка до колен.       "Я заблудился так же, как и ты". устало сказал Шикамару. Куноичи Песка подняла бровь и посмотрела на Канкуро, который тяжело вздохнул.       "Его выгнали из дома, и он направился на другой конец города, чтобы переночевать у своего друга. Он сказал, что это несколько миль", - пояснил он. Интересно, что этот краткий рассказ мгновенно развеял скептицизм Темари, и выражение ее лица сменилось пониманием.       "Логично, наверное", - сказала она, пожав плечами. Затем кукловод потянулся и зевнул.       "Я собираюсь принять душ. Постарайся не убить его", - сказал он, схватил дорожную сумку и скрылся в двери слева от комнаты, которая, как мог предположить Шикамару, вела в ванную. Как только Канкура исчез, Темари перекинула ноги через край кровати, на которой лежала, и преодолела расстояние между собой и пользователем теней. Когда она остановилась, то была уже в трех футах от него.       "Привет!" - поприветствовала она его с ухмылкой на лице. Шикамару передернуло. Как и во всех других коротких встречах с ней, поведение Темари представляло собой неловкий брак чрезмерного дружелюбия и запугивания.       "Привет", - пробормотал он в ответ. Его обычное остроумие захлебнулось от дискомфорта, который он испытывал от своего нынешнего положения. Один, безоружный и неосведомленный на территории того, что, по сути, являлось врагом. Хуже того, девушка, стоявшая так неловко рядом с ним, должна была стать его противником в следующем месяце.       "Похоже, ты заблудился, малыш", - подтрунивала она над ним. Шикамару мгновенно вздрогнул. Он был далеко не тонкокожим, но и ее тон, и ее конкретный выбор слов пронзили его насквозь.       "Послушайте, я не хочу никаких проблем. Я здесь не потому, что мне так хочется", - защищался он. Темари протянула руку и приложила ее к стене рядом с его головой, фактически загородив его собой.       "А что, если это сделаю я?" - предложила она. Нара нахмурился и заставил себя встретить ее покровительственный взгляд. Он был не в настроении терпеть ее выходки, как бы далеко от дома он ни находился.       "Тогда мы можем поговорить снаружи", - бросил он. Выражение лица Темари не изменилось от его слабой угрозы.       "Я не это имела в виду, ясноглазый", - сказала она наставительным тоном. Затем она отступила от него и снова села на кровать, сложив ноги друг на друга. Шикамару мгновенно покраснел.       "Ты меня даже не знаешь", - пробормотал он сквозь смущение. Темари откинула челку, обнажив то, что казалось бессознательным тиком.       "Я удивлена, что тебя это волнует", - просто сказала она. Шикамару вдохнул через нос, на мгновение задержал дыхание, а затем выпустил его.       "Многовато предположений", - сказал он. Почувствовав, что ее тактика не срабатывает, Темари закатила глаза и забралась на кровать, улегшись на бок лицом к нему, подперев голову ладонью.       "Ладно, будь слабаком. Это все равно не имеет значения. Как ты собираешься объяснить это своей команде? Провести ночь с командой противника - это как-то подозрительно", - спросила она. Шикамару посмотрел на дверь, через которую они с Канкуро вошли.       "Им не обязательно знать", - ответил он. Темари приподняла бровь и оглядела его с ног до головы. Шикамару неловко передернулся под ее взглядом.       "Похоже, вы уже сталкивались с этой проблемой. Я имею в виду, когда связывался с врагом", - сказала она. Мальчик Нара нахмурился. Темари из Песка была опасна. Она была дерзкой, бесцеремонной, провокационной и, судя по всему, весьма проницательной.       "По крайней мере, это не моя вина", - сказал он через некоторое время. Он не собирался раскрывать свое прошлое почти незнакомому человеку, но он был плохим лжецом под давлением, а Темари оказывала на него сильное давление, не делая при этом практически ничего.       "Как бы то ни было, это поможет тебе удержаться на земле. В любом случае, я вижу, как ты крадешься к той двери", - кивнул Шикамару на ручку двери, к которой он полубессознательно приближался. Теневой пользователь мысленно попенял себе за то, что был так очевиден.       "Не возвращайся на улицу. Я серьезно. Здесь ты в большей безопасности. Намного безопаснее". Темари легко уловила молчаливое разочарование Шикамару. Мальчик Нара отошел от стены и двери.       "Канкуро говорил мне то же самое. Что вы двое знаете такого, чего не знаю я?" - спросил он. Непринужденное спокойствие песчаного куноичи впервые с момента появления Шикамару пошло на спад.       "Кто пропал из этой комнаты?" - спросила она, задавая в ответ свой вопрос. Хотя постановка вопроса была странной, Шикамару быстро нашел очевидный ответ.       "Ваш джонин и Гаара", - сказал он. Темари кивнула и перешла в сидячее положение, скрестив ноги.       "Баки-сенсей в нескольких комнатах. А Гаара, наоборот, в городе". У Шикамару похолодела кровь. Подтекст был до боли понятен, и он слишком хорошо сочетался с тем, что он уже знал о рыжей.       "Пожалуйста, скажи, что ты шутишь", - жестко произнес он. Темари опустила глаза к полу, на ее лице и в выражении лица не осталось и следа прежней уверенности.       "Я бы хотела. Поверь мне", - пробормотала она. Шикамару сглотнул нервный комок, образовавшийся в горле. Ему действительно грозила смертельная опасность, если то, что ему рассказали, было правдой. Однако в его голове до сих пор не укладывалось, почему его вообще спасли.       "Зачем вы, ребята, взяли меня к себе? Вам бы только помогло, если бы я исчез", - спросил он. Темари зашелестела простынями, на которых сидела.       "Канкуро просто очень неженка. Что касается меня, то у меня в комнате живет симпатичный мальчик. Я не жалуюсь", - сказала она, и к ней вернулось прежнее спокойствие при последнем замечании. Шикамару застонал и привалился задом к стене.       "Хватит говорить такие вещи", - неловко проворчал он. До       Темари успела ответить, как дверь ванной комнаты распахнулась, и на пороге появился Канкуро в простой пижаме. Самое удивительное, что с его лица была смыта краска. Под ней он выглядел вполне обычно. Он немного напоминал Гаару, но с другим цветом лица и каштановыми, а не рыжими волосами.       "Я слышала примерно половину этого, и мне уже так же неловко, как и ему. Прекрати." сказал Канкуро сестре, которая хитро ухмыльнулась.       "Просто гостеприимство", - язвительно ответила она. Пробормотав что-то нечленораздельное под нос, Канкуро повернулся к Шикамару.       "Мы собираемся лечь спать. Тебе тоже стоит. Ты можешь уйти, как только проснешься". Теневой пользователь устало кивнул. В течение следующих нескольких минут ему бросили одеяло, подушку и направили в пространство между левой стороной кровати Темари и стеной. Устроившись на ночлег, Канкуро выключил свет и улегся на кровать. Темари сделала то же самое.       Лежа на спине и глядя в потолок, Шикамару не мог отделаться от чувства благодарности. Поход по темным улицам был глупым делом, если учесть, что он теперь знал, а Канкуро, похоже, по доброте душевной, бросил ему спасательный круг. Он был в долгу, независимо от того, просил он о помощи или нет. Выходки Темари и открытое пренебрежение к его границам - это, конечно, минус, но, несмотря на то, что она была его противником, обладательница веера была, по крайней мере, по-своему дружелюбна.       Я им должен. Ненавижу быть в долгу перед людьми". подумал Шикамару. Решив, что расплатится с ними в будущем, а не сразу, мальчик Нара закрыл глаза и попытался уснуть. Вскоре он обнаружил, что не может. То ли из-за стресса, то ли из-за того, что он лежал прямо возле кондиционера, Шикамару не мог уснуть после почти десяти минут неподвижности. Решив не упрямиться, теневик продолжал закрывать глаза, надеясь случайно отключиться. Вскоре его прервали.       "Ты дрожишь".       Открыв глаза, Шикамару обнаружил, что Темари смотрит на него с края кровати. Он посмотрел на свою руку и увидел, что она действительно дрожит. Переведя взгляд на песчаную куноичи, Шикамару натянул на плечи тонкое одеяло, которое ему выдали.       "Хватит смотреть, как я пытаюсь заснуть", - проворчал он в ответ. Темари неслышно опустилась на край кровати, и ему стало видно все ее лицо.       "Я наблюдаю всего минуту или две. Я просто хочу сказать, что ты замерзнешь", - тихо сказала она. Шикамару пожал плечами и поправил свое положение.       "Ну что ж, наверное. Ничего не поделаешь", - пренебрежительно сказал он. Темари потянулась к нему и взяла за одно из его запястий.       "Да, есть. Ты можешь перестать быть слабаком и подняться сюда", - сказала она, потянув его за руку. Мальчик Нара втянул руку обратно в себя.       "Нет, черт возьми. Ты незнакомец, и я уверен, что ты меня изнасилуешь", - прямо сказал он. Песчаная куноичи насмешливо посмотрела на его защитную реплику.       "Слушай, извини, что набросился на тебя, ладно? Я ничего не сделаю. Обещаю", - прошептала она. Шикамару решительно покачал головой.       "По-прежнему нет", - категорично ответил он. В глазах Темари по-прежнему светилось игривое самодовольство, а Шикамару был стоек и раздражен. В конце концов девушка убрала руку.       "Хорошо. Тогда я спущусь", - сказала она. Прежде чем Шикамару успел среагировать или ухватиться, Темари скатилась с края кровати и приземлилась в крошечное пространство между генином Листа и кроватью. К счастью, поскольку комната находилась на нижнем этаже гостиницы, звук от короткого падения был незначительным.       "Что я только что сказал?" Шикамару зашипел, когда Темари устроилась плечом к плечу с ним на полу. Владелица веера не обратила на его жалобу никакого внимания. Вместо этого она поправила подушку, на которой лежал Шикамару, и положила голову на одну ее половину.       "Ты сказал, что не хочешь делить кровать. Вместо этого мы будем делить пол", - просто сказала она. Нара приготовился возразить, но Темари схватила его за голову и с силой опустила на свободную половину подушки, которую они теперь делили.       "Поспи немного. Не думай об этом слишком много", - сказала она, слишком близко приблизив свое лицо к его лицу, чтобы Шикамару это понравилось.       "Просто скажите мне хотя бы почему?" - попросил он. Он был напряжен, чувствовал себя неловко, а теперь еще и смущен. Какая-то ясность, откровенно говоря, мало поможет ему почувствовать себя лучше, но это было лучше, чем ничего.       "Там, откуда я родом, температура опускается ниже нуля каждую ночь. Отопление у нас тоже не самое лучшее. Если одеял не хватает, мы укрываемся ими. Я делаю тебе одолжение. Прими это". Спустя мгновение Темари пояснила. В ответе было много смысла, но Шикамару знал, что в данном случае он не будет всеобъемлющим. Ничего не сказав, но и не предприняв никаких действий, чтобы сдвинуть ее с места, Шикамару повернулся спиной к обладательнице веера и снова закрыл глаза.       В последний раз Темари потревожила его. Медленно, но верно ее левая рука обхватила его живот и оттянула на несколько сантиметров назад, прижав грудь к его спине. Прислонившись подбородком к его плечу, она заговорила.       "Будь готов к встрече со мной в следующем месяце. Сейчас я держу тебя на руках, но на ринге я сделаю тебе больно. Рассчитывай на это", - прошептала она, приникнув губами к его уху. Шикамару слегка вздрогнул, но не попытался освободиться от ее хватки. Ему не хватало ни сил, ни желания.       В конце концов, в объятиях своего будущего врага Шикамару задремал.              Грудь Наруто тяжело вздымалась и опадала, когда ему наконец дали возможность отдышаться. Какаши безжалостно тренировал его с тех пор, как они начали сегодняшнюю тренировку, и на данный момент прошло уже четыре часа. Тайюдзюцу было его сильной стороной, но, тем не менее, оно его изматывало.       "Сделайте пятиминутный перерыв". Какаши кивнул, опустился в стойку и стал изучать своего ученика. Джинчуурики опустился на колени, а затем на спину. Ему нравилась каждая секунда, несмотря на усталость. Он совершенствовался, и это было главное. Он все еще не мог заставить Какаши хотя бы немного защищаться, если джонин сам того не желал, но прогресс был налицо. Сацуки почти ничего не рассказывала о своих тренировках, но он мог лишь предположить, что она идет по тому же пути, что и он, поскольку ее уверенность в себе ничуть не пошатнулась.       У нас еще много времени до финального раунда. К тому времени я стану монстром". с гордостью подумал Наруто. Одна неделя и четыре дня. Всего одиннадцать дней. Он едва перевалил за двузначное число и уже чувствовал плоды своего труда. Возможно, именно поэтому ему всегда нравились ежедневные упражнения и тренировки. Он всегда видел результаты, если прилагал к этому усилия. Блондин не считал это постоянное совершенствование признаком таланта, но именно отсутствие самосознания позволяло ему держать под контролем свое эго и не терять голода.       Снова сев, Наруто потер больные плечи. Суставы почти постоянно болели, так как поиск различных способов и углов для нанесения ударов Какаши был сложной задачей. Он редко попадал точно в цель, но пару раз ему удавалось задеть учителя. Обычно ниже шеи, но все равно это радовало. Если он надеялся одолеть Неджи, то ему требовалась каждая крупица мастерства. Несмотря на то, что Наруто был уверен в себе как никогда раньше, он не мог не замечать разрыва в мастерстве.       Сэнсэй сказал, что клан Хьюга использует нечто, называемое "нежный кулак". Якобы для обычных людей это настоящая заноза в заднице", - вспомнил он. Его представление о способностях Неджи было ограниченным, но его стиль тайдзюцу абсолютно отличался от того, чему его учили лично, и от всего, что он видел за свою короткую карьеру. Это послужило дополнительным стимулом для неустанной работы.       По личным причинам Наруто испытывал к нему сильную неприязнь. Его слова, сказанные Хинате, были жестокими и неоправданными, но, по правде говоря, неприязнь джинчуурики к мальчику была связана скорее с его общим поведением, чем с тем, что он сказал наследнице Хьюги. Он был высокомерен, самоуверен и совершенно бесстрашен в том, что касалось излишней демонстрации своего превосходства. Он был всем, что Наруто ненавидел. Когда он мысленно перебирал эти черты, в его голове промелькнул образ лица Сацуки и Неджи. При этой мысли Наруто нахмурился и слегка покачал головой.       Нет, она вообще-то... иногда милая. Колючая, но с ней все в порядке. А Неджи - просто козел", - поправил он себя. Сацуки Учиха действительно была эгоисткой, и она была более чем способна на постоянный антагонизм, но со временем Наруто понял, что многое в ее поведении было искусственной маской, скрывающей гораздо более сложную человеческую сущность. Которую ему еще только предстоит понять. В результате ему не составляло труда терпеть ее худшие дни. Пока он размышлял о характере своей подруги по команде в сравнении с Неджи, его внимание вновь было привлечено.       "Встать!" - раздался голос Какаши. Недолго думая, блондин поднялся на ноги. Глубокие размышления всегда проходили быстрее, чем ему хотелось бы. Оказавшись на ногах, Наруто принял стойку тайдзюцу и приготовился к очередному изнурительному раунду спаррингов, тренировок по работе с ногами и тяжелой кардио-тренировки. К его удивлению и облегчению, Какаши не стал отражать его в зеркале.       "Вообще-то я решил, что сегодня мы начнем изучать ниндзюцу", - сказал он. Сердце Джинчуурики забилось. Он ждал возможности выучить пару техник с момента создания Седьмой команды, и вот наконец шанс представился. Скорее всего, это будет что-то элементарное, но все равно волнительно.       "Что я буду изучать?" - взволнованно спросил он. Какаши поднял три пальца и отложил оранжевую книгу, которую он читал во время короткого перерыва.       "Три вещи. Одно из них должно быть для вас прогулкой по парку, другое - довольно средним, а последнее определенно будет головной болью. Начнем с головной боли", - пояснил он. Наруто с готовностью кивнул. Какаши протянул правую ладонь и поднял ее к небу. Затем, сначала медленно, чакра начала закручиваться в руке старшего ниндзя.       Через несколько мгновений на его ладони образовалась светящаяся голубая сфера из быстро вращающейся чакры. Маленькая сфера издавала негромкий гудящий звук и, похоже, была самоподдерживающейся. Широко раскрыв глаза, Наруто указал на нее.       "Похоже, это очень сложно сделать", - сказал он, указывая на очевидные вещи. Какаши поднял большой палец вверх. Затем он повернулся лицом к лесу. Спустя долю секунды он исчез и снова появился перед деревьями, врезав сферу в ствол одного из них. От удара дерево разлетелось на куски, а осколки коры разлетелись во все стороны. У Наруто отпала челюсть. Какаши быстро вернулся к своему ошеломленному ученику посреди поляны.       "Скорость была моей, а вот разрушительная сила прилагается. Это дзюцу называется Расенган, и оно было любимым у Четвертого Хокаге", - пояснил он. Джинчуурики посмотрел на него с безудержным ликованием.       "Это так круто. Как тебе удалось заполучить дзюцу Четвертого?" - спросил он. Какаши улыбнулся под маской.       "Так получилось, что он был моим джонином до того, как занял пост Хокаге", - ответил он. Наруто присвистнул и покачал головой.       "Объясняет, почему ты так хорошо разбираешься в этих вещах. Итак, когда мы начнем?" - спросил он. Какаши полез в карман и долго там копался. В конце концов он достал то, что выглядело как сдутый воздушный шар.       "Прямо сейчас, вообще-то".              A/N: Ладно, я знаю, что эта глава поднимет брови у многих из вас, и я понимаю, почему:       Темари получилась безумно бесцеремонной. Это намеренно. Она *почти* издевается над ним, и я думаю, что это было довольно забавно, но их динамика будет состоять из приличной доли этого.       Шикамару снова запутался во врагах. Как он и говорил, в этот раз он не виноват.       Я обещаю вам это: Все закончится не так, как вы думаете.       В любом случае, я надеюсь, что вам понравилась эта глава. Сацуки в этот раз нет, но я попытался добавить немного внутренних мыслей Наруто о ней, чтобы заполнить этот голос. Прошу прощения за долгое ожидание этой главы. Я была в отеле последние несколько дней. Смерть в семье :(       Пожалуйста, оставьте отзыв, если сможете. Это очень помогает мне узнать, как я справляюсь :)       Я люблю вас всех       Читайте и рецензируйте!       Перерыв       A/N: Очень удивлена тем, что прошлая глава вызвала такой положительный отклик! Главы про Шикамару обычно бомбят, так что это освежает.       Эта глава будет посвящена НаруСацуки. С этого момента рейтинг "М" устанавливается окончательно. Темы станут значительно тяжелее, как насилие, так и сексуальные темы (не так много, но все же).       Все это не будет безвозмездным, поскольку у меня есть конкретная цель, но вы предупреждены.       Время для 35-й главы Наслаждайтесь!              Это был снова тот же сон.       Темная улица, бледная луна, мрачная тишина. Школьная сумка через плечо, засунутая в детское тело. Обстоятельства всегда были одинаковыми. Они никогда не менялись, сколько бы времени ни прошло. Она уже почти привыкла к этому. Она не паниковала. Она не задавалась вопросом "почему" или "как". Она уже знала. Глубокий вздох Сацуки, когда она вновь оказалась у ворот сектора Учиха, был сделан исключительно для того, чтобы подготовиться к последнему действию. Единственная часть сна, которая все еще причиняла боль.       Закрыв глаза волосами, спадающими на лицо, Сацуки начала идти вперед. Через каждые десять шагов она проходила мимо тел. Некоторые из них она знала слишком хорошо. Тетя здесь, кузина там. Время от времени попадался дядя. Других она почти не узнавала. Просто безликие трупы, дополняющие кровавый гобелен, нарисованный на улицах. Споткнувшись о безжизненную руку, протянутую к одному из трупов, Учиха попятилась вперед и успела подхватить себя на руки, прежде чем упала на землю.       С трудом поднявшись на ноги и испачкав ладони кровью, Сацуки молча продолжила путь. Ее шаг был мучительно медленным, а шаг - коротким. Несколько минут подряд она молча прокладывала себе путь через братскую могилу. Она знала маршрут, знала, какие шаги нужно делать. Она знала, как мало значения имеет то, что она тратит силы на бег. Она никогда не успевала вовремя. Как бы быстро она ни бежала. Она уже давно смирилась со зрелищем, к которому оцепенело приближалась.       Было просто невероятно, насколько эффективно они были убиты. Более трех десятков человек, и ни одного не осталось в живых. Ни один не дернулся. Безжизненные и неживые. Он был так же искусен, как и всегда. Он заставил замолчать целый район меньше чем за ночь. Максимум за несколько часов. В худшем случае это была его лучшая демонстрация. Его великолепный опус.       Вскоре Сацуки обнаружила, что стоит менее чем в ста футах от ступеней своего старого дома. Самого большого дома в секторе. Дом Фугаку Учихи и его семьи. Уставившись на каркас здания, вороноволосая девушка отбросила сумку в сторону и позволила автопилоту взять верх. Если бы она думала об этом слишком много, то только усилила бы боль. Нет смысла страдать больше, чем необходимо. С роботизированной осанкой и пустым выражением лица Сацуки направилась к парадным ступеням.       На короткое время сон отклонился от привычной схемы. Когда Сацуки поднялась на первую ступеньку, ее транс был нарушен отдельным воспоминанием. Холодная ночь, укутанная в объятия демонического контейнера. Это была теплая мысль. Ужасно неуместная в ледяном аду, в котором она была заперта.       "Просто обними меня, хорошо?" "Я же говорил, что тебе будет холодно".       Еще один шаг.       "Не стоит заигрывать со мной после сегодняшнего вечера только потому, что тебе сейчас везет".       "Я, наверное, все равно буду смеяться над тобой за это".       Третий и четвертый.       "Ты хорошо пахнешь".       "... Я не хотел говорить это вслух".       "Этого никогда не было".       Сацуки поднялась на переднюю площадку. Главная дверь была слегка приоткрыта, что свидетельствовало о взломе. Как всегда, предвестие грядущей сцены было зловещим. Толкнув дверь и шагнув внутрь, девушка Учиха внутренне напряглась. Пройдя немного по коридору, она оказалась перед другой открытой дверью. Войдя в нее, Сацуки встретилась с величайшим ужасом, который она когда-либо знала. В тысячный раз она ощутила прилив горя и агонии.       В беспорядочной куче лежали мертвые мать и отец. Их одежда была в крови, тела безжизненны, а глаза бездушны. Над ними стоял ее самый большой любимец и самый ненавистный враг. Итачи Учиха. Ее старший брат на шесть лет. Одетый в серый бронежилет, черные брюки и с коротким клинком, старший из двух братьев смотрел на сестру мертвыми глазами.       "Ты поздно вернулась домой", - спокойно сказал он. Она снова и снова прокручивала в голове их разговор. Что бы она ни говорила, как бы громко ни кричала, она чувствовала одно и то же. Беспомощность, предательство и сильную злость. Сжав кулаки, Сацуки встретила его холодный взгляд.       "Почему?" - прошипела она. Это был ее стандартный вопрос. Ответ всегда был один и тот же. Он никогда не менялся. Ни в тоне, ни в формулировке, ни в подтексте.       "Чтобы проверить пределы... моих возможностей". Итачи ответил, в его голосе не было ни капли сочувствия или эмоций. Сацуки оскалила зубы и впилась ногтями в ладони, по щекам потекли жгучие слезы. Она ненавидела себя за то, что потрудилась спросить еще раз. Это было определение безумия. Совершать одну и ту же ошибку раз за разом, ожидая каждый раз другого результата. Схватив кунай, который она вытащила из трупа, Сацуки шагнула вперед.       "Все уже сделано. Ты пришел слишком поздно. Ты слишком слаб, в любом случае".       Итачи сказал, что его сестра приближается к нему с трудом. Сацуки проигнорировала его слова. Время, казалось, замедлилось, когда она устремилась вперед в отчаянной попытке вернуть семью, которую потеряла в крови. Каждый шаг занимал целую вечность. Между делом сквозь завесу пробился приглушенный голос.       "Сацуки, что случилось?"       Ее глаза слегка расширились, когда расстояние между ней и Итачи медленно сократилось. Она не могла определить, что это за голос, но он был ей знаком. Ее разум был слишком затуманен яростью, чтобы связно излагать мысли.       "Что, черт возьми, происходит? Что ты..."       Мир вокруг Сацуки начал разрушаться. Дом, тела, Итачи - все растаяло во тьме. Затем эта тьма тоже рассыпалась. То, что она обнаружила в конце разрыва своего люцидного сна, было, мягко говоря, непонятно. Широкими, полными страха глазами на нее смотрел Наруто. Она прижала его к полу за горло, держа в свободной руке кунай. Она держала нож за лезвие, и в результате ее ладонь была рассечена.       Единственное, что мешало ей нанести удар джинчуурики, - это крепкая хватка Наруто на её запястье. Она лежала на его животе. Медленно ослабив тиски на его шее, Сацуки убрала руку и выронила кунай.       "Где я?" - спросила она в замешательстве, пытаясь осознать ситуацию, в которой очнулась. Наруто, тяжело дышавшему, потребовалось несколько мгновений, чтобы ответить ей.       "Мы в твоей комнате. Сегодня должен был состояться твой первый день тренировок с Какаши-сенсеем. Но ты не пришла, и он послал меня за тобой". Учиха медленно повернула голову и посмотрела на часы. Был уже почти полдень. Уже давно пора было явиться к учителю. Вернувшись к Наруто, она увидела, что на его лицо откуда-то стекают капельки крови. После секундного недоумения она почувствовала, как по ее черепу пробежал импульс боли. Подняв руку и потрогав лоб, она обнаружила, что он кровоточит.       "Когда я вошел, ты... бился головой о стену. И еще резал ее кунаем. Я пытался оттащить тебя от нее. Ты набросился на меня". Наруто сказал это, выведя ее из шока. Это объясняло их нынешнее положение, но не объясняло его причины. Несмотря на отсутствие ясности, растерянность Сацуки быстро сменилась чувством вины.       "Прости... - пробормотала она, опустив голову и спрятав глаза за челкой. Наруто скорчился под ее весом и потер горло.       "Все в порядке. Я просто рад, что успел до того, как ты серьезно поранилась", - сказал он. Блондинка еще немного поборолась. Сацуки быстро поняла, что все еще сидит на нем. Встав и освободив его, девушка Учиха отступила назад и позволила ему встать на ноги. Приняв вертикальное положение, Наруто отвел глаза в сторону.       "Может, тебе стоит одеться?" - неловко сказал он. Опустив взгляд, Сацуки с ужасом поняла, что на ней нет ничего, кроме нижнего белья. В нем она и заснула предыдущей ночью, но от этого не менее стыдно. Вытолкав товарища по команде из комнаты, Сацуки захлопнула дверь.       Оставшись в одиночестве, девушка Учиха обвела взглядом комнату. Левая стена, как сообщил ей Наруто, была покрыта грубыми следами порезов и вмятин от кунаев и черепа. Она никогда не была лунатиком и не помнила ничего из того, что ей рассказывали, несмотря на имеющиеся свидетельства. Повернувшись к комоду, чтобы достать наряд, Сацуки упала на колени от резкой боли в левой части шеи. Схватившись за больное место, девушка Учиха не сразу поняла, что причиной мучений была запечатанная татуировка.       "Да пошел ты..." - прорычала она саннину, наградившему ее проклятой меткой, и упрямо поднялась на ноги. Возможно, в ответ на ее отказ не поддаваться боли, жжение татуировки быстро ослабло. Сацуки смогла свободно передвигаться и нашла свой обычный наряд. Голубая рубашка с эмблемой семьи на спине и юбка того же цвета и оттенка.       Полностью одевшись, Сацуки глубоко вздохнула и, медленно открыв дверь, подошла к ней. Наруто стоял, прислонившись к противоположной стене, и, похоже, ждал ее. Сацуки удивилась, что он не просто встал и ушел. Ведь всего несколько минут назад он подвергся жестокому нападению с ее стороны.       "Как ты себя чувствуешь?" - спросил он, когда вороноволосая девушка закрыла дверь в свою комнату. Сацуки поджала губы и подняла порезанную ладонь. Кровь засохла, и она больше не кровоточила, но все равно было неприятно. К тому же у нее все еще болела голова.       "Лучше, чем я могла бы быть, я думаю", - сказала она. Наруто поджал губы и бросил на нее обеспокоенный взгляд. На его шее виднелись синяки от руки, задушившей его. Ее руки.       "Нам нужно привести тебя в порядок", - твердо сказал он. Не успела она высказать свое мнение, как Сацуки взяли за запястье и потащили по коридору. Она все еще была в оцепенении. Она все еще была потрясена тем, что сделала, даже не отдавая себе отчета в своих действиях.       Еще больше ее озадачило то, что Наруто совершенно не заботился о том, что с ним сделали.       "Куда мы идем?" пробормотала Сацуки. Ответ на ее вопрос последовал вскоре после того, как она его задала: они вышли на кухню. Наруто подвел ее к обеденному столу и усадил за него.       "У вас есть бинты или марля?" - спросил он. Учиха на мгновение задумалась и собралась с мыслями. В голове у нее все еще царила неразбериха. Она не могла мыслить здраво. В конце концов она разобралась в себе настолько, что смогла ответить.       "В ванной. Вторая дверь слева. Верхняя полка шкафа за зеркалом", - оцепенело ответила она, приковав взгляд к деревянной поверхности стола. Блондин кивнул и трусцой побежал за принадлежностями. Его не было долго, всего минуту или две, но за это время Сацуки почувствовала, что снова дрожит. Она пыталась понять, почему именно это произошло, но даже без конкретной причины его возвращение с бинтами в руках успокоило ее.       Поставив все это на обеденный стол, Наруто совершил еще одно короткое путешествие, на этот раз к кухонной раковине. Он быстро намочил несколько бумажных полотенец из рулона, который Сацуки держала слева от своей духовки. Мгновением позже он снова сидел рядом с ней.       "Ты можешь посмотреть на меня очень быстро?" - мягко попросил он. Сацуки нерешительно подняла глаза от стола и встретилась с его взглядом. В них было то же беспокойство, что и раньше. Если не сказать больше, оно усилилось.       "Постарайтесь не шевелиться. Это может быть немного больно", - сказал он, протягивая руку вперед и проводя пальцами по ране на ее ушибленном лбу. Затем он вытащил из ее кожи осколок, который Сацуки могла только предположить. Потом еще одну. Оба раза она вздрогнула от резкой боли. Рана снова начала кровоточить.       "Молодец, последняя". Сацуки пробормотала, глядя, как плазма капает ей между глаз. Наруто проигнорировал ее колкость и использовал одно из влажных бумажных полотенец, которые он принес с собой, чтобы стереть кровь с ее лица. Затем он зачесал назад ее волосы и медленно очистил саму рану.       "Тебе это просто нравится, да?" язвительно сказала Сацуки. Вряд ли она имела в виду эту реплику. Она и близко не подходила к истинным эмоциям, бурлящим на поверхности, но резкость - это то, что она знала, и то, на что она опиралась. Наруто покачал головой.       "Ненавижу каждую секунду", - тихо ответил он. Как только рана была очищена, Наруто убрал руку с ее лица. Сацуки мысленно попинала себя за разочарование, которое она испытала. Мгновением позже Наруто приложил руку к ее лбу и наложил повязку.       "Это должно сработать. Меняйте ее каждые несколько дней", - сказал Джинчуурики. Сацуки слегка коснулась пальцами марли.       "С каких это пор ты умеешь оказывать первую помощь?" - скептически спросила она. Наруто пожал плечами и жестом показал, чтобы она протянула ему окровавленную ладонь.       "Я подумал, что неплохо было бы научиться хотя бы немного медицине. Дзюцу я делать не умею, но знаю, как перевязывать порезы и тому подобное". Через минуту ее ладонь была перевязана. Сжимая руку, девушка Учиха выдохнула через нос.       "Спасибо за это, Наруто", - тихо сказала она. Наруто улыбнулся и встал со стула. Синяки на его шее, казалось, только усугубились, превратившись из красно-желтых в черно-синие.       "Нет проблем. Ты в порядке, и это главное", - сказал он в ответ. Сацуки, несмотря на все усилия, которые она прикладывала, чтобы смириться с его словами, почувствовала, как маленькая частичка ее самой откололась и растаяла.       "Я знаю, что ты не очень любишь гостей, поэтому я оставлю тебя в покое. Я скажу       Сэнсэй, вы уже в пути. Постарайтесь не волноваться, если сможете", - сказал блондин, собираясь уходить. Не успел он выйти из кухни, как Сацуки вскочила на ноги. Обхватив его сзади, девушка-учиха притянула его к себе и прижала к себе.       "Не могли бы вы остаться на некоторое время?" - кротко попросила она. Наруто некоторое время стоял неподвижно и молчал. Несомненно, просьба была неожиданной.       "Он рассердится, если ты пропустишь хоть один день", - заметил он. Сацуки покачала головой, уткнувшись лицом в его плечо.       "Я не собираюсь прогуливать. Мне просто нужна минутка, и я не хочу, чтобы ты уходил", - честно сказала она, слегка приглушив голос. Джинчуурики осторожно повернулся в ее объятиях.       "Почему? Обычно ты торопишь меня, чтобы я оставил тебя в покое", - скептически спросил он. Сацуки отстранилась от него, но продолжала держаться за переднюю часть его куртки своей неповрежденной рукой.       "Ты... заставляешь меня чувствовать себя в безопасности", - призналась она, не решаясь смотреть ему в глаза, так как ее лицо пылало пунцовым цветом. Сацуки увидела, как он дважды моргнул.       "О, я... благодарю вас?" - ответил он, неуклюже спотыкаясь о собственные слова.       Решив не мучить их обоих дальнейшими попытками завязать разговор, Сацуки потянула его за куртку и повела за собой. Вскоре стало ясно, что, несмотря на желание держать его рядом, девушка Учиха не планировала дальше самой просьбы. Бесцельно шагая вперед, пара в конце концов остановилась в коридоре, где находились и ванная, и спальня девушки.       Прижавшись спиной к стене, Сацуки опустилась на нее задом, прижимая к себе Наруто. Некоторое время генины молча сидели у входа в кухню. Решив, что попытки обдумать свои действия больше не стоят усилий, Сацуки прильнула к Наруто и облокотилась на его руку.       "А?" - неловко спросил блондин. Девушка Учиха наконец-то снова посмотрела ему в глаза, потянулась к нему и притянула ближе.       "Обними меня, как на лестнице", - сказала она. Хотя на это ушло несколько секунд, а его действия выглядели не слишком уверенными, Наруто сделал то, что ему было сказано, и мягко притянул ее к себе, обхватив рукой за плечи и спину. Как только они устроились, Сацуки прижалась к нему и прижала ухо к его груди.       "Я больше не могу тебя читать". Наруто сказал это тихим голосом. Сацуки не обратила внимания на его слова. Она была потеряна в своем собственном смятении.       "Я тоже не умею себя читать", - пробормотала она в ответ. Она чувствовала себя совершенно счастливой, но в то же время ненавидела каждую секунду. Она была сильнее, чем нужда в том, чтобы ее держали. Так она себя убеждала. Ей одновременно хотелось, чтобы Наруто как можно дольше оставался приклеенным к ней, и чтобы он исчез навсегда. Она дрейфовала в море противоречий.       Из метки на шее Сацуки снова вырвалась боль. Она была не такой сильной, но игнорировать ее все равно было невозможно. Вместе с болью пришла волна негативных эмоций. Почти бессознательно она потянулась вверх и накрыла рукой горло Наруто. Она идеально подошла к синяку. Джинчуурики вздрогнул. Очевидно, синяк все еще был чувствителен к прикосновениям. Чувствуя, что теряет контроль над собой, Сацуки убрала руку с его шеи и положила ее на грудину, прямо между клапанами расстегнутого пиджака на рубашке.       "Со мной что-то не так", - хрипло прошептала она, непроизвольно впиваясь ногтями в его рубашку, когда ее тело напряглось. Наруто, к ее удивлению и ужасу, не отпустил ее и не сдвинулся с места. Вместо этого он крепче прижал ее к себе и прижал ее голову.       "Сразитесь с ним", - сказал он с достойным восхищения спокойствием. Сацуки не требовалось пояснений, чтобы понять, кого он имеет в виду. Еще один толчок тревожных эмоций пронесся в ней. Сырые и первобытные. От неуместной злости на то, что Наруто так нагло держит ее в своих объятиях, до голодного вожделения от его прикосновений - Сацуки молча боролась с собственной психикой, пока время шло.       " Я ненавижу тебя", - задохнулась она. Слова вырвались у нее совершенно случайно. Эта фраза неустанно вертелась в ее мозгу с тех пор, как началась вторая волна боли. Она уже не могла удержать язык за зубами.       "Нет, не знаешь". Наруто твердо ответил. Дыхание Сацуки дестабилизировалось, и она стала резко вдыхать и выдыхать кислород.       "Это пройдет. Просто дыши. Дыши вместе со мной, Сацуки", - мягко призвал ее Джинчуурики. Усилием воли Учиха заставил себя повторять его дыхание.       "Вот и все. Потерпи еще немного. Все будет хорошо". Наруто прошептал, не обращая внимания на то, что ее ногти прочертили кровь на его груди через рубашку. Сацуки медленно чувствовала, как к ней возвращаются чувства. Это был долгий процесс, но постепенно ее дыхание пришло в норму, а разум прояснился.       "Видишь? Ты в порядке. Ты в порядке". Наруто почувствовал, что его товарищ по команде спустился на землю. Сацуки переместилась в его объятиях и отняла руку от его груди. Кончики ее пальцев были измазаны его кровью.       "Ты не такой!" - хныкала она, и слезы наконец прорвались на поверхность и потекли по ее лицу. Наруто покачал головой и взял руку, которую она изучала.       "Это просто царапина. Не о чем беспокоиться", - заверил он ее. Потрясенная девушка снова зашевелилась, на этот раз полностью отстранившись от него. Даже с учетом того, что ее приступ психоза был временно преодолен, она была полностью выбита из колеи. Шатаясь, Сацуки отступила от Наруто.       "Вы можете идти. Моя минута истекла", - сказала она, тяжело дыша. Джинчуурики встали, чтобы присоединиться к ней.       "Ни за что на свете. Ты не в порядке. Я не оставлю тебя одну", - упрямо заявил он. Сацуки сделала еще один шаг назад, когда ее товарищ по команде попытался дотянуться до нее.       "Пытаясь помочь мне, ты порезался и задохнулся. Я больше не буду причинять тебе боль", - со слезами на глазах ответила она. Затем она протиснулась мимо него и побежала в свою комнату, распахнула дверь и закрылась внутри. Она быстро закрыла дверь на ключ, когда послышались приближающиеся шаги Наруто. Он постучал в дверь, пытаясь убедить ее снова впустить его. Прижавшись спиной к двери, Сацуки подтянула колени и зарылась в них лицом.       Среди страдания и горя с черной розы упал еще один лепесток.              Какаши грустно вздохнул, выйдя из кухни в коридор. Он поручил Наруто найти Сацуки уже более двух часов назад, и за это время не получил ни одного ответа. Его подозрения были неоднозначны. В первую очередь он предполагал, что пара затеяла что-то невероятно "подростковое". Это было вполне естественно. Они были молоды и глупы. Второе предположение, куда более удручающее, оказалось верным.       Что-то пошло не так.       Наруто сидел спиной к двери в спальню Сацуки с абсолютно разбитым выражением лица. Он выглядел несчастным и расстроенным. Блондин, конечно, был эмоциональным человеком, но чтобы до такой степени его отрезвить, нужно было совсем немного. Пройдя по коридору, Какаши опустился на колени перед своим расстроенным учеником.       "Что случилось, малыш? Расскажи подробнее", - попросил он. Блондин оглянулся на дверь, к которой он прислонился.       "Сацуки сошла с ума. Она причиняла себе боль во сне, когда я пришел. Она напала на меня, когда я попытался остановить ее. Я успокоил ее, подлатал, а потом она снова сорвалась. Она убежала и заперлась в своей комнате", - устало резюмировал он. Джонин внутренне поморщился.       Это означает одно из двух. Либо она страдает от чего-то, от чего ее нужно лечить, либо метка ее достала. Скорее всего, и то, и другое", - мрачно подумал он про себя. Это было прискорбное развитие событий, но не совсем неожиданное. При ближайшем рассмотрении у Наруто обнаружилось несколько мелких повреждений. Синяк в виде руки на горле и несколько кровавых пятен на рубашке.       "Ты в порядке?" - спросил он. Наруто кивнул и поднялся на ноги. Он выглядел скорее душевно измотанным, чем физически поврежденным. Что бы ни произошло в отсутствие Копирующего ниндзя, это было крайне неприятно. До финального раунда оставалось чуть больше двух недель, и такие осложнения были губительны.       "Я в порядке. Мы должны беспокоиться о ней." - сказал он, ткнув большим пальцем в сторону двери. Какаши положил руку на поверхность и на мгновение прислушался.       "Она хоть как-то реагирует?" - спросил он. Джинчуурики поправил куртку и сделал рукой движение "так себе".       "Сначала она немного поговорила со мной, но полчаса назад замолчала", - сказал он. Какаши отошел от двери и достал кунай.       "Я понимаю, что вы, вероятно, хотели позволить ей выйти самой, но...", - начал он, с размаху опустив приклад куная и сломав дверную ручку в паузе.       "...иногда нужно действовать силой", - заключил он, распахивая дверь. Наруто открыл было рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его. Затем они вошли в комнату Сацуки. К счастью, она все еще была внутри. Она лежала на кровати, свернувшись калачиком, и совершенно не чувствовала холода. Ее лоб был перевязан марлей, как и левая рука.       "Слава богу!" Наруто тихо вздохнул. Подойдя к кровати, Какаши поднял свою бессознательную ученицу и быстро передал ее блондину.       "Несите ее. Ей нужно показаться врачу. Скорее всего, у нее как минимум сотрясение мозга", - приказал джонин Наруто, который не стал спорить. С этими словами Какаши бодро зашагал по коридору, а джинчуурики устремился за ним. Через несколько минут они были у ворот сектора Учиха. Когда они снова вышли на улицу, Какаши бросил короткий взгляд на Наруто. Тот обнимал Сацуки так, что это можно было назвать только любовью. Старший мужчина снова посмотрел на дорогу.       Вы выбрали не то время, чтобы сблизиться. Сейчас вы не сделаете ничего, кроме боли друг другу".              A/N: Итак, эта глава снова получилась очень тяжелой. Психическое расстройство Сацуки усугубляется меткой проклятия, что стало очевидным.       И да, вы все правильно поняли. Сацуки почувствовала вожделение. Она гормональный подросток, и в любом случае находит его привлекательным. Это вполне естественно.       Надеюсь, вам всем понравилась эта глава. Мне понравилось ее писать :)       Оставьте отзыв, если сможете       Я люблю вас всех       Читайте и просматривайте!       Бросок кубиков       A/N: Потрясающий результат прошлой главы! Очень рада, что вы, ребята, поняли смысл этой сцены.       Итак, в этой главе *будет* немного НаруСацуки, что является главным развлечением для большинства из вас, но основное внимание будет уделено Шикамару и его маленьким поискам. У него скоро будет своя забавная мини-арка.       Думаю, это заставит вас полюбить его еще больше, когда все будет сказано и сделано.       Время для главы 36 Наслаждайтесь!              Сацуки безучастно смотрела в потолок. Он был абсолютно белым, с гладкой текстурой, нависающей над ней. В комнате было тускло. Она лежала на спине на больничной койке. Был вечер четверга. Она пролежала в палате уже несколько часов после пробуждения от беспробудного сна. Она спала без сновидений, что было несомненным плюсом, и медицинский персонал больницы почти полностью исцелил ее. Ее травмы не были серьезными, но избавление от них было очень кстати. Ее выпишут на следующее утро. Ее подготовка не будет затруднена.       Несмотря на хорошие новости, мысли Сацуки были далеко от финального раунда. С момента пробуждения она вообще не обращала внимания на предстоящее соревнование. Этой чести удостоилось нечто совсем другое. Вернее, кому-то. На стуле в углу комнаты, свернувшись калачиком, сидел Наруто. Он спал, и спал уже не меньше часа. Его присутствие в комнате было постоянным с момента пробуждения Сацуки, хотя он почти ничего не говорил. Он правильно понял, что девушка Учиха не расположена к разговорам. Его способность "читать комнату", так сказать, улучшалась.       Даже несмотря на то, что их разговоры были ограничены, Сацуки молча напрягалась каждый раз, когда он вставал, чтобы размяться. Возможно, это происходило потому, что она боялась, что он выйдет из комнаты, а возможно, просто опасалась, что придется обсуждать то, что произошло ранее в тот день. Она выставила себя в невыносимом свете, и ей было очень стыдно. Ее собственная неуравновешенность сорвала целый день тренировок, и Наруто пострадал из-за этого.       Они даже не стали его лечить. Синяки до сих пор на месте", - сетовала девушка Учиха, на мгновение переведя взгляд на горло товарища по команде. Наруто сменил рубашку после полудня, так что точно сказать было нельзя, но Сацуки была абсолютно уверена, что порезы от ее ногтей все еще не зажили на его груди. Он не жаловался. Ни разу. Даже когда она делала ему больно. Каждое слово из его уст было поддержкой. Шикамару оказался прав насчет джинчуурики больше, чем Сацуки могла предположить.       Как оказалось, Наруто не заботился о себе не только в бою. Он просто проигнорировал боль, причиненную ему ею. То, что его душили и разрезали, лишь убедило блондинку в том, что его помощь необходима. Синяки, кровь, эмоциональное смятение - Наруто игнорировал все это. Его единственной целью было помочь ей любым способом.       "Ты обещал мне, что будешь заботиться о себе". с горечью прошептала Сацуки. Она была зла. И на Наруто, и на себя. В конце концов, она сама была виновата в том, что ей не хватало сил контролировать себя, но отказ джинчуурики оставить ее наедине со своей болью приводил ее в ярость.       Я справлялась с этим самостоятельно в течение многих лет. Мне не нужны ни ты, ни твоя помощь", - внутренне зашипела она. До сегодняшнего дня ее мучили тысячи кошмаров. Она попала в ту самую больницу, в которой находилась сейчас, чтобы       Она не раз получала "случайные" травмы рук и ног. Она все еще была жива и работоспособна. Наруто не имел права вторгаться в ее тихий мир тупой боли. Это было оскорблением.       Если бы только ее было так легко убедить.       Правда, она презирала чувство, когда ее опекают, но она не могла навесить такой ярлык на действия Наруто из лучших побуждений. В нем не было жалости. Не было скрытых мотивов. Наруто остался, потому что ему было не все равно. Она была абсолютно честна, когда сказала ему, что его присутствие приносит ей чувство безопасности. Ее просьба остаться с ней была искренней. Она боялась собственных мыслей. Она закрутилась в спирали. Сацуки сама была виновата в том, что Наруто отказался уйти, когда ему сказали об этом.       Я тянул тебя в тысячу разных направлений. Сначала я напал на тебя, потом заставил остаться и обнять меня, а потом... попытался выгнать тебя, пустив кровь". Сацуки перечисляла все подряд. Если изложить все по порядку, то ее действия были просто отвратительны. Обида, примирение, неблагодарная интроверсия. По мере того как все это укладывалось в голове, из уголков ее глаз потекли свежие слезы.       "Что, черт возьми, со мной не так?" - тихо прошептала она, сдерживая рыдания. Сацуки Учиха редко плакала, но за последние три месяца она выплакала больше, чем за семь лет до этого. На самом деле, единственная причина, по которой ей удавалось так долго сохранять стоическое спокойствие, заключалась в том, что она отгородилась от внешнего мира. Никаких контактов, никаких конфликтов. Нет конфликта - нет новой боли. Ее резкость была порождена страхом, и этот страх реализовывался.       Повернувшись на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с Наруто, Сацуки, возможно, впервые в жизни, задумалась о нем и его месте в ее психике. В какой момент он стал важнее простого товарища по команде? В какой момент она начала искать его, а не избегать? На ум приходило несколько вариантов ответа. Его близкая смерть от рук Орочимару пробудила в вороноволосой девушке ярость, сравнимую разве что с той, что она испытала в ночь бойни.       Его истекающее кровью, безжизненное тело. Его доблестные усилия превратились в то, что она считала трупом. Горящий огонь, который она извергла во имя него. Он почти подошел, но не совсем. Этот момент был пробуждением чего-то, что уже было в ней. Виновато было что-то менее давнее. В голове всплыло еще одно воспоминание. Засохшая кровь на лбу Наруто, неловкие объятия в темноте ночи.       По крайней мере, не я заставила тебя истекать кровью". грустно размышляла Сацуки. Чем глубже она погружалась в эмоции, которые испытывала тогда, тем больше убеждалась в том, что именно та ночь стала их источником. С чего все и началось. С той ночи Сацуки все больше и больше зацикливалась на нем. Почему именно так, оставалось только догадываться. Однако было ясно, что отрицание его значимости не принесет пользы никому из них.       Сацуки вздохнула и посмотрела на своего спящего товарища с другой стороны комнаты. Он все еще был холоден. Как он умудрялся так крепко спать в жестком кресле, было непонятно. По мере того как она смотрела на него, ее внутреннее страдание немного ослабевало. Он не был никем, если не был предан своему делу.       Жаль, что я не узнал тебя раньше. До всего этого". Сацуки призналась в этом скорее себе, чем Наруто. Это был спорный вопрос. Прошлое уже не изменить. Ее нынешняя ситуация - это все, с чем она могла работать, и она была далека от идеала. Чем дольше она смотрела на своего товарища по команде, тем труднее ей было контролировать те самые мрачные чувства, которые овладели ею, когда они сидели в коридоре. В частности, ее взгляд был прикован к его горлу.       При виде его синяков она инстинктивно почувствовала вину, но под поверхностью кипело нечто гораздо более грубое. С дрожащим внутренним вздохом Сацуки впилась клыками в нижнюю губу. Она могла различить очертания своей руки на его дыхательном горле. Она так легко вспомнила ощущение его горячей кожи на своей ладони. Воспоминания о том, как она в бессознательном состоянии напала на блондина, были потеряны для нее, но она все еще чувствовала кайф от доминирования.       Не успела неприятная фантазия полностью овладеть ею, как Сацуки вернулась к реальности. Полностью осознав происходящее, она обнаружила, что ее левая рука обхватила верхнюю часть бедра и устремилась внутрь. Вздрогнув, Сацуки медленно выскользнула из-под одеяла и села, опираясь на раму кровати.       "Я и вправду в полном дерьме, не так ли?" - мрачно подумала она про себя. Было ли то, что она чуть не натворила, результатом татуировки на плече, ее собственного подавления или сочетания того и другого, правда оставалась в том, что она была нездорова. Ни физически, ни психически. Приняв этот факт близко к сердцу, Сацуки перекинула ноги через край кровати и встала.       Персонал больницы может меня укусить. Я не могу остаться. Только не с ним здесь", - твердо решила она. Подойдя к дремлющему в кресле джинчуурики, Сацуки прикоснулась к его лицу и нежно поцеловала в щеку. Жест теплой благодарности       "Спасибо, что заботишься обо мне. Я ничего не имею против тебя. Я просто... не могу сейчас быть рядом с тобой", - прошептала она ему. Наруто ничего не ответил. Он не проснулся. Кивнув себе и отойдя от него, Сацуки посмотрела на единственное окно в комнате, которое было открыто настежь.       Через несколько мгновений она была уже на улице и шла домой.              Хаку поправила маску, сидя на дереве. Было уже около десяти тридцати вечера, и солнце давно село. Последние полторы недели были, мягко говоря, непростыми. Четыре отдельных задания, два из которых предполагали активные боевые действия, и непрекращающиеся учения. Наконец, к счастью, ее взводу дали три дня отдыха. Она точно знала, как их использовать. Дерево, на котором она сейчас сидела, находилось на заднем дворе владений Нары. Конечно, это было довольно неприметное место, но, несмотря на то, что Хаку уже несколько месяцев жила в Конохе, она не могла не подходить к навигации с большой осторожностью.       "Надо бы обойти вокруг", - подумала она про себя. Старые привычки обычно умирают с трудом, но было несколько, от которых ей нужно было избавиться, чтобы стать полноценным гражданином, и избегание входной двери было ключевым среди них. Глубоко вздохнув, Хаку спустилась с ветки и бесшумно приземлилась на аккуратно подстриженный газон.       "Для анбу ты не лучший специалист по проникновению".       Мгновенно развернувшись, Хаку рефлекторно выпустил пару сенбонов. Иглы так и не попали в цель. Выйдя из тени дерева, человек, ослепивший бывшую охотницу, появился в лунном свете.       "Ты хороший стрелок. Только профессионал целится в горло", - сказал Шикаку Нара, отец Шикамару, держа между пальцами два сенбона, которые Хаку бросил ему в руки. Кровь Анбу застыла в жилах. Как и в случае с плохими навигационными навыками, ее внутренняя оборонительность привела к ужасной ошибке. Глубоко поклонившись, Хаку смахнула с лица маску и опустила голову.       "Пожалуйста, простите меня. В силу привычки", - извинилась она. Шикаку отбросил сенбон в сторону и пожал плечами.       "Я бы больше расстроился, если бы ты ударил по растениям. Йошино бы мне голову оттяпал", - пренебрежительно заметил он. Вздохнув с облегчением, Хаку снова встала прямо, подобрав с земли маску. Она внимательно посмотрела на мужчину, стоявшего перед ней. Он действительно был похож на Шикамару. У него было такое же лицо с такими же чертами, и волосы были того же оттенка. Правда, Шикамару унаследовал цвет кожи от матери, а его отец был шире и выше его.       "Полагаю, вы хотите знать, почему я здесь?" неловко спросила Хаку. К ее удивлению, Шикаку покачал головой и жестом указал на дом, стоящий примерно в пятидесяти футах от них.       "Ты ищешь Шикамару. Мне больше интересно, почему вы находитесь на моем заднем дворе", - ответил он. И тут Хаку поняла, что никогда не слышала, чтобы он говорил. Во время ее первого визита он молчал. Голос его был грубее, чем у Шикамару, но тембр и интонации были почти одинаковыми. И внешне, и по голосу Шикаку Нара был обветренным человеком. Вероятно, именно таким со временем должен был стать Шикамару.       "У меня... нет хорошего объяснения". признался Хаку. Шикаку поднял бровь и сложил руки на бронежилете.       "Тогда многое остается на усмотрение. Я могу воспринять это по-разному", - проворчал он. Бывшая охотница неловко передернулась. Был ли мужчина серьезен или просто давил на нее, чтобы посмотреть, как она будет извиваться, было неясно.       "Как вы и сказали, я здесь только для того, чтобы увидеть вашего сына. Ничего больше. Обещаю." заверил его Хаку. Несколько мгновений Шикаку молчал. Бывшая охотница быстро обнаружила еще одно сходство между Шикамару и его отцом. У них были одинаковые глаза. Пустые на первый взгляд, но бесконечно аналитические и расчетливые. Ни одна деталь не упускалась из виду.       "Его сейчас нет дома. Он ушел всего несколько минут назад". Спустя некоторое время Шикаку рассказал. Хаку почувствовала, что ее настроение немного упало. Как можно лучше скрыв свое разочарование, анбу радушно кивнула.       "Понятно. Если позволите, он не сказал, куда направляется?" - вежливо спросила она. Пожилой мужчина покачал головой и поджал губы, глядя в сторону дороги.       "Он не сказал мне, но сказал, что это важно", - неопределенно ответил он, явно погрузившись в размышления. Хаку наклонила голову набок и заправила прядь волос за ухо.       "У вас есть какие-нибудь предположения? Вы выглядите обеспокоенным", - поинтересовалась она.       Шикаку вновь обратил внимание на девушку. На его тонких губах заиграла ухмылка.       "Несколько дней назад он пришел домой, пахнущий девичьими духами. Мать выгнала его из дома накануне вечером. Кто знает? Может, он нашел дом вдали от дома?" - сказал он. Хаку почувствовала, как в груди поднимается гневный жар. Она быстро подавила его, но Шикаку легко уловил ее недовольство.       "Это была шутка. Успокойся, парень", - с юмором сказал он. Хаку охватила волна облегчения. Когда с ее лица сошла краснота, пожилой мужчина прочистил горло.       "Если говорить серьезно, то я думаю, что он, скорее всего, отправился на встречу с кем-то из своих товарищей по команде. Обычно он именно туда и отправляется, если вообще выходит из дома. Я уже подумывал последовать за ним. В последнее время трупы появляются то тут, то там, - уточнил он. Хаку глубокомысленно нахмурился.       "Мертвые тела? Меня не было в деревне почти все последние десять дней. Что-то случилось?" - спросила она. Шикаку побарабанил пальцами по бицепсу.       "За последние две недели пять человек были найдены мертвыми. Две женщины, трое мужчин. Все они были раздавлены насмерть. Власти в растерянности. У нас нет никаких зацепок, а большинство людей не покидают свои дома после наступления темноты". Глаза Хаку расширились.       "И вы позволили своему сыну отправиться в путешествие поздно вечером, зная об этом?" - спросила она, не утруждая себя вежливостью. Пожилой мужчина оставался невозмутимым.       "Он ушел, прежде чем я смог его образумить. В основном он довольно медлителен, но когда ему что-то взбредет в голову, он упрям", - спокойно сказал он. Хаку быстро надела маску и присела на корточки.       "Ну что ж, я буду следить за ним", - сказала она. Шикаку тяжело вздохнул и засунул руки в карманы.       "Он и сам прекрасно справится, знаешь ли. Ему не нужен телохранитель", - устало заметил он. Анбу покачала головой.       "Даже если так, я не собираюсь рисковать", - ответила она. Она вскочила на крышу дома Нара, собираясь отправиться на поиски Шикамару. Не успела она это сделать, как перед ней появился Шикаку и прервал ее. От неожиданности Хаку отступила назад, сдерживая недовольную реплику.       "Давай кое-что проясним, девочка", - начал старший Нара, в его голосе за непринужденным тоном слышалась завуалированная серьезность. Сжав губы в тонкую линию под маской, Хаку промолчала и заставила себя слушать.       "Насколько я понимаю, ты не друг этой семьи. Ты этого еще не заслужил. Я знаю, кто ты, и знаю, что между вами произошло", - продолжал он. Бывшая охотница нервно сглотнула. Она с ужасом ждала разговора, который ей сейчас предстояло вести.       "Так что не думай, что можешь распоряжаться. Только не с моим сыном. Я не доверяю тебе так далеко, как мог бы бросить". заключил Шикаку. Хаку сняла маску и положила ее к ногам в знак уважения и прозрачности.       "Я не могу заставить тебя доверять мне, я это понимаю. Но, пожалуйста, позволь мне сделать это. Если не ради меня, то ради него", - сказала она. Пожилой мужчина пристально смотрел на нее. Он был гораздо выше ее ростом и, как оказалось, умел внушать страх, когда у него появлялось настроение.       "Отправляйтесь. Привезите его домой до рассвета. Я буду ждать.       Считайте это неофициальным заданием", - приказал он. Отрывисто кивнув, Хаку снова надела маску и исчезла в клубах дыма. Как только она исчезла, Шикаку сделал глубокий вдох, задержал его, а затем выпустил, глядя вдаль.       Удачи тебе, Шикамару. Она тебе понадобится".              Здание Хокаге, открытое двадцать четыре часа в сутки, обычно было бесполезной функцией. Да и смысла посещать его не было, если только не было вызова. Если не считать этого редкого случая, здание в основном служило местом сбора бюрократов и иностранных послов. Чтобы поговорить с Хирузеном напрямую, почти всегда требовалась предварительная запись, а очередь на прием растягивалась на недели. Однако сейчас Шикамару мало волновали формальности, связанные с расписанием. У него были важные дела, и так или иначе встреча состоится.       "Могу я вам помочь?" - спросил администратор, когда мальчик Нара вошел в вестибюль. Шикамару кивнул и быстрым шагом направился к стойке регистрации. Администратор оказалась женщиной не старше тридцати пяти лет. Она выглядела довольно усталой, что было вполне логично, учитывая время. Из уважения к ее рассудку Шикамару решил быть вежливым и успокоил свои нервы.       "Прошу прощения за поздний визит. Мне нужно срочно встретиться с Хокаге-сама. Это очень важно", - серьезно сказал он. Секретарша бросила на него извиняющийся взгляд. Не успела она ответить, как Шикамару сдержал пораженный вздох.       "Мне очень жаль. Я не могу отправить вас без предварительной записи. Я бы отправила, если бы могла", - сказала женщина. Мальчик из Нары заставил себя сохранять спокойствие. В этом не было вины администратора. Она просто следовала протоколу. У нее была работа, которую нужно было выполнять, и счета, которые нужно было оплачивать. Наклонившись через стол, Шикамару посмотрел ей прямо в глаза.       "То, что я сейчас с ним поговорю, может спасти жизнь", - прямо сказал он. Секретарша бросила на него скучающий взгляд и прислонилась щекой к ладони.       "Не хочу показаться грубой, молодой человек, но сегодня я уже трижды слышала одно и то же", - ответила она, явно не желая спорить. На лбу Шикамару выступила жилка: его терпение истощилось.       "Послушайте, просто..." - начал он. Его прервал звук открывающейся двери за столом. Оба участника перепалки тут же переключили внимание на коридор позади секретарши. Вскоре тишину вестибюля нарушили шаги.       "Пропустите его. Я послушаю, что он скажет", - сказал Хирузен и через мгновение вышел из зала в холл. Секретарша тут же вскочила на ноги и поклонилась.       "Конечно, Хокаге-сама", - почтительно ответила она. Хокаге жестом велел Шикамару следовать за ним. Мальчик Нара сделал то, что ему было сказано, и обошел стол. Пожилой лидер направился по коридору, заставив теневого пользователя бежать трусцой, чтобы догнать его. Затем пара достигла лестницы, по которой и поднялась. Спустя еще около минуты пути они добрались до кабинета Хокаге. Открыв дверь и пригласив Шикамару войти, Хирузен отступил в сторону.       Найдя себе стул, мальчик из Нары сел и стал терпеливо ждать, пока его лидер устроится за своим столом и сложит руки перед собой на деревянной поверхности.       "Вы сказали, что это очень срочно, так что, может, обойдемся без формальностей?" предложил Хирузен. Шикамару кивнул и собрался с мыслями. Он ждал несколько дней, прежде чем решиться сообщить имеющуюся у него информацию, но время для колебаний прошло.       "Я уверен, что знаю, кто в последнее время убивает людей", - прямо заявил он. Глаза Хирузена сузились.       "Правда? Весь наш следственный отдел был поставлен в тупик. Что мог понять генин, чего не поняли мы?" - спросил он. Шикамару стоял на своем.       "Я узнал об этом случайно. Это была случайность. Простая и понятная", - честно признался он. Выражение лица Хокаге оставалось скептическим.       "Ну что ж, выкладывайте. Не жалейте подробностей", - кивнул он. Эта тема явно сильно волновала старика, поскольку его обычное спокойное добродушие в значительной степени отсутствовало.       "Гаара. Один из генинов из Сунагакуре. Это он. Я в этом полностью уверен", - уверенно сказал мальчик из Нара. Хирузен поднял бровь.       "Это довольно серьезное обвинение. Надеюсь, у вас есть доказательства?" - спросил он. Шикамару сжал и разжал кулаки. Разговор становился все сложнее.       "Его сестра призналась мне в этом. Думаю, она не шутила, и то, как умирали люди, вполне согласуется с тем, что показал Гаара во время экзамена", - сказал он, сделав паузу, чтобы дать Хирузену возможность переварить услышанное.       "Расскажите подробнее об этих деталях", - полупопросил-полуприказал он. Как и ожидалось, чтобы убедить старика, потребуется нечто большее, чем простое объяснение.       "Несколько дней назад меня выгнали из дома, и брат Гаары нашел меня на улице. Он сказал, что мне будет больно, если я останусь на улице. Он не сказал, почему, но заставил меня провести ночь в их комнате в мотеле". Шикамару начал вспоминать события так четко, как только мог.       "В итоге я долго разговаривал с сестрой. Мне удалось выведать у нее, почему меня привели в дом. Она рассказала, что Гаара охотится на людей на улицах", - продолжил Хирузен и кивнул. Затем теневик вздохнул.       "Я сидел над этим несколько дней, потому что не был уверен, что думаю об этом. Чем больше я прокручивал это в голове, тем увереннее становился. Ходили слухи, что Гаара убил несколько человек в лесу, и их тела были размозжены до неузнаваемости. Точно так же, как и трупы", - мрачно сказал он. Хокаге погладил свой бородатый подбородок. Изначально он хранил молчание.       "Я не могу отрицать, что в теории вы приводите убедительные доводы. В этом есть определенный смысл, поскольку это объясняет отсутствие улик. Проблема в том, что для уголовного преследования нам нужны вещественные доказательства или неоспоримые косвенные улики. Даже с вашими показаниями у нас нет ни того, ни другого". Шикамару сжал челюсти.       "Я понимаю, но разве это не повод хотя бы изучить?" - рассуждал он. Хирузен вздохнул и откинулся в своем скрипучем кресле.       "Он не является гражданином. Мы не можем получить доступ к его публичному досье, не пройдя через процесс, который займет больше времени, чем у нас есть. Как я уже сказал, нам нужно, чтобы он был мертв до смерти. Да и то, что он сын Казекаге, не помогает". Шикамару нахмурил брови.       "Он сын Каге?" - спросил он с недоверием. Хирузен кивнул и, взяв со стола трубку, положил ее между губами.       "Да, это так. Это дает ему определенную защиту. В некоторых местах он является политической мишенью. Коноха к ним не относится, но осторожность распространяется и на нас. Если он действительно способен на такое дерзкое убийство, то это самый опасный убийца, какого только можно найти. Его будет нелегко обвинить, даже если у нас будут доказательства", - сказал он. Шикамару потер виски и покачал головой.       "Что нам нужно, чтобы загнать его в угол?" - спросил он. Хирузен выпустил дым из губ и отложил трубку.       "Ясный мотив и веские основания для его задержания", - ответил он. Мальчик из Нары на мгновение задумался. У него был способ обойти препятствие. Он всегда находился, какой бы сложной ни была проблема. По мере того как в его голове вращались колесики, начала зарождаться идея. Она была слабой, но быстро вырисовывалась. Как только он получил четкое представление о ней, Шикамару заговорил.       "Не могли бы вы превратить мой доклад о нем в достаточное основание? Все, что нам нужно, - это доставить его на допрос. Даже если он не скажет ничего предосудительного", - спросил он. Бровь Хирузена снова выгнулась вверх.       "Что у вас на уме? Чую, что затея." - спросил он в ответ. Шикамару встал со своего места и положил руки на стол.       "Мне нужно еще немного подумать, прежде чем объяснять. Вы можете привести его или нет?" - спросил он. Хокаге встретил взгляд молодого ниндзя и молча оценил его.       "Я могу доставить его завтра к полудню. Не знаю, чего вы хотите добиться, но я доверяю вашему уму", - кивнул он. Шикамару расслабился и сел обратно.       "Простите. Это было грубо. Но все равно спасибо", - пробормотал он. Хирузен пренебрежительно махнул рукой и снова вернулся к своей трубке.       "Твое сердце находится в правильном месте. Для меня это главное. Есть ли у тебя еще что-нибудь в поддержку своих слов?" - спросил он. Шикамару потер глаза.       "Ничего, что можно было бы использовать в суде", - ответил он. Хокаге кивнул и посмотрел на часы на стене.       "В таком случае вам лучше отправиться домой. Уже поздно, а тебе еще нужно тренироваться", - сказал он. Теневой пользователь кивнул и подавил зевок. Теперь, когда напряжение, вызванное обсуждаемой темой, ослабло, он обнаружил, что очень устал.       "Спасибо, что встретили меня так поздно", - с благодарностью сказал он, поднимаясь на ноги. Затем он повернулся и открыл дверь, чтобы уйти.       "Что бы вы ни задумали, будьте осторожны". Хирузен перевел взгляд с молодого ниндзя на стол.       "Я постараюсь". сказал Шикамару и через несколько секунд закрыл дверь. Решив не задерживаться, теневой пользователь поспешил спуститься по лестнице и вернуться в холл. Коротко извинившись перед администратором за свою прежнюю грубость, Шикамару направился к двери, через которую вошел.       "Мама может снова выгнать меня, если я опоздаю", - подумал он, выходя из здания Хокаге на открытый ночной воздух. Приятный ветерок скрашивал знойный вечер. Когда Шикамару сделал первые шаги, чтобы начать свой путь домой, его периферия уловила отблеск отраженного света от одного из уличных фонарей, которые граничили с территорией здания Хокаге.       Окинув взглядом пространство, Шикамару увидел нечто, что заставило его замереть на месте. Пара золотистых глаз выглядывала из тени навеса соседнего магазина. Хотя он не мог разобрать, кому принадлежат эти глаза, но нутром понимал, кто именно наблюдает за ним издалека. Либо за ним следили с самого начала, либо его удача просто закончилась. Что бы ни было вернее, положение его было плачевным.       "Почему это дерьмо всегда случается со мной?" - сокрушался Шикамару в страшном отчаянии. То, что он уже знал, подтвердилось. Выйдя из тени, Гаара направился в центр маленькой улочки, которую занимали мальчики. Он ничего не сказал. Он просто шел вперед, не сводя глаз с Шикамару. Несмотря на то, что он дрожал и, несомненно, боялся, мальчик Нара был поражен чем-то положительным.       Если бы его убили, особенно в такой близости от здания Хокаге, Гаара фактически оговорил бы себя. Потребуется жертва, но рыжий окажется без единого пути к спасению от закона. Не видя другого выхода, Шикамару повернулся к нему лицом и остался непоколебим. Намерения Гаары оставались неясными. В целом он был гораздо умнее, чем могло бы показаться, если бы он не воспользовался своим шансом сразу, но что-то подсказывало мальчику Нара, что его душевное состояние далеко от стабильного.       "Посмотрим, насколько ты владеешь собой", - безмолвно бросил хищный генин. На то, чтобы оставаться неподвижным, у него ушла каждая унция стойкости. Каждый шаг противника в его сторону усиливал его страх. Прежде чем Гаара смог до него дотянуться, он остановился. Поначалу решив, что здравый смысл взял верх, Шикамару приготовился отступить обратно в здание Хокаге. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что внимание мальчика Суны было приковано вовсе не к Шикамару. Его глаза были прикованы к голове.       Осторожно повернув шею в сторону здания Хокаге, мальчик Нара обнаружил то, что, скорее всего, остановило Гаару. На среднем выступе крыши здания стояла теневая фигура. Времени на раздумья у него не было: не успел Шикамару толком рассмотреть существо, как оно спрыгнуло со своего места. Приземлившись между двумя мальчиками, свет улицы быстро раскрыл личность новоприбывшего, не требуя никаких догадок.       Несмотря на маску, Шикамару сразу же определил, что это Хаку. Ее прическа в сочетании с форменной одеждой давали о себе знать. Отступив на шаг, теневик нервно смотрел, как Хаку сталкивается с Гаарой. Не было произнесено ни слова, но в воздухе витало такое ощущение, что его можно было резать ножом. Аура Хаку по своему содержанию была не менее тревожной, чем аура Гаары.       В руках у бывшей охотницы было по сенбону, а ее поза выражала готовность нанести удар в любой момент. Она пришла сражаться и, возможно, убить, если потребуется. Гаара и Хаку вели войну безмолвных угроз, которая длилась невыносимо долго. В конце концов, когда нервы Шикамару были готовы сдаться, мальчик Суна отступил на несколько сантиметров. Победа была небольшой, но решающей. Почувствовав, что его победили, Гаара сделал шаг назад и исчез в песчаном вихре.       Как только его не стало, Шикамару обнаружил, что снова может спокойно дышать. То же самое произошло и с Хаку, которая заметно расслабилась и поборола ужасающую жажду крови. Она тут же повернулась к нему лицом. Уронив сенбон на землю с громким звоном, анбу направилась к нему. Ожидая, что его обнимут, Шикамару оказался не готов к резкой пощечине.       "Что это было?!" - потребовал он, потирая запекшуюся щеку. Хаку стянула с лица маску. Она выглядела крайне расстроенной.       "Почему ты даже не попытался убежать?" - жестко спросила она. Мальчик из Нары перестал поглаживать свое сырое лицо.       "Какой в этом смысл? Он бы выследил меня, если бы действительно хотел моей смерти", - ответил он. Бывшая охотница выдержала суровый взгляд и покачала головой.       "Ты мог вернуться в дом. У тебя был выход", - твердо заявила она. Шикамару выдохнул через нос. Ночь была очень долгой, и она грозила затянуться еще больше.       "Может, не будем этого делать? Я и так устал, а от споров у меня уже голова болит". Хаку надела маску и схватила его за запястье. Без предупреждения она вскочила на соседнюю крышу, прихватив с собой Шикамару.       "С этого момента избегай выходить на улицу по ночам. Мне не нужно, чтобы ты пострадал. Сегодняшняя ночь была слишком близка для комфорта". сказал Хаку, когда они приземлились. Нара нахмурилась и безрезультатно напряглась.       "Ты говоришь как моя мама", - проворчал он. Бывшая охотница вздохнула и выпустила его из своей хватки, а затем повернулась к нему лицом.       "Может, тебе нужна вторая мать, если ты собираешься быть таким безрассудным. Если бы я не следила за тобой, ты был бы уже мертв", - резко сказала она. Шикамару быстро сообразил, что ответить, но удержался, когда на ум пришла более важная тема.       "Как ты вообще узнал, где я?" - скептически спросил он. Хаку жестом указал в сторону дома Нара, видневшегося вдалеке.       "Я уезжаю на несколько дней, поэтому пришла искать тебя у тебя дома. Я узнала, что ты уехал по делам, и пошла за тобой из осторожности", - пояснила она. Из ее слов следовало, что она знала о Гааре заранее. Шикамару не понял, о чем идет речь, но не видел причин для дальнейших расспросов. Она спасла ему жизнь.       "Спасибо за это", - тихо пробормотал он. Хаку снова сняла маску, откинув назад прядь волос, когда по крыше пронесся порыв ветра.       "Теперь мы квиты. Ты спас мою жизнь, а я - твою", - странно сказала она. Шикамару встретился с ее невидящими глазами. Ее было очень трудно понять с первого взгляда.       "Значит ли это, что теперь ты оставишь меня в покое?" - спросил он в ответ. В радужных глазах бывшей охотницы на мгновение промелькнуло явное волнение.       "Я не знала, что ты этого хочешь", - сказала она слегка удрученным тоном. Шикамару мысленно пнул себя. Формулировка была неудачной.       "Нет, я не это имел в виду. Я... вообще-то спрашивал", - неловко пояснил он. Хаку, казалось, расслабился от его слов.       "Конечно, нет. Мне нравится быть рядом с тобой. Я полагаю, ты и так это знаешь", - сказала она. Странно, но, несмотря на то, что он испытывал смешанные чувства по отношению к девушке, стоящей перед ним, мальчик из Нары нашел утешение в ее непоколебимой преданности.       "Я рад, что ты так считаешь". Шикамару произнес это на одном дыхании. Хотя тон его был тихим, Хаку все равно его услышала. Впервые с начала их встречи бывшая охотница улыбнулась.       "Давай отвезем тебя домой. Ты выглядишь так, будто вот-вот потеряешь сознание", - сказала она, поднимая его на ноги и перекидывая через плечо. Слегка покачиваясь, теневой пользователь был вынужден довериться ей, когда она начала переходить от здания к зданию.       "Я не давал на это согласия", - пожаловался он. Хаку немного посмеялся над его неловкостью и похлопал его по спине.       "О "согласии" мы поговорим в другой раз, Шикамару-кун", - сказала она, и в ее шутливых словах промелькнул намек. Шикамару застонал и потер виски, которые все сильнее болели от удара хлыстом. Куда бы он ни шел и зачем бы ни шел, покоя ему, похоже, не было.       Несмотря на все свои жалобы, он был благодарен за то, что остался жив, а значит, был благодарен и за Хаку.              A/N: Честно говоря, мне не очень нравится, как получилась большая часть этой главы. Она показалась мне очень неуклюжей и неловкой. Может быть, вы считаете иначе? Я надеюсь на это.       Итак, да, Сацуки очень психически больна. И из-за метки проклятия, и просто потому, что она сильно искажена травмами и изоляцией.       И да, Хаку поддержала Гаару. Она очень сильна. Стоит вспомнить, что на мосту она была как минимум близка к уровню Какаши. Сейчас она намного сильнее Седьмой команды.       Надеюсь, вам понравилась эта глава. Оставьте отзыв, если сможете :)       Я люблю вас всех       Читайте и рецензируйте!       Рост напряженности       A/N: Небольшое уточнение: я переписал сцену Хаку/Шикамару из последней главы. Один мой очень умный рецензент указал мне на то, что она слишком эмоциональна для обычного характера Хаку, поэтому я смягчила ее и изменила диалог. В целом это та же сцена, но в другом тоне.       Эта глава будет довольно длинной, так как мне нужно подготовить несколько разных вещей. Время для 37-й главы Наслаждайтесь!              Ибики Морино был терпеливым человеком.       Допрос - процесс, который мог занять, и обычно занимал, изрядное количество времени. Это была профессиональная психическая война. У разных людей были свои особенности, и поиск этих особенностей был ключом к тому, чтобы заставить их совершить ошибки, которые нельзя было просто списать на поспешную квалификацию. Одних было сложнее сломать, чем других, и Ибики за время своей работы ведущим дознавателем разгадал тысячи различных ментальных головоломок. Несмотря на свой опыт, Гаара Песка заметно отличался от остальных.       Даже сейчас, когда прошло уже более двух часов с того момента, как допрос превратился в полномасштабный допрос, генин ничуть не дрогнул. Он был спокоен до предела, но при этом сохранял достаточно эмоций, чтобы не жертвовать адекватными реакциями на некоторые подсказки. Его рассказ был последовательным, как и его алиби. По всем разумным показателям Гаара сдавал экзамен на отлично. Сколько бы раз рыжеволосый ни уклонялся от ответов на вопросы Ибики, дознаватель не мог избавиться от подозрений.       Тебе это нравится, да? Ты получаешь удовольствие от этого дерьма". Ибики беззвучно проронил мальчику Суне, который спокойно сидел на деревянном стуле в другом конце тускло освещенной комнаты. На самом деле Гаара контролировал ситуацию гораздо лучше, чем Ибики. Он был таким с самого начала. Временами он выглядел почти роботом, но в любой момент мог продемонстрировать убедительные эмоции. Ибики не смог создать базу, с которой можно было бы начать, и теперь чувствовал, как на него давят.       По крайней мере, в одном Нара была права. Этот парень не нормальный. Независимо от того, сделал он это или нет, за ним нужно присматривать". подумал Ибики. Как только он начал придумывать, что бы еще такого предпринять, ход его мыслей прервался.       "Полагаю, я был не совсем честен с вами, Морино-сан". Гаара впервые заговорил на эту тему. Глаза Ибики сузились от странной тактики рыжего. Он что-то замышлял, это было ясно.       "Говорите. У нас нет целого дня", - хрипловато сказал дознаватель. Гаара кивнул и сложил руки на коленях. Его глаза поднялись от пола.       "Когда я говорил вам, что не совершал преступлений в Конохе, я немного преувеличивал. Я не так уж невинен", - начал он, заметив, как Ибики приподнял бровь. Рыжеволосая девушка встретилась взглядом со старшим мужчиной.       "Несколько дней назад я украл несколько упаковок сушеного мяса. Я забыл кошелек и просто не смог удержаться. Мне нравится пробовать новые вещи. Я приму любое наказание, которое вы сочтете нужным", - закончил он, в его голосе прозвучало напускное сожаление. Руки Ибики сжались в кулаки. Над ним открыто издевались на фоне его собственной операции.       "Ну и наглость у тебя, сопляк!" - мысленно прорычал он. Несмотря на то, что его нрав пылал, а терпение истощалось все больше, дознаватель сохранял невозмутимое спокойствие. Любое колебание сделало бы процедуру бессмысленной.       "Я передам это по пищевой цепочке. Мы свяжемся с вами через несколько дней", - ровно произнес он. Рыжая вздохнула с облегчением. Сказать, что он был очень толстым, значит сильно преуменьшить. Под его холодной внешностью скрывалась бесстрастность.       "Могу я уйти? Мы уже довольно долго работаем". вежливо поинтересовался Гаара. Ибики сделал шаг к нему, в последний раз надвигаясь на мальчика.       "Я спрошу тебя еще раз, малыш. Есть ли у тебя какая-нибудь информация, которая может быть полезна для нашего расследования?" - спросил он. Гаара легко выдержал вызывающий взгляд.       "Как я уже сказал, я такой же заблудший, как и ты. Если бы я мог помочь тебе, я бы помог", - ответил он. В его ответе не было жира. Никаких лишних эмоций или словоблудия. Быстро, к делу. Решив не терять времени, Ибики подошел к двери и открыл ее, впустив внутрь свет из коридора.       "Вы свободны", - сказал он, изо всех сил стараясь скрыть свое искреннее разочарование. Рыжий не спешил. Он медленно поднялся и зашагал с непринужденной медлительностью, от которой у Ибики передернуло лицо. Он победил, и это не могло не радовать. Медленными шагами Гаара миновал дознавателя и начал медленно идти по коридору к лестнице, которая привела бы его обратно в холл. Когда он уходил, Ибики вышел из комнаты для допросов.       "Как все прошло?"       Бросив взгляд в сторону, Ибики увидел, что Хирузен стоит слева от дверного проема, прислонившись к стене. Дознаватель не сводил глаз со спины Гаары.       "Официально? Он чист. Невиновен настолько, насколько это возможно", - сказал он. Хокаге отнял трубку от губ и сунул ее в карман мантии.       "Что ты на самом деле думаешь?" - уточнил он. Ибики начал было отвечать, но остановился, когда Гаара остановился перед лестницей. Мгновение спустя рыжий начал спускаться.       "Я думаю, он психопат", - прямо сказал дознаватель. Это было грубое слово для обозначения человека, но оно подходило. Это было подходящее описание мальчика, которого Ибики часами бил по черепу.       "Это все хорошо, но не отвечает на мой вопрос. Думаете ли вы, что он виноват?" - спросил Хокаге.       "Безусловно". прямо сказал Ибики. Реакция была автоматической. Не нужно было думать. Гаара излучал бесстыдное чувство вины, как бы искусно он ни изворачивался и ни увиливал от обвинений. Он был опытным манипулятором, но даже опытный лжец не мог полностью скрыть свой обман. Хирузен вышел на середину зала.       "А мы просто позволили нашему человеку выйти на свободу", - устало сказал он. Ибики присоединился к своему лидеру в центре коридора и засунул руки в карманы плаща.       "У нас по-прежнему нет доказательств. Мы могли бы попробовать перекрестный допрос его алиби с братьями и сестрами, но что-то мне подсказывает, что это будет бессмысленно", - сказал он. Хирузен кивнул в знак согласия.       "Я хорошо рассмотрел их в холле. Даже если нам удастся заставить их говорить, они далеко не новички в этом деле", - сказал он. Ситуация была неприятной до мельчайших подробностей. Как бы ни были они уверены в его виновности, Гаара твердо стоял на страже безопасности. Он был слишком дотошен. Слишком умен.       "Куда мы пойдем дальше?" спросил Ибики. Пожилой лидер вздохнул и начал медленно идти в направлении своего кабинета.       "Напиши на него характеристику. Следуйте книге", - сказал он. Дознаватель кивнул и по молчаливому указанию отправился дальше.       Был ли профиль предназначен Гааре или какому-то безликому призраку, Ибики не знал.              Темари подавила новый приступ разочарования, когда ее в пятый раз за день разгромили. Шахматы никогда не были ее сильной стороной, но делать было нечего. Вот уже три часа она сидела в холле административного здания Конохи, и единственной ее компанией были Канкуро и Шикамару. В комнате находился еще один человек - девушка примерно ее возраста с длинными каштановыми волосами, но она почти ничего не говорила.       "Ты слишком хорош в этом деле". Темари ворчала, наблюдая, как Шикамару снова расставляет фигуры, готовясь к шестому поединку. Мальчик из Нара пожал худыми плечами.       "Ты сама попросила поиграть. Я тебя тоже предупреждал", - заметил он. Песчаная куноичи рассеянно почесала щеку. Она знала, что Шикамару Нара был в своем роде интеллектуальным гигантом. Его поединок в предварительном раунде и невероятно изобретательная тактика в лесу наглядно это продемонстрировали. Но, несмотря на полученные знания, Темари все равно была озадачена его мастерством на шахматной доске. Он почти не старался. Большую часть времени он выглядел полусонным. И все равно без труда выигрывал.       "Я все равно выиграю", - настаивала обладательница веера, быстро расставляя свои фигуры. С момента их появления в холле Канкуро был совсем не разговорчив. Он был стоек и контролировал себя. Темари и сама не раз примеряла на себя такое настроение, но обнаружила, что не может его поддерживать. В равной степени это объяснялось и ее личным желанием поговорить с будущим противником, и тем давлением, которое она испытывала в тишине. Именно Темари сообщила Шикамару о ночных вылазках Гаары, и хотя маловероятно, что ее младший брат стал бы главным подозреваемым, ее действия еще больше обострили ситуацию.       Она прекрасно понимала, как рискованно делиться такими вещами с врагом, но в этом-то и был смысл. Шикамару был слишком нравственным человеком, чтобы просто проигнорировать столь опасную информацию. По крайней мере, у нее сложилось именно такое впечатление о нем. Оказалось, что интуиция оказалась верной. Потребовалось несколько дней, но Шикамару действительно принял меры.       "Дальше... все зависит от случая". подумала Темари, двигая первую пешку. Ее рассуждения были многослойными, и углубляться в них было бы просто отвлечением от того, к чему привели ее решения. В самокопании не было смысла. Переключив внимание на другую тему, обладательница веера сделала небольшой жест в сторону кареглазой девушки на противоположной стороне холла.       "Ты ее знаешь? С тех пор как мы приехали сюда, она не сводит глаз с моей груди", - негромко спросила она. Полуприкрытые глаза Шикамару оторвались от шахматной доски.       "Ее зовут Хаку. Это долгая история", - туманно ответил он. Почувствовав, что в душе у него неспокойно, Темари отложила все серьезные расспросы. Напряжение и так было велико. Нагнетать ее еще больше было бы жестоко.       "Не думаю, что я ей нравлюсь. Я чувствую ее взгляд", - прокомментировала она. Шикамару прислонил щеку к пятке ладони и прервал маневр Темари на доске.       "Постарайся не раздражать ее. Сегодня и так много стресса", - пробормотал он. Белокурая куноичи подавила ухмылку. Она была далеко не лишена уличной смекалки. Сигналы были вопиющими и уморительно преувеличенными.       Если я не нравлюсь тебе сейчас, то очень скоро ты меня возненавидишь". Темари тихонько поддразнивала девушку. Вряд ли она считала себя неприятным человеком, но это мнение зависело от восприятия, и она прекрасно знала об этом.       "Не буду. Она и так выглядит готовой сорваться". презрительно сказала Темари. Шикамару что-то пробормотал себе под нос, но песчаная куноичи не смогла уловить ни слова. Затем мальчик Нара одним махом забрал одного из ее слонов. Хмуро глядя на доску, Темари прокрутила в голове короткую последовательность зацепок и контрзацепок, которыми они обменялись.       "Ты часто забываешь о своем собственном положении". Шикамару зевнул. Песчаная куноичи слегка сжала челюсти. Как и раньше, он даже не пытался.       "И еще ты часто играешь в рискованные игры", - добавил пользователь тени. Темари подавила нарастающее разочарование и тщательно обдумала свое следующее действие. Простое перемещение пешки. Безопасный маневр. А вот дальнейшие действия должны были быть проанализированы. Шикамару несколько мгновений молча смотрел на доску. И как раз в тот момент, когда показалось, что он впервые по-настоящему озадачен, он сделал свой ход. Он сдвинул свою пешку. На первый взгляд, ход был неважным. Просто бессмысленный ход. Однако чем дольше она изучала новое состояние игры, тем яснее становилось, что это совсем не так.       Одним движением пешки Шикамару сильно урезал ее возможности. Теперь она находилась в опасном положении. Если бы она осмелилась двинуть хоть одну фигуру, кроме своих бессильных пешек, то была бы жестоко наказана. Если же она решит действовать по самому безопасному варианту, то еще больше затянет себя в ловушку, которую он для нее расставил. Он всегда контролировал ситуацию, как бы тщательно Темари ни обдумывала свой выбор.       "И это все, чем ты занимаешь свое время?" - раздраженно спросила она. Шикамару выглянул из одного из окон, выстроившихся вдоль стен вестибюля.       "Я смотрю на облака. Дремать тоже очень приятно". Его взгляд был прикован к небу за окном. Темари пристально изучала его. Он был непоколебим, когда его заставляли действовать по не зависящему от него сценарию, что она и доказала своими провокационными ухаживаниями во время его короткого пребывания в номере мотеля, но на своей территории он был непоколебим и загадочен.       Что происходит в твоем черепе?" - размышляла она. Несмотря на множество игр, в их положении не было ничего комфортного. Особенно для самого Шикамару. Он донес на Гаару. Он поставил себя на линию огня. Но при этом он был совершенно спокоен. По крайней мере, внешне. Прежде чем Темари успела разложить его по полочкам, скрип половиц над головой привлек внимание всех четверых.       Затаив дыхание, группа остановила свои коллективные мысли и рассуждения. Вскоре скрип сменился гулкими шагами, спускающимися к вестибюлю. В ту же минуту из короткого коридора за стойкой администратора появился Гаара. Выражение его лица было нечитаемым. Он молча достал свою тыкву, которую был вынужден бросить у входа в коридор, а затем обратил внимание на сидящего Шикамару.       Почувствовав, что все взгляды устремлены на него, теневик встал. Гаара медленно пересек комнату и остановился прямо перед Шикамару. Он провел рукой по плечу генина Листа и наклонился к его уху. Мальчики обменялись тихими словами. Что именно было сказано, осталось загадкой. После окончания короткого обмена колкостями Гаара отошел от Шикамару и вышел из холла на улицу.       Как только он ушел, мальчик из Нары тяжело вздохнул и заметно отфильтровал все негативные эмоции, которые в нем бурлили. Он не выглядел испуганным, но был определенно встревожен. Хаку вскоре оказался рядом с ним и осторожно положил руку ему на плечо. Затем он посмотрел на Темари и Канкуро.       "Ребята, не хотите пообедать в позднее время?"              Наруто прихлопнул мошку на руке, пробираясь по лесной тропинке. Близилась ночь, а он наконец-то завершил дневное самостоятельное обучение. В общей сложности он пробежал более дюжины миль и выполнил неимоверное количество повторов тайдзюцу. Все тело болело, а легкие горели. Это была желанная боль. Он выполнял необходимую работу, и она приносила свои плоды. Он был сильнее, чем когда-либо. Какаши Хатаке был нетрадиционным учителем, но его эффективность была неоспоримой.       Наруто придется подождать еще два с половиной дня, чтобы возобновить тренировки с этим человеком, но ожидание того стоило. Так было всегда. Оставался открытым вопрос о подготовке Сацуки к встрече с мужчиной, ведь ее срыв произошел чуть более чем за сутки до этого. Наруто мог только предполагать, что после ее раннего выхода из больницы все пошло своим чередом, так как в тот день он не видел ни своего товарища по команде, ни учителя.       Она могла бы хотя бы оставить записку. Персонал сначала подумал, что я к этому причастна", - раздраженно вспоминала блондинка. К счастью, перепалка быстро разрешилась благодаря нескольким свидетелям, заявившим, что они видели девушку, прогуливающуюся по дороге внизу. Отвлекшись от неприятной беседы, которая занимала все его утро, Наруто пнул небольшой камень, лежавший на тропинке.       Его мелкие раны, полученные накануне, почти полностью зажили. Его восстановление всегда проходило быстро, особенно во сне. Несмотря на это, он все еще чувствовал жесткую хватку Сацуки на своем горле. Переживания были крайне неприятными. Он пришел к Сацуки с намерением войти в ее дом без разрешения, но, услышав ее придушенные крики боли, отбросил все представления об этикете. Он оказался совершенно не готов к тому зрелищу, которое его ожидало.       Она надрывно кричала, то и дело ударяясь лбом в стену. Кунаем, который она держала за острие, она прорезала в дереве множество траншей. Сырое страдание. Не помогло и то, что в тот момент она была почти без одежды. У него возникло ощущение, что он стал свидетелем того, чего не должен был видеть. Его собственные чувства с легкостью пересилили этот дискомфорт, и он протянул руку, чтобы помочь ей. Это едва не стоило ему жизни.       С бешеной агрессивностью Сацуки повалила его на пол и вонзила свой клинок в его горло. Рефлексы спасли его от скорых похорон. Вскоре наступило удушье. Ее хватка была железной. Самым страшным во всем этом были ее глаза. Широкие, налитые кровью и дикие. Ее поглощало темное безумие, порожденное чем-то глубоко запрятанным. Она вернулась в себя как раз в тот момент, когда Наруто начал терять сознание от удушья.       Даже после того, как Саске пришел в себя, Наруто чувствовал ее нестабильность. Он никогда не собирался уходить, даже когда предлагал. Это была не более чем проверка ее реакции на то, что она останется одна. Как и ожидалось, девушка Учиха решительно отказалась его отпускать. Как бы искусно она ни скрывала это, Сацуки была очень хрупкой. Неожиданностью стала причина, по которой она остановила его.       " Ты... заставляешь меня чувствовать себя в безопасности".       Вспоминая ее слова, Наруто испытывал странную смесь эмоций. На первый взгляд, он почувствовал радость. Такое заявление было жестом непоколебимого принятия, чего он всегда желал. Однако под поверхностью его слова встревожили. Она чувствовала себя небезопасно, оставшись одна. Намек на опасность для себя. Эту мысль подкрепляла и ее жестокая спираль через несколько минут после того, как джинчуурики обработал ее раны.       Если бы его не было рядом, падение Састуки в темную бездну, куда ее столкнул психоз, было бы куда более стремительным и мерзким, и даже с посторонней помощью девушка оказалась в полном беспорядке. Что еще более тревожно, ее телесный контроль был, похоже, нарушен.       Она снова пыталась меня задушить. Она отступила, но она определенно пыталась". мрачно подумал Наруто. Ее вторая хватка на его шее была нежной, но намерения были ясны как день. Помимо слабого второго покушения на его жизнь, в порыве Сацуки чувствовала себя по-другому. Вместо страха или отчаяния, она словно пыталась поглотить его. Сделать его частью своего тела. Вздрогнув от этого воспоминания, Наруто покачал головой.       Как бы ни был он потрясен, блондин все равно испытывал лишь облегчение от того, что она по-прежнему здорова. Его решимость остаться с ней была вызвана искренней заботой и беспокойством. Прежде всего он гордился тем, что выстоял. Она нуждалась в нем, и он не остался в стороне. Найдя удовлетворение в этом выводе, Наруто наконец расслабился.       Я рад, что с ней все в порядке", - подумал он про себя. Затем он вышел на поляну. Хотя на первый взгляд она казалась совершенно обычной, генину быстро бросились в глаза несколько деталей. Прежде всего, деревья и земля были усеяны какими-то мишенями. Причем обветренными. Во-вторых, стволы деревьев поблизости были испещрены множеством порезов и вмятин. Наруто не успел рассмотреть все эти странности, как из-под навеса послышался шорох, и он бросился за дерево.       Осторожно высунув голову из-за дерева, Наруто слегка расширил глаза от увиденного. Рой кунаев летел, казалось, со всех сторон и попадал точно в цель. Даже в те, которые Наруто пропустил. Как только его разум перескочил к очевидным вопросам "кто" и "как", на первый из них был дан ответ. Спустившись с деревьев, Сацуки изящно приземлилась посреди поляны.       По счастливой случайности джинчуурики наткнулся на своеобразную тренировку. Не сводя глаз с подруги по команде, Наруто молча наблюдал, как девушка Учиха выбирает кунай из каждой мишени. На ее лице быстро появилось выражение отвращения. Логика и обстоятельства подсказывали, что, скорее всего, она не попала в цель хотя бы раз. В конце концов она собрала все свои припасы.       Затем Сацуки подпрыгнула в воздух, полностью зарядив клинки в чехле и в руках. Вытянув шею, Наруто с благоговением наблюдал за тем, как девушка Учиха посылает в воздух каждый из своих кунаев. Она крутилась, поворачивалась и вращалась в воздухе с такой грацией и легкостью, что у Наруто открылся рот. Каждый кунай летел с определенной целью. Некоторые летели прямо в центр цели. Другие послужили катализатором для рикошета другого клинка в нужном направлении.       Когда все было сказано и сделано, все кунаи попали в цель. Каждая мишень была пробита по центру. Совершенство было редкостью, особенно в бою, но Сацуки приблизилась к нему настолько, насколько это вообще возможно. Невесомо приземлившись на поляну, девушка сделала несколько глубоких вдохов, устремив взгляд на верхушки деревьев. Наруто поразился тому, что никогда не приходило ему в голову до этого момента.       Сацуки Учиха была красивой девушкой.       При всей своей колючести, враждебности и непоследовательности она была просто красавицей. Ее бледная кожа контрастировала с темными волосами цвета полуночи, а черты лица были обманчиво мягкими. В сочетании с тем, что она была великолепно сложена физически, лицо Наруто быстро приобрело цвет.       Ненавижу половое созревание!" - мысленно сетовал он, отгоняя гормональный прилив, который нахлынул на него практически из ниоткуда. Он сделал шаг назад и начал осторожно удаляться с поляны. К несчастью, в тот момент, когда он поставил ногу на землю, громко щелкнула ветка. Голова Сацуки мгновенно дернулась в его сторону.       Хотя она ничего не сказала, Наруто понял, что его поймали.       Почесав затылок, Наруто вышел на улицу.       "Ты очень хорошо управляешься с ножами", - открыл он, тут же внутренне поморщившись от того, как патетически неловко это прозвучало. И снова его подруга по команде ничего не ответила. Вместо этого она сделала неуверенный шаг в его сторону. Сглотнув нервный комок в горле, Наруто остался стоять на месте, пока девушка-учиха приближалась к нему. Через несколько мгновений Сацуки оказалась прямо перед ним на краю поляны. Подойдя ближе, Наруто смог разглядеть выражение ее лица.       Ее губы слегка подрагивали, хотя он не мог понять, дразняще они хмурятся или улыбаются, а в глазах застыло выражение сдержанной опаски.       "Ты в порядке?" спросил Наруто, слегка наклонив голову. В третий раз Сацуки промолчала. Тогда она протянула левую руку. Той самой, которой она его душила. Ее пальцы коснулись передней части его дыхательного горла. В ее прикосновении не было агрессии. Только неохотное любопытство. Наруто вздрогнул от ее прикосновения. Его реакция заставила Сацуки вздрогнуть и отдернуть руку.       "Мне... жаль", - прошептала она, почти незаметно покачав головой. Затем она сделала шаг назад. Прежде чем Наруто успел отреагировать, ее форма замерцала, и она исчезла в деревьях наверху. Оставшись в одиночестве, блондин выпустил дыхание, которое невольно задержал.       Почему я дрожу?" - подумал он, поднимая дрожащую ладонь. Глубоко вздохнув, блондин решил оставить свои размышления наедине с собой и последовал примеру товарища по команде в противоположном направлении.       Как только оба генина ушли, сквозь деревья подул теплый ветер.              A/N: Я должна извиниться за ожидание этой главы. Я вчера поленилась и начала писать эту главу очень поздно ночью, так что в итоге вырубилась, не дописав.       Чтобы наверстать упущенное, завтра вы получите еще одну главу :) Пожалуйста, оставьте отзыв, если сможете. Это много значит :)       Я люблю вас всех       Читайте и рецензируйте!       Наедине с собой       A/N: Скоро начнется финальный раунд. Не могу назвать конкретное количество глав, кроме "Не более 5".       У меня не так много дел, которые я хочу завершить во время месячного перерыва, но есть две вещи, и я займусь ими в следующих главах.       Время для 38 главы Наслаждайтесь!              Шикамару вытер пот со лба и в изнеможении упал на спину. Шикаку Нара вряд ли был экспертом в искусстве тайдзюцу, но он все равно превосходил своего сына. Потирая больную челюсть, младший из двух Нара взглянул на ожидающего его отца.       "Зачем мы вообще это делаем? Сэнсэй и так меня уже довел", - пожаловался он. Шикаку сложил руки на груди и жестом велел сыну встать.       "Это только раз в неделю. Твоя рукопашная все еще нуждается в серьезной помощи". Шикамару что-то пробурчал в ответ, но в основном оставил это при себе. Если уж на то пошло, с Шикаку было не так больно сражаться, как с Какаши. Он был гораздо более снисходителен как технически, так и физически. И тут, вопреки ожиданиям Шикамару, его отец бросил взгляд в сторону заднего крыльца, побуждая его последовать его примеру.       С момента начала спарринга прошло уже более часа, и Йошино и Хаку с интересом наблюдали за ними. Мать Шикамару сидела на плетеном стуле у раздвижной двери, а Хаку - на краю крыльца, свесив ноги через край.       "У меня спина затекла. Отметься, Ёсино". Шикаку позвал свою жену. Шикамару напрягся. Его мать, конечно, была не так страшна, как отец, в прямом смысле этого слова, но по характеру она была куда более пугающей. Она могла напасть на него. К его облегчению, Ёсино покачала головой.       "Не сегодня. Это кресло слишком хорошо ко мне относится", - отозвалась она. В душе Шикамару зажглась искра надежды. Возможно, ему не придется больше напрягаться. Неожиданный голос прервал наступившую тишину.       "Если вам нужен перерыв, я могу подменить вас, Нара-сама". предложил Хаку. Шикамару не терял надежды. Бывшая охотница провела большую часть своего второго, а теперь и третьего дня отпуска среди клана Нара, и за это время теневому пользователю стало ясно, что Шикаку вряд ли доверяет девушке больше, чем на базовом уровне гостеприимства и уважения. Во второй раз за этот день отец удивил его.       "Не делайте ему больно. Он чувствительный". Шикаку пожал плечами и направился к крыльцу, чтобы присоединиться к жене. Хаку опустилась на траву на лужайке и направилась к середине заднего двора, где по-прежнему оставался Шикамару.       "Правда? Сама?" - прокомментировал мальчик Нара, когда Анбу вытянула руки и ноги в нескольких футах от него. Хаку зачесал прядь волос за левое ухо и улыбнулся.       "Ну, он же твой отец. Я могу использовать его и с тобой, если хочешь", - ответила она легким и игривым тоном. Шикамару вытер небольшое пятно грязи со щеки.       "Ты не совсем для этого одета", - заметил он, проигнорировав ее предыдущий комментарий. Хаку опустила взгляд. Впервые с тех пор, как бывшая охотница вернулась в его жизнь, на ней было что-то другое, чем форма Анбу. Вместо серого бронежилета и маски на ней был белый сарафан. Где она его взяла, оставалось загадкой.       "Мне это не нужно. Это всего лишь легкий спарринг", - просто ответил Анбу. Это был тонкий удар по его самолюбию, и Шикамару легко его уловил. Хаку Юки никогда не упускал возможности надавить на его самолюбие.       "Меньше разговоров, больше спаррингов!" рявкнул Йошино с крыльца. Подавив желание огрызнуться, Шикамару принял стойку тайдзюцу. Хаку оставался спокойным и беззаботным, не собираясь следовать его примеру. Зная, что не стоит больше заставлять мать ждать, теневик отступил от своего обычного подхода к бою и сделал первый шаг.       Шикамару нанес прямой удар прямо в глаза Хаку. Анбу сместила голову влево всего на несколько сантиметров, и удар прошел мимо ее лица. Несмотря на промах, Шикамару не растерялся и попытался воспользоваться ее желанием остаться на расстоянии, нанеся колющий удар с противоположной руки. И снова Хаку с комичной легкостью заставила его промахнуться.       Увернувшись от его широкого размаха, девушка обогнула его, когда он, споткнувшись, понесся вперед. В ту же секунду она оказалась прямо за его спиной. Легко коснувшись его спины средним и указательным пальцами, Шикамару упал вперед и был вынужден неловко подхватить себя на руки, чтобы не упасть лицом в землю. Отряхнувшись и поднявшись, мальчик Нара повернулся лицом к Хаку, на лице которого застыло выражение веселья.       "Ты очень нетерпелив", - поддразнила она. Шикамару слегка сжал челюсти. Шикамару не мог сдержаться, чтобы не выдать свою вспыльчивость одними лишь словами. Не став отвечать, он снова вступил в бой. Как и в прошлый раз, Хаку вышел из схватки нетронутым. Скользя вокруг него в манере, больше похожей на танец, чем на традиционный набор защитных маневров, Хаку по-девичьи хихикала, когда Шикамару тщетно пытался нанести ей удар.       "Ты можешь не смеяться надо мной?" - хмыкнул генин, когда Хаку крутанулся у него за спиной после неудачного удара правой рукой по ее голове.       "Твой отец был прав. Ты очень чувствителен", - игриво подтрунивала она над ним. Повернувшись к ней лицом, Шикамару в десятый раз попытался отбить ее ноги. Хаку подпрыгнул вверх, чтобы не попасть под удар, и взлетел на несколько футов в воздух. Затем она коротко стукнула его по макушке пальцами ног и сделала короткое сальто в воздухе. Она с легкостью приземлилась позади него.       "Хоть бы отмахнулся". Шикамару язвительно хмыкнул, когда ему пришлось снова повернуться. Хаку подняла бровь и откинула голову назад, чтобы убрать волосы с лица.       "Если вы настаиваете", - сказала она. Взяв ее слова, мальчик Нара начал танцевать. Шикамару, стараясь быть осторожнее, отмерил расстояние левой рукой, остановив ее совсем рядом с лицом Хаку. Она никак не отреагировала, лишь покровительственно улыбнулась. К сожалению, Шикамару не стал воспринимать ее спокойствие как знак того, что она опережает его на несколько шагов, а решил проверить, как обстоят дела. Между ними произошел тот самый обмен мнениями, который Хаку уже не раз досаждал ему.       Хаку одним плавным движением обошел мальчика из Нары и сделал широкий замах. В отличие от всех остальных случаев, когда она заставляла его промахнуться, бывшая охотница заставила его заплатить. Когда он переставлял ноги, чтобы снова встретиться с ней взглядом, Хаку ударила его в правую часть челюсти. Удар свалил Шикамару с ног и повалил на землю в нескольких футах от него.       В тот момент, когда его спина упала на газон, теневик услышал, как Хаку напряженно задышал. Шикамару решил остаться лежать на спине, так как паутина рассеялась.       "Она бьет, как бумажная бомба", - подумал он про себя, глядя на облака над головой. У него не было времени размышлять о несоответствии между стройной фигурой Хаку и ее потрясающей силой удара, так как через несколько секунд она оказалась рядом с ним.       "Ты в порядке?" - срочно спросил Анбу. Шикамару приподнялся на локтях и потер челюсть, которая все еще горела от сильного удара.       "Просто замечательно!" - пробормотал он, несколько раз открывая и закрывая рот, чтобы убедиться, что ничего не сломано. К счастью, кости и суставы оказались целы.       "Я не хотела бить тебя так сильно..." тихо сказала Хаку, опустив глаза. Шикамару сел и пожал плечами.       "Я попросил тебя расколоть меня. Не переживай из-за этого. Все в порядке", - пренебрежительно сказал он. Бывшая охотница заметно расслабилась от его быстрого прощения и вздохнула, прижав руку к груди.       "Тогда я немного выдохну пар перед следующей", - сказала она с неловкой усмешкой. Вскоре к ним присоединились Ёсино и Шикаку. Вскочив на ноги, Хаку начала извиняться, но старшая Нара заставила ее замолчать.       "Не беспокойтесь. Он сам попросил. Это на его совести. Я бы предпочел, чтобы ты не ломал его пополам еще до начала матча". Шикаку повторил слова сына, сказанные всего несколько минут назад. Хаку посмотрел на Шикамару, который все еще не встал.       "Понял", - отрывисто сказала она. Мальчик Нара тяжело вздохнул. То, что его обсуждают, не признавая, вряд ли было приятным опытом. Не помогало и то, что он только что был наполовину лишен сознания, да еще и женщиной.       "Мне бы не помешала помощь в уборке внутри, если вы не против". добавила Йошино, жестом указывая на Хаку. Бывшая охотница с готовностью кивнула и последовала за старшей женщиной в дом. Вскоре Шикамару остался наедине с отцом.       "Не расстраивайся. Эта девушка наверняка сильнее меня". сказал Шикаку, поднимая сына на ноги за запястье. Генин посмотрел в сторону дома, куда ушли его мать и Хаку.       "По-моему, это преувеличение", - сказал он. Старший Нара покачал головой и посмотрел в ту же сторону, его глаза слегка сузились.       "Я чувствовал ее с другого конца деревни в ту ночь, когда она принесла тебя домой на своем плече. Не знаю, с кем или с чем вы столкнулись, но могу сказать только, что ей определенно место в Анбу. Она намного выше обычных чуунинов. Возможно, и большинство джонинов тоже", - сказал он. Шикамару смотрел на отца краешком периферийного зрения.       "Ты просто хотел увидеть ее бой своими глазами, не так ли?" - спросил он. Шикаку спокойно улыбнулся и встретил недоверчивый взгляд сына.       "Из тебя получился хороший подопытный кролик", - пробормотал Шикамару. После этого они погрузились в созерцательное молчание.       "Что ты о ней думаешь?" - спросил мальчик Нара через некоторое время. Шикаку молчал, обдумывая вопрос.       "Она хорошо скрывает это, но она не нормальная. Тебе стоит помнить об этом", - сказал он. Как ни зловеще и туманно звучали его слова, Шикамару не нашел, что возразить. Он согласился, хотел он того или нет. Хаку Юки был, если не сказать больше, реформированным наемником. По правде говоря, он все еще мало что знал о ней, кроме того, что ему рассказали, а она была очень скрытной в своих переживаниях.       "Трудновато забыть, честно говоря", - пронеслось у него в голове, когда перед глазами промелькнули образы безжизненного тела Сацуки и кроваво-красных глаз Наруто. При этой мысли он почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь. Шикаку положил руку ему на плечо и подтолкнул его вперед.       "На сегодня можно закончить. Мне нужна партия в сёги", - сказал он. Отец и сын последовали за двумя женщинами, которые ушли несколькими минутами ранее.       Оказавшись внутри, Шикамару получил свой второй проигрыш за день.              Сацуки глубоко вздохнула и отдернула руку от каменной стены. Электричество все еще потрескивало в ее ладони, когда она стряхивала с нее пыль и камешки. До финального раунда оставалось всего десять дней. Сейчас был вторник, второй день недели и один из трех, когда она была предоставлена сама себе в плане подготовки. Три с половиной дня она не общалась ни с кем, кроме Какаши, и два - ни с кем из своей команды.       Шикамару был отчасти само собой разумеющимся, поскольку большую часть месяца подготовки он отсутствовал из-за разницы в расписании тренировок с отцом. Наруто же был самоограничением, которое Учиха наложила на себя после предыдущего четверга. Он был источником конфликтов и эмоционального возбуждения. Две вещи, которые Сацуки не могла терпеть в своей нынешней ситуации. Она усвоила эти истины тяжелым путем.       Положив руки на шершавый камень, Сацуки наклонилась вперед, с волос, обрамлявших ее лицо, капал пот. Накануне вечером она наконец набралась смелости и обрезала их. Около восьми сантиметров было отрезано, и волосы остались чуть ниже лопаток. Она подумывала о том, чтобы отрезать волосы до плеч, но не решилась.       Пот будет не такой большой проблемой, если я просто позволю ему быть коротким некоторое время".       подумала Сацуки. На самом деле, несмотря на то, что она не слишком заботилась о своей внешности, ей просто нравилось, как она выглядит с длинными волосами. Это было непрактично, но это было то, чего она хотела. И тут, когда она провела рукой по своим темным локонам, в ее голове промелькнул образ.       Ее мать.       Бледная кожа, длинные темные волосы, мягкие губы и глаза. Сацуки была похожа на ту женщину, которой становилась со временем. Она рискнула взглянуть на свое отражение несколько месяцев назад, через несколько дней после назначения в камеру, и тогда пришла к такому же пониманию. И все же, несмотря на то, что откровение было далеко не новым, оно поразило ее как удар в самое нутро. Уткнувшись пальцами в каменистую поверхность, Сацуки уперлась лбом в камень.       "Тебе не хватает только наряда домохозяйки", - тихо пошутила она про себя, чувствуя, как боль просачивается на поверхность. Учиха никогда не была слепа к тому, что потеря очень многого стоила ей. Ее сны почти всегда были воспоминаниями. Когда ей везло, воспоминания о лучших временах. Но чаще всего это был театр ужасающего кровопролития. Помимо ночных видений, она заставляла себя осваивать те немногие рецепты, которым ее начала учить мать перед смертью. Она совершенно не любила готовить.       И вот, повзрослев, она начала полностью подсознательно копировать Микото в физическом плане. Сны, еда, а теперь и внешность. Каким-то извращенным образом у нее отняли право выбора во всем этом. Им манипулировала невидимая рука злодеяний Итачи. Отвернувшись от каменной стены, Сацуки медленно подошла к луже. Ночью прошел ливень. Земля и воздух все еще были влажными от дождя.       Отражения редко бывали добры к вороноволосой девушке, но в последнее время она все же обнаружила, что ее тянет к ним. Почему так происходит, она не знала. Она была готова встретить все, что покажет ей вода, или так она думала. Опыт должен был закалить ее со временем. Уткнувшись взглядом в неподвижную лужу мутной воды, Сацуки встретилась взглядом со своим собственным лицом. Щеки покрыты испариной, под глазами круги.       "Я выгляжу как черт", - пробормотала она, ни к кому не обращаясь. На несколько мгновений воцарилась унылая тишина. Ее отражение оставалось обыденным и нормальным. Отойдя от лужи, Сацуки повернулась спиной к воде. Когда она сделала третий шаг в противоположном направлении, то замерла на месте от звука, потрясшего ее до глубины души.       "Я считаю тебя красивой, Сацуки".       Сацуки напряженно обернулась, и ее грудь болезненно сжалась от увиденного. В луже стояла ее мать, одетая в простое платье и фартук, которые она всегда носила.       "Ты мертв!" - задохнулась девушка Учиха. Микото просто улыбнулась и сложила руки на талии. Тот самый жест, который она всегда делала, когда разговаривала со своими детьми. Поза заботливой матери. Доброй женщины.       "Юбка немного коротковата, на мой вкус, но ты получилась прекрасной. Мальчики просто не оставят тебя в покое, правда?" размышляла Микото. На глаза Сацуки навернулись слезы.       "Прекрати..." - прошептала она. Мать не обратила внимания на ее слабую просьбу и вышла из лужи. Сацуки зажмурила глаза и опустила голову, наблюдая за приближением матери. Вскоре она почувствовала мягкие руки на своих плечах.       "Вы действительно сделали мне прическу. С ними так трудно управляться, правда?" с юмором сказала Микото, проводя пальцами по влажным волосам генина. Слезы хлынули с новой силой, болезненно вытекая из плотно закрытых глаз Сацуки.       "Пожалуйста, прекрати", - прохрипела она. Микото повернула ее голову, нежно взяв за подбородок. Вопреки здравому смыслу генин неохотно открыла глаза. Темные радужки, нежные и ласковые, встретили ее. Так близко друг к другу, что было видно, что Сацуки на несколько дюймов выше своей матери.       "Высокий, как твой отец. И ноги тоже. Ты действительно сердцеед". Микото улыбнулась как всегда. Сацуки прикрыла рот рукой и бессмысленно боролась с рыданиями. Голос пропал, а глаза снова зажмурились.       "Это мои серьги. Они тебе очень идут", - снова раздался голос матери. Сацуки подавила желание застонать от боли. И тут, предчувствуя, что Микото прильнет к ее уху, сердце вороноволосой девушки вырвалось прямо из груди.       "Я горжусь тобой и люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить, Сацуки", - прошептала она. Эти простые слова разрушили последние остатки самоконтроля Сацуки. Шагнув вперед, она попыталась крепко обнять мать. Но руки прошли сквозь нее. Споткнувшись, Сацуки упала на колени. Судорожно оглядевшись по сторонам, она обнаружила, что осталась совершенно одна. Никаких следов матери не было. Ни следов, ни даже стойкого запаха ее духов.       " Почему? "хрипло спросила она. Все это было лишь иллюзией. Жестокая галлюцинация. Была ли она порождена ее собственной психической неуравновешенностью или каким-то посторонним влиянием, она не знала, но боль была слишком явной. Жгучий огонь в животе и удушающая боль в груди заставили ее опуститься на землю. Она была просто развалиной. Разбитая и плачущая, в ее сознание свободно проникали воспоминания о счастливом времени, которое оборвалось.       До этого момента она не осознавала, насколько сильно жаждет прикосновений матери. Даже дешевой, никому не нужной копии было достаточно, чтобы в одно мгновение разрушить все стены, которые она когда-либо возводила вокруг себя. Когда ее руки погрузились во влажную землю, к ней подкралось чувство, которое она редко испытывала в последние годы. Она была одинока. По-настоящему. Как бы ни была она зла или горька, Сацуки старалась не признавать своего одиночества. Теперь же, вспомнив о том, что у нее когда-то было, она больше не могла этого игнорировать.       Хуже того, сквозь дымку боли в ее сознании промелькнуло другое лицо. Светлые волосы, голубые глаза, улыбка, скрывающая море меланхолии. Тот, кто в последние дни стал для нее самой прочной связью с реальностью, и кого она предпочитала избегать.       "Дело не в нем. Это не его дело", - мысленно укоряла она себя, сжимая руки в кулаки. Несмотря на самокритику, Сацуки не могла избавиться от желания броситься к Наруто. Выломать его дверь и разрыдаться, пока он неловко утешал ее, как всегда. Она не могла понять, когда он стал для нее решением. Да и был ли он им на самом деле. После нескольких минут молчаливого раздумья Сацуки пошатнулась и поднялась на ноги.       Держись подальше. Это ничем хорошим не закончится. Ты просто снова причинишь ему боль", - твердо решила она и несколько раз повторила про себя это убеждение, чтобы оно закрепилось в сознании. Сделав несколько успокаивающих вдохов, Сацуки собрала свои чувства в кулак и задвинула их на задворки сознания.       "Больше тренируйся!" - приказала она себе вслух, снова обратившись лицом к каменной стене. Затем она начала плести ручные печати. Пока Сацуки утопала в страданиях, неподалеку бушевал другой конфликт.       На соседнем дереве ворона прогнала ворона из его гнезда в листве.              Негатив - это то, от чего Наруто старался держаться подальше.       Он имел полное право наслаждаться этим. Его опыт и обстоятельства оправдывали темный путь. Он никогда не признавал этого факта. Он почти никогда не признавал этого. В меньшей степени потому, что те небольшие поблажки, которые он себе позволял, вызывали у него отвращение, а в большей - потому что сдаться и пасть духом означало бы доказать правоту своих недоброжелателей. Это означало бы, что они все время были правы. Что его игнорирование и остракизм были правильными действиями. Что его боль была заслуженным наказанием, а не результатом несправедливой дискриминации.       Однако теперь он смотрел на источник всего этого. К узловому пункту истории его жизни. Демон, живущий внутри него. Девятихвостый Лис, от которого он не услышал ни слова за все время, что был его хозяином. Стоя в одиночестве на том самом поле, где проходила инициация его команды, Наруто с закрытыми глазами смотрел в небо. Ночь наступила уже несколько часов назад, и его ежедневные тренировки были закончены до пятидесяти утра следующего дня. Он был один, и он был спокоен.       Его доводы в пользу того, что он должен проникнуть в существо, которое он держал в тюрьме, были в лучшем случае затуманены. С точки зрения логики, это был не более чем риск. Лишний шаг к потенциальному хаосу. Но, несмотря на все это, он не мог избавиться от ощущения, что надвигается нечто катастрофическое. Будь то постоянно надвигающаяся угроза Гаары или нечто гораздо большее, Наруто был не готов. Он знал, что это правда. Ему нужно было больше, чем Какаши давал ему до сих пор. Старший мужчина хорошо обучил его и сделал его более странным, чем он когда-либо ожидал, но какой-то части все еще не хватало.       Погрузившись в самые дальние глубины своего сознания, Наруто искал существо, которое разрушило его детство. Он ненавидел его. Он презирал демона всеми фибрами своего существа. Ему было горько и злобно. Любой шанс на нормальную жизнь был отнят у него самой природой этого чудовища. Возможно, Наруто было бы правильнее направить свой гнев на Четвертого Хокаге, ведь именно покойный лидер был истинным виновником положения блондина. Он, конечно, пытался возненавидеть этого человека. Но это ему так и не удалось.       В этой путанице вины Наруто наконец почувствовал темное присутствие, которое он ощущал в самые низкие моменты своей жизни. Мерзкое и кровожадное. Лис ощущался не как сознание, а скорее как масса сырой негативной энергии. Проваливаясь в собственную бездну, Наруто напрягся, пытаясь контролировать свои чувства. Он шел по опасно тонкой грани. Утонуть в присутствии демона означало полностью потерять себя. Погрузиться в его мутные воды - значит обрести силу. Паразитическая или нет.       Он мог поклясться, что услышал невеселый смешок, когда его самооценка стала давить на него. Его забирали, и наконец его физическое тело начало проявлять последствия. Его кожа была горячей, как печь, а воздух гудел вокруг него. Он трещал под огромным весом присутствия зверя. В Лисе был такой размах, к которому Наруто никогда не мог полностью подготовиться.       Стиснув челюсти и сжав руки в кулаки, Наруто отбился от нахлынувшего потока отвратительных эмоций и демонического влияния. Он ценил свою независимость и собирался сохранить ее.       "Мое тело, мои правила". Наруто зашипел на демона внутри себя. С последним толчком джинчуурики прорвался на поверхность. Воздух вокруг него остыл, и кожа перестала гореть. Открыв глаза, Наруто обнаружил, что его зрение окрасилось в багровый цвет. Опустив взгляд, он увидел, что его ладони в крови. Более того, от его тела исходила аура красновато-оранжевой чакры, которая мерцала, как пламя. Проведя языком по зубам, Наруто обнаружил, что его клыки превратились в клыки.       Он вызвал неестественную силу своего внутреннего демона, не прибегая к отчаянию. В своей борьбе Наруто как бы присвоил себе часть силы Лиса. Был ли это прощальный подарок демона или насильно украденная реликвия, джинчуурики не знал. Да это и не имело значения. В каком-то смысле он выполнил то, что задумал этой ночью. Трава вокруг него почернела и стала пепельной.       Открывая и закрывая свои израненные руки, Наруто прыгнул прямо вверх. Он взмыл в воздух на высоту более сорока футов. Он и сам был способен на такие высоты, но та легкость, с которой он летел, была ему совершенно чужда. Приземлившись в том же положении, что и раньше, Наруто схватил подол рубашки и оторвал ее от своего тела. Она сгорела, не успев упасть на землю. В отличие от своего обычного настроения, Наруто почти не думал о том, что испортил свою любимую рубашку. Затем он скинул сандалии.       Теперь на нем были только черные шорты, и джинчуурики нацелился на тренировочное бревно, установленное вертикально в земле примерно в пятидесяти футах от него. Слегка согнув колени, Наруто рванул через поле. Через полсекунды его кулак торчал из спины толстого деревянного бревна. Вытащив руку и отступив назад, Наруто ухмыльнулся, увидев, что у него нет осколков. Он был астрономически сильнее, чем обычно, во всех отношениях.       Более того, его разум работал на совершенно другой передаче. В нем не было места для логического мышления. Он думал только о том, что будет разрушать дальше. Его контроль был в лучшем случае трогательным. Он чувствовал себя смертельно опасным, на грани буйства. Хотя на это ушло несколько мгновений, Наруто удалось вновь обрести здравый смысл. Снова закрыв глаза, джинчуурики втянул свое сознание внутрь. Медленно, но верно огненная аура, окутывающая его, рассеялась. Вместе с ней исчезли его когти и клыки.       После почти минутной медитации Наруто открыл глаза. Его эмоциональный спектр пришел в норму, а жажда насилия угасла. Он снова был самим собой. Сила, к которой он прикоснулся, была мощной. На кратчайшие мгновения Наруто почувствовал, что окружающий мир ему совершенно не угрожает. Но прежде всего она опьяняла. Тряхнув головой, Наруто достал свои сандалии. Затем он отправился домой.       Пара золотистых глаз следила за ним с жадностью на каждом шагу.              A/N: Итак, я решила более жестко структурировать свои обновления:       Каждую пятницу, в один из дней выходных, и либо       Понедельник или вторник. Именно в эти дни вы можете ожидать обновлений. Примерно три в неделю, если вам это подходит :)       И да, Наруто и Сацуки оба борются со своими личными проблемами. Особенно Сацуки. Они очень скоро вернутся друг к другу, не волнуйтесь.       АЛСО: Сцены Наруто и Сацуки происходят через три дня после сцены Шикамару.       Расскажите мне, что вы думаете об этой книге, в рецензии, если сможете :)       Я люблю вас всех       Читать и рецензировать       All-In       A/N: Ладно, в этой главе начнется череда событий, которые могут разозлить некоторых из вас, но я хочу, чтобы вы потерпели. Я обещаю, что все это имеет определенную цель. Независимо от этого, эта глава будет более важной, чем предыдущая.       Время для 39 главы Наслаждайтесь!              Откинувшись на спинку кровати в мотеле, Канкуро смотрел на происходящее слегка сузившимися глазами. Его пребывание в Конохе по большей части прошло без особых событий. Ничего необычного не произошло. Он и его команда с легкостью прошли первые два этапа экзамена, и все они справились с предварительными матчами, отделавшись лишь одним испугом. Ночная жажда крови Гаары была для кукловода такой же неожиданностью, как летняя жара. Это была часть его сущности, к лучшему или худшему. Как правило, к лучшему.       Среди обыденности их путешествия оставалась одна досадная помеха. Шикамару Нара был самым неуправляемым аспектом их нынешней ситуации, хотя это слово вряд ли подходило к самому Нара. Он был очень организованным человеком. Все, что он делал, мелкое или крупное, имело определенную цель. Каждое его слово, каждое действие. Это делало его пугающим в весьма специфическом смысле. Он был совершенно непредсказуем.       На этот раз ты пришел добровольно. Темари даже не пришлось тебя укорять". подумал Канкуро, глядя на Шикамару, сидящего на полу в комнате мотеля. Он играл в шахматы с Темари. Обладательница веера не пожалела денег, чтобы купить доску и потренироваться после того, как четыре дня назад генин Листа основательно потрепал ее. В этот вечер они играли уже седьмой матч, и Шикамару оставался непобежденным.       Ты здесь для чего-то. Она тебе даже не очень нравится. Или я, если уж на то пошло. Ты пришел не просто так", - беззвучно пророкотал кукловод противнику своей сестры. За два часа до этого момента Канкуро и Темари столкнулись на городской площади Конохи с пользователем теней. Как и следовало ожидать, Темари сразу же завязала с ним разговор. В отличие от всех остальных встреч с ним, Шикамару оказался сговорчивым. Он без раздумий принял неизбежное приглашение Темари. Более того, казалось, что он их ждал.       Если он и впрямь добивался чего-то конкретного, присоединившись к ним в мотеле, то его терпение достойно восхищения, ведь Темари не дала ему времени на то, чтобы успокоиться, прежде чем вызвать его на шахматы. Сдвинувшись на кровати, Канкуро скрестил ноги и сел прямо. Наблюдая за ходом игры Шикамару и Темари, он обнаружил знакомое зрелище. Его сестра атаковала, а Нара играл роль матадора.       Он ей не подходит. Она слишком нетерпелива, а он читает ее как книгу". аналитически размышлял Канкуро. Однако быстрый взгляд на лицо Темари выявил новую морщинку. Несмотря на многочисленные поражения, она ничуть не выглядела расстроенной. Напротив, она выглядела весьма воодушевленной тем, что происходило перед ней. Нахмурив брови, Канкуро взглянул на выражение лица Шикамару. Как и ожидалось, на его лице отразилась заторможенность, не соответствующая его пугающему интеллекту. По мере того как шли минуты, начало вырисовываться нечто неожиданное.       Медленно, но верно, на основе самых незначительных корректировок, Темари находила способы обойти защитный панцирь Шикамару. С помощью хитроумной, хотя и рискованной комбинации бросков, ложных входов и нестандартного расположения фигур веером она пробралась за линию врага. А затем, в еще более шокирующем повороте, все закончилось в одно мгновение.       "Шах и мат". с гордостью объявила Темари. Шикамару уставился на доску, на его лице появилось выражение искреннего удивления, пожалуй, впервые за все время знакомства с Канкуро. Впрочем, недоверие длилось недолго: Нара быстро взял себя в руки.       "Впервые", - промолвил он. Темари, которая явно гордилась собой, ухмыльнулась и наклонила голову набок.       "Никогда раньше не проигрывали? Звучит скучно", - поинтересовалась она. Шикамару покачал головой и рассеянно почесал щеку, его взгляд был прикован к доске, на которой его обыграли.       "Нет, мой отец постоянно меня бьет. Ты первая, кроме него", - уточнил он. Темари протянула руку и насмешливо потрепала его по макушке.       "Лучше привыкнуть к этому. В следующий раз будем делать ставки", - предложила она. Шикамару бросил на нее скучающий взгляд и стряхнул ее руку со своей головы.       "Я пас", - прямо сказал он. Канкуро подавил сочувственный смешок. При всем том, что лично он не был уверен в том, что думает о генине Листа, выходки Темари были неумолимы. Обнаружив, что ему довольно скучно, несмотря на только что произошедшее шокирующее расстройство, Канкуро начал вызываться на игру. Он не успел произнести ни слова, как дверная ручка начала крутиться.       Все взгляды переместились на дверь, которая тут же распахнулась. По ту сторону двери стоял человек, которого Канкуро, пожалуй, хотел бы видеть в последнюю очередь.       "Что ж, это избавит меня от необходимости искать", - сказал Гаара, шагнув в дверной проем и окинув комнату ледяным взглядом. Канкуро уже давно привык к естественной угрожающей ауре брата, но что-то в нем было не так. Хотя он всегда излучал тонкий намек на стабильность, сейчас он был более суров, чем обычно. Он как-то сник.       "Для меня, я полагаю?" спросил Шикамару, поднимаясь на ноги. По сравнению с Канкуро и его сестрой, Нара был на удивление спокоен. Как будто он всегда ожидал такого развития событий.       "Что тебя насторожило?" спросил Гаара, с каждым словом вторгаясь в личное пространство Шикамару. Генин Листа пожал плечами и остался стоять на своем.       "Ты дулась у меня дома последние несколько ночей. Ты не такой уж и хитрый", - спокойно сказал он. Канкуро поджал губы и неловко переместился на кровати.       Не разговаривай с ним. Ты только навредишь себе!" - тихо попросил генин Листа. Выражение лица Гаары оставалось таким же угрюмым, как и при его появлении. В кои-то веки он не стал нагнетать обстановку.       "Мне это не нужно. Ты и так знаешь, о чем идет речь", - сказал рыжий, в его словах прозвучали угрожающие нотки. Шикамару сунул руки в карманы.       "Мы уже говорили об этом в холле. Если тебе есть что сказать, надо было сказать мне, когда была возможность", - ответил он. Он не боялся, или так казалось. Гаара насмешливо фыркнул.       "Вы не в том положении, чтобы срываться на мне", - сказал он. Напряжение нарастало, причем очень быстро. Взглянув на Темари, Канкуро увидел, что сестра встревожена не меньше его. Она все еще сидела, а ее руки были сжаты в кулаки.       "Я бы сказал, ты не намного лучше". проворчал Шикамару. Гаара продвинулся еще на несколько сантиметров. Джинчуурики никогда не любил, когда ему бросали вызов, но сейчас его самообладание давало трещину гораздо быстрее, чем обычно.       "Думаю, ты поймешь, что обстоятельства для меня мало что значат", - возразил он, понизив голос на пол-октавы. Мальчик из Нары невозмутимо смотрел в глаза.       "Если это так, то почему ты ждал, пока Хаку исчезнет из поля зрения, чтобы преследовать меня?" - возразил он. Левый глаз Гаары слегка подергивался. Канкуро тяжело дышал. Редкие случаи, когда кто-то осмеливался дать его брату столь дерзкий отпор, почти всегда заканчивались кровопролитием.       "У вас несколько винтиков, но единственное, о чем вы всегда помните, - это видимость. Я правильно понял?" Шикамару продолжил, подталкивая рыжего к очередному вопросу. По комнате разнеслось негромкое гудение. Кукловод редко слышал этот звук, но слишком хорошо знал его значение. Гаара был зол.       "Ты слишком много болтаешь для человека, находящегося в такой опасности", - мрачно заметил джинчуурики. Шикамару перевел взгляд на тыкву на спине Гаары, чтобы убедиться, что она по-прежнему закрыта.       "Честно говоря, я и сам удивляюсь. Не мог не заметить, что с тех пор, как вас допрашивали, они так и не нашли другого тела. Что-то ты притих в последнее время", - заметил он. Джинчуурики на мгновение заколебался. Оно было едва заметным, всего на полшага, но его можно было заметить.       "Может, я просто был более внимательным?" - предположил он. Нара покачал головой и шагнул вперед.       "Мне кажется, ты впервые за долгое время чувствуешь себя немного незащищенным", - сказал он, остановившись лицом к лицу с рыжим. Рот Канкуро слегка приоткрылся от увиденного.       Это самоубийство. Что, черт возьми, ты делаешь?" - пронеслось у него в голове. Если бы разговор закончился чем-то иным, чем       Труп Шикамару, дергающийся на полу, - это было бы аномалией.       "Я могу уничтожить тебя еще до того, как ты успеешь моргнуть. Ты совершаешь ошибку". Гаара предупредил, выпрямившись во весь рост.       "Мог бы, но не станешь. Для такого ублюдка, как ты, мало что имеет значение, но ты, похоже, дорожишь своей свободой. Если ты тронешь меня или кого-нибудь из моей команды, у нас будут веские основания сделать тебя подозреваемым", - сказал генин Листа. Наклонившись вперед, он прикоснулся лбом к лбу Гаары.       "Один шаг за черту, и вам конец. У нас есть на вас досье. Обидишь кого-нибудь, и стены сомкнутся", - сказал он. Он открыто угрожал ему. Без колебаний, без сомнений. Это было шокирующее зрелище. Больше всего поразило то, что на лбу Гаары выступила маленькая бисеринка пота.       "Ты прячешься за своими схемами и планами. А все потому, что ты слишком слаб, чтобы воплотить их в жизнь. Ты крыса. Ты хрупкая. " - прорычал рыжий. Шикамару не стал реагировать на его язвительные слова.       "А ты разваливаешься на куски, как только кто-то отбирает у тебя игрушки. Если я хрупкий, то ты - ребенок", - ответил он. В комнате воцарилась мертвая тишина. Было больно дышать, казалось, что любое действие может привести к взрыву. И вот, когда давление стало совсем невыносимым, Гаара отступил на шаг, сделал глубокий вдох и повернулся к двери. Как только он повернул ручку, Шикамару снова заговорил.       "Они также знают, кто дал мне эту информацию. Так что не трогайте своих братьев и сестер. Результат будет тот же", - обратился он к джинчуурики. Гаара не ответил. Он просто открыл дверь, вышел из комнаты и закрыл ее за собой. Канкуро смотрел на Шикамару расширенными глазами. Он не только не бросил Гааре прямого вызова, но и наотрез отказался от него.       Некоторое время Нара молча смотрели на дверь. Ни Канкуро, ни Темари не решались заговорить. Шикамару подошел к стене и положил на нее руки, наклонившись вперед и сделав глубокий вдох. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он слегка дрожит. Он действительно боялся. Но он просто подавлял его.       "Он лучший актер из всех, кого я когда-либо видел". подумал Канкуро, слегка покачивая головой. Темари медленно поднялась на ноги. В редкий момент мягкости со стороны обладательницы веера она нежно обхватила его за талию и обняла сзади.       Канкуро позволил им разделить этот неловкий момент. Когда Шикамару отошел от стены и осторожно освободился от хватки Темари, кукловод перекинул ноги через край кровати и поднялся на ноги.       "Если это сработало, ты - герой. Надеюсь, ты это знаешь", - прямо сказал он, глядя Наре в глаза. Рот Шикамару сжался в тонкую линию.       "С ним я чувствую себя как в большом "если"", - пробормотал он. Канкуро покачал головой и положил руку ему на плечо.       "Ты молодец. Дыши спокойно. Ты его разозлил, но он не дурак", - заверил он генина Листа. Позволив себе расслабиться, Шикамару размял шею и взглянул на часы.       "Мне, наверное, стоит убраться с глаз долой", - сказал он, оглядываясь на дверь. Темари взяла его за запястье.       "Не думай ни секунды, что ты там в безопасности, даже после того, что ты только что сделал. Ты снова останешься здесь", - непреклонно заявила она. Шикамару отпрянул от нее, хотя было видно, что ему не хватает сил, чтобы особенно стараться.       "Я ценю это, но моя мама убьет меня. Она пугает меня больше, чем Гаара", - сказал он полушутливым тоном. Канкуро вздохнул.       "Отпусти его, Темари. У него своя жизнь", - согласился он с генином Листа. Сестра начала было опровергать его слова, но остановилась.       "Я провожу его до дома", - повторила она. Удивительно, но пользователь теней не стал спорить. Вместо этого он открыл дверь и вышел в коридор. Темари последовала его примеру. Дверь снова закрылась, оставив Канкуро одного. Постояв в тишине, кукловод вернулся к своей кровати и опустился на матрас.       Я... надеюсь, ты выживешь, Шикамару.              Никогда еще прогулка не казалась такой изнурительной.       Расстояние между мотелем и резиденцией Нары было далеко не пугающим. Всего полторы мили или около того. Однако, несмотря на довольно небольшое расстояние, Шикамару почувствовал себя вялым меньше чем на полпути. Он был морально подавлен, как на эмоциональном, так и на интеллектуальном уровне. Усилие воли, потребовавшееся для того, чтобы сдержать страх перед Гаарой, было просто ошеломляющим, как и доверие к своей смекалке в разговоре. Он чувствовал себя истощенным и слегка напуганным.       Единственным положительным аспектом того, где он сейчас оказался, был тот факт, что он шел не один. Темари из Песка не была бы его первой компанией, но она была лучше, чем ничего, и, по правде говоря, он находил ее гораздо более очаровательной теперь, когда она честно обыграла его в шахматы. Шикамару Нара не часто проигрывал в интеллектуальных поединках, и никогда - никому, кроме своего отца. Так было до их седьмого матча за вечер. Подавив легкое разочарование от поражения, мальчик Нара посмотрел налево, где рядом с ним шла Темари.       Поначалу он ничего не говорил, предпочитая молча изучать дерзкую девчонку. Ее глаза были жесткими и сосредоточенными, а поза - жесткой. Она была в состоянии повышенной готовности, и это было понятно. Когда он начал возвращать свое внимание к дороге, Темари поймала его взгляд своим.       "Чего уставился?" - шутливо поинтересовалась она, и выражение ее лица немного просветлело. Шикамару закатил глаза и пнул камень, лежащий на асфальте.       "В кои-то веки ты вела себя тихо. Я уж подумал, что с тобой что-то не так", - сухо ответил он. Темари коротко рассмеялась и наступила ему на пятки. Нара попятился вперед, но не успел упасть.       "Не знал, что тебе так нравится звук моего голоса", - сказал Шикамару, взяв его за руку, чтобы придать ему устойчивость. Шикамару устало вздохнул. Он ткнул медведя, и тот проснулся.       "Я слышал и похуже", - сказал он. Темари дважды моргнула, явно удивленная тем, что получила что-то похожее на комплимент. Затем она улыбнулась и устремила взгляд прямо перед собой. Минуту или две они шли в нейтральном молчании. И вот, когда казалось, что остаток прогулки пройдет в спокойствии, Темари задала вопрос.       "Ты вернулся домой с нами, потому что думал, что он последует за нами, не так ли?" - спросила она. Мальчик Нара кивнул и прихлопнул мошку на руке.       "Как я уже сказал, в последнее время он преследовал мой дом по ночам, и я решил, что он, вероятно, следит за мной в целом. Это была всего лишь догадка, но я не ошибся", - объяснил он. Внутренний вздох.       "Я хотел изолировать его где-нибудь. На людях он мог пострадать. А еще мне нужно было дождаться, пока Хаку вернется на службу. Она бы ни за что не позволила мне вести столь рискованную игру, не вмешавшись и не испортив ее", - добавил он. Темари присвистнула и подняла бровь.       "Ты действительно все продумал. Я не удивлена, но все же", - сказала она. Шикамару, не отрываясь, смотрел на луну. Это был острый полумесяц.       "Арестовать его было невозможно. Это была авантюра, но я решил, что напугать его - мой лучший выход. Он и так знал большую часть того, что я ему рассказал, но укрепить его сомнения - вот в чем был смысл". Они свернули на другую улицу, в конце которой виднелась резиденция Нара. При виде этого места Темари остановилась. Шикамару остановился рядом с ней.       "Люди действительно имеют для вас значение, не так ли?" - спросила она. В ее тоне не было ни насмешки, ни шутки. Генин Листа посмотрел на землю.       "Мне приходится искупать свой эгоизм", - честно признался он. Он постарался сделать все возможное, чтобы ответ получился расплывчатым. Он слишком устал, чтобы углубляться в свои личные ошибки. К счастью, Темари не стала допытываться.       "Канкуро был прав, знаешь ли. Возможно, сегодня вы спасли жизнь. Я не знаю твоей истории, но это уже шаг в правильном направлении", - ободряюще сказала она. Шикамару поднял взгляд от асфальта. Взгляд обладательницы веера был благосклонным, хотя и несколько навязчивым.       "Да, думаю, ты прав", - простодушно ответил он, пожав плечами. Темари усмехнулась и со средней силой ударила его в грудь.       "Эй, по крайней мере, тебе есть чему радоваться после того, как я надрала тебе задницу в шахматы", - с издевкой сказала она. Шикамару насмешливо хмыкнул.       "Вы выиграли у меня 1:6. У меня все еще есть победный рекорд. Не то чтобы это имело значение. Я исправлю эту ошибку", - сказал он. Темари наклонилась и сложила руки перед собой так, чтобы очень явно подчеркнуть свою грудь.       "Да? Значит ли это, что ты собираешься сам прийти ко мне?" - спросила она. Нара перевел взгляд в другое место, чтобы не попасть в ее ловушку.       "Может, и так. Не люблю проигрывать", - сказал он. Темари протянула руку и взяла его за подбородок, повернув его голову к себе лицом. "Звучит как свидание. Приходи как-нибудь. Меня несложно найти", - с ухмылкой сказала она. Шикамару вывернулся из ее хватки и потер щеки, в которые ненароком вонзились ее ногти.       "Я все еще не понимаю, почему ты говоришь мне такие вещи. Ты сам это сказал.       Ты меня не знаешь, - проворчал он. Вопреки его предположениям, ответ Темари был прямым и без явных скрытых мотивов.       "Я просто думаю, что ты очень симпатичный", - сказала она, жестом приглашая его следовать за ней на последнем отрезке пути к его входной двери. Вынужденный бежать трусцой, чтобы догнать ее, пользователь теней снова поравнялся с ней, когда они уже почти дошли до почтового ящика. Через несколько мгновений они уже стояли на ступеньках. Медленно поднявшись по ним, Шикамару повернулся к ней лицом, как только оказался у двери.       "Ты немного странная, но... ты нормальная", - сказал он, не найдя причин, чтобы не проявить дружелюбие. Темари улыбнулась, гораздо более искренне, чем до сих пор.       "Я возьму его", - радостно сказала она. Почувствовав, что разговор подошел к концу, мальчик Нара повернулся, чтобы войти в свой дом. Но не успел он это сделать, как его прервали в последний раз.       "Спасибо, что пытались защитить нас от него. Это было очень мило с твоей стороны", - раздался голос Темари. Оглянувшись через плечо, Шикамару увидел, что она отступила на несколько футов.       "Вы помогли мне, и я отплатил вам тем же. Кроме того, вы тоже люди", - сказал он. Выражение лица владельца веера на мгновение приобрело некую эмоцию, которую он не смог уловить, но она быстро исчезла без следа.       "Спокойной ночи, Шикамару". Темари отвернулась и помахала рукой. Несколько мгновений он смотрел, как она удаляется в ночь.       "Спокойной ночи, Темари".              Сацуки провела ластиком карандаша по нижней губе, глядя на полузаконченный набросок на странице перед собой. Был ужасный час, половина второго ночи, а она никак не могла уснуть. За три часа до этого она попыталась лечь спать, но быстро обнаружила, что ее сознание слишком затуманено, и сон не идет. Чтобы утомиться, она решила заняться различными видами деятельности. Сначала она начала отжиматься, но, дойдя до двухсот отжиманий без малейшей заминки в сознании, отказалась от этой идеи.       В конце концов, после неудачной попытки записать историю, она остановилась на рисовании. Она никогда не была художником, но это было легко и занимало много времени. Именно то, что ей было нужно. В настоящее время ее перфекционизм замедлял ее прогресс. Каждая деталь должна была быть именно такой, какой она ее себе представляла. Образ, который она выбрала в качестве мысленного ориентира для своего наброска, был далеко не обычным, и переносить его на страницу было несколько неудобно, пока образ формировался, но она зашла слишком далеко, чтобы бросить.       Заполняя линии, заштриховывая и соединяя некоторые фигуры, Сацуки работала. Это был медленный процесс, когда каждая минута активной работы прерывалась пятью минутами инерции. Несмотря на медлительность, девушка Учиха не чувствовала разочарования. На самом деле ей скорее нравилось наблюдать за медленной метаморфозой бесцельных царапин карандашом в целостную картину. По мере того как детали складывались в единое целое, Учиха почувствовала гордость за свою работу. Она была далеко не безупречна, но все было в порядке.       "Мне следует делать это чаще", - подумала она про себя, и на ее губах появилась легкая улыбка, когда она заштриховала один из участков своего наброска. Она уже почти не следовала заданному плану. Она рисовала исключительно по ощущениям. Это было почти свободно. Это была открытая экспрессия, чего ей так не хватало в большинстве случаев. С каждым взмахом карандаша она все ближе подходила к завершению, когда сможет объективно взглянуть на свое творчество. Она получала истинное удовольствие.       Пока она работала, мысли девушки переключились на другие темы. На следующее утро до финального раунда оставалось чуть больше недели. Ее подготовка близилась к завершению, и она чувствовала себя как никогда смертоносной. Физически она была в феноменальной форме, а ее техническое мастерство во всех видах боя было на высоте. Во время занятий с Какаши она даже освоила несколько новых приемов.       Завтра мне нужно встать пораньше", - подумала она про себя. Технически это было самое раннее утро четверга, первый еженедельный день тренировок с Какаши. С такими темпами она закончила бы свой эскиз уже через пятнадцать минут. После недолгих внутренних раздумий Сацуки решила довести миниатюрный проект до конца. Немного ускорив темп работы, вороноволосая девушка сосредоточилась.       В тишине, при минимальном освещении от тусклой лампы, Сацуки наносила последние штрихи на свой эскиз. Проведя последнюю линию и заштриховав последний участок, девушка Учиха издала вздох удовлетворения. Поднеся рисунок к свету, Сацуки впервые рассмотрела его целиком. Во время самого процесса она не обращала особенно пристального внимания на создаваемый ею продукт. Глядя на завершенное произведение искусства, генин почувствовала, как ее охватывает тоскливое чувство. Чем дольше она смотрела, тем сильнее оно становилось. Положив бумагу лицевой стороной вниз, Сацуки выключила лампу.       "Мне действительно нужно поспать", - устало подумала она, перебираясь на свою кровать из-за стола, который занимала. Забравшись под одеяло, Сацуки закрыла глаза. И хотя со временем она благополучно уснула, в ее сознании остался снимок того, что она нарисовала.       Человек в рубашке с эмблемой Учихи, лежащий лицом в воде, разрывается на части стаей птиц.              A/N: Я не уверена в том, как это получилось. Часть меня думает, что это было довольно хорошо, но в то же время, я чувствую, что мне определенно нужно поработать над движением персонажей. В любом случае, я надеюсь, что это было приятно.       В этой главе Шикамару стал крутым, что очень здорово. И про то, как они с Темари сблизились, тоже было интересно написать.       И да, Сацуки по-прежнему сильно больна на голову.       Оставьте отзыв, если сможете :)       Я люблю вас всех       Читайте и рецензируйте!       Иллюстрация       A/N: Итак, прежде чем мы перейдем к этой главе, я вернулась и изменила последнюю строчку предыдущей главы, поскольку согласна с тем, что несколько рецензентов указали на ее несоответствие с другими высказываниями относительно психического состояния Сацуки.       Переходим к этой главе. Эта глава будет в основном с точки зрения Наруто, с одним перерывом на другого персонажа между ними.       Время для главы 40(!) Наслаждайтесь!              За время своей работы Наруто Узумаки не раз сталкивался с удивительными личностями, обедающими в раменном киоске "Ичираку". Ларек был небольшим, но в нем собирались люди из самых разных слоев общества. В зависимости от дня здесь можно было встретить и бездомных, и богачей, сидящих на одном из четырех табуретов. За три года до этого он даже разделил удивительно приятную беседу за лапшой с Хиаши Хьюгой. В "Ичираку" не было никакой исключительности.       Несмотря на свой опыт, он с трудом сдерживал шок, протискиваясь за занавеску.       На крайнем правом табурете сидела Хаку Юки с палочками в руках и миской мезо перед собой. Поначалу джинчуурики просто уставился на нее. Он сделал несколько двойных дублей. Зрелище было настолько неожиданным и не имеющим объяснений, что он с трудом мог поверить в то, что видели его собственные глаза. Еще большее недоумение вызывал тот факт, что она была одета в форму подразделения Анбу "Блэк Опс", за исключением маски. Все, что он видел, не имело ни малейшего смысла.       "Ты в порядке, парень?"       Вынырнув из своего транса, блондин посмотрел за прилавок, где стоял Теучи. Это был пожилой мужчина, лет пятидесяти. Он всегда был приятен. Насколько глубоки его познания о Наруто, джинчуурики не знал, да это и не имело значения.       "Да. Я в порядке". Наруто сказал, прекрасно понимая, что его тон неубедителен. Заняв место на противоположной стороне маленького бара, он быстро заказал себе самое необходимое блюдо. Простой рамен с говядиной и дополнительной лапшой. Как только старик исчез, чтобы приготовить блюдо, взгляд Наруто снова скользнул к Хаку. На некоторое время воцарилась тишина. Эмоции блондина путались, но на первый план выходили растерянность и гнев.       "Я никогда не ел его до прихода сюда. Рамен, я имею в виду". В конце концов Хаку сказала, пододвинув к себе миску и аккуратно положив рядом с ней использованные палочки для еды. Ее движения были контролируемыми, утонченными и намеренными. Не сводя с Наруто пристального взгляда, он молча принял от Теучи лапшу.       "Я застрял на первой части. Я думал, вы гниете в тюремной камере. Или так, или тебя казнили", - сказал он, стараясь сохранять спокойствие. Хаку рассеянно потрепал прядь волос, свисавшую перед ее левым ухом.       "Как оказалось, моя профессия дает мне некоторые... особые преимущества", - неопределенно сказала она. Наруто еще больше сузил глаза. Ее голос снова вызывал неприятные воспоминания, и его настроение падало с каждой секундой.       "Не расскажете подробнее? Я весь внимание". Охотница медленно покачала головой, к большому неудовольствию Наруто. Затем она сделала глоток воды.       "Даже если бы я захотела, я не могу многого сказать. Все, что тебе нужно знать, - это то, что мы теперь играем за одну команду", - сказала она, снова ставя свой стакан на место. Джинчуурики откусил кусочек рамена, постепенно пережевывая его, прежде чем проглотить.       "Знаешь что? Я не хочу знать. Мне кажется, что это только разозлит меня еще больше, чем я уже есть", - пренебрежительно сказал он. Хаку слегка хихикнула и побарабанила пальцами по стакану, который держала в руках.       "Довольно вспыльчив. Я была вежлива", - подумала она. Джинчуурики отпил воды, которую ему без лишних слов дал Теучи.       "Я тебя ненавижу", - резко сказал он. Если его слова и подействовали на нее, то Хаку это хорошо скрыла: она никак не отреагировала, лишь слегка пожав стройными плечами.       "Я несколько раз видела Сацуки на улице. Честно говоря, я не сделала ничего особенного, кроме того, что взъерошила тебе перья", - небрежно сказала она. Руки Наруто сжались в кулаки под прилавком.       "Ты пыталась нас убить", - прошипел он. Охотница пошевелилась в кресле и повернулась к нему лицом, сложив ноги друг на друга.       "Я не уверен, что вы хотите, чтобы я сказал. Я не буду извиняться, если вы этого хотите. Как я уже говорил, ничего личного". сказал Хаку. В ее голосе слышалась скука. Эта тема нисколько не волновала ее.       "Тебе ведь действительно все равно, правда?" - спросил блондин. Он был благодарен Теучи за его любезность, поскольку старший мужчина не вернулся с кухни. Почти наверняка из уважения к завязавшемуся разговору.       "Не в твоем случае, нет". Хаку сказал прямо. Наруто вообще ценил честность, но в случае с охотницей она переходила все границы. Не раздумывая, джинчуурики наклонился вперед и нанес ей короткий удар в челюсть. Силы в ударе почти не было, но ее хватило, чтобы повернуть голову в сторону. Быстро убрав кулак, Наруто приготовился к ответному удару. Но оно так и не последовало.       Снова повернув голову к нему, Хаку вытерла струйку крови, стекающую с нижней губы, и вытерла руку салфеткой, лежащей рядом.       "Тебе стало легче?" - спросила она. Наруто сжал челюсти. Потеря контроля над собой - это клеймо против него, как бы легко он ни оправдывал это в своем сознании.       "Дайте мне еще одну попытку, и я с вами свяжусь", - сказал он. Хаку ничего не ответила, но слегка наклонилась вперед. Она снова выставила подбородок, осмеливаясь нанести удар. Будет ли она защищаться или нет, оставалось загадкой, но чем дольше Наруто колебался, тем меньше ему хотелось это выяснять.       "Если это поможет вам спать по ночам, то у меня все равно нет большой свободы. У меня комендантский час, я сплю в казармах Анбу, и большую часть времени я нахожусь под наблюдением, даже когда не нахожусь на задании. Мне даже не платят". Как только напряженная игра в "курицу" затянулась, Хаку сказала, опираясь локтем на стойку и расслабляя позу.       "Кроме того, я никогда не просил, чтобы меня привезли сюда. Меня вполне устраивала смерть в той реке. Не моя вина, что у Шикамару слишком большое сердце для его собственного блага", - добавила она. Наруто откусил еще кусочек рамена, который был уже теплым.       "Ты даже не благодарен. Ты отстой, ты знаешь это?" - сказал он, его тон был резким. Охотница вздохнула и отвернулась к своей пустой миске.       "Я уже поблагодарил. Только не тебе. Меня не особенно волнует, как ты относишься к моему присутствию здесь. Это не имеет большого значения", - ответила она. Джинчуурики обратил внимание на ее формулировку и на то, с кем она, скорее всего, проводила время.       "Просто держись от меня подальше. И Сацуки тоже", - сказал он. Хаку медленно допила последний стакан воды.       "С радостью!" - сказала она, вставая с табурета. Затем она взяла со стойки слева от себя маску и надела ее. На ней был изображен ястреб. Не говоря больше ни слова, она протиснулась за занавеску и покинула стойку. Стряхнув с себя напряжение, которое она вызвала в нем, Наруто принялся ковыряться в холодном рамене.       "Она не заплатила", - указал он на Теучи, который вернулся к стойке после ухода Хаку. Пожилой мужчина облокотился на стойку и поправил плоскую шапочку на своих седых волосах.       "Я знаю. Я сам ее пригласил", - сказал он, вызвав скептический взгляд джинчуурики.       "Почему?" - прямо спросил он. Теучи налил себе в рюмку сакэ из бутылки, которую достал из-под прилавка, и сделал небольшой глоток.       "Она выглядела обеспокоенной. На ней даже не было маски", - пояснил он. Наруто побарабанил пальцами по дереву.       "Она убийца, знаете ли", - сказал он. Пожилой мужчина выглянул за занавески, развевающиеся на ветру.       "Как и все остальные, кому я здесь служу. Для меня это не имеет значения. Ты тоже им станешь, если уже не стал", - сказал он в ответ. Блондин потер глаза. Было уже довольно поздно.       "Мои руки все еще чисты", - сказал он, хотя и знал, как мало значит такая добродетель в суровой реальности его профессии. Теучи вздохнул.       "Я отслужил свой срок в качестве шиноби. Тридцать лет, день за днем. Если бы я мог дать тебе какой-нибудь совет, то жалел бы тех, кто потерял свое тепло, а не обижался на них", - мудрено произнес он. Это был дельный совет. Наруто знал это. Однако он не мог найти в себе силы принять эти слова близко к сердцу.       "Спасибо за это, - тихо сказал он, положив на стол кучку монет. Когда он встал и начал протискиваться за занавеску, его остановил голос пожилого мужчины.       "Как только ты закончишь сбивать спесь с этого высококлассного отродья, возвращайся и приводи свою команду. За счет заведения". позвал Теучи. Наруто оглянулся через плечо, и его встретила знакомая улыбка владельца стойки, которую он вернул.       "Думаю, я соглашусь с вами".              Сацуки, поднимаясь по ступенькам, смотрела в пустоту. Она уже вторую ночь подряд ложилась спать гораздо позже положенного. Было всего десять тридцать, но она была далека от сна. И вовсе не из-за усталости. Нет, она устала до невозможности. Причина была гораздо более внутренней. Она боялась снов. Наконец, после долгих лет терпения, она просто не могла больше этого выносить. Кошмары становились все сильнее, а в последнее время достигли ужасающего накала. В разгар своей нервозности она покинула дом и отправилась куда глаза глядят.       Теперь, по велению подсознания, она приближалась ко второму этажу жилого комплекса Наруто. Она поняла, куда инстинктивно направилась, меньше чем на полпути, но к тому времени у нее уже не было желания поворачивать назад. Поднявшись на площадку второго этажа, Сацуки мысленно укорила себя за отсутствие силы воли. Не зря же она поклялась держаться на расстоянии. Причина, которая только укрепилась за время разлуки с блондинкой.       Он стал появляться в ее кошмарах. В одних он был одиноким светом. В других он служил еще одним источником ее боли. Все было поровну, но какую бы роль он ни играл, это никогда не приносило положительного результата. В итоге всегда было больно. Несмотря на это и вопреки здравому смыслу, она скучала по нему. Это было чуждое чувство для девушки-учихи, и она едва ли понимала его, но не могла отрицать его истинность. Не было смысла лгать самой себе.       Даже не обращая внимания на то, что он был, возможно, единственной эмоциональной отдушиной для нее, она обнаружила, что скучает по их шуткам. Споры, оскорбления, сухой юмор - все это стало обыденной частью ее дней, и Сацуки сама того не замечала, пока это не исчезло. А вот редкие моменты мягкого взаимопонимания были как раз тем, чего ей так не хватало. Возможно, ей просто не хватало сочувствия, но это ничего не меняло. Сама того не желая, она установила настоящую связь с Наруто, и ее отсутствие причиняло ей боль.       "Ты такая простая", - укорила она себя, поднимаясь на следующий этаж по перилам на стене. Она повернулась направо и посмотрела в коридор. Он жил в квартире 236. Ей говорили его адрес всего один раз, несколько месяцев назад, но она никогда его не забывала. Она всегда хорошо разбиралась в цифрах. Начав медленно идти по коридору, Сацуки одернула подол юбки.       Она чувствовала себя слабой. Нарушать собственные правила никогда не входило в ее привычку, но она действительно не могла ничего с собой поделать. Ей больше некуда было обратиться. Она так и не узнала, где находится дом Какаши, и хотя семья Нара всегда была доброй, она не смела беспокоить их в такой час. Единственным выходом для нее оставался Наруто, и, по правде говоря, он все еще был ее первым выбором. Он понимал ее, хотя бы в какой-то степени.       У него никогда не было выбора. Он учился, хотел он того или нет". Сацуки размышляла, погружаясь в свои мысли. Как она ни старалась, она не могла избавиться от воспоминаний о том, что произошло в последний раз, когда она разговаривала с джинчуурики. Он пришел к ней на помощь целым и невредимым, а ушел весь в синяках, крови и потрясенный. Чувство вины не покидало ее. Он пострадал от ее рук, как бы замечательно он ни игнорировал это ради нее.       Она снова и снова переживала тот мучительный день, ища покоя. Но так и не нашла его. Сглотнув комок в горле, вороноволосая девушка слегка вздрогнула, когда над головой замерцал свет. Здание было далеко не новым, и во время своего короткого пребывания в квартире товарища по команде она заметила недостаток циркуляции воздуха в дополнение к непостоянному качеству освещения. Удивительно, что в комплексе было столько жильцов, сколько оказалось. Он не стоил своей арендной платы.       Я должен расплатиться с хозяином и найти ему новое жилье. У меня ведь нет сбережений". подумала Сацуки. В каком-то смысле низкое качество его жилищных условий соответствовало тому, каким он был как личность. Он никогда не испытывал ничего, кроме минимального комфорта. Минимальной поддержки. Поэтому он, как никто другой, умел просто принимать то, что выпадало на его долю. И хотя на первый взгляд эта черта казалась достоинством, в отношении Наруто Сацуки считала ее пороком. Он заслуживал большего, но не знал об этом.       Хуже того, это означало, что он не мог, а возможно, и не умел распознать, когда начинание уже не стоило того, чтобы за него бороться. Как и следовало ожидать, эта мысль вернула Састуки к ее собственному опыту общения с ним.       Ты держала меня, пока я вскрывал тебя. Я говорила тебе, что ненавижу тебя, а ты продолжал уверять меня, что все будет хорошо. Ты не бросил бы меня, что бы я с тобой ни сделала", - вспоминала она. Воспоминания наполнили ее контрастной смесью комфорта и сильного беспокойства. Утешение - потому что давно забытое ощущение его объятий согревало ее до такой степени, что никогда не покинет ее сознание, а беспокойство - потому что воспоминания были омрачены тем, что он остался, хотя не должен был.       Не успела она еще больше разобраться в этом противоречии, как оказалась у его двери. Несколько мгновений она просто стояла в тишине. Пойти на то, ради чего она пришла, - просто поговорить с ним - означало бы нарушить созданное ею разделение, а скорее всего, и вовсе покончить с ним.       Я все еще нестабильна. Это неправильно", - подумала она про себя. Она боялась своей реакции на его лицо. Она боялась, что почувствует, услышав его голос. В ее сознании все еще жило чувство вины. У него была своя борьба. Его собственный стресс. И меньше всего ему нужно было, чтобы его тянула вниз ее неспособность держать себя в руках в одиночку.       Что изменилось? Почему я больше не могу делать это одна?" - жаловалась она, прислонившись головой к двери Наруто. Это было досадно и неловко. До создания своей ячейки она никогда не нуждалась в посторонней помощи. В унылой тишине коридора Сацуки вспоминала прошлые переживания. Оцепеневшие ночи в одиночестве, слова, произнесенные в мертвый воздух, безрадостный сон. Пробуждение вовремя, прогулка в одиночестве, привычные действия. Бездумный цикл однообразия, который иногда прерывался смехом или слезами. Вспоминая мысли, чувства и обстоятельства, Сацуки пришла к единственному выводу.       Она не хотела преодолевать его в одиночку.       Ее гордость осталась нетронутой, и ей по-прежнему не нравилось, что ее опекают или заботятся о ней, но связь и понимание были неотъемлемой частью, которой ей явно не хватало. Ее собственная решимость оставить Наруто в покое, если таковой у него вообще имелся, была прямым вызовом тому, чего она хотела, и ее личные желания пылали сильнее.       "Прости, но ты мне сейчас нужен", - тихо прошептала она. Она отступила назад и постучала в дверь. Ее встретила лишь тишина. Через несколько секунд она постучала снова. Во второй раз ответа не последовало. Сацуки посмотрела на дверной звонок. Скорее всего, он спал, если судить по его невнимательности. Звонок почти наверняка разбудит его.       "Я уже веду себя как эгоистка", - подумала она, отбросив манеры и нажав на кнопку. Внимательно прислушавшись, нет ли в квартире движения, Сацуки с удивлением и разочарованием обнаружила, что его нет.       Либо он меня игнорирует, либо спит тяжелым сном, - подумала она про себя. Думать об одном из вариантов было гораздо неприятнее, поэтому девушка-учиха решила убедить себя в том, что это последний вариант. Отойдя от двери, Сацуки уставилась в пол.       "Я могу подождать неделю", - пробормотала она, ни к кому не обращаясь. Убедившись в собственной слабости, рыжеволосая девушка заправила волосы за уши и снова направилась к лестнице.       Не зная об этом, Наруто отправился в аналогичное путешествие, разминувшись с ней на несколько минут.              По улицам Конохи дул прохладный ветер, и Наруто подтягивал воротник куртки, чтобы прикрыть нижнюю челюсть. Лето уже заканчивалось, а ночная температура постоянно была ниже нуля. Недолго думая, Наруто вернулся домой после ужина в Ичираку, и ему некого было винить в том, что его бьет озноб. Его поход начался по собственной воле и закончился неудачно. Заскучав и не в силах уснуть, джинчуурики решил навестить Сацуки. Ее ворота оказались заперты. Он не видел ее почти неделю, и, хотя это время он провел с пользой, его все равно беспокоило ее отсутствие.       Отношения этой пары были в лучшем случае сложными, а в худшем - абсолютным парадоксом. Они много ссорились и препирались, часто враждовали друг с другом, но за поверхностью напряженности скрывалось нечто гораздо более нежное. Когда дым рассеивался, а маски спадали, пара почти всегда находила общий язык на глубоко личном уровне. От кровного договора в башне до неожиданных объятий друг друга в холодное время года - их различия всегда казались тающими, когда они находили в себе силы быть честными.       Наруто все пропустил. Все.       Он скучал по их переписке, по их довольно грубому юмору, и, хотя он никогда не сказал бы об этом вслух ради собственной безопасности, ему не хватало, чтобы она была рядом, чтобы на нее можно было украдкой взглянуть. Ему не составляло труда признаться себе в этих истинах, поскольку они казались слишком очевидными, как только он задумывался над ними, но он совершенно не понимал, что они означают. Он считал ее другом еще в самом начале их первого настоящего задания в качестве соратников, но нельзя было отрицать, что ситуация изменилась.       Если он что-то и понял о Сацуки Учиха и ее месте в его жизни за время их пребывания в камере, так это то, что она была очень и очень сложной. Ни одна эмоция не могла быть принята за чистую монету, не говоря уже о ее словах. Под поверхностью всегда скрывалось что-то, жаждущее истолкования. Это делало ее очаровательной, но в равной степени и разочаровывало. Она была непоследовательной, что делало ее совершенно нечитабельной. Встряхнув головой, Наруто свернул на новую улицу.       В последние недели она стала относиться к нему гораздо теплее. Точнее, с тех пор, как он едва не погиб от рук Орочимару. С тех пор ее поведение постепенно менялось. Изменения были едва заметными, пока не стали совсем незначительными. Он не ожидал, что будет держать девушку в объятиях, тем более по ее просьбе, но она дважды шокировала его в течение одной недели. Первая просьба имела определенный смысл. Ей было холодно, и ее нужно было согреть. Но даже тогда она проявила к нему искреннюю привязанность без всяких просьб.       Вторая просьба была куда более прямой, а ее последствия - куда более грубыми. Она хотела, чтобы ее обнимали не иначе как за поддержку и доверие. Наруто знал, что лучше не задумываться о том, что последует дальше. Слегка покачав головой, Наруто вздохнул. Его эмоции по отношению к ней были в лучшем случае затуманены. Он мало что в них понимал. Все, что он знал наверняка, - это то, что они не были отрицательными. Он больше не испытывал к ней неприязни в каком-либо истинном смысле. Во многих отношениях она была его лучшим другом.       Слегка нахмурившись, джинчуурики обогнул очередной угол. К нему не совсем подходило определение "друг". Точнее, почти подходило, но чего-то не хватало. Она была чем-то другим. Чем-то менее простым. Она не была гормональной влюбленностью. Он флиртовал с этой идеей, но остался неудовлетворенным. Он, конечно, находил ее привлекательной с физической точки зрения. Оглядываясь назад, он не раз ловил себя на том, что пялится на нее. А вот эмоциональный аспект сбивал с толку.       Она была ему очень дорога, это он знал наверняка. Ее безопасность была для него важнее, чем для других знакомых, а ее беда чаще всего притягивала его на помощь. Кроме того, иногда она казалась ему очень забавной. Ее шутки почти всегда были завуалированными оскорблениями, и они всегда были направлены на других, но она отлично подбирала время и слова. Несмотря на множество положительных моментов, которые он мог найти в своих мыслях о ней, она разочаровывала его до глубины души.       Настроение у нее менялось как по маслу, поступки были непостоянными, и хотя у него не было никаких доказательств, Наруто не мог отделаться от ощущения, что его избегают. Одно дело, когда обстоятельства разлучили их, это можно списать на невезение, но целых шесть дней полного отсутствия казались жутко преднамеренными, и не с его стороны. Свернув за последний угол, Наруто увидел свой жилой комплекс.       "Дом, милый дом", - пробормотал он. Ускорив шаг, чтобы поскорее оказаться в теплом помещении, Наруто перешел на бег. Достигнув входной двери здания, джинчуурики вошел внутрь и с наслаждением вдохнул тепло.       Он и не подозревал, что предмет его размышлений прошел мимо, через одну улицу.              A/N: Ладно, эта глава немного короче остальных, но я надеюсь, что она не будет слишком короткой.       В соответствии с просьбой, я дал Наруто и Сацуки отдельную эксклюзивную главу, в которой есть небольшой призыв и ответ.       До начала финального раунда осталось еще три главы. Надеюсь, вы готовы.       Оставьте отзыв, если сможете :)       Я люблю вас всех       Читайте и рецензируйте!       Ошибки молодых       A/N: Эта глава будет первой из трех последних глав в перерыве между предварительным и финальным раундами.       Ладно, итак... эта глава. Я полагаю, что большинство из вас достаточно умны, чтобы читать между строк, по крайней мере, в некоторой степени. Первая сцена следующей главы свяжет все воедино.       Поскольку многие из вас жаловались, я обещаю вам, что       Количество глав, посвященных Шикамару, скоро значительно сократится. Мне просто нужно было многое сделать с его характером, чтобы завершить его арку.       Время для 41-й главы Наслаждайтесь!              Сидя на пне, Какаши пробежался глазами по странице своей книги. Он редко упускал возможность почитать литературу для взрослых, и, к счастью, у него было много таких возможностей изо дня в день. Его ученики выросли, причем в геометрической прогрессии, но они все еще оставались детьми, и им по-прежнему требовался отдых. В данный момент Наруто лежал на земле и тяжело дышал. Уже два часа длилась довольно жестокая сессия. До финального раунда, включая сегодняшний, оставалось пять дней, и сейчас шли последние приготовления.       С технической и тактической точек зрения и Наруто, и Сацуки были полностью подготовлены. Теперь оставалось проверить их физическую подготовку. У каждой пары были довольно тяжелые поединки, и выносливость имела первостепенное значение.       Шикамару повезло. Эта девушка Темари действует в зоне его досягаемости. Ему не нужно ничего менять, чтобы добиться успеха", - размышлял джонин. В течение всего месяца он почти не видел своего спокойного ученика, кроме их тренировок по тайдзюцу, которые проводились раз в неделю. Но даже при таком ограниченном контакте Какаши уловил в нем значительное напряжение. Он был на взводе, и непонятно, почему именно. Его было нелегко расшевелить, а вспыльчивость была ограничена. Что бы ни затеял Нара без присмотра, это, скорее всего, не было мелочью.       Бросив взгляд на Наруто, Какаши встал и прочистил горло, чтобы привлечь внимание блондина. Наруто со стоном сел прямо, потирая слегка ушибленную щеку. Сложив руки на груди, джонин достал из кармана оранжевый мягкий блокнот.       "Я предложу тебе сделку", - начал он, заметно заинтересовав своего ученика. Наруто кивнул и жестом велел старшему продолжать.       "Мы еще подеремся. Ты можешь бить меня так сильно, как захочешь. Если ты сможешь попасть в меня дважды, то сможешь уйти домой раньше. Как тебе это?" предложил Какаши. По большей части это было пустое предложение. За весь месяц Наруто ударил его всего три раза, причём между каждым ударом прошло не менее нескольких дней. Но, несмотря на неискренность предложения, оно возымело эффект.       "Ты в деле". сказал Наруто, внезапно выглядя довольно оживленным. Какаши ухмыльнулся под маской. Он был далеко не ленив, но Наруто Узумаки все равно был подростком. Удобство было главным стимулом. Когда блондин принял стойку для тайдзюцу, Какаши остался невозмутим.       "Вы можете начать, когда захотите", - сказал он. Мгновение прошло в бездействии. Как только эти несколько секунд пролетели, Наруто оттолкнулся задней ногой и ринулся вперед. Какаши легко угадал его движение. Отступив в сторону, джонин позволил Наруто пробить дыру в пустом воздухе, где когда-то находился его учитель. Прежде чем Наруто успел проскочить мимо, Какаши схватил его за рубашку и дважды крутанул вокруг себя, после чего подбросил в воздух.       Наруто успел восстановиться, скрутил свое тело и запустил в джонина пару кунаев. Какаши легко уклонился от обоих, сохранив устойчивое положение. Приземлившись на землю, джинчуурики не теряя времени атаковал еще раз. Приземлившись прямо в зоне досягаемости, Наруто нанес мощный удар по печени джонина. Подставив локоть, Какаши поймал удар на руку и отплатил ему ударом колена прямо в подбородок генина.       Наруто отступил на шаг, но быстро возобновил атаку. Вытянув левую руку и ухватившись за левую руку Какаши, блондин дернул ее вниз и попытался нанести удар через плечо джонина с полной нагрузкой. Какаши увернулся от такого надежного приема, а затем застыл на месте, нанеся апперкот, который пришелся в левую часть челюсти Наруто.       Мгновенно ошеломленный блондин не успел среагировать на то, что Какаши переключил захват и развернулся к нему спиной. Согнув руку ученика под лопатку, старший мужчина толкнул его вперед и ударил ногой в спину.       "Ты должен думать не только на шаг вперед. Основы - это хорошо, но не забывай о них", - обратился он к блондину, который восстановил равновесие и развернулся к нему лицом. Кивнув в знак понимания, Наруто снова нанес молниеносный удар. Однако на этот раз он остановился, едва не столкнувшись с ним. Хотя Какаши не показал руку в результате финта, внезапное нарушение ритма заставило его замешкаться на долю секунды. Воспользовавшись этим, джинчуурики приблизился к нему на шаг и нанёс колющий удар по щеке. Какаши отпрыгнул назад, воссоздавая пространство из-за того, что его коснулись.       Наруто снова попытался применить ту же тактику, демонстрируя стремление преодолеть новое расстояние, но не успел. К сожалению, Какаши не нужно было испытывать эту тактику более одного раза, чтобы быстро парировать ее. Отложив ответный удар, Копирующий Ниндзя вычислил время, когда блондин действительно вошел в зону досягаемости, и нанес короткий, плотный хук, попавший Наруто прямо в щеку. При всей его огромной прочности, сочетание немалой силы удара Какаши и его собственной динамики заставило Наруто пошатнуться и упасть на спину.       "Я бросил это слишком сильно. Прости, малыш". признал Какаши, поморщившись. Наруто медленно поднялся на ноги. Сначала он подперся руками, затем встал на одно колено. Постепенно он встал во весь рост. При этом глаза Какаши слегка расширились. От него начала исходить слабая, полупрозрачная аура красной чакры. И тут он увидел глаза Наруто. Радужки сохранили свой голубой цвет, но по краям их сиял красный блеск.       "Я в порядке", - сказал Джинчуурики, его тон слегка дрогнул. Казалось, он контролирует себя, по крайней мере, в некоторой степени. Это было очень интересно. В отличие от инцидента на мосту, он еще не полностью сдался. Похоже, он находился на грани между контролем и полной его потерей.       "В таком случае, давайте продолжим". Какаши махнул ему рукой. Осторожность была необходима, но разрыв в силе между ними был просто ошеломляющим. Не раздумывая, Наруто бросился вперед. Срезав угол перед самым столкновением, блондин атаковал сбоку. Какаши поймал кулак ученика прежде, чем тот успел дотянуться до его лица. Не успокоившись, блондин попытался ударить его свободной рукой. Результат был тот же: кулак был остановлен и схвачен.       Решив проверить, в каком состоянии находится его ученик, Какаши расширил свою стойку и оттолкнул джинчуурики. Наруто тут же ответил ему тем же. К удивлению старшего, генин сравнялся с ним в силе. Вернее, по той силе, которую Какаши мог применить в данный момент. Сузив глаза, джонин приложил еще больше силы и отбросил мальчика на дюйм назад. Наруто оскалил зубы, обнажив небольшие клыки. Его огненная чакра вспыхнула, одновременно с увеличением силы.       Он контролирует ее? Я не могу сказать наверняка'. думал про себя Какаши, пока они напрягались. Пойдя самым прямым путём, Копирующий ниндзя резко увеличил выработку физической силы и чакры, позволив почти половине своей истинной силы пробиться наружу. Наруто мгновенно прогнулся под тяжестью силы своего учителя, едва не упав на колени.       "Просто скажи слово, и все будет готово". Какаши смотрел, как мальчик напрягается в тщетных попытках. Затем он отпустил руки джинчуурики и отступил назад. Наруто рухнул на живот, как только его противовес исчез. Он выглядел совершенно обессиленным.       "Отдохни еще. Мы немного поработаем над ниндзюцу, когда ты будешь готов". Какаши отвернулся и направился к пню, на котором сидел во время последнего перерыва.       "Подождите..."       Какаши остановился и обернулся. То, что он увидел, было тревожно. Тело Наруто, стоящего на ногах и опустившего глаза, излучало ту же самую красную ауру, что и несколько минут назад, но на этот раз она была гораздо гуще. Он слегка поднял глаза. Они были кроваво-красными, в них не осталось ни малейшего намека на синеву.       "Мы можем продолжать", - произнес он низким рыком. Горящий огонь, поднимающийся из его тела, стал еще больше и интенсивнее. Наруто откинул голову назад и издал дикий рык. Какаши быстро исчез из виду. Затем он снова появился за спиной Наруто и ударил его по шее. Глаза блондина остекленели, а тело обмякло. Поймав своего ученика, Какаши вздохнул с облегчением, когда багровая чакра рассеялась в небытие.       Положив мальчика на траву, которая теперь была черной, джонин поднял рубашку Наруто. Печать, выгравированная на его животе, слабо светилась. Приоткрыв левый глаз, Какаши как можно лучше изучил внутреннюю работу чакры своего ученика.       'Он полностью цел. Он не ослаблен больше, чем был до этого. Похоже... он впустил чакру в свою систему добровольно, - хмуро подумал он. Фуиндзюцу, задействованное в массиве на животе Наруто, было далеко за пределами уровня знаний Какаши, и он знал это, но, насколько он понял, печать была разработана для того, чтобы позволить небольшому количеству демонической чакры насытить его организм с течением времени, позволяя телу акклиматизироваться.       Если все было так, как казалось, то Наруто начал дурачиться с силой, о которой не имел ни малейшего представления. Устало покачав головой, Какаши перекинул своего ученика через плечо и повернул обратно к шумной деревне на севере.       Ну, ты меня не ударил, но все равно выйдешь раньше".              Шикамару Нара страдал от целого ряда пороков.       Он был дотошно ленив, полярно противоположен честолюбию, легко скучал и часто был более отстраненным, чем хотелось бы. В большинстве случаев Нара не свойственна такая проблема, как нерешительность. Хотя он часто не торопился, он всегда принимал решение. Он всегда действовал. Он всегда доводил дело до конца. Это было в его характере. Он не любил неопределенности, поскольку они почти всегда предвещали неприятности в будущем. В данный момент он, несомненно, чувствовал себя не в своей тарелке.       Молча глядя на дверь комнаты в мотеле, он обнаружил, что находится в полной растерянности. Теоретически он приехал сюда, чтобы принять предложение Темари, которое она сделала ему два дня назад. Он впервые проиграл партию в шахматы человеку, не являющемуся его отцом, и то немногое, чем он обладал, - дух соперничества - жаждало исправить эту ошибку. Это было пустяком, но его хотелось отвлечь. Однако чем дольше он размышлял над этим, тем меньше убеждался в правильности принятого решения.       Каким бы безобидным ни казалось это занятие, он не мог отделаться от ощущения, что идет по тонкой грани. Он почти не знал генинов Суны, но переплелся с ними по чистой случайности. Если бы он не решил нагрубить матери в тот вечер, то, скорее всего, никогда бы не узнал о предательстве Гаары, а значит, у него не было бы причин проводить время с братьями и сестрами. В действительности же он узнал и поступил так. Он вступил в союз с ними по необходимости.       Хотя в выходках и ухаживаниях Темари не было его вины, он не мог отрицать, что она, по крайней мере, заставляла его быть социальным, и, по ее ли замыслу или нет, он стал ценить их. В лучшем случае связь была непрочной, особенно в случае с Канкуро, но теперь он воспринимал их как людей, и на собственном опыте убедился, что очеловечивание оппозиции - это быстрый путь к болезненному выбору. Хаку был ошибкой, независимо от того, что он чувствовал в данный момент. Он был очень близок к этому, просто находясь перед их дверью.       "Это всего лишь шахматы", - подумал он про себя, не проявляя твердости. Ему все еще не хватало воли протянуть руку и постучать или повернуться и уйти. Это было простое решение, и он был полностью разделен. К лучшему или к худшему, но у него быстро отняли право голоса.       "Кто-то выглядит немного напряженным".       Вздрогнув от внезапного прерывания своих мыслей, Шикамару посмотрел налево, в конец зала, где стояла Темари. Руки на бедрах, поза расслабленная, на ее лице отражалось веселье. Уйти - значит пройти сквозь нее. Сжав губы, Шикамару принял решение.       "У меня был долгий день", - устало сказал он. Обладательница веера медленно шла по коридору, казалось, специально не торопясь, чтобы изучать его со все более близкого расстояния.       "Значит, нас двое. Полагаю, ты хочешь взять реванш?" - спросила она, остановившись совсем рядом с ним. Шикамару кивнул и отошел от двери.       "Если вы согласны", - ответил он. Темари ухмыльнулась и достала ключ из красного пояса на талии, открывая дверь. Нара был удивлен, увидев, что свет выключен, а помещение совершенно пустое. Заметив его скептицизм, куноичи песка пригласила его внутрь.       "Канкуро в комнате Баки-сенсея. Он сказал, что я слишком громко храплю", - сухо рассмеялся Шикамару, входя в тускло освещенную комнату. Как только они оказались внутри, Темари закрыла за ними дверь и включила свет.       "У нас все еще нет стола, поэтому мы снова играем на полу", - сказала она, жестом указывая на пространство между двумя матрасами. Теневой пользователь кивнул и уселся на край одной из кроватей, а Темари достала доску и фигуры из своей дорожной сумки в противоположном конце комнаты. Через минуту-другую они уже сидели на полу, выбрав цвета и расставив фигуры по местам. Вместе с доской Темари принесла и пару чашек, а также два отдельных контейнера с жидкостью.       "Ты можешь вести". Шикамару предложил, на что блондинка ответила простым движением вперед одной из своих пешек. Затем она протянула ему одну из наполненных ею чашек. Осторожно подняв ее с покрытого ковром пола, Шикамару понюхал. Это была вода.       "Что в другой?" - спросил он, потягивая напиток. Темари, налившая себе чашку из второго контейнера, пожала худенькими плечами.       "Саке. Ну, наша версия. Он немного крепче, чем та слабая дрянь, которую подают в здешних барах", - небрежно сказала она, пригубив рюмку того, что, как теперь знал Шикамару, было алкоголем.       "Вы играете в настольную стратегическую игру. Как по мне, так это немного нелогично", - приподняв бровь, заметил он, делая первый ход в тандеме. Темари ответила, прервав его зондирование доски.       "Это снимает напряжение. Как я уже сказала, сегодня было немного затянуто. Мне это нужно", - ответила она. Ее глаза поднялись от доски и остановились на нем.       "Не очень любишь пить?" - спросила она. Шикамару покачал головой и прислонился щекой к пятке ладони, обдумывая свой следующий шаг.       "Только на Новый год с папой, и то по традиции. Мама не разрешает мне многого", - пояснил он. Темари усмехнулась и ткнула бутылкой в его сторону.       "Ну, ее ведь сейчас нет поблизости, верно?" - сказала она с укором. Подтекст был очевиден, как и ее последующая игра на доске. Легко взяв одну из пешек, Шикамару встретил ее пристальный взгляд.       "Верно, но мне нужно выиграть партию", - резко ответил он. Светловолосая куноичи скривила губы в легком разочаровании от того, в какое положение он поставил ее на доске. Он играл совершенно серьезно, в отличие от многих их предыдущих партий.       "Как хотите", - сказала она. В течение нескольких минут генины из противоположных деревень сражались на доске, неся большие потери с обеих сторон. Темари была умна и находчива, и, как оказалось, выпивка почти не притупила ее интуицию, но Шикамару просто превосходил ее.       "Это одна из лучших игр, в которые я когда-либо играл с кем-либо", - сказал Нара, покончив с ней, наконец, с их утомительным интеллектуальным поединком. Темари застонала и провела рукой по челке.       "Не надо меня опекать", - ворчала она, возвращаясь к своим вещам.       Шикамару улыбнулся. Он искренне наслаждался игрой. Шахматы и сёги были одними из немногих его талантов, поэтому он так часто играл в обе игры, но он всегда мог оценить вызов.       "Нет. Это было очень весело", - просто ответил он. Темари переместилась и легла на бок, подперев голову локтем.       "По крайней мере, один из нас этому рад", - сказала она, делая еще один глоток сакэ из своей чашки, уже четвертый по счету. Затем выражение ее лица сменилось с сарказма на интригу.       "Ну, ты выиграл свою игру. Может, перестанешь быть слабаком и выпьешь?" - надавила она, ее тон был шутливо-остроумным. Шикамару посмотрел на бутылку. Алкоголь редко интересовал его. Для большинства людей это был социальный инструмент. Многие его одноклассники начали пить задолго до совершеннолетия ради того, чтобы собраться вместе. Сам Шикамару никогда не стремился выйти за рамки своей скучной рутины и не видел в этом смысла.       "Думаю, я пас", - сказал он. Темари закатила глаза, но больше не стала настаивать. Некоторое время они молчали. Тишина была довольно комфортной, к удивлению Нары. Он не чувствовал ни давления, ни неловкости, просто находясь в одной комнате с чужой куноичи. В конце концов, пустоту заполнила Темари.       "Расскажи мне что-нибудь, Шикамару", - неопределенно произнесла она, возвращая рассеянно блуждающий взгляд генина Листа к себе.       "Что случилось?" - поинтересовался он. Оттолкнувшись от локтя, обладательница веера снова села прямо и скрестила ноги.       "Какая у вас семья?" - спросила она. Это был странный вопрос, учитывая контекст. Темари никогда не любила светские беседы, и их отношения были весьма условными.       "Мой отец во многом похож на меня. Довольно спокойный, любит поспать, играет в сёги и шахматы. Моя мама - демон. Она громкая, агрессивная и заставляет меня делать кучу вещей. Я единственный ребенок, что довольно мило". ответил Шикамару. В тигровых глазах Темари промелькнуло удивительное количество эмоций. "Звучит... очень мило", - тихо сказала она, казалось, погрузившись в раздумья. Шикамару слегка нахмурил брови. Это был всего лишь второй раз, но он уже уловил завуалированные эмоции, скрытые за маской сарказма. Так было с большинством людей, но, похоже, в этой дерзкой девушке было больше, чем казалось на первый взгляд.       "Я бы спросил о твоей, но это не самая интересная тема, верно?" - задумчиво произнес он. Темари слегка рассмеялась, наливая себе еще одну чашку сакэ.       "Мне нечего сказать. Моя мать давно мертва, отец - мировой лидер, а братья - отморозки. Ну, Гаара больше, чем Канкуро, но суть вы поняли", - сказала она. Хотя ее слова звучали непринужденно и легко, в них чувствовался тяжелый подтекст. Теневой пользователь возился с ладьей.       "Вы с Канкуро кажетесь мне очень милыми, чего бы это ни стоило", - сказал он. Темари шутливо улыбнулась его словам.       "У тебя странный вкус на людей. Я только и делаю, что флиртую с тобой против твоей воли, а Канкуро вообще ничего не говорит", - шутливо произнесла она. Шикамару отложил ладью и встретился с ней взглядом.       "Флирт - это... что-то, но игра в шахматы всегда должна была принести тебе очки", - сказал он. Песчаная куноичи метнула в него пешку, и та отскочила от его лба, заставив его вздрогнуть.       "Ты один из самых странных людей, которых я когда-либо встречала", - сказала она.       Шикамару потер ту часть черепа, о которую она ударила пешкой.       "Большинство людей просто говорят, что я скучный", - проворчал он, метнув в нее одного из своих рыцарей. Темари легко поймала осколок, прежде чем он успел попасть в нее. Затем она покачала головой.       "Нас бы здесь не было, если бы ты был скучным. А ты странная, потому что большинство мужчин просто бы захныкали, если бы сексуальная девушка уделила им хотя бы половину того внимания, которое уделяю тебе я, а тебе, похоже, все равно", - пояснила она. Нара фыркнула.       "Ну и самоуверенность у тебя", - проворчал он. В ответ Темари сняла все четыре завязки с волос и позволила своей свободной фиолетовой тунике слегка сползти с плеч.       "Я знаю, что у меня есть", - с ухмылкой сказала она, наклонив голову набок. Лицо Шикамару слегка дернулось. Это был далеко не первый раз, когда она открыто предлагала ему свои услуги, но это был первый раз, когда они были наедине. Поэтому ее взгляд и язык тела показались ему еще более волнующими.       "Вы выглядите немного красным. Нравится то, что вы видите?" - спросила она, слегка наклонившись к шахматной доске. Она все еще была полностью одета, но под ее туникой была только рубашка в сеточку. Отвернувшись, Нара отодвинулась на дюйм.       "Ты пропускаешь некоторые шаги", - пробормотал он. Темари вернулась в более нормальную позу, но не сводила с него глаз.       "Большинству людей это безразлично", - пожала она плечами. Медленно возвращая взгляд к девушке Суна, Шикамару сглотнул нервный комок в горле. Он находился в неспокойной воде и чувствовал, как она поднимается к его шее.       "Я не такой, как большинство людей", - прямо сказал он. Темари внешне оставалась невозмутимой, но взгляд в ее глаза выдавал пристальное любопытство.       "Почему ты такой жесткий?" - недоуменно спросила она. Открыв рот, чтобы ответить, теневик быстро замолчал, подыскивая честный ответ. По правде говоря, он с трудом находил его. Личная честность имела для него огромное значение. Он не мог утверждать, что глубокое понимание является требованием для дополнительных шагов, когда он нарушил протокол ради едва знакомой ему девушки. Он не мог встать на путь самопожертвования, поскольку не был ни религиозным, ни моральным противником подобных вещей.       На самом деле он просто чувствовал себя перегруженным. Начиная с внезапного возвращения Хаку в его жизнь и заканчивая отчаянным гамбитом, чтобы не дать Гааре пролить кровь мирных жителей, ему не давали по-настоящему отдохнуть несколько недель подряд. Он устал, был напряжен. Уставившись в пол, Шикамару снова принялся возиться с шахматной фигурой.       "Моя жизнь сейчас сложна", - честно признался он. Выражение лица Темари смягчилось до понимающего. Затем она вздохнула.       "Я могу отступить в любой момент, когда ты захочешь. Я забегаю вперед. Я поняла." - ответила она. Шикамару посмотрел на девушку слева. Удивив их обоих, он указал на бутылку сакэ.       "Налейте мне немного", - сказал он. Темари удивленно моргнула, но сделала то, что ей было велено: взяла его чашку и наполовину наполнила ее алкоголем.       "Что изменилось?" - с любопытством спросила она, протягивая ему чашку. Шикамару долго смотрел на жидкость, прежде чем выпить ее всю сразу. На вкус она напоминала подслащенный уксус и обжигала горло. В то же время он нашел его освежающим.       "Думаю, мне это нужно даже больше, чем тебе, честно говоря", - сказал он. Затем он снова протянул ей свою пустую чашку. Без лишних слов девушка Суна наполнила обе чашки.       "Я переношу алкоголь гораздо лучше, чем, полагаю, вы, учитывая, что вы не пьете. Не вини меня, если к утру ты мало что вспомнишь", - слегка предупредила она. Шикамару потер один глаз и снова взял свою чашку.       "Кажется, я окончательно устал, чтобы заботиться об этом", - сказал он, потягивая жидкость с неприятным привкусом. Он далеко не всегда осознавал, что почти наверняка принимает решение, о котором будет сожалеть всю жизнь, но вдруг обнаружил, что его это ничуть не волнует. Возможно, дело было в алкоголе, который начал вливаться в него. Возможно, сказалась усталость от всего пережитого. Возможно, Темари просто прорвалась сквозь его оболочку.       Какой бы ни была комбинация, он полностью смирился с утренним сожалением.       И вот он позволил истории повториться.              A/N: Нужно быть идиотом, чтобы не понять подтекст второй сцены. Я прекрасно понимаю, что многие из вас будут очень недовольны мной, и это нормально. Это часть повествования.       Но прежде чем распинать меня в рецензии, подумайте о двух вещах:       Во-первых, это момент слабости, и я очень старался представить его именно так.       Во-вторых, он подросток, на которого оказывается чудовищное давление, а если вы когда-нибудь были в возрасте 16-19 лет, то знаете, насколько ужасным может быть принятие решений, когда вы находитесь в состоянии стресса и/или гормонов.       Вы можете злиться в любом случае. Ничего страшного. Я все равно буду придерживаться своего расписания, и я все равно буду обновляться для вас. Шоу будет продолжаться       Оставьте мне отзыв, если сможете, в любом случае       Я люблю вас всех       Читать и рецензировать       Заблуждения и диверсии       A/N: Итак, я благодарна вам всем за то, что вы не стали яростно флеймить меня в прошлой главе, потому что я этого очень боялась lol. Первая сцена этой главы сделает последствия финальной сцены намного более ясными.       И еще, для немногих из вас: Если вы здесь только для того, чтобы придираться, не стесняйтесь читать что-нибудь другое.       Время для главы 42 Наслаждайтесь!              Шикамару медленно открыл глаза, пробуждаясь ото сна. Его встретила непроглядная тьма. Он еще мог кое-как различать окружающую обстановку, поскольку она не была абсолютно черной, но то, что он обнаружил, было довольно запутанным. Тусклые деревянные стены, пара безвкусных белых кроватей, две лампы и дорожная сумка, лежащая в самом правом углу. Прошло несколько мгновений, но вскоре он понял, что находится в номере мотеля Темари и Канкуро. При этом осознании на него нахлынули воспоминания.       Он пришел сыграть с Темари в шахматы, и они сыграли. В основном он выигрывал без борьбы. Насколько он помнил, они сыграли всего одну партию. Напрягая память, Нара по частям вспоминал разговор, который они вели после этого. Короткая беседа о семье, шутливые замечания по поводу его странностей как человека и, наконец, алкоголь. Много-много алкоголя.       "Это объясняет головную боль". подумал Шикамару. Вздохнув, он попытался сесть, но безуспешно. И тут он заметил, что на него навалилась тяжесть с левой стороны. Посмотрев вниз, он обнаружил две вещи.       Он был без рубашки, и Темари прижалась к нему, перекинув руку через его лоб.       При ближайшем рассмотрении оказалось, что девушка Суна тоже была без верхней одежды, а ее обнаженная кожа прижималась к его коже. Она была теплой и мягкой. Почти минуту Шикамару оставался неподвижным. Соединить все точки было проще простого. Он был далеко не глуп.       "Отлично!" - пробормотал он про себя, все еще не в силах составить четкое мнение о ситуации, в которой оказался. Единственное слово, произнесенное им, прозвучало тихо и беззвучно, но, видимо, Темари из Песка спала очень крепко. Пошевелившись, она медленно отстранилась от него и потянулась. Повернув голову к нему, Темари улыбнулась ему полуприкрытыми глазами.       "Доброе утро!" - поприветствовала она его, укладываясь на бок в нескольких сантиметрах от него. К Шикамару быстро вернулись чувства. Он отвел глаза от ее обнаженной верхней части тела.       "И тебе того же", - неловко ответил он. Немного похихикав над его явным дискомфортом, Темари убрала волосы с лица.       "Как много ты помнишь?" - спросила она. Сделав глубокий вдох, чтобы немного расслабиться, Нара позволил колесикам в своем сознании вращаться. Перед глазами замелькали разные образы и слова. Они перемешивались, но складывались в целостную картину.       "Я помню, как боролся с тобой, как с меня слетела рубашка, а потом... да", - вспоминал он, чувствуя, как жар поднимается по его лицу. Темари снова рассмеялась, протянула руку и повернула его лицо к себе.       "Хорошая память. Честно говоря, я не ожидала, что ты будешь таким веселым, как только выпьешь. Я думала, ты будешь грустным пьяницей", - сказала она. Шикамару продолжал смотреть исключительно на ее лицо.       "Я просто полон сюрпризов, наверное. Даже для меня", - сказал он. Он не мог совладать со своими эмоциями. Он все еще переваривал все это внутри себя.       "О, ты действительно был таким. Я была в шоке, это точно". Темари ответила, ухмыляясь. Шикамару снова опустил глаза, но лишь на несколько секунд.       "Из всех мест, где я думал оказаться в этом месяце, это не было одним из них", - сказал он скорее себе, чем своему соседу по кровати. Темари снова потянулась, отчего простыни, покрывавшие их, сбились. Как оказалось, она была совсем без одежды, и, судя по ощущениям Шикамару, он тоже.       "Не могу не согласиться. Когда я только приехала сюда, то не думала, что в конце концов нарвусь на соперницу", - непринужденно сказала она, казалось, не испытывая никаких проблем с тем, что она полностью обнажена перед ним. Шикамару застонал и перевернулся на живот.       "Обязательно было так говорить?" - жаловался он, зарывшись лицом в подушку. В ответ куноичи песка потянулась к нему и прижалась к его спине. Затем она перевернула его на бок, теперь он стоял лицом к ней. Просунув свои руки под его и перекинув одну из своих ног через его, она положила подбородок ему на плечо.       "Эй, ты хорошо поработал. Гордись этим. Я отлично провела время", - промурлыкала она ему на ухо. Шикамару слегка вздрогнул. Он помнил этот тон. Предыдущей ночью она говорила с ним так бесчисленное количество раз. Даже сейчас, неуверенный в себе и чувствующий себя не в своей тарелке, она подействовала на него.       "Почему у меня все болит?" - спросил он. Темари сжала его живот и легонько прикусила ухо.       "Мы играли грубо", - сказала она. Шикамару заерзал на месте, но не стал предпринимать никаких усилий, чтобы отстраниться от нее. Как бы странно и неправильно все это ни выглядело, он был слишком усталым и слишком покорным, чтобы упрямиться.       "Что у тебя на уме?" - спросила девушка Суна, когда он замолчал надолго. Шикамару потянулся вниз и накрыл ее руки своими, разделив их, чтобы перевернуть ее лицом к себе.       "Я совершил много ошибок", - сказал он. Их ноги все еще были переплетены по приказу Темари, а девушка все еще держалась за его руку.       "Мне кажется, ты слишком строг к себе", - мягко сказала она. Шикамару осторожно положил руку на небольшое пространство между ними.       "В каком смысле?" - поинтересовался он. Темари скользнула рукой по его руке к щеке и положила ее туда.       "Вчера вечером ты был немного разговорчив. Ты не рассказал мне всего, но я знаю кое-что о девушке Хаку. Кто она, как с ней случилось. Я упускаю некоторые детали, так что, возможно, я ошибаюсь, но эта история причиняет тебе боль", - сказала она. Шикамару перевел взгляд на тусклые листы.       "Спасение врага - это не то, что я могу оправдать для тебя. Это было неправильно, но ты ведешь себя так, будто ты единственный человек, который использовал свое сердце, а не голову. Ты говоришь так, будто тебе есть за что искупить вину, хотя все, что ты сделал, это был человеком", - продолжил обладатель веера. Шикамару выдохнул через нос.       "Для этого есть время и место, а эта миссия - ни то, ни другое", - удрученно сказал он. Темари кивнула в знак согласия, но осталась непоколебимой.       "Ты прав, и ты не должен позволить этому повториться, но не веди себя так, будто ты ужасный грешник. Я поступала гораздо хуже. Поверь мне", - ободряюще сказала она. Наконец Нара снова встретилась с ней взглядом.       "А я только что переспал с тобой", - сказал он, и в его голос вернулась едва заметная нотка юмора. Темари усмехнулась и легонько шлепнула его по лицу.       "Эй, это уже достижение. Мне нелегко", - рассмеялась она. Шикамару молчал. Как бы естественно и легко они ни разговаривали друг с другом, факт оставался фактом: они принадлежали к противоположным сторонам. И что-то в глубине души подсказывало ему, что скоро их союзники окажутся на переднем плане. Похоже, уловив его внутренний конфликт, Темари начала медленно приближаться к нему.       "Подумай вот о чем: когда все закончится, я буду за сотни миль от тебя, и ты сможешь забыть обо всем. Раз и готово", - сказала она, сделав паузу после того, как слова покинули ее рот.       "Как-то не так получилось", - пробормотала она, укладываясь ему на подбородок. Шикамару некоторое время лежал без движения, но в конце концов обнял ее.       "Все в порядке. Вы... не совсем ошиблись", - тихо сказал он. Ему ничего не ответили. Подтолкнув ее, Нара обнаружил, что она снова заснула. Взглянув на часы, стрелки которых были едва различимы, он увидел, что сейчас едва ли больше пяти утра. Они проснулись рано. Решив покончить с потерями, пока есть возможность, а не сталкиваться с Канкуро, Шикамару осторожно поднялся с кровати, не разбудив спящую девушку.       После нескольких минут тихих поисков он нашел свою одежду и надел ее. Открыв дверь в комнату, он бросил последний взгляд на Темари. Простыни были разбросаны в беспорядке.       Она не лгала. Грубовато звучит", - подумал он про себя. Он был достаточно краснокровным, чтобы испытывать гордость за содеянное, но в глубине души не чувствовал ничего, кроме пустоты.       Уставший, растерянный и раздосадованный тем, что допустил вторую ошибку, Шикамару вышел из комнаты и пошел домой.              Сацуки протянула руки к огню, чтобы согреться, так как холодный ветер дул сквозь деревья. Солнце только начало садиться, и, как это было принято в последние несколько дней, температура падала вместе с ним. Она решила провести день вне дома и вдали от традиционных занятий, и бесцельное путешествие завело ее в лес. До финального раунда оставалось всего четыре дня, и она мало что могла сделать для дальнейшего совершенствования. Оставалась только умственная подготовка.       Девушка Учиха сидела на поваленном дереве, перед ней лежала груда мертвых бревен, а вокруг них лежали камни. Она соорудила импровизированный костер. Она никогда не любила отдыхать на природе, но это грубое новшество вызывало у нее чувство гордости. Практичность - ценная черта характера.       "Возможно, сжигать здесь вещи без разрешения даже не законно". подумала Сацуки. Эта мысль вызвала улыбку на ее губах. Несмотря на то что она была образцовой студенткой, ей всегда нравилось нарушать правила. За годы учебы в академии она нашла множество креативных способов списывать на экзаменах. Однажды она даже украла ключ с ответами прямо из-под носа у Ируки.       "Они никогда не подозревают красивую девушку. Всегда только болтушку". пробормотала Сацуки, подбрасывая в костер очередное полено. Действительно, многие ее собственные проступки лежали на ногах Наруто, а иногда и Кибы. Она не чувствовала за собой никакой вины, так как в конечном итоге последствия были безвредными. Дополнительное топливо заставило огонь снова разгореться, по телу прокатилась волна жара.       Может, у него была достаточно веская причина, чтобы невзлюбить меня тогда? Сацуки размышляла, а в голове мелькало лицо Наруто. Он всегда был умнее, чем ему приписывали. Вполне возможно, что в то время он знал о ее нечестных методах. Джинчуурики был далеко не красноречив и склонен к толстокожести, но он обладал незаурядной проницательностью. Джинчуурики нахмурился.       Он никогда не заботился о своих оценках", - мысленно поправила она себя. Почему она вдруг стала задумываться о конфликте, которого больше не существовало, она не могла понять. Пока солнце опускалось за горизонт, Сацуки перебирала в уме воспоминания о своей учебе в школе. По правде говоря, она мало общалась с блондинкой за те шесть лет, что они были одноклассниками. Они обменивались оскорблениями, соревновались и неловко пытались вести светские беседы, но не более того.       Все это время, несмотря на их ограниченное общение, было ясно, что Наруто испытывает к ней неприязнь. Его выражение лица всегда портилось, когда она входила в класс, и он никогда не был таким яростным соперником, как в поединке с ней. Недолго думая, Сацуки решила исключить мелкую ревность. Это было не в его характере. Он был способен испытывать горечь, она не раз чувствовала это в нем, но даже тогда он почти не показывал этого.       "Какое мне теперь до этого дело?" - задала она вопрос вслух, не получив никакого ответа, кроме треска своего огня. Сацуки стала копать глубже, ища ответы в более широком контексте характера своего товарища по команде. К этому моменту она хорошо его знала. Она работала, смеялась, истекала кровью и даже плакала вместе с ним. Она понимала, что делает его таким, какой он есть, по крайней мере, в той мере, в какой он себя проявил.       Приняв во внимание контекст, Сацуки начала составлять более абстрактную картину первоначальной неприязни Наруто к ней. Вывод, к которому она пришла, был до боли логичен. Для него, не имеющего никакого опыта, она была всем, чем он не был. Она была одарена от природы, как в учебе, так и в спорте. А он - нет. Ею восхищались и любили, а он не был ни тем, ни другим. И что еще хуже, она добилась всего этого без всякой борьбы. Но это не имело для него значения. Она была золотым ребенком, он - изгоем. Полярные противоположности.       "Если бы ты только знал, Наруто". подумала Сацуки. Чувство неполноценности было ей более чем знакомо. Раз за разом она превосходила старшего брата по всем параметрам. Отчасти в этом была виновата разница в возрасте, но на каждом шагу его достижения превосходили ее собственные. Именно поэтому ей было трудно упрекнуть джинчуурики за его недовольство ею. Особенно если учесть, что в тот момент она была далеко не в лучших отношениях с ним.       "Ну, по крайней мере, ты теперь знаешь, насколько я не в себе", - прошептала она, доставая кунай и подпиливая ногти его острием. Ей не хотелось падать в эмоциональную пропасть, тем более в открытую. Поэтому она глубоко вздохнула. Ее фундамент был в лучшем случае шатким, но так продолжалось уже больше недели. Сон приходил к ней в разумных количествах, но сны были далеки от желаемых. Она все еще могла заниматься привычными делами, например ухаживать за несколькими горшечными растениями, но ее не покидало чувство тревоги.       Но прежде всего ей было просто одиноко. По собственному желанию, конечно, но этот факт не избавлял ее от жажды общения. Какаши был вполне приличным собеседником, когда ей удавалось его разговорить, но их общение почти полностью сводилось к тренировкам. Шикамару она вообще редко видела за последний месяц, а Наруто стоял в эпицентре ее конфликта.       "Ты очень хорошо умеешь обрывать людей", - укорила она себя. В прошлые годы эта привычка сослужила ей хорошую службу, позволяя избегать конфликтов, но сейчас она снова давала о себе знать. Судорожно сжимая кунай, Сацуки попыталась остановить ход своих мыслей. Самоанализ не принесет ей пользы. За последнее время она натворила более чем достаточно. В течение нескольких минут Сацуки удалось успокоить свои мысли. На какое-то время это принесло ей тихий, пусть и временный покой. К сожалению и предсказуемому сожалению, ее расколотый разум еще далеко не закончил издеваться над ней.       "Ты сутулишься. Я думал, мы уже говорили об этом".       Замерев от звука знакомого голоса, Сацуки медленно подняла глаза от мертвых листьев, устилающих лесную землю. На другом поваленном дереве напротив костра сидел Фугаку Учиха, ее покойный отец. Уже пережив однажды подобное видение, вороноволосая девушка быстро взяла себя в руки.       "Опять это?" - ответила она. Фугаку, лицо которого было таким же суровым и жестким, как и всегда, сложил руки на груди и изучал ее.       "Разве так можно приветствовать своего отца?" - возразил он. Учиха впилась ногтями в бедра. Он был иллюзией, не более. Плод ее шизофренического сознания. Она знала это. И все же звук его голоса, столь же стоического, как и он сам, ударил ее как камень.       "У меня всегда были плохие манеры", - тихо сказала она. Фугаку захихикал и пересел на поваленное дерево.       "Верно, но ты все равно уже в том бунтарском возрасте. На этот раз я не буду мешать", - согласился он. Сацуки молча кивнула. Сказать слишком много - значит причинить еще большую боль, чем та, которую она уже испытывала, просто увидев лицо отца. Когда отсутствие ответа растянулось с нескольких секунд почти до минуты, Фугаку нахмурился.       "Забивание бутылок тебе не поможет. Если у тебя что-то на уме, выпусти это наружу", - наполовину посоветовал, наполовину приказал он. Он всегда был суровее ее матери. По-своему заботливым, но значительно более холодным. Сацуки не могла отрицать властности его тона, хотя и знала, что он лишь бледное подражание.       "Ты не пробудешь здесь достаточно долго, чтобы выслушать все это", - тихо сказала она. Ее отец погладил свой слегка заросший щетиной подбородок.       "Может быть, но лучше что-то, чем ничего", - рассудил он. Поддавшись жестокой шутке своего разума, Сацуки внутренне вздохнула.       "Я разваливаюсь изнутри. Я чувствую то, к чему не привыкла, я вижу то, чего нет, и я не могу спать по ночам, не видя тебя и маму. Все это просто... так страшно. Мне кажется, что я схожу с ума", - начала она, чувствуя, как напряжение нарастает на ее эмоциональной плотине.       "И я отгородилась от единственного человека, который может хоть как-то помочь мне почувствовать себя нормальной. Я совсем одна, и это моя собственная вина. Я не знаю, сколько еще смогу так жить", - задыхалась она, слезы грозили окрасить ее лицо.       "Я злюсь на себя за то, что была такой замкнутой, но я... чувствую себя такой виноватой, когда другие люди страдают из-за моих проблем. После вашей смерти я много лет избегала друзей, потому что не хотела тянуть их за собой. Теперь я не знаю, куда идти. Я чувствую себя в ловушке. Я задыхаюсь", - сказала она, закрывая лицо руками, когда неизбежные рыдания сотрясли ее.       "Ты говорила, что есть человек, который может помочь тебе почувствовать себя стабильной. Расскажи мне о нем", - раздался голос отца. Посмотрев на него сквозь пальцы, Сацуки увидела, что черты его лица смягчились. Его суровость сменилась заботой. Слегка фыркнув, Сацуки вытерла нос.       "Наруто Узумаки. Он мой товарищ по команде", - сказала она в ответ. Фугаку кивнул, в его темных глазах промелькнуло некое узнавание.       "Я слышал это имя. Что в нем тебя успокаивает?" - спросил он. Сацуки развела руками и подбросила веток в огонь.       "На самом деле он может мне немного сопереживать. Есть вещи, которые он не может понять, но он не относится ко мне как к маленькой хрупкой девочке. Он тоже заставляет меня смеяться. Мы ссоримся каждый раз, когда разговариваем, но даже это... приятно. Он всегда рядом, готов к новому раунду. Я могу на него положиться", - объяснила она. Ее отец позволил себе легкую улыбку.       "Судя по всему, он мне нравится. Но если он вызывает у тебя такие чувства, зачем отталкивать его, когда ты страдаешь?" - поинтересовался он. Сацуки поджала губы.       "Это плохо. Все очень плохо", - прямо сказала она. Фугаку прочистил горло. Вспомнив, что этот человек никогда не терпел вульгарности, младший из двух Учиха пробормотал извинения.       "Я постараюсь быть непредвзятым. Не стреляйте". Фугаку кивнул, жестом предлагая ей объяснять дальше. Сацуки улучила момент, чтобы подготовить свои уши к тому, что ей предстоит сказать. Ей еще не приходилось произносить вслух страшную правду, даже самой себе.       "Мне приснился кошмар, и он увидел, как я причиняю себе боль во сне. Он пытался остановить меня, но я набросилась на него. Я душила его до тех пор, пока на его шее не появились синяки от моих пальцев. Он подлатал меня и в итоге взял на руки", - начала она. Это была далеко не веселая история.       "Пока он держал меня на руках, у меня начался приступ паники. Все эти странные эмоции начали всплывать внутри меня. Я не могла себя контролировать. Я разрезала ему грудь ногтями и снова попыталась задушить. Он продолжал сжимать меня. Он остался со мной", - продолжила она. Когда с контекстом было покончено, перешли к тому аспекту, который она боялась объяснять. Ужасная вещь, которая напугала ее, заставив замкнуться в себе.       "Позже той ночью мы вместе лежали в больнице. Он спал в кресле рядом с моей кроватью. У него все еще были синяки. Когда я посмотрела на них, я... очень возбудилась. Я даже не понимала, что делаю. Я вырвалась, но меня заводило воспоминание о том, как я его душила", - трясущимися руками закончила она. Она снова была на грани слез. Она чувствовала себя совершенно отвратительно. Она не осмеливалась посмотреть отцу в глаза.       "Испытываете ли вы подобные чувства с тех пор?" спросил Фугаку через несколько мгновений. Сацуки вздрогнула, когда ветер усилился.       "Я просто стараюсь не думать об этом", - сказала она. Ее отец шумно вздохнул. Заставив себя наконец встретиться с ним взглядом, Сацуки обнаружила, что он не выглядит ни пристыженным, ни обиженным.       "Я не могу сказать, что не нахожу то, что вы мне только что рассказали, немного мерзким. Это, конечно, то, о чем стоит беспокоиться. Садизм не является частью тебя. Я знаю тебя. Что бы это ни было, это неестественно, - осторожно сказал он. Девушка-учиха неподвижно кивнула. Она чувствовала себя примерно так же.       "Что, по-вашему, я должна делать?" - спросила она. Фугаку сначала молчал, казалось, обдумывая ее вопрос.       "Здесь нет простого ответа. Я знаю, что ты просишь моего совета, но это то, в чем ты должна разобраться сама", - честно сказал он. Сацуки снова кивнула. Она ожидала именно этого.       "Твоя дочь - просто дурнушка", - грустно пошутила она с меланхоличным выражением лица. Она чувствовала, как его присутствие исчезает в глубинах ее сознания. Ее иллюзия подходила к концу.       "Улыбнись мне, Сацуки". Фугаку сказал, к ее удивлению. Как бы ни была озадачена Сацуки этой просьбой, она сделала то, что ей было велено, и, опираясь на те немногие положительные эмоции, которые смогла найти, вытянула губы вверх. Как ни странно, это простое действие подняло ей настроение. Ее отец улыбнулся в ответ.       "Это моя девочка", - сказал он с родительской нежностью в голосе. Когда Сацуки в следующий раз открыла глаза, его уже не было, на месте, где он когда-то сидел, лежало пустое бревно. Костер тоже казался совершенно мертвым. Похоже, ей привиделось его тепло. Она замерзла. Медленно поднявшись на ноги, Сацуки вытерла слезы с глаз и посмотрела в сторону дома.       Даже если бы ты не был настоящим, спасибо тебе, папа".              Хирузен поправил мантию, терпеливо стоя у парадных ворот Конохи. Принятие гостей обычно не входило в круг его обязанностей, но сегодня был особый случай. Хотя это не было обязательным требованием или даже обычным делом, не было ничего неслыханного в том, чтобы Каге отправился в чужую деревню, чтобы поддержать своего генина во время экзамена, проводимого на международном уровне. Сам Хирузен делал это дважды. Через несколько минут именно это и произойдет. Примерно за две недели до этого пожилому лидеру сообщили, что Казекаге будет присутствовать на последнем туре экзаменов в поддержку своих детей, каждый из которых прошел квалификацию.       Хирузен терпеливо курил свою трубку, наблюдая за тем, как из густого леса появляется группа фигур. Всего их было пятеро, по два шиноби с каждой стороны окружали центральную фигуру. Одетые в мантии, совпадающие с его собственными, за исключением цвета и знаков отличия, Казекаге спокойно шли к парадным воротам. Хирузен слегка нахмурил брови. Путешествовать в такой маленькой группе было странным выбором для действующего Каге. В большинстве случаев это было довольно рискованно. Отложив свои придирки, Хирузен медленно вышел навстречу своему соратнику.       Перехватив его в пятнадцати футах от ворот, Хокаге протянул руку Каге, облаченному в мантию. Приняв жест, Казекаге крепко пожал руку. Его кожа была холодной.       "Приношу извинения за столь неудачный час. Погода немного помешала нам на полпути", - извинился Казекаге. Хирузен кивнул, продолжая крепко сжимать его руку. Интуиция старика тут же дала сбой. У него никогда не было особенно близких отношений с Расой Песка, но пунктуация и планирование были двумя основными принципами этого человека.       "Все в порядке. Мне случалось наносить несвоевременные визиты", - пренебрежительно сказал он, отпуская руку Казекаге. Еще более странным было то, что лицо Расы было закрыто тканью от носа вниз. Такие головные уборы были привычны для пустыни. Многие джонины носили подобную одежду, но Раса, насколько знал Хирузен, никогда не делал этого сам.       "Что ж, думаю, нам обоим не помешает отдохнуть, не так ли? Мы можем обсудить все утром", - предложил Казекаге, жестом указывая на внутреннюю часть деревни. Его голос, безусловно, соответствовал голосу Расы, но выбор слов был странным, как и то, что он, казалось, спешил покончить с формальностями.       "Я, конечно, не возражаю. Если хотите, я могу сопроводить вас в вашу резиденцию". предложил Хирузен. Казекаге кивнул. Пожилой лидер прочистил горло, и двое его охранников начали вести Расу в сторону ухоженного дома, в котором он будет жить. Разговор сразу же закончился. Прозвучало едва ли сто слов, и все по приказу Казекаге. Глядя, как тот удаляется в деревню, Хирузен не мог отделаться от ощущения, что что-то здесь не так.       "Путешествует более или менее один, стремится к изоляции", - подумал он про себя. Как ни крути, все это вряд ли можно было назвать       удовлетворительное заключение. Покачав головой и убрав трубку в карман, Хирузен обратился к одному из своих оставшихся охранников.       "Я хочу, чтобы за ним следили".              A/N: Ладно, последняя сцена очень короткая, и, возможно, выглядит немного поспешной, но в то же время, канон буквально никогда не затрагивает такие моменты, и я думаю, что было бы глупо не сделать этого.       Я мало что могу сделать с этой сценой, кроме того, что она будет короткой. Думаю, Хирузен достаточно умен, чтобы понять, насколько все неправильно.       АЛСО: Следующая глава. NaruSatsuki. Полезное дерьмо. Вы получите свой парный фикс.       Оставьте отзыв, если сможете :)       Я люблю вас всех       Читайте и рецензируйте!       Счастливо воссоединенные       A/N: Это будет последняя глава перед началом последнего тура экзаменов на чуунина. Я обещала вам что-то милое, и вот я вам это даю. Там *будет* еще одна сцена, которая будет немного менее полезной, но в ней не будет участвовать Наруто или Сацуки.       Итак, большая часть этой главы сделает вас всех счастливыми.       Время для 43 главы Наслаждайтесь!              Наруто презирал толпу.       Они были неудобны, почти всегда не к месту и появлялись в самый неподходящий момент. Кроме того, они дезориентировали. Громкий шум, доносящийся со всех сторон, пестрота красок и лиц, а также раздражающее движение пешеходов превращали навигацию по скоплениям людей в сущее мучение. К сожалению, в данный момент джинчуурики оказался по шею в довольно большой толпе. Как оказалось, финальные матчи Чунинских экзаменов считались чем-то вроде национального праздника. Они должны были состояться на следующий день после полудня, и люди толпами выходили на улицу на день раньше.       "Я просто хотел купить продукты". мысленно ворчал Наруто. Что касается положительных моментов, то его появление на публике не вызвало ни насмешек, ни косых взглядов, выражающих недовольство. Просто все были слишком отвлечены праздником, чтобы обращать на это внимание. На улицах было многолюдно, шумно, но, по крайней мере, спокойно. Протискиваясь сквозь кажущееся бесконечным море людей, Наруто не сводил глаз с вывески магазина, в котором он каждую неделю покупал еду. До входа оставалось менее пятидесяти футов, но путь предстоял долгий.       Когда он спешил к месту назначения, то на мгновение потерял ориентацию и не обратил внимания на окружающую обстановку. Когда он снова обратил внимание на то, что находилось прямо перед ним, то оказался в сантиметрах от черепа другого человека. Сбившись головами, и Наруто, и его несчастная жертва упали на задние лапы.       "Простите, это я виноват", - пробормотал блондин, потирая лоб, когда звезды исчезли из его поля зрения. Когда он снова собрался с мыслями, то более внимательно посмотрел на того, в кого врезался. На него, слегка расширив глаза, смотрел его товарищ по команде,       Сацуки Учиха. Почти две недели он не видел даже тени ее лица. Ее наряд был таким же, как и всегда. Голубая рубашка с гербом ее семьи и такая же юбка, которая опускалась чуть выше колен. Волосы стали немного короче, но все равно спадали далеко за плечи.       "Давно не виделись". Наруто поприветствовал ее, ухмыляясь. Сацуки заметно вздрогнула, как будто ее вывели из ступора. Моргнув несколько раз, девушка Учиха поднялась на ноги и протянула ему руку. Через мгновение Наруто поднялся на ноги. Странно, но ее хватка на его ладони задержалась на несколько секунд после того, как он полностью встал на ноги.       "Есть кто-нибудь дома?" Наруто пошутил, щелкнув пальцами перед ее лицом. Она все еще молчала. Легко отмахнувшись от его руки, Сацуки опустилась на колени и подняла сумку, которую уронила во время падения.       "Извините. Здесь немного шумно", - ответила она, скользя взглядом по его фигуре. Наруто кивнул в знак согласия и сделал широкое движение руками.       "Мне дико, что люди так переживают из-за нескольких боев, но, может быть, мы получим долю от продажи билетов", - с юмором сказал он. Сацуки на мгновение улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. Она выглядела неуверенной. В чем именно, Наруто сказать не мог.       "Зачем ты выходишь на улицу? В любом случае, не вовремя." спросила Сацуки. Джинчуурики указал поверх голов толпы на магазин.       "У меня закончился хлеб и все, что содержит белок. Честно говоря, место выглядит переполненным", - пояснил он. Учиха опустил взгляд на свою сумку.       "Там как в банке с сардинами. У меня ушло почти сорок минут, чтобы набрать все это и заплатить", - сказала она. Похоже, они пришли с одинаковыми целями. Она просто опередила его. Наруто неловко почесал затылок.       "Ну что ж, пожелайте мне удачи. Похоже, она мне понадобится", - сказал он со смехом. Он прошел мимо нее, намереваясь выполнить поручение, пока в магазине не закончились все товары. Его остановила рука Сацуки, ухватившаяся за его рукав.       "Эй, подожди!" - сказала она, слегка потянув его назад. Наруто остановился и снова обернулся. Выражение лица вороноволосой девушки выражало легкое беспокойство, но хватка была крепкой.       "Я купила продукты, чтобы приготовить себе ужин дома, но, кажется, я перестаралась", - сказала она, оставив свою цель остановить его несколько двусмысленной. Наруто не успел ничего понять.       "Зачем ты мне это говоришь?" - скептически спросил он. Сацуки протяжно вздохнула, взяла в руки сумку и протянула ему.       "Не хочешь помочь мне съесть это? Завтра у нас бой, и я не хочу наесться до отвала и получить проблемы с желудком во время матча", - предложила она. Наруто обрадовался такому предложению. Это избавит его от необходимости ходить за покупками в толпе, а также даст возможность наверстать упущенное после ее долгого отсутствия.       "Конечно, я согласен", - кивнул он. Сацуки, казалось, немного расслабилась, услышав его слова. Она пошла по крайней левой улице в направлении сектора Учиха. Наруто, пытаясь догнать ее, обогнул несколько человек и, наконец, снова пошел с ней в ногу. Она шла бодрым шагом.       "Это не гонка, знаешь ли", - жаловалась блондинка, пока они шли. Он случайно столкнулся с кем-то плечом, немного споткнувшись от неожиданности. Сацуки тут же взяла его за запястье и потянула за собой плечо к плечу.       "Чем быстрее мы будем двигаться, тем быстрее окажемся дома. С твоим вниманием ты только навредишь себе", - отрывисто сказала она, не отрываясь от него. Наруто начал было возражать, но решил воздержаться. Ему предлагали еду и место, где можно поесть. У него не было возможности спорить. Слегка поморщившись, Наруто потянулся к ее запястью.       "Ты что-нибудь сломаешь", - сказал он. Сацуки бросила на него косой взгляд. Ее рука скользнула вниз от его запястья к его ладони, ее пальцы сцепились с его пальцами.       "Лучше?" - спросила она. Блондин несколько раз перевел взгляд с ее ожидающего лица на их связанные руки и наоборот.       "Да, много", - сказал он, поправляя свои пальцы, чтобы они лучше сходились с ее. Сацуки снова устремила взгляд прямо перед собой. Почему она настаивала на том, чтобы держать его на почти буквальном поводке, Джинчуурики не понимал, но у него не было желания жаловаться. Как он сам признал несколько дней назад, ему ее не хватало. В течение пяти минут, пока они шли к опустевшему дому, Наруто ни о чем не говорил. Несмотря на молчание, Наруто мог поклясться, что несколько раз замечал, как она внутренне улыбается.       В конце концов они добрались до парадных ворот, которые, как обычно, были заперты. Отпустив его, Сацуки потянулась вниз и достала ключ из своей сандалии. Странное место для хранения такого важного предмета, но так меньше шансов, что его украдут.       'Каждому свое, я думаю'. подумал Наруто, пока она открывала ворота. Как только вход был полностью открыт, она поманила его внутрь, и он быстро подчинился. Закрыв ворота, Сацуки повела его по пустой улице. Бегло оглядываясь по сторонам, Наруто вспоминал, как впервые оказался в ее владениях. Тихий, торжественный, но в конце концов потрясающе теплый.       Глядя на бледную девушку, идущую прямо перед ним, Наруто улыбнулся воспоминаниям. Это было положительное воспоминание, хотя бы потому, что оно закончилось. У него их было не так много, поэтому он дорожил тем, что имел. Вскоре они оказались у ступеней ее дома.       "Это какой-то беспорядок. Постарайтесь не судить". пробормотала Сацуки, открывая перед ним входную дверь. Зайдя внутрь, Наруто снял сандалии и размял ноги. Судя по тому, что он увидел, в подъезде было не больше беспорядка, чем во время его последнего визита, а то немногое, что он смог разглядеть на кухне через прихожую, оказалось в основном в порядке. Сацуки присоединилась к нему вскоре после того, как он вошел в дом, и подтолкнула его в сторону кухни.       "Присаживайтесь. Я приготовлю ужин", - сказала девушка Учиха, указывая на обеденный стол, когда они вошли на кухню. Наруто сделал то, что ему было сказано, и сел за стол. Сацуки, не говоря ни слова, подошла к стойке и начала распаковывать сумку, которую несла в руках. Из всего, что Наруто ожидал увидеть после создания Седьмой команды, Сацуки Учиха, готовившая для него еду, точно не входила в этот список.       "Она тоже сделала это предложение". подумал Наруто. Это был сюрприз, конечно. Приятный, но все равно сюрприз. Наблюдая за тем, как девушка возится с циферблатами на плите и перебирает имеющиеся в ее распоряжении ингредиенты, Наруто мысленно прикинул, что к чему.       Сацуки уговорила его на свидание.       Это было короткое уведомление, что ставило под сомнение эту идею, но, вспоминая разговор, который привел их на кухню, Наруто находил очень мало логики в том, что она ему сказала. Нежелание переедать накануне соревнований было вполне справедливым, но вряд ли он был нужен для того, чтобы избежать такого результата. Она могла просто отложить лишнее на потом. Чем тщательнее он обдумывал детали, тем яснее становилось, что она просто хотела найти предлог, чтобы привести его домой.       "Ты мог бы просто спросить". Наруто безмолвно проронил своему товарищу по команде, и на его лице появилась шутливая ухмылка. Сацуки умела многое, но, судя по всему, хитрость к ней не относилась. Джинчуурики не чувствовал никаких скрытых мотивов или намерений со стороны своей подруги. Насколько он мог судить, ей нужна была компания, но она не решалась попросить об этом напрямую.       'Вроде как подходит, я думаю. Обычно она просто берет то, что хочет, а не просит об этом". Наруто задумался. Она не заставляла его присоединиться к ней за ужином, но торопила его, как только он согласился. Ее внутренняя поспешность говорила о скрытом беспокойстве, которое Наруто находил вполне объяснимым. Откинувшись на спинку стула, блондин с юмором наблюдал за тем, как Сацуки готовит еду.       Никогда не думала, что скажу это о тебе, но ты милый.              Сацуки нетерпеливо смотрела на шипящую на сковороде курицу. Она подумывала поджечь ее чакрой, чтобы ускорить процесс, но не рискнула испортить блюдо. В большинстве случаев она не возражала бы против пятнадцатиминутного ожидания, особенно если речь шла о довольно дорогом мясе. К сожалению, сейчас она действовала совсем не в обычных условиях. За ней наблюдали. Она практически чувствовала, как Наруто следит за каждым ее движением. И вряд ли она могла его в этом винить. В столовой было пусто. На стене не было ни одной картины, которую можно было бы изучить.       Она сама застелила свою постель и теперь спала в ней. Она не планировала искать Джинчуурики до запланированного на следующий день воссоединения их ячейки, но, как бы ни сложилась судьба, выбор был не за ней. Когда он буквально столкнулся с ней лбами, ее инстинкт подсказывал ей, что нужно бежать и сохранять дистанцию в последний день их подготовки, но как только он заговорил, она не смогла этого сделать. Он выглядел и звучал искренне довольным тем, что снова увидел ее. Почти облегчение.       Я не предупредила его. Я просто исчезла", - подумала она про себя. С учетом ситуации его энтузиазм был вполне логичен. Он был таким же одиночкой, как и она, если не больше. Разлука без объяснения причин, с его точки зрения, была почти наверняка неприятна. Но сейчас не было смысла волноваться. Каким бы неловким и непродуманным ни было её предложение, Наруто сейчас находился на её кухне. В действительности ее неожиданное гостеприимство не было заранее спланировано.       Как только стало ясно, что джинчуурики намерен заняться своими делами и оставить ее в толпе, она запаниковала. Как ни короток был их разговор до этого момента, Сацуки снова вцепилась в это чувство и не собиралась его отпускать. К счастью, Наруто было легко манипулировать. Мать всегда говорила ей, что самый быстрый путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Она не ожидала, что этот совет будет иметь большое значение, учитывая, как мало внимания она уделяла противоположному полу на протяжении большей части своей жизни.       Даже то, что она взяла его за руку, когда они шли обратно в сектор Учиха, не было жестом, направленным вперед. Отчасти она взяла его за руку, чтобы не дать себе подсознательно отступить. Она прижала их друг к другу. Этого требовали ее нервы. Отложив эти мысли на время, Сацуки переключила внимание на курицу. Она оказалась достаточно прожаренной. Осторожно сняв оба куска и положив мясо на обе тарелки, Учиха занялась приготовлением блюд.       Ее перфекционизм касался только более важных вещей, чем еда, но сейчас она не могла согласиться ни с чем, кроме абсолютной симметрии. Сацуки потратила целых три минуты на то, чтобы расставить, вернуть и переставить обе тарелки несколько раз. Когда она была окончательно удовлетворена, вороноволосая девушка аккуратно взяла обе тарелки и повернулась, чтобы поставить их на стол. Повернувшись лицом в противоположную сторону, она столкнулась с Наруто, который выглядел весьма забавно.       "Что?" - спросила она, внезапно почувствовав себя неловко. Ответ на свой вопрос она получила довольно быстро, когда бросила быстрый взгляд вниз. Она надела фартук, чтобы избежать возможных ожогов или пятен на одежде. Вполне возможно, что она выглядела в нем совершенно неуместно.       "Скажешь что-нибудь, и я плюну тебе в еду", - предупредила она своего товарища по команде, ее лицо пылало. Наруто вскинул руки, защищаясь.       "Я все это время держал рот на замке", - возразил он. Сацуки слегка нахмурилась, но без происшествий дошла до стола и пододвинула ему тарелку. Усевшись напротив него, Сацуки внимательно наблюдала за тем, как он впервые внимательно рассматривает приготовленную ею еду.       "Не жалуюсь, но почему ты разрезала его на маленькие кусочки?" - с любопытством спросил он. Девушка Учиха снова почувствовала, как к ее лицу поднимается жар. К худу или к добру, но она точно знала, почему приготовила мясо определенным образом.       "Так делала моя мама, а в последний раз она готовила это для меня, когда мне было... девять лет", - довольно кротко призналась она. Джинчуурики улыбнулся тому, что ему рассказали.       "Это очень мило", - сказал он. Сацуки воткнула вилку в один из кусочков курицы и отправила его в рот.       "Да съешь ты его уже, покойничек!" - ворчала она, не зная, как принять комплимент, не споткнувшись о себя. Наруто пожал плечами и сделал то, что ему было сказано. Момент истины настал. Сацуки нравились результаты ограниченного приготовления пищи, но мнение со стороны было гораздо более суровым испытанием для ее мастерства.       "Я ожидал, что это будет отстой, но это здорово. " - сказал Наруто, проглотив первый кусочек, и тут же потянулся за вторым. Сацуки едва сдержала улыбку, грозящую вырваться наружу. "Большое спасибо!" - с благодарностью сказала она. Улыбка сменилась хмурым взглядом, когда она мысленно повторила его слова.       "Подожди, а почему ты ожидал, что он будет отстойным?" - спросила она. Наруто, у которого был полный рот, на мгновение напрягся, поняв, что сказал слишком много. Поспешно проглотив курицу, он бросил на нее виноватый взгляд.       "Ты просто не похожа на человека, который хорошо разбирается в этом", - сказал он. Сацуки несколько мгновений практически смотрела в его череп, а затем глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.       "Ну, теперь вы знаете", - просто сказала она. Затем она вернулась к комплименту, который он ей сделал.       "Я рада, что тебе нравится", - тихо сказала она. Наруто поднял большой палец вверх и откусил еще три кусочка за раз. Его манеры за столом были далеки от совершенства, но, по правде говоря, Сацуки находила это забавным.       "Так чем ты занимался? В последнее время ты как призрак", - спросил джинчуурики. Учиха несколько раз напрягся и ослабил хватку на вилке. Рассказать ему об истинной причине своего отсутствия было просто невозможно.       "У меня... было много дел. Без каламбура", - сказала она. Это был честный ответ, если не сказать описательный. Наруто наклонил голову в одну сторону.       "У тебя все хорошо? Я знаю, что прошло много времени, но когда я видел тебя в последний раз...", - спросил он и замолчал. Учиха рассеянно жевал кусок курицы, не сводя с него обеспокоенного взгляда.       "Кажется, я начинаю чувствовать себя лучше. Только что, вообще-то", - сказала она.       Выражение лица Наруто приподнялось, но беспокойство не исчезло.       "Что, по-твоему, это сделало?" - спросил он. Сацуки молча смотрела, как он грубо откусывает от вилки кусок курицы и со смаком жует его.       "Я действительно не могу тебе сказать", - ответила она, снова улыбнувшись. Вскоре Наруто покончил с курицей на своей тарелке и сразу же перешел к рису на гарнир. Он ел каждую часть блюда отдельно. Это была странная привычка.       "Вы часто видели Шикамару? Его было трудно найти." Наруто спросил между укусами. Сацуки покачала головой и медленно дожевала последний кусочек курицы.       "Нет, но я видела его два дня назад", - вспомнила она и рассмеялась, вспомнив несколько ключевых деталей увиденного.       "Так, что-то случилось. Что ты видел?" Наруто нажал на кнопку, слегка наклонившись через стол. Сацуки постучала себя по шее.       "Это было очень рано утром. Я был на пробежке. У него были засосы на шее. И волосы были распущены, чего я никогда раньше не видела". Наруто захихикал от того, что узнал.       "Хорошо для него. У парня, похоже, есть игра", - сказал он с ухмылкой. Затем его лицо быстро помрачнело, похоже, на него снизошло какое-то озарение.       "Ты ведь знаешь, что охотник, с которым мы сражались, сейчас на Анбу?" - спросил он, странно изменив траекторию. Сацуки нахмурилась. Она ничего не слышала о таком развитии событий.       "Для меня это новость. Как ты это узнал?" - спросила она. Наруто набрал на вилку последнюю порцию риса, балансируя комочком перед лицом.       "Я встретил ее в раменном ларьке, куда водил вас в прошлом месяце. Мы поговорили несколько минут. Короче говоря, она была сукой, и я ударил ее по губам. После этого она ушла", - рассказал он. Сацуки покачала головой и захихикала.       "Ты действительно пошел и ударил девушку на публике. То, что тебя за это не посадили в тюрьму, просто невероятно", - шутливо сказала она. Наруто наколол рис на вилку.       "Это было за занавеской. Не думаю, что кто-то видел. В любом случае, я хочу сказать, что она, скорее всего, та самая девушка, с которой Шикамару закрутил роман", - сказал он, прожевав. Учиха сдул с лица прядь волос и прислонился щекой к ладони.       "Да, но неужели ты так удивлен? Она выпорола его еще тогда, когда они едва знали друг друга. Добавь к этому еще несколько недель воздействия, и все как бы всегда должно было закончиться именно так", - рассуждала она. Наруто вздохнул и отложил вилку.       "Это больше правда, чем я хотел бы", - проворчал он. Вскоре пара переключилась на другие темы. Они обсудили свою подготовку, хотя и в весьма туманных выражениях. Каждый размышлял о том, почему именно Какаши настаивает на том, чтобы его лицо всегда было скрыто, и купается ли он в маске, а также о многом другом. За все время разговора Сацуки поняла одну вещь.       Впервые за несколько недель она была счастлива.       Многие шутки Наруто были неудачными, но они все равно приносили ей радость. Многие темы, которые они обсуждали, были довольно неинтересными, но простой обмен словами между ними полностью освежал. И даже в молчании, которое иногда наступало в перерывах между разговорами, она не чувствовала привычной тоски. Наоборот, она чувствовала удовлетворение. Контраст между тем, что она чувствовала сейчас, и тем, что ощущала всего несколько часов назад, был настолько разительным, что заставил ее поставить под сомнение все решения, которые она приняла, чтобы отделить себя от блондина.       В конце концов, после того как они провели за обеденным столом более двух с половиной часов, Наруто взглянул на часы. Сацуки сделала то же самое. Часы показывали девять сорок.       "Пожалуй, нам пора закругляться. Завтра нам предстоит выиграть бои", - сказал джинчуурики, выглядя довольно разочарованным поздним часом. Сацуки почувствовала, как ее настроение мгновенно испортилось. Он был совершенно прав. Отдых был очень важен. Особенно в эту ночь. Предвидение его предложения мало что изменило.       "Да, верно", - пробормотала она себе под нос, опустив глаза на колени. Она забыла снять фартук, когда садилась за стол, и только сейчас заметила это. За последние два часа она даже дважды сходила в туалет.       "Ты в порядке, Сацуки?" - снова раздался голос Наруто. Подняв глаза от сложенных рук, девушка Учиха увидела, что ее товарищ по команде встал из-за стола.       "Могу я быть честной?" - попросила она. Джинчуурики кивнул. Сацуки несколько мгновений возилась с руками под столом. Эта мысль подсознательно вертелась в ее голове уже несколько минут.       "Одна из главных проблем, с которой я столкнулся, заключается в том, что... мои сны - отстой. И они становятся все хуже. Не думаю, что у меня был еще один эпизод, подобный тому, что ты видел, с тех пор как это случилось, но все же", - осторожно сказала она. Судя по всему, Наруто не требовалось дополнительных объяснений, чтобы понять, на что она намекает, так как он бросил на нее понимающий взгляд.       "Ты ведь хочешь, чтобы я остался?" - догадался он. Сацуки кивнула. Испытав чувство свободы от привычного стресса и нестабильности, она не могла заставить себя отпустить его, не приложив усилий, чтобы удержать его на минимальном уровне.       "Не чувствуйте себя обязанным", - мягко сказала она. В прошлый раз, когда она не позволила ему покинуть ее дом по собственному желанию, результат был кровавым.       "Я останусь. Правда, я иногда храплю", - сказала блондинка через некоторое время. Сацуки охватила волна облегчения. Удивительно, но в его тоне не было ни вины, ни опасений. Похоже, он был вполне доволен этой идеей. Медленно поднявшись на ноги, Сацуки наконец сняла фартук и откинула его на спинку стула.       "Тебе ведь нечего надеть в постель?" - спросила она. Наруто пожал плечами и опустил взгляд на свою одежду, состоявшую из черных шорт и темно-оранжевой футболки со спиральным узором в центре.       "Я уже спал в таких вещах. Со мной все будет в порядке", - сказал он. Затем он окинул взглядом кухню.       "Так у вас есть диван или что?" - спросил он. Сацуки поборола желание застонать и зарыться лицом в ладони. Его сердце было в правильном месте, но он совершенно не понимал, о чем идет речь.       "Ты останешься в моей комнате", - прямо сказала она. Впервые с начала ужина лицо Наруто приобрело цвет.       "Подождите, единственное, что там есть..." - начал он. Не успел он договорить, как Сацуки прервала его на полуслове.       "Это моя кровать, да. Пожалуйста, не делайте эту ситуацию еще более неловкой, чем она есть. Мне и так было неловко спрашивать тебя", - перебила она, ее лицо окрасилось в такой же оттенок красного, как и его. Наруто начал что-то говорить в ответ, но снова закрыл рот. Устало вздохнув, Сацуки взяла его за рукав и вытащила в коридор, где находились ее комната и ванная.       "Я собираюсь принять душ. В отличие от меня, от тебя не пахнет куриным жиром, так что можешь подождать в моей комнате. Как только я закончу, мы решим, как будем спать. Как тебе это?" - сказала она, глядя ему в глаза с каждым словом. Она чувствовала себя неловко, когда Наруто оказывал ей услугу, соглашаясь остаться, но было ясно, что он совершенно не уверен в себе.       "Хорошо. Тогда я буду в твоей комнате", - неуклюже произнес блондин, быстро шагая по коридору и сворачивая в открытую дверь ее комнаты. Как только он оказался внутри, Сацуки выпустила вздох, который невольно задержала. К счастью, утром она, как и всегда, разложила свое ночное белье на тумбочке в ванной.       Не стоит заставлять его ждать. Нервы могут его убить", - думала она, держась за ручку двери ванной комнаты и глядя на левую сторону маленького коридора.       Сделав еще один глубокий вдох, она отправилась в ванную.              Ночь Наруто уже приняла неожиданный оборот, когда он разделил чрезвычайно приятный ужин со своим самым резким товарищем по команде. Сказать, что его нынешние обстоятельства были совершенно не такими, как он ожидал, проснувшись тем утром, было бы огромным преуменьшением. Ужин - это одно, а ночь - совсем другое. Особенно если учесть, что Сацуки недвусмысленно потребовала, чтобы он спал в ее комнате. В принципе, он не возражал против этого, но все равно эта идея заставляла его изрядно нервничать.       Ничто в поведении девушки Учихи во время ужина не выдавало ее недобрых намерений, и он не подозревал ее в этом, но сама мысль о том, чтобы спать так близко к ней, была непривычной. За то время, что они были товарищами, многое изменилось. Потирая глаза и немного выпрямившись на кровати Сацуки, Наруто провёл указательным пальцем по половицам. Он сидел в темноте, и дверь в комнату была закрыта.       Не думайте слишком много. Ей нужна поддержка. Ты окажешь ей эту поддержку", - мысленно наставлял он себя. Он хотел быть там. В этом он был уверен. По счастливой случайности ему не дали больше времени копаться в яме опасений, так как его внимание привлек звук поворачивающейся дверной ручки. Мгновение спустя комната осветилась светом из коридора.       Прищурившись от нового яркого света, Наруто увидел очертания Сацуки, стоящей в дверном проеме.       По мере того как его глаза адаптировались, он все четче видел ее. На ней была черная ночная рубашка без рукавов, а волосы лежали на плечах. Кажется, они были еще слегка влажными. Выражение ее лица было нейтральным.       "По какой причине ты сидишь на полу?" - спросила она негромко. Наруто подтянул колени к груди.       "Я не хотел портить твои одеяла", - ответил он. Сацуки вошла в комнату и заправила прядь темных волос за ухо.       "Мы все равно их испортим, так что мне было бы все равно", - сказала она. Оба генина уловили непреднамеренный второй смысл формулировки Сацуки.       "Я сказала это неправильно", - неловко произнесла девушка Учиха. Наруто немного посмеялся над ее словесной оплошностью. В том, что она была не более уверена в себе, чем он, было что-то утешительное.       "Все в порядке. Полагаю, я займу место на полу?" - поинтересовался он. Сацуки сделала несколько шагов к нему и остановилась прямо перед его ногами.       "Я только что сказала "мы", не так ли?" - заметила она. Затем она потянула его за запястья вниз и подняла вертикально.       "Не задавай больше вопросов, пожалуйста", - произнесла она едва слышным шепотом, опустив глаза. Наруто тут же замолчал. Удовлетворившись его молчанием, Сацуки отпустила его запястья и откинула простыни, чтобы проскользнуть под них.       "Под одеяло, рядом со мной", - мягко приказала она. Наруто, как и было велено, лег рядом с вороноволосой девушкой, уперев руки в бока. Сацуки натянула на них простыни. Сначала они оба ничего не говорили.       "Спасибо за это, Наруто". Сацуки сказала, что минута пролетела незаметно. Джинчуурики повернул голову в сторону и обнаружил, что ее глаза уже смотрят на него.       "Конечно. Я всегда буду здесь, чтобы помочь тебе, если ты позволишь", - любезно сказал он. Бледные черты лица девушки Учихи исказились от явного волнения. Она быстро взяла себя в руки.       "Я не умею... впускать людей", - честно призналась она. Наруто поерзал на подстилке под собой.       "Нас двое. Но, думаю, мы оба добились определенных успехов. Маленькие шаги", - сказал он. Сацуки повернулась на бок и встала лицом к нему.       "Я очень скучала по тебе", - неожиданно сказала она. Джинчуурики почувствовал, как от его груди распространилась тепловая волна, охватившая все тело. Повернувшись на бок, Наруто встретил ее взгляд. Глаза вороноволосой девушки таили в себе множество эмоций, но среди них он нашел привязанность.       "Я тоже по тебе скучал. Я знаю, что уже спрашивал, но куда ты уехала?       Я впервые вижу тебя за последние несколько недель", - спросил он. Губы Сацуки вытянулись в виноватую линию.       "Мне пришлось побороться с некоторыми демонами", - неопределенно сказала она. Интонация выдавала исход ее личного конфликта.       "Ты проигрываешь, не так ли?" спросил Наруто. Девушка Учиха откинула голову на подушку. Ее волосы упали на глаза.       "Я всегда проигрываю. Каждый раз", - сказала она усталым и подавленным тоном. Наруто протянул руку и убрал волосы с ее лица. Виден был только один глаз.       "В прошлый раз ты взял себя в руки. Ты выиграл тот бой. Мне все равно, что ты скажешь", - решительно заявил он. Сацуки снова повернула голову, чтобы показать все свое лицо. Она накрыла руку, которую он положил ей на висок, своей.       "Ты - настоящий мерзавец, ты знаешь об этом?" - сказала она. Ее слова были дразнящими, но тон - нет. Джинчуурики улыбнулся.       "Если так, то что ж. Я просто продолжу быть собой", - ответил он. Учиха взял его левую руку, которая оставалась на ее лице, в обе свои. Затем она потянула его за руку. Наруто придвинулся ближе. Сацуки прижалась к нему, обхватив его за плечи.       "Если ты перестанешь быть собой, я заставлю тебя пожалеть об этом", - полушутливо пригрозила она. И прежде чем он успел произнести хоть слово в ответ, она наклонила голову в сторону, прильнула к нему и нежно поцеловала в губы. Пока он пытался осмыслить произошедшее, Сацуки подставила голову под его подбородок и прижалась лицом к его шее. Джинчуурики целую вечность молча смотрели в темное пространство своей комнаты.       Придя в себя, Наруто медленно обхватил девушку Учиху и обнял ее в ответ. Она дышала ровно, из ее уст вырывались лишь слабые звуки. Она крепко спала. Положив свою голову на ее, Наруто закрыл глаза. Что получится из этих совместных ласк, если вообще что-то получится, он предсказать не мог. Сацуки Учиха был непостоянен. Его это мало волновало.       "Спокойной ночи, Сацуки".              "Ты опоздала. Пунктуальность важна, дитя".       Гаара не обратил внимания на выговор, когда переступил порог покоев Казекаге. Его свобода была прервана тем, что его вызвали. Его подчинение было достаточной услугой. Закрыв за собой дверь, джинчуурики окинул помещение бледно-голубыми глазами. Оно было гораздо просторнее, чем комната в мотеле, которую он делил с братом и сестрой с момента их приезда, и, судя по всему, гораздо удобнее. Воздух был менее затхлым, влажность - более нейтральной, а мебель - гораздо красивее. Это было далеко не удивительно. Как бы мало они ни знали, Коноха принимала у себя Каге. По крайней мере, в их понимании.       "Поздновато, вы не находите? И не только." заметил Гаара, усаживаясь в нескольких шагах от кресла, которое занимал его так называемый лидер. Его лицо по-прежнему было закрыто тканью, а на нем все еще красовались бело-голубые одежды украденной им должности. Он упивался этим.       "Ничего не изменилось. То есть ничего важного. Я позвал тебя сюда, чтобы напомнить о некоторых вещах", - плавно произнес Казекаге. Голос его, как и в течение нескольких недель, плохо подражал голосу отца Гаары. Джинчуурики никогда не испытывал особой любви к человеку, который пренебрег его воспитанием, но слышать, как его подобие так ужасно издевается над ним, действовало ему на нервы.       "Тогда пользуйтесь своим голосом. Я не из тех, кого нужно обманывать", - сказал он, сложив руки на груди. Глаза Казекаге коротко обшарили комнату, словно ища что-то невидимое. Как только его молчаливые подозрения, казалось бы, рассеялись, в атмосфере произошел легкий сдвиг. Тонкая пелена профессионализма, окружавшая мужчину, растаяла, оставив после себя лишь коварное напряжение.       "Я знаю, что вы любите... ставить печать на свою работу, но вам не позволено убивать Сацуки Учиху. Неважно, насколько решительно вы ее победите", - сказал мужчина, раскрыв свой истинный диалект и октаву. Орочимару, Санин Змеи. Его голос свернулся и зашипел, совсем как змея, которую он олицетворял. Гаара схватился за рукав на бицепсе.       "Я не могу вам ничего обещать. Я часто теряюсь в развлечениях", - спокойно ответил он. Орочимару сузил свои черные глаза.       "Позвольте мне повторить. Если ты дорожишь своей жизнью или жизнью своих братьев и сестер, ты пощадишь ее", - с угрозой в голосе произнес он. Джинчуурики поднял бровь в ответ на открытую угрозу.       "Что делает ее такой важной? Я бы сказал, что Наруто гораздо интереснее, даже для такого человека, как ты", - скептически спросил он. Санин успокоился.       "Что ты знаешь о клане Учиха?" - спросил он. Джинчуурики на мгновение задумался.       "Что их немного, и что у них особые глаза. Больше ничего", - пожал он плечами. Орочимару кивнул.       "Малочисленность - это преуменьшение. На самом деле Сацуки - одна из двух оставшихся в живых членов. Уже одно это делает ее ценной. " - зловеще произнес он. То, как он произнес имя девушки, насторожило даже Гаару. В нем чувствовалось едва скрываемое предвкушение. Голод.       "Мне кажется, что здесь есть нечто большее", - сказала рыжая. Самозванец насмешливо ответил на его вопрос.       "Конечно, но это не тебе знать. Ты просто инструмент. Ценный в своем роде, но инструмент, и не более того", - надменно произнес он. Гаара раздраженно скривил губы.       "Посмотрим, кто кого использует, когда пыль осядет. Ты не сможешь долго удерживать этот пост. Когда все рухнет, бразды правления будут в моих руках". Орочимару весело рассмеялся.       "И какую ценность такой человек, как ты, представляет в качестве лидера? Ты бессердечен, высокомерен, кровожаден, у тебя нет ни стыда, ни сочувствия. Более того, ты убийца. " - усмехнулся он. Руки Гаары вернулись к бокам и сжались в кулаки. Санин бросил на него предостерегающий взгляд.       "Осторожнее, мальчик. Я убивал людей и за меньшее", - сказал он, когда песок Гаары зажужжал в его тыкве. Жажда крови, которую Орочимару направил в его сторону, мгновенно укротила джинчуурики. Гаара был силен. Он всегда был таким. Но тот, кто стоял перед ним, был совсем другого калибра. И, что еще хуже, Редад чувствовал, что то, что он ощущал, было лишь малой толикой того, на что способен Санин.       "В том числе и мой отец". прошипел Гаара, вызвав удивленный взгляд замаскированного Санина, сидящего перед ним.       "Удивительно, что такой монстр, как ты, вообще не задумывается о человеке". откровенно сказал Орочимару. Джинчуурики заставил себя расслабиться ради самосохранения.       "Я ненавидел его, но он был моим, чтобы победить. Я бы превзошел его. Ты отнял у меня этот шанс. Я этого не прощу", - сказал он более ровно. Самозванец поправил на голове традиционную шляпу.       "К счастью, ваше прощение не является фактором", - сказал он без обиняков. Почувствовав, что разговор подошел к своему естественному завершению, Гаара отвернулся от убийцы своего отца и направился к двери. Не успел он уйти, как к нему обратились еще раз.       "На чьей ты стороне? Вопрос искренний." спросил Орочимару. Джинчуурики не обернулся и даже не посмотрел назад. Вместо этого он открыл дверь и вышел из комнаты, оставив свой ответ в качестве прощального подарка.       "Конечно, не ваш".              A/N: Вы все просили больше Наруто х Сацуки, так что я дал вам 5000 слов. Они не пара, но в какой-то степени уже близки к этому. Им предстоит пройти долгий путь, прежде чем они смогут быть счастливы.       С этого момента эти двое будут в центре внимания этой истории практически полностью, за несколькими разрозненными исключениями.       Также да, для моих более культурных читателей, мини-выступление Орочимару перед Гаарой о лидерстве *является* отсылкой. Золотая звезда тому, кто скажет мне, чем она была вдохновлена.       Пожалуйста, оставьте отзыв. Я новичок в написании чего-либо полезного, поэтому хочу знать, как у меня получилось :)       Я люблю вас всех       Читайте и рецензируйте!