61 - 72

      Предчувствие       A/N: Фантастический прием последней главы. Я знала, что вы, ребята, оцените это обновление, lmao. Это определенно была самая грубая глава в этой истории, даже если она не была слишком откровенной.       И еще, для тех, кто жалуется на то, что в последних фиках много внимания уделяется сексуальной составляющей, успокойтесь. Если вы всерьез думаете, что я превращу этот фик в мыльную оперу, то вы вообще не обращали внимания.       Она почти закончилась, и заключительная часть будет сильно отличаться от текущих глав по настроению.       Время для главы 60(!) Наслаждайтесь!              "Никогда не принимал тебя за барную крысу".       Сацуки удивленно подняла глаза от стола. Она сидела в задней части довольно набитой людьми таверны в центральном секторе Конохи. Учиха регулярно посещала это место, хотя и держала это в тайне. Как ни странно, она узнала голос и лицо, обращенные к ней. Наконец-то ее обнаружили. Над ней стоял Шикамару с бокалом в руке.       "Она поприветствовала своего товарища по команде, который выглядел очень усталым, несмотря на середину дня. Сев напротив нее, Нара оперся локтями на стол.       "Мой отец знает владельца. Я иногда помогаю убираться", - объяснил он, барабаня пальцами по хрустальному кубку в своей руке. Затем он с любопытством посмотрел на нее.       "Как ты вообще сюда попала?" - спросил он. Сацуки бросила взгляд в сторону входа, где стоял высокий широкоплечий мужчина, проверявший документы у всех входящих.       "Я прихожу сюда уже много лет. Я плачу вперед", - сказала она. Шикамару поднял бровь и откинулся в кресле.       "Если бы я заботился об этом месте хотя бы вполовину так же, как мой отец, я бы сообщил об этом, но, к счастью для вас, я потерял слишком много выходных, протирая рюмки", - с юмором сказал он. Его беззаботность была неудивительна, как и отсутствие желания навлечь на нее неприятности, но Сацуки все равно почувствовала, что несколько расслабилась, когда он отмахнулся от ее незаконного проникновения.       "Не похоже, что ты сейчас сильно помогаешь", - заметила она, позволив своему безмолвному вопросу прозвучать самому по себе. Пользователь теней кивнул и откинулся на спинку стола.       "Мама убирается, а папа уехал из города на задание. Я бы попросил кого-нибудь из вас что-нибудь сделать, но не смог ничего придумать", - сказал он. Это была достаточно простая причина. Совершенно обыденная и, как следствие, обычная для Шикамару Нара. Однако в ее логике была небольшая брешь.       "А как же Хаку?" Сацуки спросила, не придав своим словам никакой силы. Как ни странно, Шикамару остался спокоен и невозмутим, в отличие от того, как напряглась охотница, получив легкий вопрос об их отношениях.       "У нее были неприятности из-за того, что она слишком часто оставалась дома после комендантского часа.       Она застряла в казарме до завтрашнего полудня, - ровно произнес он. Убедившись, что она предпочитает другие темы повторению уже состоявшегося разговора, Учиха больше не пытался выпытывать подробности.       "Честно говоря, я удивлена, что вы никогда не видели меня здесь раньше. Я заглядываю сюда раз в неделю", - прокомментировала она. Шикамару широким жестом обвел заведение.       "Это место почти все время переполнено. Даже когда я выходил из задней комнаты, я в основном просто убирал беспорядок. К тому же это было всего лишь случайное явление", - сказал он. В центре таверны завязалась небольшая перепалка между двумя явно нетрезвыми мужчинами.       "Теперь я понимаю, почему вы так и не выбрали эту профессию. На твой вкус, это немного грязновато". Сацуки шутливо сказала. Шикамару прислонил щеку к пятке ладони.       "Быть ниндзя - не самое веселое занятие на свете, но это дает мне некоторое разнообразие. Работать в таком месте, как это, было бы слишком скучно. Даже для меня", - сказал он. Это было вполне понятное чувство. Жизнь шиноби была опасной, часто неумолимой и совершенно непостоянной, но если уж на то пошло, она приносила удовольствие.       "Вполне справедливо. Но у меня такое чувство, что после повышения все становится гораздо скучнее", - сказал Учиха. Шикамару вяло постучал ногой по половице.       "Так говорят мои предки. По-видимому, это просто куча миротворческой и эскортной работы", - сказал он, медленно обводя глазами таверну.       "Но я не думаю, что нам стоит жаловаться. Волнение обычно возникает в результате конфликта. Как говорится, где дым, там и огонь", - добавил он в качестве дополнения. Возможно, оттого, что они так мало общались друг с другом, Сацуки не могла не удивиться способности Нары к нюансам. Его интеллект был общеизвестен, но его нрав выдавал в нем мыслителя.       "Мы были в нескольких дюймах от того, чтобы не иметь роскоши скучать. В любом другом мире такое вторжение привело бы к войне". Сацуки размышляла вслух. Даже спустя три недели после битвы напряжение от ее последствий все еще сохранялось. Шикамару поднес бокал ко рту, но остановился, едва не опрокинув его обратно.       "Нам повезло. И не в одном. Я провел несколько часов в пограничном патруле, и, судя по тому, что мы видели, их силы были не слишком многочисленны. Всего несколько тысяч", - сказал он. На его лице появилось задумчивое выражение.       "Такое ощущение, что... это никогда не должно было стать успешным. Тот, кто руководил шоу, никак не мог подумать, что такое маленькое подразделение сможет победить нас на своей территории", - негромко сказал он, похоже, обращаясь больше к себе, чем к Сацуки.       "Похоже, ты хорошо обдумал всю ситуацию. Не хочешь поделиться?" - спросил Учиха. Шикамару поджал губы и снова поставил бокал.       "Что-то во всем этом дне было не так. Ожидание нападения до начала финального раунда было странным решением, учитывая, что безопасность на таком крупном мероприятии должна была быть на высоком уровне. И это при том, что мы смогли отреагировать мгновенно. Мне показалось, что кто-то из высшего руководства предвидел это и подготовился заранее", - сказал он необычайно серьезным тоном.       "Мне кажется, что целью нападения был вовсе не захват деревни. Это была лишь дымовая завеса. Была более конкретная цель", - проговорил он, замявшись под конец. Затем он замолчал. Сацуки кивнула, обдумывая его логику до конца.       "Допустим, вы правы во всем этом. Что это значит? " - спросила она. Шикамару поднял взгляд от стола.       "Вот что я не могу понять. Все это не имеет смысла. Слишком много недостающих деталей. Я уверен лишь в том, что кто бы, что бы ни руководил этим вторжением, он готов играть с очень крупными пешками", - сказал он, слегка расстроенный тем, что оказался в тупике. Затем он потер виски.       "Давайте поговорим о чем-нибудь другом. У меня от этого уже голова болит", - попросил он. Учиха был так оживлен, как никогда не видел неамбициозного генина. Он явно был увлечен этой загадкой больше, чем другими делами. Уважая его пожелания, Сацуки указала на свой бокал.       "Что в стакане?" - спросила она. Шикамару заглянул в глубину стакана и пожал плечами.       "Саке", - просто ответил он. С точки зрения контекста, ответ был вполне логичным, но от этого новость не стала менее удивительной.       "Ты пьешь?" Сацуки приподняла бровь. Шикамару на мгновение задумался, в его глазах мелькнула непонятная эмоция.       "Не совсем. Просто решил попробовать несколько раз. Здесь не так часто опознают людей", - сказал он. Хотя в его тоне не было ни капли нечестности, было ясно, что за этим скрывается нечто большее.       "Не делай из этого привычку. Я и так половину времени сижу с Наруто. Я не хочу, чтобы ты тоже начал ворчать". сказала Сацуки. Шикамару сделал глоток алкоголя.       "В отличие от вас двоих, у меня для этого есть родители", - проворчал он себе под нос и застыл на месте, как только слова покинули его рот. Не обращая внимания на его оплошность, куноичи подняла руку.       "Ты в порядке. Просто следи за этим", - сказала она. Расслабившись, он сделал еще один глоток из своего бокала. Когда в стакане осталось совсем немного, он изучил оставшуюся жидкость.       "Это слабое пойло", - рассеянно пробормотал он. Затем он вернул свое внимание к Сацуки, жестом указав на ее бокал.       "Полагаю, вы не пьете?" - поинтересовался он. Вороненоволосая девушка коротко рассмеялась и покачала головой.       "Это лимонад. Я и так уже достаточно испорчена. Добавление выпивки было бы смертным приговором", - сказала она. За годы жизни у девушки появилось множество вредных привычек, некоторые из которых до сих пор мучают ее, но алкоголизм, к счастью, никогда не был одной из них.       "Знаете, удивительно, что психологи не зарабатывают больше денег, чем в этих краях. Можно подумать, что наша работа повышает спрос на терапию". Шикамару задумался. Это было справедливое замечание, над которым Учиха долго бился по более личным причинам.       "Для многих людей открыться - это не менее травматично, чем сам опыт. Это не так просто, как просто прийти в офис и выложить все начистоту", - сказала она. Ее товарищ по команде некоторое время молча наблюдал за ней.       "Ты говоришь так, будто уже пробовала", - сказал он. Сацуки потягивала свой лимонад, который был таким же бодрящим и сладким, как и всегда.       "Несколько лет назад я записывался на сеансы. Через неделю я перестала приходить. Терапевт, которого ко мне приставили, был слишком настойчив. Она хотела, чтобы я принимала лекарства и тому подобную ерунду", - вспоминает она, нахмурившись от неприятных воспоминаний, проносящихся в голове.       "Думаешь, это помогло бы?" спросил Шикамару. Сацуки заправила прядь темных волос за ухо и вздохнула.       "Может быть, но я не хочу прожить свою жизнь, привязавшись к какому-то пузырьку с таблетками. Это ничего бы не решило. Это был бы костыль", - ответила она. Нара кивнул, на его лице появилось задумчивое выражение.       "Ты выбрал более сложный путь, чем большинство людей. Но я могу это уважать. Мне бы и самому не помешала терапия", - откровенно сказал он. После этого разговор на некоторое время затих, и оба генина безмолвно наблюдали за обыденными событиями в таверне. Во время перерыва Сацуки позволила своим мыслям блуждать. Настроившись на эту тему, она погрузилась в свое душевное и физическое состояние за несколько лет до этого, чтобы сравнить.       Ее небольшое путешествие в терапию произошло чуть больше трех лет назад. Тогда она была ниже ростом. Чуть больше пяти футов четырех. И гораздо худее. На самом деле толчком к тому, чтобы наконец обратиться за профессиональной помощью для решения множества застарелых проблем, послужило внезапное развитие расстройства пищевого поведения. По причинам, которые она уже не могла до конца вспомнить, она ограничила себя в питании до одного раза в день. Было ли это вызвано страхом перед лишним весом или стрессом, она уже не помнила.       Как она рассказывала Шикамару, ее стремление к лечению было в лучшем случае слабым, а в худшем - полностью отсутствовало. Как только появилась возможность вмешательства фармацевтов, она полностью отказалась от этого пути. Она делала то, что делала всегда, и справлялась со своими проблемами в одиночестве. Хотя многие последние месяцы и годы превратились в безвкусный суп в сознании Сацуки, она могла хотя бы признать, что ее проблемы с питанием разрешились сами собой. Уже давно она ела не менее двух раз в день.       В общем, она была в полном беспорядке. Она недоедала по собственному почину, находилась в глубокой депрессии и была такой же непостоянной, как и раньше. Вернувшись мыслями к нынешней форме, она с изумлением обнаружила, насколько сильно изменилась. Она выросла на несколько сантиметров - теперь ее рост составлял пять футов восемь дюймов, а физическое здоровье было лучше, чем когда-либо, благодаря постоянным физическим нагрузкам и связанной с ними потребности в еде. Даже в душевном плане она чувствовала себя гораздо более счастливой и уравновешенной.       И все же, несмотря на все свои улучшения, она не могла избавиться от тоскливого чувства.       "Вы когда-нибудь чувствовали себя так, будто халтурите, но не можете понять, почему и для чего?" неожиданно спросила Сацуки, обратив на себя внимание Шикамару.       "Вы спрашиваете не того парня, но предположим, что это так. Что у тебя на уме?" - ответил он, пригубив последнюю порцию сакэ в середине предложения. "В том-то и дело. Я не знаю. Просто мне кажется, что я что-то забыл. Все стало казаться слишком легким. Я действительно могу спать, иногда просыпаюсь в хорошем настроении и не чувствую себя подавленным, как раньше. Но все равно есть ощущение, что я нахожусь в отпущенном мне времени". сказала Сацуки. Ее подруга по команде посмотрела на нее с сочувствием.       "Я думаю, это просто ваше беспокойство", - сказал он. Ответ был логичным. В нем был идеальный смысл. Несмотря на его убедительность, Сацуки усомнилась в его обоснованности. Страдая от бесконечного списка недиагностированных расстройств настроения в течение многих лет, она приобрела нежелательное знакомство с ненужной нервозностью. Беспокойство, терзавшее ее из глубины сознания, было совсем другим. Гораздо более реальным.       "Надеюсь, ты прав", - сказала она после долгой паузы. Шикамару отодвинул свой стакан на край стола, когда мимо него прошествовал подавальщик, попросив забрать стакан и унести его. Он ничего не сказал в ответ, просто уставившись в пространство. Его поведение было странным, и так было с самого начала. Он никогда не был самым разговорчивым человеком, но обычно ему было что сказать. Сейчас же в нем было что-то явно унылое. Он казался почти меланхоличным.       "Что случилось с тобой во время вторжения?" Сацуки спросила прямо. Невежливо было так прямо спрашивать, и она это знала, но у нее не хватало терпения надавить более мягко. Шикамару бросил на нее косой взгляд.       "Я сделал свою работу", - туманно ответил он, по его глазам было ясно, что он предпочитает не обсуждать эту тему дальше. В его ответе не было практически ничего конкретного, но выводы из него все равно можно было сделать. Ни один из них не был приятным. Допив последний лимонад, Сацуки поднялась со стула.       "Главное, что мы все целы и невредимы, не так ли?" - сказала она. Шикамару ненадолго замолчал, но потом устало улыбнулся.       "Да, это правда", - согласился он. Повернувшись, чтобы уйти, Учиха остановился и оглянулся через плечо.       "Не напивайся. Мама тебя убьет", - посоветовала она. Нара прихлопнула муху, севшую на стол.       "Я тебя понимаю. На вкус это все равно как моча", - сказал он. Удовлетворенная его ответом, Сацуки вышла из таверны на городскую площадь. Вдохнув свежий воздух, она посмотрела на       Поход не помешает.              Наруто медленно приходил в себя, когда в его тело проникло неприятное ощущение холода. По мере того как его органы чувств ориентировались, окружающая обстановка и текущее состояние медленно укладывались в рамки. Конечный результат был, конечно, запутанным. Он сидел за столом в кабинке, его лодыжки были прикованы к плотному полу под ногами. Единственная лампочка висела под потолком, которого он не мог видеть, и освещала лишь черную пустоту. Еще большее беспокойство вызывал человек, присоединившийся к блондину в кабинке.       "Ты спишь крепко. Я тебе завидую".       По голосу, пустому, как ветер пустыни, и голубым глазам Гаары Наруто сразу же определил, с кем он сидит за одним столом. Гаара с грубым, как ветер пустыни, голосом и холодными голубыми глазами невозмутимо сидел напротив него, сложив руки на груди. На нем, как и всегда, было злобное выражение лица, а сам он был одет в тунику, идентичную той, что была на нем во время длительного экзамена на чуунина. Его тыквы нигде не было видно, но Наруто все равно чувствовал зуд песка на коже.       "Где, почему и как?" - спросил он в упор. Гаара не дал ему никакой видимой реакции, чтобы проанализировать или построить на ней свою словесную атаку.       "Где-то в знакомом тебе месте, но ты стараешься избегать его", - двусмысленно ответил он. Не найдя ничего вразумительного в ответ, Наруто на время отложил свое замешательство.       "Ты не так умен, как тебе кажется", - сказал он. Бровь его товарища Джинчуурики изогнулась, намекая на забаву.       "Уже оскорбления? Судя по твоему виду, мне даже не нужно остроумие", - ответил он. Как обычно, рыжий был нервно спокоен.       "Чего ты вообще хочешь? И что это за кандалы?" спросил Наруто, тщетно борясь с ограничениями в нижней части тела. Гаара пожал плечами.       "Ты сама их сделала, но давай не будем зарывать зацепку, - начал он, складывая руки и упираясь подбородком в переплетенные пальцы.       "Почему ты не можешь перестать жить?" - неопределенно спросил он. Наруто нахмурился в ответ на неясный вопрос. За что именно его обвиняют, он не мог понять.       "На что?" - спросил он в ответ, не видя другого выхода, кроме как подыграть. Лампочка слегка замерцала.       "Я. То, что я сделал с тобой. То, что ты не смог сделать со мной". Гаара сказал это с характерным для него удовольствием. Наруто насмешливо фыркнул.       "Я проделал дыру в твоей груди. Больше я ничего не мог с тобой сделать", - с презрением сказал он. Рыжий склонил голову набок.       "И сколько дополнительных шансов тебе понадобилось, чтобы это произошло? Два? Три? Если бы я захотел, то мог бы убить тебя сразу же, как только ты появился. Но я этого не сделал, потому что хотел посмотреть, насколько глубока твоя скважина", - сказал он, заставив Наруто сжать челюсти.       "К тому времени, когда мне надоело избивать тебя, кто-то гораздо сильнее тебя вмешался и спас тебе жизнь. Даже с ней ты смог выкарабкаться только потому, что я порезал себя ради тебя". Гаара продолжал, с каждым словом все больше издеваясь. "Не разевай рот, будто знаешь, что я об этом думаю". Наруто зарычал, раздраженный до предела. Рыжий ухмыльнулся.       "Это проще, чем ты думаешь. Ты зарыл это глубоко, но в глубине души начинаешь сомневаться, правильно ли я рассуждаю. Может быть, ты был слишком снисходителен к тем, кто тебя обидел?" - сказал он, еще глубже проникая в психику младшего Джинчуурики.       "Но даже тогда ничто не пугает тебя больше, чем выход на свободу. Даже столкнувшись со мной, ты никогда не позволял себе разгуляться. Ты боялся того, кем можешь стать. Что ты докажешь им, что они правы, как я доказал своему народу", - добавил он. Наруто снова напрягся, пытаясь освободиться, но безрезультатно.       "Ты полон дерьма!" - прошипел он. Гаара захихикал и начал медленно наклоняться через стол, ухмылка не сходила с его лица.       "Хочешь узнать, откуда я знаю, что прав?" - спросил он с явной риторикой. Генин Листа вызывающе встретил его взгляд. То, что последовало дальше, сильно пошатнуло его стойкость. В результате слишком органичного для Наруто перехода лицо Гаары превратилось в зеркальное отражение его лица.       "Это все в твоей голове", - сказал двойник, его голос был идентичен голосу Наруто. От резкого превращения темный мир вокруг них рухнул, и когда он наконец-то уступил место тому, что лежало за его пределами, глаза Наруто распахнулись, открыв знакомую обстановку его спальни.       Все указывало на то, что он видел сон. Это, конечно, объясняло многие вещи и приносило облегчение на нескольких уровнях, но, несмотря на восстановленную подвижность и твердое понимание того, где он находится, его разум не был спокоен, пока он сидел, прислонившись к спинке матраса.       "Почему..." - прошептал он, проверяя руки, не проросли ли когти. К счастью, его тело не изменилось. Бегло осмотрев комнату, он обнаружил, что его простыни разбросаны в хаотичном порядке. Похоже, он метался во сне. Протерев глаза от сна, Наруто перекинул ноги через край кровати, чтобы сесть поудобнее.       "Это было невесело", - мрачно подумал он про себя. Воспоминания о видении были яркими, и он помнил каждое слово. Все это было неприятно. Выражение его внутреннего смятения, произнесенное против его воли. Ему не были чужды подобные кошмары, но лишь немногие из них приближались к той остроте, которую внушило ему последнее видение. В окно не проникал солнечный свет, что наводило на мысль о том, что сейчас глубокая ночь.       На мгновение он задумался о том, чтобы отправиться в сектор Учиха, но быстро отказался от этой затеи по целому ряду причин. Его тонкокожий напарник был склонен к капризам, когда его преждевременно будили. Кроме того, он не был уверен, что сможет спокойно отдохнуть этой ночью. Теперь сон должен был стать препятствием. Встав с трудом, Наруто вышел из спальни.       Это диван.              Хирузен нахмурился, глядя на лес с самой высокой вершины монумента его деревни. Что-то было не так. Ветер изменился, и в воздухе ощущался явный гул. Он заметил это несколько дней назад. Начало беспокойства было скромным. Птичья песня не к месту, ветерок, дующий не в ту сторону. Со временем скрытое напряжение нарастало, и теперь старик не мог его игнорировать. Оно вывело его из дремоты и заставило подняться по крутой тропе к тому месту, где он сейчас стоял.       Что-то приближалось. Нечто, обладающее достаточно сильным присутствием, чтобы хоть немного изменить ситуацию без какого-либо прямого вмешательства.       Сузив глаза и выдвинув органы чувств дальше за деревья, Хирузен почувствовал, как плотность присутствия увеличивается. Он был уже на грани того, чтобы применить характеристики к сигнатуре. Меньше чем через минуту встречная сила оказалась в пределах досягаемости, и стали известны некоторые ее незначительные детали. Картина, которая постепенно начала вырисовываться, была жуткой.       Холодная чакра, такой глубины и ширины, что Хирузен едва не отступил на шаг, несмотря на расстояние. Его рот сжался в тонкую линию. Шли секунды, и он начал улавливать вторую сигнатуру, похожую, но меньшей силы. Существ было два, и оба приближались с огромной скоростью. Они все еще были далеко от страны. Сотни миль. Придерживая край шляпы, когда порыв ветра пронесся над обрывом, Хокаге напрягся в последний раз. С возрастом его чувства несколько притупились, и сейчас этот факт как никогда расстраивал его.       Его усилия не пропали даром, и он смог разглядеть наступающую группу более четко. Один из них был совершенно чужим и незнакомым для Хирузена. Другой, однако, в эту категорию не входил. Он и раньше чувствовал ту же чакру, но никогда не на таком свободном уровне. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы определить принадлежность знакомой подписи, и когда он это сделал, на него нахлынуло противоречивое сочетание еще большей тревоги и спокойствия. Известность товара сама по себе была благом, но в данном случае этот товар мог вызвать взрывную реакцию, если смешать его с некоторыми другими факторами.       Хирузен сделал глубокий вдох, задержал воздух, а затем выпустил его. Времени оставалось мало. Если не произойдет заметного изменения в темпе или траектории, они окажутся в Конохе через семьдесят два часа. Он был ненаблюдателен, и они проскочили мимо него. Подготовка была необходима, но потенциально бесполезна. Повернувшись к извилистой тропе, Хокаге сделал первый шаг по направлению к своей деревне.       Это не сулит ничего хорошего.              A/N: Ладно, это самая короткая глава за последнее время, но я рассматриваю ее как переходную. Вы все знаете, что будет дальше, и за это время я сделала большую часть того, что хотела сделать в плане характера.       Все должно кардинально измениться.       Также прошу прощения за то, что выкладываю это так поздно ночью. Я просто не хочу заставлять вас ждать главу больше семи дней. Надеюсь, это не слишком неудобно.       Оставьте отзыв, если у вас есть какие-то мысли. Я прочла каждую из них.       :)       Я люблю вас всех       Увидимся в пятницу!       Полный крах       A/N: Как и ожидалось, прошлая глава не вызвала особого ажиотажа, что вполне нормально. Все, для чего она была нужна, это для создания этой и нескольких следующих.       Перемена будет внезапной, но я думаю, что это справедливый способ написать следующую часть. Кроме того, я уже с минуту к этому готовился.       Время для 61 главы Наслаждайтесь!              Три десятилетия жизни на Земле научили Какаши Хатаке многим вещам. Некоторые из них были обыденными, другие - нет. Счета можно было оплатить в любое время в течение недели. В конце концов, коллекторские компании состояли из людей. Они ненавидели этот процесс так же, как и все остальные люди. Продукты лучше всего покупать оптом. Попытка купить то, что нужно немедленно, почти всегда обходилась дороже в долгосрочной перспективе. Гораздо больше, чем такие банальные, повседневные правила, в его черепе навсегда засел один урок.       Если что-то казалось не так, то, скорее всего, так оно и было.       Гай и его товарищ, имея за плечами опыт, не стали списывать со счетов тревожный ропот толпы, пробираясь по оживленным полуденным улицам центрального сектора Конохи. Бросив короткий взгляд на своего столь же опытного товарища, мужчины обменялись отрывистыми кивками и стали следить за гулом. Отслеживание звука было непростой процедурой. Он менялся от места к месту, и определить эпицентр было непросто. По большей части это был метод проб и ошибок. По крайней мере, так должно было быть. К счастью, зловеще для джонинов, источник всеобщего шума не пытался скрыть свое присутствие от тех, кто обладал сенсорными способностями для его обнаружения.       Среди не представляющих угрозы аур мирных жителей выделялся один массивный. Два огромных источника чакры. Они так резко выделялись из толпы, что их можно было назвать светящимися. Когда они с Гаем ускорили шаг и протиснулись сквозь толпу людей, Какаши почувствовал, как по его лбу потекла струйка нервного пота. Вокруг стояли люди и напряженно шаркали.       Они тоже это чувствуют. Что-то не так. Они просто не знают, чего боятся и почему", - подумал он про себя. По правде говоря, ни он, ни Гай не знали, что именно так нарушило покой. В каком-то смысле они были так же слепы. Единственное различие заключалось в том, что они были достаточно подкованы, чтобы понять, к чему может привести столь интенсивная перемена. Чтобы быстрее преодолеть расстояние, мужчины перебрались на крыши нескольких зданий. Мгновение спустя они уже смотрели на городскую площадь.       В центре медленно иссякающего участка стояли две фигуры, читавшие карту, вывешенную на бюллетене. Внешне их позы не были враждебными, но от более высокого из них прямо-таки сочилась жажда крови. Оба были одеты в черные мантии с красными облаками. У более воинственно настроенного мужчины к спине был пристегнут огромный меч, обмотанный бинтами, а то немногое, что Какаши смог разглядеть на его коже, выглядело почти синим. После нескольких мгновений молчаливого наблюдения оба джонина спрыгнули с возвышения.       К тому времени, когда они приземлились, большинство людей, находившихся на площади, уже покинули прилегающие улицы. Звук соприкосновения ног двух шиноби с землей заставил двух людей в плащах обернуться. Помимо мантий, на обоих были широкополые шляпы с небольшими полосками белой ткани, свисающими по бокам. Теперь, когда их позы были открыты, а лица обращены к джонину, Какаши получил возможность разглядеть их лица.       Хотя полоски ткани немного мешали ему, он смог точно определить личность невысокого мужчины и менее уверенно, но все же вполне обоснованно предположить, кто из них выше. Некоторое время ни одна из сторон не двигалась. В воздухе чувствовалось напряжение. Тупик был прерван, когда по обе стороны от Гая и Какаши появились две струйки дыма, в которых обнаружились Куренай Юхи и Асума Сарутоби соответственно. Хотя оба новоприбывших сделали первые шаги вперед, Какаши остановил их поднятой рукой.       "Я чувствовал, что что-то приближается, уже большую часть недели, но никак не ожидал, что это будешь ты", - сказал Копирующий ниндзя тому, кто был ниже ростом. Медленно, с нарочитой плавностью тот снял шляпу и отбросил ее в сторону. Когда его черты лица полностью раскрылись, трое товарищей Какаши издали тихий коллективный вздох.       "Для человека, который известен как человек, не показывающийся на людях, вы, конечно, рано ушли, Какаши-сан", - сказал Итачи Учиха. Старший брат Сацуки сильно вырос с тех пор, как Какаши видел его в последний раз семь лет назад. Он стал на несколько сантиметров выше, голос - глубже, а лицо - взрослее. На его лице всегда были мимические морщины, но теперь они стали еще глубже. Теперь он был мужчиной, хотя и с угрюмым видом. Однако одно ничуть не изменилось. Его глаза были такими же пронзительными и аналитическими, как и всегда.       "Может, я и опоздал, но ваш друг устроил шоу. Даже для меня это было трудно не заметить". Какаши ответил. Свежеактивированный шаринган Итачи переместился на его напарника, который тоже снял шляпу, открыв почти акулье лицо.       "Будь моя воля, этого разговора не было бы. Мы не желаем тебе зла", - сказал Учиха. Какаши поднял защитный щиток на лоб, чтобы показать собственное додзюцу, и его глаза сузились.       "Мне трудно в это поверить. Для чего вы здесь? Вылезай!" - попросил он. Человек с мечом, в котором Какаши безошибочно узнал Кисаме Хошигаки из Скрытого Тумана, подал голос. "Мы здесь по делу. Вас это не касается. Если вы хотите с нами поспорить, я готов пустить дело на самотек", - сказал он, выхватывая из-за спины меч и направляя его на квартет джонинов. В ответ на недвусмысленную угрозу Гай и Асума выхватили кунаи. К удивлению всех, Итачи покачал головой.       "Мы и так привлекли к себе больше внимания, чем мне хотелось бы. Какаши-сан, в частности, так просто не падет. Твои методы слишком грандиозны", - укорил он Кисаме. Мечник нахмурился, но опустил оружие. Итачи вновь обратил внимание на Какаши.       "Он прав. То, зачем мы здесь, вас не касается. Я бы предложил вам отойти в сторону", - спокойно сказал он. Какаши не заметил, что в его словах прозвучала угроза. В Итачи всегда была скрытая грань, и его многолетнее отсутствие в качестве изгоя только обострило ее.       "Насколько я понимаю, твое присутствие здесь - основание для того, чтобы бросить тебя в тюрьму или убить. Ты практически на обложке книги бинго", - заявил сереброволосый ниндзя, не дрогнув. Итачи вздохнул и расстегнул три верхние застежки своей робы.       "Неужели? Ну, в таком случае...", - сказал он и растворился в воздухе, не успев закончить фразу. Какаши почувствовал дыхание на своей шее.       "... Я сделаю это так чисто, как смогу", - закончил Учиха. Рефлекторно развернувшись, Какаши едва успел поймать запястье Итачи, прежде чем тот всадил ему кунай прямо в живот. В течение нескольких напряженных мгновений они состязались в силе, и возникшая патовая ситуация была показательна. Ни один из них не сдвинулся с места, на лбу Какаши выступила жилка, а выражение лица Итачи оставалось неизменным. Их борьба резко прервалась, когда с двух сторон на них налетели Куренай и Асума.       Реагируя с большей быстротой, чем Какаши, Итачи ударил Копирующего ниндзя ногой в грудь, отчего тот отлетел к доске объявлений. Рухнув на спину, Какаши успел заметить короткую перепалку между джонином и Учихой-изгоем. За время, недостаточное для того, чтобы Какаши успел завершить падение, Итачи одним лишь взглядом заморозил Асуму на месте, а резким ударом колена в живот свалил его с ног.       Когда осталась только Куренай, он обошел ее линейный молниеносный удар и вырубил ее ударом по шее. В каждом движении не было ни капли жира, и все они были выполнены без усилий. За один раз он полностью вывел Куренай из строя, и к тому времени, когда Какаши пришел в себя, Асума еще не поднялся с колен, хотя удар в живот не был особенно сокрушительным. Вскочив на ноги, Какаши бросил взгляд направо, где Гай ожесточенно сражался с Кисаме.       Ситуация вышла из-под контроля, причем очень быстро. Хуже того, они с самого начала остались без двух бойцов. Численность была одинаковой с обеих сторон, и, судя по тому, как легко Итачи одерживал верх, они ни в коем случае не были равны. Не обращая внимания на боль в грудине, Какаши достал пару кунаев и бросился в бой. Итачи достал свой клинок и терпеливо отвечал на его агрессию. Почти минуту они дуэлировали в ближнем бою. За это время Какаши не смог нанести Учихе ни одного удара.       В разные моменты казалось, что время проносится мимо. В один момент он оказывался лицом к лицу с Итачи, а в другой, без какого-либо движения или замены, Учиха-изгой оказывался прямо за ним. В результате он получал контрудары на каждом шагу, и вскоре из его носа пошла кровь. Наконец, после десятка с лишним запутанных ударов, Какаши во второй раз оказался отброшен назад. Он сумел удержаться на ногах, но из-за звона в ушах был вынужден опуститься на колено. Его всесторонне избивали.       "Ты не можешь смотреть ему в глаза, Какаши!"       Копирующий ниндзя дернул головой влево, туда, где Асума наконец-то обрел самостоятельность. Совет был очевиден, и Какаши изо всех сил старался избегать прямого зрительного контакта с Итачи на протяжении всей их потасовки. К сожалению, это было гораздо легче сказать, чем сделать. В ходе беспорядочной перепалки их глаза встречались несколько раз, и Какаши поплатился за это. Гендзюцу было тонким, но оно лишило его эффективности. Выплюнув кровь изо рта, Какаши приготовился к новому удару.       "Ты был хорошим ребенком, Итачи. Очень жаль, что ты стал таким гнилым человеком", - сказал он. Учиха-изгой в ответ снова исчез. Когда он появился, то был уже в нескольких сантиметрах от Итачи, а его глаза буравили Какаши. Способность распознать проблему и способность ее решить - две разные вещи, и при всей его осведомленности разрыв в скорости и силе был слишком велик, чтобы Какаши мог его разобрать.       За слишком малый отрезок времени мир вокруг джонина полностью растворился в мешанине красок. Его тело онемело, слух приглушился, а зрение расплылось. Даже обоняние было подавлено. Когда к нему вернулась способность ориентироваться, он уже не находился на городской площади и не был свободным человеком.       Он был подвешен на деревянном кресте, а его руки и ноги были связаны толстыми кожаными шнурами. Крест стоял в бесконечном мелком бассейне с водой, отражающей глубокий красный свет с безликого неба. Он находился в другой реальности. Почти наверняка это было гендзюцу, но совершенно не похожее на то, что он когда-либо испытывал. К тому же он был не один. Перед ним стоял Итачи с мечом в руке.       "До этого бы не дошло, если бы ты просто стоял, как я просил", - почти разочарованно произнес Учиха. Какаши боролся со своими путами, но они были до боли прочными.       "У меня есть работа. К тому же ты даже не объяснил мне, почему ты здесь", - сказал он. Итачи шагнул вперед, проверяя расстояние между ними своим клинком. "Есть вещи, которых вы не понимаете, Какаши-сан. Замыслы, о которых вы даже не подозреваете", - сказал он, вонзая меч в бок джонина. Мучения и ощущения были слишком реальными. Он чувствовал, как рвется кожа, течет кровь и пробиваются органы. К тому же вскоре появилась толпа, состоящая из клонов Итачи, и ее размах мог показаться бесконечным.       "Не напрягайся. Это мой мир, а ты - мой объект". Итачи сказал, и его голос тысячекратно повторился в рое копий. Какаши не успел ничего ответить, как его ранили два клона. В течение, как ему показалось, целых трех дней джонина постоянно кололи по всему телу. Каждый раз, когда казалось, что у Итачи закончились места для ударов, его раны затягивались настолько, что их можно было использовать.       После семидесяти двух часов пыток темно-красный мир мучений треснул и раскололся. Внезапно вернувшись на городскую площадь, Какаши обнаружил, что стоит на коленях у ног Итачи. Насколько он мог судить, несмотря на ужасающую длительность жестокой иллюзии, в реальности не прошло практически никакого времени. Гай и Кисаме все еще сражались в нескольких метрах от него, Куренай все еще была без сознания, а Асума все еще выглядел сильно покалеченным в результате того, что, как мог предположить Какаши, было схожим опытом.       Присмотревшись к Итачи, Какаши заметил нечто странное. Он смотрел прямо перед собой, застыв на чем-то. Собрав все силы, Какаши смог повернуться и посмотреть на него сзади. От увиденного кровь застыла в жилах.       Худший вариант развития событий предстал перед нами во всей красе.              День для Наруто начался прекрасно.       Сацуки вернула его в сектор Учиха накануне вечером, и он проснулся в постели своего товарища по команде. Положительный момент. Его разбудила вороноволосая девушка, крепко прижавшаяся к его спине. Еще один положительный и довольно юмористический момент. Они съели дешевый завтрак из хлопьев. И снова позитив. Утро прошло спокойно и комфортно. Поэтому, когда они покидали окрестности, намереваясь собрать остальных членов своей группы, и Наруто, и Сацуки были в хорошем расположении духа. Когда же они вышли на городскую площадь, услышав шум на другом конце деревни, Наруто вспомнил старую поговорку, которую ему когда-то рассказывали.       Чем выше пик, тем суровее падение.       По правде говоря, он не ожидал, что когда-нибудь встретит Итачи Учиху. В какой-то момент он даже засомневался, жив ли тот вообще. Семь лет в качестве шиноби-изгоя были опасным периодом даже для тех, кто обладал большой силой. Охотники за головами, непредсказуемая погода, международные власти - все это было угрозой. То, что старший брат Сацуки смог продержаться в таких условиях большую часть десятилетия, казалось блондинке безрассудством. Теперь, стоя менее чем в ста футах от него, он понимал, почему Сацуки так упорно твердила, что он выжил.       Сцена была мрачной, и они явно много пропустили. Какаши стоял на коленях, Куренай хромала на земле, а Асума выглядел полностью застрявшим на своих собственных коленях. Единственный союзник       В помещении Конохи не было ни одного человека, который не пострадал бы от удара Могучего Парня, который был заметно поврежден в результате, похоже, длительной дуэли с крупным мужчиной, вооруженным мечом. Больше всего поражал сам Итачи и то, где он стоял.       Он навис над Какаши, как отец над непослушным ребёнком, а два других поверженных джонина опустились справа и слева от него. Если судить по положению всех присутствующих, Итачи победил их всех сразу. Ни блондин, ни его товарищ по команде не успели опомниться, как глаза старшего Учихи поднялись от Какаши и остановились на них. Его зрачки были красными, а вокруг них располагались три отчетливых томоэ. Набор полностью созревших шаринганов.       В лице, хотя они и не были идентичны, Наруто ясно видел семейное сходство между братом и сестрой. У них были одинаковые глаза, одинаковые скулы и одинаковые рты. Различия были предсказуемы. Челюсть Итачи была острее, лицо длиннее, а сам он был намного выше своей сестры. С расстояния казалось, что его рост составляет почти шесть футов.       Отбросив все мысли, Наруто нервно посмотрел на Сацуки, у которой глаза были как блюдца. Ее рука, сжимавшая его руку, медленно выскользнула из его хватки. Шатаясь, девушка сделала шаг вперед, и все ее тело начало дрожать. Наруто протянул руку и схватил ее за плечо, но его отшатнулись.       "Посмотри на себя. Совсем взрослый". Итачи произнес удивительно мягкий и сдержанный голос. Целую вечность братья и сестры смотрели друг на друга, не говоря больше ни слова. Затем, когда казалось, что давление может раздавить их всех, Сацуки обнажила зубы.       "Я считала дни", - прошептала она, ее голос был хриплым и ломким. Она сделала шаг вперед. От нее исходило такое презрение, что Наруто содрогнулся до костей.       "Я ломала спину снова и снова, и все ради этого. Чтобы однажды снова найти тебя", - продолжила она, и в ее тоне вновь зазвучала ярость. Затем она начала плести знаки руками.       "И я поклялась себе, что когда найду тебя...", - шипела она, когда электричество затрещало в ее правой ладони. Наруто отступил на шаг, когда ее чакра заискрилась и разлетелась во все стороны.       "... Я вырву твое сердце из груди!" - закричала она в неистовой ярости. Она пронеслась через городскую площадь, ее правая рука была полностью окутана летучей электрической чакрой. Наруто почувствовал, как в животе поднимается паника, когда его подруга по команде устремилась к брату. Как бы она ни была разъярена, шансы на то, что она сможет одолеть того, кто одолел Какаши в бою, были совершенно ничтожны.       Предсказуемо, его опасения оправдались, но последовавшие за этим разрушения оказались гораздо глубже.              Сацуки не видела ничего, кроме красного цвета, когда мчалась по асфальту навстречу брату. В ее мозгу не было ни одной мысли, которая не была бы связана с жестоким убийством Итачи Учихи. Последние месяцы смягчили ее и принесли радость. Временами ей даже удавалось на короткое время забыть о своей жажде мести. Но это никогда не длилось долго. Если она была предоставлена самой себе, то брат по-прежнему доминировал в ее подсознании. То, что ей удалось отодвинуть его влияние на себя в уголок сознания, который она могла игнорировать, было в какой-то степени достижением, но гнев никогда не покидал ее.       Мать. Умерла.       Отец. Умер.       Шисуи. Мертвые       Десятки дядей и тетей. Умер.       Всех их отнял у нее один человек, и вот, наконец, он стоит перед ней. Ее родная плоть и кровь, когда-то любимый человек. Итачи был на расстоянии вытянутой руки, и она не собиралась упускать эту возможность. Чем ближе она подходила к нему, тем сильнее злилась. А он оставался прежним. Изменились мелкие детали, он, конечно, вырос, но выражение его лица отражало ту же холодную апатию, что и все эти годы назад.       Когда она ворвалась в дом, Итачи отшвырнул Какаши в сторону. Он расчищал ей путь. Открытое испытание для нее. Через мгновение произошло столкновение. Сацуки не знала, чего ожидать. Она не задумывалась о возможных последствиях такого прямого нападения на брата. Но в одном можно было быть уверенной. Никакое самоанализ не мог подготовить ее к тому, с какой легкостью Итачи остановил ее на месте.       Даже не потрудившись переставлять ноги или отступить на шаг, брат поймал ее запястье в нескольких дюймах от своей груди. Перехват полностью остановил ее. Она не могла вырваться из его хватки. Когда облако пыли, поднятое ею, рассеялось, Сацуки сжала челюсти, глядя на Итачи. Находясь так близко от него, с закрытыми глазами, младшая из двух братьев и сестер увидела правду. Между ними была огромная, непреодолимая пропасть. Даже если Итачи не особенно старался, он превосходил ее на порядок.       "Ты уже забыла, что я тебе говорил, Сацуки?" - спросил ее брат, потянув ее за запястье к себе, несмотря на ее попытки остановить его. Девушка была не в состоянии говорить. Слишком много эмоций бушевало в ней. Почувствовав это, Итачи схватил ее за горло и поднял с земли.       "У вас разные глаза. Растешь ты или не растешь, но без них ты не сможешь молиться", - сказал он, сильнее надавливая на дыхательное горло Сацуки. Задыхаясь и сопротивляясь, генин оказалась в полной ловушке. Даже барахтаясь, она все еще могла видеть его глаза. Они изменились. В них больше не было зрелого шарингана. Томоэ слились и закрутились в подобие колес. Она видела их всего два раза.       "Я почти поверил на мгновение, что ты это сделала. Этот крик был убедительным. Ты точно меня ненавидишь". Итачи притянул ее к себе за руку.       "Но недостаточно. Ты еще слишком слаба", - усмехнулся он. Живот и грудь Сацуки горели от ярости, но она ничего не могла сделать. Ее дзютсу давно иссякли, а его хватка была железной. Она была совершенно беспомощна. Итачи прижался к ней лбом.       "И с такой скоростью, как ты..." - начал он, сжимая ее запястье и ломая кость надвое.       "... ты всегда будешь такой", - заключил он, когда сестра вскрикнула от боли. Когда ее рука заныла от боли, а мир помутнел от удушья, она в последний раз встретилась взглядом с глазами Итачи. Это оказалось ошибкой, так как в этот момент ее полностью поглотила иллюзия, созданная ее братом. Гендзюцу мгновенно лишило ее сознания.       Быстро расправившись с Сацуки, Итачи отбросил хромое тело сестры к Наруто, который смотрел на это в окаменевшем ужасе. Блондин в мгновение ока оказался рядом с ней. Быстро проверив показатели, он обнаружил, что она, к счастью, еще дышит, хотя сердцебиение было неровным, и она обильно потела. Встав и шагнув к ней, Наруто сглотнул нервный комок в горле и принял шаткую позу. Итачи бросил на него скучающий взгляд.       "Да ладно, ты же умнее", - сказал он. Бороться было бессмысленно, и Наруто это понимал. Каждое его тело кричало, чтобы он бежал. Его безнадежно превосходили, а он уже колебался и боялся. Даже в самой сильной ярости его раздавили бы, как насекомое. Других вариантов он просто не видел. Отступление было нереальным. Диверсия - тем более. В тот день Наруто повезло в первый и пока единственный раз - его не заставили идти на конфронтацию.       Как раз в тот момент, когда он сделал первый непродуманный шаг в сторону Учихи-изгоя, крыши зданий, окружавших городскую площадь, задымились, а когда облака рассеялись, показались десятки джонинов. Подкрепление прибыло, хотя и с некоторым опозданием. Итачи нахмурился и бегло осмотрелся. Затем он прочистил горло.       "Это наш выход, Кисаме-сан", - обратился он к мечнику. Кисаме, все еще ожесточенно сражавшийся с Гаем, что-то пробормотал себе под нос и отбросил вычурного джонина плоским лезвием. Затем он присоединился к Итачи в центре городской площади. Прежде чем Наруто или другие присутствующие шиноби успели что-либо предпринять, пара исчезла в шквале иллюзорных ворон. Когда все исчезло, на месте, где когда-то стояли двое разбойников, осталась пустота.       Они ушли невредимыми, оставив после себя несколько изломанных тел. Какаши все еще лежал на земле, несмотря на то, что был в сознании, как и Асума. Куренай все еще была в полной отключке. Гай был единственным оставшимся членом той группы, которая, по мнению Наруто, противостояла Итачи и Кисаме, и даже он выглядел хуже некуда. Выйдя из оцепенения, Наруто развернулся, опустился на колени и прижал к себе голову Сацуки. Она все еще не шевелилась.       В течение нескольких минут Наруто не замечал ничего из того, что происходило вокруг него. Во все стороны раздавались приказы, гражданских из близлежащих зданий выпроваживали, начали прибывать медики. Однако все внимание Наруто было сосредоточено на упавшей подруге. Физически она была в порядке. Ее травмы были незначительными. Гораздо больше его беспокоило то, как этот день отразится на ее психике.       Столкновение с объектом ее болезненной одержимости так внезапно и без предупреждения само по себе травмировало бы ее, но если бы ее еще и так сильно избили за короткое время, то ущерб был бы еще больше. Его молчаливое беспокойство было прервано, когда с крыши спустились несколько медиков-ниндзя, чтобы оказать ей помощь. Хотя Наруто это и не нравилось, он упреждающе отступил назад и позволил им сделать свою работу.       "У нее шок. От чего именно, я точно не знаю, но ее нужно стабилизировать", - сказал один из медиков, с которым согласились остальные. Наруто смотрел на происходящее, страдая от беспокойства. Но не успели чувства взять верх над логикой, как на его плечо легла рука. Обернувшись, он увидел, что Какаши уже достаточно окреп, чтобы стоять и ходить.       "С ней все будет в порядке", - заверил он его. Ничего не сказав, Наруто лишь кивнул. Хотя это заняло больше времени, чем хотелось бы нервам джинчуурики, Сацуки наконец начала шевелиться и двигаться чуть менее чем через пять минут. В тот момент, когда Наруто и Какаши почувствовали облегчение, все их душевное спокойствие, которое они успели обрести, было разрушено.       Проснувшись, Сацуки с кровавым криком распахнула глаза.              Хирузен уставился на деревянную поверхность своего стола, размышляя о том, какие хаотичные плоды принес этот день. В целом ущерб был незначительным. Никто не был убит, а ранения, полученные Какаши, Гаем, Куренай и Асумой, оказались вполне излечимыми. Даже Сацуки, получившая самые тяжелые ранения из всей группы, была почти полностью здорова. Физически.       Потребовалось четыре джонина, чтобы удержать бедную девушку после пробуждения, и еще трое, чтобы сопроводить ее в больницу для дальнейшего лечения и отдыха. Ее тащили, пиная и крича. Через что бы ни прошел Итачи, это сильно раскололо ее юный разум. Несколько часов назад пришло сообщение, что она немного успокоилась, но не реагирует на персонал. Иными словами, она металась от одного конца спектра к другому. Обе крайности были менее чем идеальны.       С Наруто была другая проблема. Удержать его в больничном крыле было непросто, и только после того, как Какаши лично пришел за ним, он согласился уйти.       Сиамские близнецы, вот они кто!" - пробормотал он, пролистывая содержимое документа, над которым работал уже несколько минут. Бумажная работа никогда не заканчивалась, даже в разгар миниатюрного кризиса. Это раздражало до крайности. Мелкие жалобы, незначительные бюджетные запросы, не имеющие никакого значения отчеты с мест. Все это было так банально, и все же это нужно было делать. Впервые за многие месяцы поддавшись разочарованию, Хирузен скомкал документ и отбросил его в сторону.       "Даже у самых терпеливых людей есть предел, я полагаю".       Хирузен перевел взгляд на крайний левый угол своего кабинета, который частично освещался лунным светом, проникавшим через открытое окно. Он очень ждал компанию, и теперь она у него была. В тени шкафа с документами стоял Итачи с красными глазами. Его появление в Конохе за несколько часов до этого было случайностью, и логика подсказывала, что он здесь не для того, чтобы устраивать беспорядки.       "Ты не очень-то облегчил мне день, мальчик", - сурово сказал он, поправляя мантию и садясь прямо.       "Теперь я хотел бы знать, зачем вы здесь. И раз уж ты здесь, выйди на свет", - приказал он. Итачи не сделал ни одного движения, чтобы подчиниться, оставаясь неподвижным у стены.       "Ты знаешь, почему", - сказал он. Настроение Хирузена и без того было скверным, а настойчивое стремление Итачи нагнетать атмосферу двусмысленности и вовсе выбивало его из колеи. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Хокаге расслабился. Приоритеты Учихи никогда не были загадкой для тех, кто действительно знал его, а после изгнания они стали еще более узкими.       "Она в безопасности и под защитой. Ничего не изменилось", - твердо сказал он. Итачи переместился на месте, но остался в темноте тени.       "Но как долго еще? Я сделал все возможное, чтобы мой визит был как можно более предсказуемым, а ты все равно не догадалась, пока я не постучал на границе. Ты тормозишь", - ответил он. Хирузену не нравилось, когда на него давили. Он считал это проявлением крайнего неуважения. Как бы это ни раздражало его, он не мог отрицать, насколько правдивы были Учихи.       "Если вы сомневаетесь в моей способности держать Данзо в узде, можете не беспокоиться. За ним ведется постоянное наблюдение". Итачи сложил руки на передней части своего черно-красного плаща.       "Ты не хуже меня знаешь, что следить за ним недостаточно. Нужно пресечь его на корню. У него всегда найдется другой план", - настаивал он. Хирузен поджал губы.       "Я знаю об этом. Я принял меры предосторожности, чтобы ограничить его выбор. Я сделал все возможное, чтобы он был как можно дальше от Сацуки", - заверил он Учиху. Если что-то из сказанного и покоробило Итачи, то на лице изгоя это никак не отразилось.       "В прошлый раз, когда вы полагали, что он связан по рукам и ногам, он создал у вас под носом свою личную армию. Ты самодоволен", - сказал он. Хирузен нахмурился, но сдержался.       "Чего именно вы от меня ждете? Я не слепа к своему возрасту. Я уже несколько лет чувствую, как мое тело разваливается на части. Но факт остается фактом: я не могу просто назначить кого-то без крайней необходимости. Потребуются выборы, а у Данзо есть преданные поклонники", - рассуждал он. Итачи наконец вышел из тени, и луна показала его во всей красе.       "Ты еще не умираешь. У вас еще есть время, чтобы создать кого-то нового на свое место. Вы умелый коммуникатор. Твои люди любят тебя. Даже я все еще уважаю тебя. Выборы или нет, но ты сможешь собрать колоду. Не делайте вид, будто вы не играли в грязные игры раньше, - спокойно возразил он. Хотя гордость побуждала его спорить, старик со вздохом согласился.       "Вообще-то я уже подобрал кое-кого. Я не делал особой рекламы, потому что не уверен, что он действительно хочет занять эту должность, но я не лишен предусмотрительности", - признался он. Итачи на мгновение замолчал.       "Я был бы признателен, если бы вы прибавили темп. Много времени или нет, но многое может пойти не так", - негромко сказал он. Хокаге сложил руки.       "Я сделаю все, что в моих силах. Но в это время держитесь подальше. Сегодня вы вызвали большой переполох", - сказал он. Учиха-изгой шагнул к столу.       "Даже находясь за тысячу миль, я никогда не остаюсь в неведении". сказал Итачи. В этот момент Хирузен вздрогнул от шороха. Медленно повернув голову, он увидел, что на его пустой подоконник приземлилась ворона. Глаза ворона были красного цвета и томоэ.       "Затянись или стань слишком снисходительным, и я решу эту проблему по-своему".       Хирузен перевел взгляд на место, где стоял Итачи, но обнаружил, что его нет. Покачав головой, Хирузен полез в карман мантии и достал трубку. Он раскурил ее.       Не исполнилось и восьмидесяти, а люди уже пишут некролог".              A/N: Итак, да, эта глава пролетела очень быстро, и произошло куча всякого дерьма. Я чувствовал, что попытка разложить все события по нескольким обновлениям будет очень громоздкой, так что я решил просто рассказать обо всем самом важном.       Итак, если это было неясно, перспектива переключается с Сацуки на Наруто в середине сцены после того, как Сацуки вырубили. Разделение сцены на части привело бы к путанице, поэтому я надеюсь, что за переходом было легко уследить.       И да, Итачи *по сути* просто сказал Хирузену поторопиться и уйти с поста Хокаге.       Прошлая глава не получила практически никаких отзывов, так что я буду благодарна, если вы сообщите мне, нравится ли вам это. Осталась одна арка, но я надеюсь, что у меня еще есть аудитория.       В любом случае, расскажите мне о своем мнении в рецензии. В этой книге есть что переварить. Я очень надеюсь, что эта книга была последовательной.       (ТАКЖЕ, ЭТО ДОЛЖНО БЫЛО ВЫЙТИ ВЧЕРА, НО       МОЙ ИНТЕРНЕТ УМЕР)       Я люблю вас всех       Читайте и рецензируйте!       Остаточный ущерб       A/N: Эта глава ознаменует начало финальной части этой истории. Если я сохраню что-то похожее на мой нынешний график (в лучшем случае два раза в неделю), я смогу закончить его чуть менее чем за три месяца.       Цель - закончить к 75-й главе, включая эпилог. Следующие три с небольшим главы все еще будут в какой-то степени зависеть от персонажей, но после этого все пойдет быстро.       Время для главы 62 Наслаждайтесь!              Несмотря на то, что Шикамару, безусловно, любил своих товарищей по команде, они часто приносили ему гораздо больше драмы, чем ему хотелось бы. Сам по себе Наруто был в общем-то незлобив, хуже всего он вызывал неловкие взгляды со стороны старшего поколения, но, как правило, он с головой бросался в любую ужасную трагедию, в которой Сацуки оказывалась по уши. В каком-то смысле это было уместно. На ранних этапах становления Команды Семь они препирались неимоверно много, и это утомляло. Потом, даже когда они стали меньше ссориться, они начали исчезать по тем или иным причинам, и Шикамару время от времени задавался вопросом, не убил ли один из них другого, или они пошли в противоположном направлении и сбежали.       Теперь, когда их социальные батареи вроде бы восстановились, и они спорили гораздо меньше, чем раньше, что-то постоянно шло не так. Вопиющее и некомфортное напряжение, царившее в гостиной Какаши во время краткого воссоединения команды, проблема контрацепции, а теперь, что более серьезно, появление Итачи Учихи. Казалось, трагедия преследует каждого из них по очереди, и это утомляло. В глубине души Шикамару хотел поддержать их обоих, но терпение его истощилось, и он старался не отставать от Наруто.       Блондинка появилась у окна Шикамару в семь утра, практически вытащила его из постели и заставила идти в больницу. Нара планировал навестить Сацуки, это было первоочередной задачей, но в свободное время. У него никогда не получалось выполнять обязательства в сжатые сроки. Он подумывал о том, чтобы ускользнуть во время поездки, но отказался по той единственной причине, что интуиция подсказывала ему, что этого делать не стоит. Сацуки и сама по себе была непостоянной, даже сейчас. Если вновь приобщить ее к тому, что было источником ее холодности, это может неприятно сказаться на ней.       Было ясно, что Наруто либо не рассматривал такую возможность, либо ему было все равно. Он ни разу не оступился во время их поездки через весь город, и его энтузиазм не ослабел, когда они вошли в больницу. Шикамару с трудом поспевал за Наруто, пока они спускались в крыло, которое, как он мог предположить, занимала Сацуки. То, что его заставляли практически бежать трусцой, раздражало и так, но вдвойне, когда он нес поднос с едой. Придерживая язык, Шикамару едва успел отправить поднос в полет, как Наруто остановился перед ним, чтобы прочитать надпись на двери одной из комнат.       Через некоторое время блондин медленно открыл дверь, перед которой они остановились. Правильно решив, что их цель достигнута, Шикамару подождал, пока Наруто войдет, и последовал его примеру. Сама комната была унылой. Белые стены, белый потолок и тусклый плиточный пол. Больницы обычно скучны с эстетической точки зрения, но помещение, в которое попали ребята, было настолько лишено жизни, что это было почти неуютно. Ни одна деталь не выделялась, кроме одной.       В какой-то степени это было облегчением - видеть Сацуки в сознании и, похоже, здоровой. По словам Шикамару, Итачи привел ее в состояние комы. Когда Нара и Джинчуурики вошли в ее комнату, она не проявила ни того, ни другого. На самом деле на ее лице не отражалось никаких эмоций. Она сидела на белоснежных простынях, подтянув колени к подбородку, и смотрела прямо перед собой на дальнюю стену. Единственным признаком их присутствия было легкое подергивание глаз.       На ней был ее обычный наряд, потертый и порванный в нескольких местах. Судя по всему, несмотря на все усилия, персонал не смог убедить ее переодеться. Похоже, никакие уговоры не могли избавить девушку от упрямства. Недолго длилось молчание, когда Наруто жестом попросил Шикамару передать поднос. Повинуясь, Шикамару отдал товарищу по команде еду и отошел к стене возле двери. Это был не его разговор, и он знал это.       Наверное, мне даже не стоит слушать, что здесь происходит. Они гораздо ближе, чем я". подумал Шикамару, глядя, как Наруто подходит к кровати с едой в руках. Судя по тому, что он понял, отношения между его товарищами по команде больше не были "профессиональными". Это было видно по глазам Наруто. Чистая, неподдельная забота. Ни раздражения, ни досады. Простая забота. Однако Шикамару заметил то, чего не заметил Наруто: Сацуки не была рада видеть их обоих.       Это было незаметно, но в ее лице появилось заметное напряжение, а глаза слегка сузились. Негативная реакция почти наверняка не была личной. Она была расстроена по причинам, не связанным с ними. Однако это не изменило атмосферу и не дало Шикамару возможности предупредить Наруто заранее. Джинчуурики был, по крайней мере, частично ослеплен беспокойством.       "Я пыталась навестить его вчера вечером, но персонал отнесся к этому свысока. Мы принесли немного еды из столовой". Наруто протянул Сацуки поднос, подойдя к ее кровати. Учиха уставился прямо в еду. Нахмурив брови, Наруто на мгновение задумался о том, что именно он собирается делать.       "Слушай, я понимаю, что тебе сейчас не до этого, но тебе нужно поесть", - мягко настаивал он. Когда Сацуки снова не ответила, он поставил поднос на соседний столик и взял с него стакан с водой.       "Хотя бы выпейте что-нибудь", - сказал он, протягивая ей стакан. Наконец Сацуки отреагировала, и это была взрывная реакция. С быстротой, позволяющей предположить, что она какое-то время сдерживала себя, рука вороноволосой девушки вылетела вперед и по широкой дуге ударила Наруто по щеке, отчего стакан с водой полетел на пол. Отшатнувшись на шаг назад, блондин потрогал свое покрасневшее лицо.       "Какого черта это было?!" потребовал Наруто. Шикамару застыл с открытым ртом от увиденного. Сацуки никогда не отличалась злобными высказываниями, но физическое насилие - это уже совсем другой шаг. Причем совершенно неоправданный.       "Пойми намек". Сацуки сказала это голосом, близким к шипению. Как и предполагал Шикамару, она была далеко не в самом радушном настроении.       "Я понимаю, что ты расстроена, но это было неуместно", - вклинился Нара, прежде чем блондин успел открыть рот и разжечь огонь. Сацуки бросила на него равнодушный взгляд.       "Почему вы вообще здесь?" - спросила она. Хотя в ее словах не было ни малейшего намека на оскорбление, оно прозвучало, и это не осталось незамеченным ни одним из двух мальчиков. Шикамару это мало волновало, а вот Наруто - не очень.       "В чем проблема?" - недоверчиво спросил он. Сацуки перекинула ноги через край кровати и молниеносно встала.       "Моя проблема? У меня только что был второй худший день за всю мою чертову жизнь, а тут ты, врываешься и пытаешься говорить так, будто все в порядке!" - огрызнулась она, отступая в личное пространство Наруто, чтобы подчеркнуть свое превосходство в росте. Затем она ткнула большим пальцем в сторону Шикамару.       "Ты даже пошла и привела его. Я с ним почти не разговариваю. Я могла бы смириться с тем, что ты не можешь читать комнату, но ты меня теснишь", - продолжила она. Рот Шикамару сжался в плотную линию. Видимо, долгий разговор, который они с Учихой вели всего несколько дней назад, вылетел у нее из головы. Он быстро сдержал свою обиду. Она была в ярости. Ее рот задвигался раньше, чем мозг успел за ним ухватиться.       "Если тебе нужна была свобода, ты должна была просто сказать мне об этом. Не нужно было бить меня или относиться к нему как к чужому". Наруто огрызнулся. Сацуки насмешливо фыркнула.       "Ты не понимаешь намеков и почти не слушаешь. Мне все равно пришлось объяснить тебе все, после того как я оставила отпечаток руки на твоем лице. Честно говоря, ты должен быть благодарен, что я не ударила тебя сильнее", - злобно сказала она. Шикамару не мог не отшатнуться от ее грубости. Он ожидал, что она будет расстроена, но это проявилось в форме, выходящей за рамки его представлений.       Удивительно, но Наруто не стал сразу же бросаться с яростным ответом. Его лицо покраснело, он напрягся, но рот остался закрытым. Он изо всех сил старался сохранять вежливость, несмотря на вспыльчивость. Сацуки атаковала паузу без малейших колебаний.       "С каких это пор ты такой чувствительный? Я думала, у тебя кожа толще. Не то чтобы ты не получал такого же обращения от всех остальных", - холодно сказала она. Наконец-то Шикамару и сам начал злиться. Подход Наруто не был изящным, но он был добродушным и теплым. А она без зазрения совести издевалась над ним.       "Это было ниже пояса". возмущенно сказал Шикамару. Никто из его товарищей по команде не обратил внимания на его слова. Руки Наруто сжались в кулаки.       "Я не собираюсь принимать это. Даже от тебя", - ответил он. Сацуки наклонила голову набок и посмотрела на него.       "Да? И что ты собираешься с этим делать? Когда у тебя на глазах слезы, это не очень хорошо", - с укором сказала она, наступая ему на ногу. Наруто устоял на ногах.       "Хочешь на меня напасть?" - спросил Учиха, ухмыляясь. В голове Шикамару зашумело. Ситуация стремительно развивалась. Полномасштабная драка между ними обернулась бы катастрофой.       "Здесь не так много места, так что нет". ответил Наруто. Сацуки коротко кивнула в сторону потолка.       "У нас есть крыша. Ты можешь уйти, если хочешь. Только оставь меня в покое, черт возьми", - сказала она. В наступившей тишине Шикамару тихо молился о том, чтобы Наруто поборол свою гордость и встал на путь истинный. Но его молитвы не были услышаны.       "Да, хорошо. Если ты так хочешь, то хорошо", - коротко кивнул джинчуурики. Учиха быстро отошел от него, обогнул кровать и тяжелыми шагами вышел в коридор. Несколько мгновений Наруто и Шикамару стояли в тишине.       "Не делай этого ради своего эго. Вы оба можете серьезно навредить друг другу", - посоветовал Нара своему товарищу по команде, который уже направился к двери.       "Понял", - коротко ответил он и через минуту вышел из палаты. Оставшись один, Шикамару глубоко вздохнул и трусцой вышел в коридоры больницы.       Его интуиция оказалась верной, и в кои-то веки он был этим недоволен.              Наруто слегка прищурился, выйдя на открытый воздух крыши. Солнце светило ярко, небо было чистым. По любым нормальным меркам это был прекрасный день. Несмотря на приятную погоду, день у джинчуурики складывался не лучшим образом. Плохой сон, первые признаки простуды, неисправный будильник - и вот, практически из ниоткуда, он обнаружил себя в нескольких минутах от кулачного боя с человеком, которого собирался утешить. Его мысли были слишком заняты уязвленной гордостью и тем, как искренне он был расстроен, чтобы заметить это, но, по правде говоря, он сам во всем виноват.       На поиски Сацуки ушло совсем немного времени, ведь она не пыталась спрятаться. Она стояла на противоположном конце крыши, выходя на крутой обрыв. Вскоре она повернулась к нему лицом, откидывая волосы с глаз, когда по крыше пронесся ветер. Глубоко вздохнув, Наруто шагнул вперед.       "Хорошо. Как ты хочешь начать?" - начал он, не желая уклоняться от темы. В ответ Учиха оттолкнулась задней ногой и бросилась к нему. Похоже, формальности для нее сейчас мало что значили. Отбросив все колебания, Наруто встретил ее на полпути. Когда они столкнулись в центре крыши, Сацуки сделала широкий замах, от которого блондин увернулся. Учиха перепрыгнул через его попытку поставить подножку и ударил его коленом в подбородок.       Наруто отступил на шаг назад в легком оцепенении, но ориентиры все еще были при нем. Джинчуурики наказал ее за агрессию, нанеся удар по левой стороне челюсти в середине шага. От удара Сацуки на мгновение присела, но тут же поднялась на ноги. Как ни странно, обмен ударами заставил ее отступить на несколько шагов. Затем они начали кружить друг вокруг друга в медленном ритме.       После нескольких мгновений стабильного темпа Сацуки снова нарушила правила, бросившись в бой и начав его заново. В течение последующих двух минут они использовали открытое пространство крыши и боролись друг с другом в последовательных схватках. И все это время преимущество оставалось за Учихой. Она была быстрее, острее и сосредоточеннее. Наруто сражался с ней бесчисленное количество раз.       Сам по себе обмен ударами с ней не казался чем-то чуждым или неудобным, но в том, как Сацуки обращалась с ним во время каждого обмена, было что-то совершенно иное.       Она использовала абсолютно все возможности. Если он совершал ошибку, она наказывала его. Если он колебался, она толкала его назад. Наруто же постоянно отбивался от ударов. У него не было желания причинять ей боль. За последние два дня ей и так досталось с лихвой, и синяки не принесут ей ничего хорошего. Ее слова разозлили его, укололи, но не настолько, чтобы перечеркнуть его беспокойство. К сожалению, к концу их затянувшейся потасовки Сацуки, похоже, заметила его сравнительно мягкое обращение с ней.       "Ты мог бы уже десять раз треснуть меня. Что случилось? Я думала, ты хочешь драться." Сацуки рявкнула, приподнялась на ноги и с силой ударила Наруто между глаз. Джинчуурики вздрогнул, когда у него зазвенело в ушах. Сацуки была высокой, но далеко не громоздкой. Она била гораздо сильнее, чем можно было предположить по ее телосложению. У Наруто не было времени раздумывать над деталями, так как в ту же секунду она оказалась прямо над ним.       Предвидя подобный удар, Наруто успел отклонить голову в сторону и едва не получил вторую затрещину. Когда ее кулак пролетел мимо его щеки, Наруто схватил ее за руку и, сделав стремительный поворот и шаг, отправил товарища по команде в полет. Джинчуурики, рассчитывавший отдышаться, оказался совершенно не готов к тому, что Сацуки исчезла в воздухе и появилась вновь с кулаком, впечатанным ему в брюхо. Болезненно закашлявшись, Наруто перевернулся на спину и, пошатываясь, отступил на несколько шагов, после чего опустился на колено.       "Неужели я просто не стою твоих усилий?" прорычала Сацуки. Наруто сжал челюсти и медленно поднялся на ноги.       "Я не хочу причинять тебе боль", - сказал он. Он мысленно пнул себя, как только слова покинули его рот. Они были ужасно подобраны.       Лицо Сацуки исказилось в злобном оскале.       "Это все, чем я для тебя являюсь, не так ли? Просто маленькая девочка, которую нужно защищать", - сказала она с досадой в голосе. Прежде чем Наруто успел ответить, она заставила его вернуться в бой. Джинчуурики, вынужденный парировать удар, направленный в его середину, поднятой голенью, едва уклонился от широкого удара, направленного в висок, и поймал ее запястье, когда она пыталась его отвести. Затем он ударил ее в живот.       Сацуки схватила его за запястье, в результате чего он оказался связанным. Отталкиваясь друг от друга, они сравнялись в физической силе.       "Я когда-нибудь так с тобой обращался?" спросил Наруто, когда они напряглись. Сацуки откинула голову на несколько сантиметров назад, а затем врезалась лбом в его лоб. Блондин упрямо продолжал стоять на своем.       "Ты прибегаешь каждый раз, когда со мной случается что-то плохое. Ты никогда не позволяешь мне справляться со всем самой". Сацуки вывела его из равновесия, ударив по одной из лодыжек. Затем она отпустила его запястье и перехватила его за шею, чтобы сломать его позу.       "Ты ведешь себя как мой чертов лапчатый пес. К каждой мелочи относишься так, будто это конец света", - сказала она, ударив его коленом в солнечное сплетение и отпихнув от себя. Наруто несколько секунд был не в состоянии говорить.       "Половину времени ты приходишь ко мне. Неужели ты думаешь, что я не помогу?" - спросил он, поворачиваясь вокруг линейного заряда Сацуки.       "Твой способ "помочь" - это просто нести чушь о том, что все будет хорошо. Ты никогда не можешь сказать ничего полезного". Затем она отскочила и попыталась ударить его в правую часть челюсти. Наруто откинул голову назад, промахнувшись всего на несколько сантиметров. Когда она пролетела через пространство перед ним, блондин ударил ее за ухом колющим ударом, от которого она попятилась.       "Ты ничего такого не имеешь в виду", - сказал он, когда Сацуки встала на ноги и потерла затылок. Ему удалось втиснуть в голос уверенность, но она пошатнула его представление об их предыдущем совместном опыте. Это было незначительно, но уверенности в ней было меньше, чем хотелось бы.       "У меня нет выбора. Ты - все, что у меня есть для помощи, так что я принимаю это как есть. Но это не значит, что все, что ты делаешь или говоришь, работает". Сацуки нахмурилась.       "Не то чтобы я этого не понимал. Ты не заметишь разницы. Я даю тебе позитивное внимание. Это все, что тебе нужно, верно?" - добавила она. Джинчуурики стоило немалых усилий не показать боль на лице. Истерика или нет, но она точно знала, на какие кнопки нажимать.       "Я стараюсь помочь тебе, потому что считаю, что ты заслуживаешь счастья. Я забочусь о вас. Если я плохо справляюсь со своей работой, то мне очень жаль. Но не пытайся сделать из этого то, чем это не является", - сказал он, невольно повысив голос. Учиха ничего не ответил. Вместо этого она исчезла во второй раз. Однако на этот раз Наруто был более чем готов. Когда она снова появилась в поле зрения, на этот раз справа от него, джинчуурики развернулся на пятках и со всей силы ударил ее по лбу. Она достаточно сильно разозлила его, чтобы вывести из себя, и было ясно, что с ней невозможно договориться.       Удар заморозил Сацуки на месте, оставив ее прямо в поле зрения джинчуурики. Наруто ударил ее ногой в грудь и отбросил назад. Приземлившись, Сацуки тут же бросилась вдогонку. Последующий отрезок боя отличался от первого. Окончательно отбросив трепет, Наруто взял схватку под свой контроль. Оба были расстроены по разным причинам, но разлад Сацуки сказывался на ее мастерстве в бою гораздо сильнее.       Она перегибала палку, преследовала не подходящие ей проемы и регулярно натыкалась лицом в стойки, от которых более спокойная ее версия никогда бы даже не почувствовала ветра. Наруто, в свою очередь, все еще удавалось сохранять некое подобие самоконтроля. Он больше не сдерживал свои удары, но и не наносил их с полной силой. Компромисс не был идеальным. В обмен на то, что Сацуки выигрывала большинство их стычек, она била его сильно.       В перерывах между множеством коротких, проверочных ударов, на которые он натыкался, она наносила ему один или два сильных удара, которые заставляли его отступать. Она пыталась нанести ему травму или хотя бы доказать свою правоту. После одного из таких обменов, в котором пара отправила друг друга кувыркаться по противоположным краям крыши в результате столкновения в воздухе, перерыв окончательно разделил действие.       "Ты все еще мягко обращаешься со мной. Хватит пытаться быть милой!" крикнула Сацуки с крыши. Наруто поджал губы. Судя по всему, он был не так уж и деликатен в своей продолжающейся, хотя и ослабленной, сдержанности.       "Не собираюсь. Я просто не собираюсь пытаться избить своего друга", - сказал он так спокойно, как только мог. Реакция Сацуки была вполне ожидаемой - раздражение и обида, но ее время было странным. До последнего слова его ответа она выглядела довольно собранной, по крайней мере, по ее нынешним меркам. Когда оно прозвучало, ее лицо исказилось еще больше. Она быстро вернулась в прежнее состояние, но Наруто успел это заметить.       "Если для тебя это так просто..." начала Сацуки, вскочив на вершину одного из двух резервуаров с водой, соединенных с крышей, на середине своего предложения.       "Попробуйте остановить это", - сказала она. Затем она сделала короткую серию знаков руками и опустилась на колено. Предсказуемо, она восприняла его слова неправильно.       "Что ты..." начал Наруто, но тут же оборвал себя, когда из скованной левой руки Учихи полыхнуло голубое электричество. Это было то самое дзюцу, которым она пыталась поразить Итачи. То самое, которое она использовала вместе с Какаши. В этот момент над крышей раздался звук, похожий на вой птиц. Азартная игра на тему того, насколько она серьезна, имела слишком высокие шансы закончиться тяжелыми травмами, и Наруто неохотно повернул ладонь вверх.       Через несколько секунд в его руке образовалась и стабилизировалась вращающаяся голубая сфера чакры. Если бы все пошло по тому свободному плану, который он задумал, поднимаясь на крышу, ниндзюцу вообще никогда бы не увидело свет. Не говоря уже о его самом мощном применении. К этому моменту речь шла почти о самообороне. Приготовив свои дзюцу, оба генина согнули колени.       После короткой паузы они бросились друг к другу наперерез.              Ситуация стала еще более экстремальной, чем Шикамару мог себе представить.       Обмен тайдзюцу был неудивителен, даже если Сацуки была столь агрессивна и несдержанна. Даже нехарактерный для Наруто контроль и попытки свести к минимуму ущерб с обеих сторон были вполне логичны, учитывая контекст. Он никак не ожидал, что они попытаются убить друг друга, а именно это, похоже, сейчас и происходило. Это была скорее идея Сацуки, чем Наруто, так как она практически вынудила его, но джинчуурики все равно подчинился ей.       Шикамару не обладал достаточными сенсорными способностями, чтобы точно определить силу дзюцу, которыми владели его товарищи по команде, но гул в воздухе давал ему более чем достаточно оснований для того, чтобы ужаснуться результатам столкновения между ними. Они были уже в нескольких футах от него. Приближение уже началось, а Шикамару все еще находился по всей крыше. Было невероятно маловероятно, что он сможет хоть что-то сделать с тем, что должно было произойти.       Я должен попробовать!" - в панике подумал он, переходя на бег и сводя руки вместе. Он чувствовал себя мучительно медленным. Каждый шаг мог занять тысячу лет. Они двигались быстрее, чем он, а его чакра проявлялась недостаточно быстро. По мере того как они приближались к лобовому столкновению, время, казалось, замедлялось. Он был еще слишком далеко, и хотя его тень начала удлиняться, она была слишком медленной. Он не успеет.       К счастью, более умелые руки решили эту проблему за него.       В потасовке, которую Шикамару едва успел зарегистрировать, Какаши появился из ниоткуда прямо между Наруто и Сацуки. Одним быстрым движением он схватил их обоих за запястья, крутанул один раз и отправил в полет к подходящим резервуарам с водой. Оба врезались лицом в массивные металлические резервуары, в которые вонзились их руки с чакрой. У Сацуки от удара передняя часть бака взорвалась с громким воплем от скрежета металла и вытекающей жидкости. Повреждения Наруто были не столь впечатляющими: его рука проделала в баке лишь небольшое отверстие.       Из-за своей взрывной силы Сацуки срикошетила от крыши. Она отскочила в пятнадцать или около того футов от бака. Наруто упал не так сильно, его рука вырвалась из бака и позволила ему приземлиться на ноги. Шикамару редко видел, чтобы Какаши Хатаке был раздражён, но даже в маске и с прикрытым левым глазом он видел гнев на лице джонина. К удивлению Нары, первым к нему обратились.       "Как это началось?" - прямо спросил он. Шикамару быстро понял, что Какаши не доверяет ни Наруто, ни Сацуки, чтобы дать прямой ответ.       "Они сцепились в комнате Сацуки. Они решили выпустить пар здесь, и... получилось немного дико", - сказал он, стараясь изложить события в деталях. Какаши перевел взгляд на двух виновников торжества. Наруто выглядел основательно подавленным приходом Какаши, а вот Сацуки выглядела такой же непостоянной, как и всегда.       "Если бы я не остановил это, один из вас или оба лишились бы руки. Разбираться в своих разногласиях - это хорошо, но о чем, черт возьми, вы оба думали?" - ругал он их. Наруто опустил взгляд на свои сандалии, а Сацуки уставилась на джонина.       "Мне не нужна лекция. К черту все!" - сказала она и, развернувшись, прыгнула ввысь, перепрыгнув через разбитые цистерны с водой. Вопреки ожиданиям Шикамару, Какаши не стал преследовать девушку, пока она бежала по зданиям. Наруто сделал движение, чтобы последовать за ней, но Какаши появился у него за спиной и остановил его, положив руку на плечо.       "Отдохни. Ты уже достаточно сделал", - сказал он. Вряд ли он выглядел довольным, но блондин сделал то, что ему сказали, и немного расслабился. Затем Какаши снова посмотрел на Шикамару.       "Займи его на несколько часов. У меня и так дел по горло", - сказал он, на что пользователь теней кивнул. Вскоре джонин исчез, оставив Наруто и Шикамару одних на крыше.       "Как насчет второго завтрака?" - предложил Нара. Наруто долго смотрел в ту сторону, куда убежала Сацуки, но в конце концов покачал головой и согласился.       "Честно говоря, я бы не отказался", - признался он. Успокоившись, что ему не придется спорить с джинчуурики, Шикамару пригласил Наруто следовать за ним.       "Я попрошу маму приготовить вафли".              Дойдя до края тренировочного поля, Сацуки остановилась. Бежать через густой лес было неудобно, но это позволило сократить расстояние между ней и больницей. Но мысли все равно неслись вскачь. Все происходило так невероятно быстро, что она ни разу не остановилась, чтобы подумать о том, куда она собиралась идти. Ее эмоции были в беспорядке, логическое мышление отсутствовало напрочь, а татуировка на шее сильно болела уже большую часть часа. Короче говоря, у нее был второй ужасный день подряд. Но, в отличие от первого, это произошло по ее вине.       В другом настроении она, возможно, позволила бы своим сожалениям закрасться в ее душу, но сейчас она была слишком взволнована и на взводе. Извинения могли подождать. Как и ответственность. Ей отчаянно требовалось пространство для размышлений, а окружающие, казалось, были не в состоянии исполнить ее единственное желание. В глубине души она понимала, что отреагировала плохо и что во многом была неправа, но признание вины создало бы такую нагрузку на психику, с которой она сейчас не могла справиться.       Сползая по стволу одного из деревьев, окаймляющих поляну, Сацуки позволила себе отдышаться. Она была измотана. Она не спала уже больше суток, и каждый миг бодрствования был для нее тяжелым испытанием. Внезапное возвращение Итачи, хаотическая катастрофа, в которой она оказалась в больнице, и только что закончившийся бой с Наруто. Всё это навалилось на неё, как огромный валун. И, что самое ужасное, единственный положительный момент в сложившейся ситуации - то, что она осталась одна, - был вырван у неё через несколько мгновений после того, как она успокоилась.       Какаши появился в нескольких футах перед ней. Сацуки рефлекторно попыталась встать и убежать, но джонин остановил ее одним шагом вперед. Он был слишком близко, чтобы она могла уклониться, если бы попыталась убежать. Она была полностью прижата к стволу дерева.       "Как я уже сказал, мне не нужно слушать твои проповеди об "ответственности" или "зрелости"", - защищаясь, сказал Учиха. Какаши вынул руки из карманов.       "И я здесь не для этого. Я хочу знать, почему? " - уточнил он. Сацуки подняла взгляд на учителя, но не смогла найти в себе силы сказать что-то язвительное.       "Я устала, злюсь, и у меня болит голова", - ответила она. Это было честно, если не сказать исчерпывающе. Джонин сложил руки на бронежилете.       "Это все хорошо, но это не объясняет, почему ты решила, что использовать такое дзюцу на своем товарище по команде - хорошая идея", - сказал он. Сацуки потерла синяк на щеке.       "Он тоже пользовался таким, знаешь ли. Это не только моя вина", - проворчала она себе под нос. Выражение лица Какаши оставалось совершенно неубедительным.       "Наруто выглядел облегченным, когда я появился. А ты все еще был на взводе. Думаю, совершенно очевидно, кто начал эту драку", - сказал он. Сацуки придержала язык, так как в ней бурлила досада. Копирующий ниндзя не упустил ни одной детали. Даже если он не был информирован.       "Может, и так. Но это не значит, что он этого не заслужил", - сказала она. Какаши вздохнул и присел перед ней.       "Перестань прикрываться. Иногда он может быть чересчур заносчивым, но даже в худшем случае он безобиден. Тебе ли не знать, голубка!" - сказал он. Учиха опустил глаза на траву.       "Ты знаешь об этом, да?" - пробормотала она. Какаши рассеянно почесал щеку, изучая ее.       "Никто из вас не утончен. Я не вчера родился", - сказал он. Затем он снова встал, не сводя глаз с девушки.       "Вот почему это кажется таким необычным, даже для тебя. Я понимаю, что встреча с ним была ужасным опытом, но..." сказал Какаши. Не успел он закончить, как Сацуки прервала его.       "Но что? Ты понимаешь? Ты "знаешь, что я чувствую"? Даже не начинай нести эту чушь!" - отрезала она. Все самообладание, которое ей удалось вернуть, полностью разрушилось при упоминании брата.       "Попробуйте потерять всех и все, что вы любите. Ты пытаешься вздрагивать каждый раз, когда смотришься в зеркало. Просыпаться в холодном поту каждую ночь", - продолжала она, полностью погрузившись в бурю разочарования, зарождавшуюся в ее груди.       "Когда ты пройдешь через все это, тогда и поговоришь со мной о том, как я должна или не должна реагировать", - заключила она, тяжело дыша. Какаши на мгновение замолчал.       "В этом есть определенная логика, но есть одна проблема", - неопределенно сказал он, опускаясь на колено, чтобы встретиться с ней взглядом.       "Все и все, о чем вы только что говорили? Все пропало. Либо мертво, либо смыто. Эти бессонные ночи? У меня их было больше, чем я могу сосчитать. В свое время я даже разбил несколько зеркал", - тихо произнес он. Какаши никогда не был лишен человечности, но усталая боль, прозвучавшая в его словах, до такой степени затронула ее, что Сацуки, наконец, полностью опустилась на дерево.       "Я живу гораздо дольше тебя, малыш, и повидал немало бед. Ты не одинок в своих потерях", - сказал джонин, вставая во второй раз.       "Так что отнеситесь ко мне серьезно, когда я говорю, что все может наладиться. Они всегда улучшаются, если вы будете держаться. Только не бросай все на произвол судьбы, пока это не случилось", - закончил он. Сацуки крепко сжала подол юбки.       "Ты можешь просто... дать мне несколько дней? Мне нужно пространство. Я сойду с ума, если мне придется постоянно слушать, как люди суетятся вокруг меня", - попросила она. Старший ниндзя отошел от дерева, предоставив ей достаточно места, чтобы она могла встать, опираясь на собственные силы.       "Звучит разумно. Я сообщу двум другим. Только пообещай, что за это время не наделаешь глупостей", - ответил он. Сацуки стряхнула пыль со своей уже испорченной одежды.       "Со мной все будет в порядке", - заверила она его. Внешне удовлетворенный ее ответом, Какаши вскочил на ветки деревьев и исчез. Сацуки почти минуту стояла на границе поля, прежде чем повернуть в сторону сектора Учиха.       Мне нужно вздремнуть. Может быть, десять.              A/N: Ладно, я решила, что раз в неделю, в пятницу или субботу, будет стандартной процедурой с этого момента. Я буду обновляться чаще, когда смогу, но с недавних пор работа отнимает прилично больше времени.       Не бойтесь, мои дорогие читатели. Я буду заканчивать эту работу в постоянном темпе. Перерыв - это не слово из моего лексикона.       Переходим к самой главе:       Да, я сделал Сацуки чертовски жестокой в словесном плане. Не забывайте, что она всегда была остра на язык, даже после романа, и добавление Итачи в этот рецепт почти гарантировало бы ей огонь.       И да, последнюю сцену я по большей части содрал из канона, но она так чертовски хороша, что я не решился ее сильно менять. Надеюсь, получилось хорошо, несмотря ни на что.       Пожалуйста, оставьте отзыв на эту книгу. Я очень горжусь тем, что она получилась, и она длинная. Я прочитала все до единого :)'       Я люблю вас всех       Читайте и рецензируйте!       Длина руки       A/N: Осталось всего несколько глав, включая эту, до того, как все взорвется и финальная арка войдет в полную силу.       В этой главе будет представлен единственный OC во всем фике, но она будет служить определенной, пусть и небольшой цели. Ей также будет уделено лишь небольшое количество страниц. Так что не волнуйтесь. Я не собираюсь впихивать вам в глотку еще одну персонажную арку. Просто предлагаю ее.       Время для 63 главы Наслаждайтесь!              Стоять перед кабинетом Хокаге в последние месяцы было уже неинтересно.       Когда он учился в Зеленой академии, встреча с лидером своей страны была захватывающей перспективой. Этой чести удостаивались лишь самые высокие достижения. Даже Шикамару, который редко интересовался подобными вещами, относился к этой идее с некоторым благоговением. Правда, почти все ниндзя, имевшие такой ранг, делали это, и это редко сопровождалось каким-либо волнением. Как правило, наоборот. При всей своей разрекламированной славе жизнь шиноби была крайне медленной. Поэтому, когда Шикамару взялся за ручку двери кабинета, его сердцебиение было ровным, а выражение лица - безучастным.       Открыв дверь и войдя внутрь, Нара встретил предсказуемый вид Хирузена, сидящего за своим столом, но этот стол был не просто завален бумагами, как обычно. Вместе со стопками документов в центре стола лежал зеленый бронежилет, запечатанный в герметичный пакет. Решив, что ответы придут к нему сами собой, Шикамару отвесил привычный поклон.       "Вы послали за мной?" - спросил он. Хокаге кивнул и отодвинул в сторону документ, который он как раз подписывал.       "На твой вкус, конечно, рановато, но, думаю, ты оценишь". Затем он положил руку на запечатанный бронежилет, на который мгновение назад обратил внимание Шикамару.       "Как вы уже догадались, это для вас", - сказал он. Нара сначала молча смотрела на куртку. То, что ему предложили эту форму, было большим достижением. Он и сам это понимал. И все же он не мог не чувствовать себя неловко.       "Вы уверены, что я должен получить повышение?" - спросил он. Судя по всему, такой вопрос не входил в число ожиданий Хирузена, если судить по выражению искреннего удивления, промелькнувшему на его лице.       "Я бы не стал предлагать его, если бы это было не так. Конечно, вы можете отказаться, но я бы усомнился в вашей логике. Большая свобода и зарплата - не более чем преимущество для человека твоего возраста". Шикамару открыл было рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его. В голове промелькнули образы изломанного тела под грудой обломков. Та самая ошибка, которая едва не стоила ему работы, повторилась, причем совсем недавно. В каком-то смысле было нечестно соглашаться на повышение с честным лицом.       "Если вы беспокоитесь о том, что в вашем послужном списке есть удар, я принял это во внимание. Это повышение будет полубезусловным", - добавил Хокаге. Странное, но довольно очевидное осознание ударило Шикамару в затылок. Ирузен не знал о том, что едва не произошло. Это было вполне логично. У него были более насущные дела, чем эмоциональная зрелость Шикамару. Насколько было известно пожилому лидеру, генин полностью перевернулся с ног на голову.       "Каким образом, позвольте узнать?" - поинтересовался он, решив пока оставить свои переживания при себе. Хирузен сел в кресло чуть прямее.       "В течение нескольких месяцев ты будешь находиться под наблюдением Какаши и действовать в составе своего подразделения. У тебя будут полномочия выполнять собственные миссии, но не так часто, как в случае с "чистым листом". Звучит разумно?" - пояснил он. Шикамару кивнул. По большому счету, ограничения были не такими уж и жесткими. Месяцы приходили и уходили быстро. Так было всегда.       "По мне, так все в порядке", - ответил он. Хирузен положил бронежилет на стол и пристально посмотрел на него.       "Итак, я так понимаю, вы согласны на повышение?" - спросил он. Шикамару протянул руку и поднял куртку. Она оказалась легче, чем он ожидал.       "Да, так и сделаю. Спасибо, Хокаге-сама", - сказал он. Принятие на себя большей ответственности не было его любимым занятием, да и не будет никогда, но в случае с выбранной им карьерой он все равно ухватится за это.       "Вы должны носить его во время службы, и со вчерашнего дня ваша команда снова имеет право на назначение. Примерьте". предложил Хирузен. Шикамару вздохнул и сделал то, что ему было сказано: достал куртку из упаковки и облачился в нее. Форма оказалась очень удобной и, как он заметил ранее, удивительно легкой.       "Не самый мой любимый оттенок зеленого, но у меня все получится", - сказал он. Хирузен сухо усмехнулся и потянулся за документом из своей стопки.       "Ваш этикет оставляет желать лучшего, но мне он нравится больше, чем те беспорядочные разговоры, с которыми я ежедневно общаюсь. Можете идти", - с юмором сказал он. Шикамару повернулся, чтобы уйти, но, когда он направился к двери, к нему снова обратились.       "Расскажи мне кое-что, парень".       Недавно получивший звание чуунин обернулся. Хотя логический ум не допускал такой возможности, он все же испытывал легкий страх, что его будут расспрашивать о том, что он пережил во время вторжения. Его опасения не оправдались.       "Ты как-то сказал мне, что он не слишком высокого мнения о твоих товарищах по команде. Вернее, что вы не были к ним слишком привязаны. Это изменилось? Не стесняйтесь быть откровенным. Я спрашиваю из любопытства". спросил Хирузен. Шикамару моргнул. У него были заготовлены ответы на множество более предсказуемых вопросов, но его застали врасплох.       "Я понимаю их лучше. Теперь в них есть какой-то смысл", - ответил он через несколько секунд. Хокаге погладил свой бородатый подбородок.       "Приятно слышать. Как вы воспринимаете их теперь, когда вы лучше понимаете их как людей?" - спросил он. Почему Хирузену вдруг стало так любопытно, Шикамару не знал, но, если уж на то пошло, эта тема его вполне устраивала.       "Они мне нравятся больше. Наруто гораздо спокойнее, чем ты думаешь, а Сацуки не такая колючая, как кажется. Но оба они - дурни. Я бы никогда не стал общаться с ними дольше часа или двух", - честно признался он. Хирузен откинулся в кресле.       "Похоже, это правильно. Это все. Беги", - сказал он, отгоняя подростка взмахом руки. Шикамару без лишних слов вышел из комнаты и направился по коридору. Вскоре он пересек вестибюль и покинул здание. Когда утреннее солнце коснулось его кожи, его осенило манящее осознание.       Мама меня больше не превосходит.              Наруто глубоко вздохнул, приближаясь к лестнице перед домом Сацуки. С момента их неприятной стычки на крыше больницы прошло три дня, и за это время он ни разу не видел своего товарища по команде. Отчасти это был его собственный выбор - избегать общения. Ему нужно было время, чтобы разобраться в том, что именно следует вынести из этой встречи, если это вообще возможно. Какаши сообщил ему, что девушка попросила несколько дней непрерывного одиночества. В общем, ничего удивительного.       Он понимал, что прошло слишком мало времени, чтобы результат визита к ней был однозначно положительным, но не мог выбросить из головы образ Сацуки, пытающейся разбить собственный череп о стену. Он не стал задерживаться. Все, что ему было нужно, - это подтверждение того, что она по-прежнему здорова физически и психически. Настолько, насколько это было реально. Он вышел из дома, чтобы купить в киоске маленькую бутылочку лимонада. По иронии судьбы, он узнал о ее пристрастии к этому напитку во время той самой прогулки, которая привела их прямо к Итачи.       Нет смысла возвращаться назад. Я уже здесь", - напутствовал он себя, наконец начав подниматься по коротким ступенькам. Добравшись до крыльца и, соответственно, до двери, он еще раз заколебался, прежде чем постучать. По правде говоря, ему было не по себе. Существовал вполне реальный шанс, что с ним поступят так же, как и в прошлый раз. Некоторое время ответа не последовало. Только тишина. Был уже почти полдень, так что вероятность того, что Учиха все еще спит, была невелика, хотя и не исключена. Когда прошло целых шестьдесят секунд, Наруто сделал шаг назад и приготовился уходить.       Не успел он обернуться, как услышал, что ручка двери постепенно начинает поворачиваться. С кропотливой медлительностью дверь открылась. За ней, как и ожидалось, стояла Сацуки. Ее внешний вид наглядно демонстрировал ее нынешнее состояние. На ней была футболка больших размеров и длинные пижамные штаны. Волосы были всклокочены и растрепаны, под глазами - отчетливые круги, а лицо исхудало. Она была абсолютно разбита. Зная, что лучше не реагировать на происходящее, Наруто постарался сохранить приятное выражение лица.       "Слишком рано для тебя?" - пошутил он. Это было плохое начало, но юмор уже давно стал его автоматической реакцией на стресс любого рода. Это помогало ему оставаться в здравом уме. Выражение лица Сацуки не изменилось ни на йоту.       "Да, вообще-то. Что вам нужно?" - спросила она без обиняков. Голос у нее был очень усталый. И внешний вид, и голос говорили о том, что она давно не спала. Она была раздражительна. Больше, чем обычно.       "Я просто хотел тебя проведать. Узнать, все ли у тебя в порядке, понимаешь?" - сказал джинчуурики. Сацуки никак не отреагировала на его слова.       "Ну, вы получили свой ответ. Что-нибудь еще?" - сказала она в ответ. Наруто сглотнул странный комок в горле. Внешне она не была такой воинственной, как в больнице, но все равно излучала враждебность.       "Думаю, нет". Наруто тихо сказал. В комнате воцарилась тишина, и Учиха смотрел прямо на него. Она не моргнула ни разу.       "Послушай, мне жаль, что я задушил тебя тогда, когда... - начал блондин, намереваясь затронуть тему их предыдущего конфликта. Вороненоволосая девушка не дала ему договорить.       "Забавно, потому что именно этим ты сейчас и занимаешься", - жестко произнесла она. Затем она сделала короткий шаг вперед и остановилась в дверном проеме.       "Я попросила побыть одной. Я не хочу сейчас видеть людей. Это касается и тебя. Может, ты думаешь, что у тебя есть особые привилегии со мной, но это не так. Уважай мое личное пространство", - сказала она. Наруто посмотрел на свои ноги. В какой-то степени он ожидал такого упрека.       "Я принес тебе лимонад", - пробормотал он, протягивая руку и предлагая ей напиток. Сацуки не сделала ни малейшего движения, чтобы принять его.       "Тебе нужно найти, о чем думать, кроме меня. Заведи хобби. Заведи хоть раз друзей. Я не могу быть твоим товарищем по играм семь дней в неделю", - сказала девушка, оторвав взгляд Наруто от досок крыльца. Она выглядела совершенно безразличной. Он был последним, о чем она думала. Это было вполне логично и оправданно, но Наруто совершил ошибку, забыв, какой холодной она может быть.       "Только... пожалуйста, не делай ничего глупого. Пообещай мне хотя бы это", - попросил он. Сацуки полностью вернулась в свой дом.       "То, чем я занимаюсь, тебя не касается", - ответила она, снова закрывая дверь и прекращая разговор на полном серьезе. Оставшись один на крыльце, Наруто несколько мгновений молча смотрел на деревянную дверь. Он считал себя готовым к очередной словесной порке, но переоценил себя. Она издевалась над ним не так лаконично, но все равно умудрилась попасть прямо в то место, где было больнее всего.       Она была глубоко взволнована подавленной травмой, вырвавшейся на поверхность. Она была полна мерзких и взрывных эмоций. Джинчуурики осознавал реальную возможность того, что ее слова и чувства были порождены вновь вспыхнувшей яростью. И все же это было больно. Он не стал плакать, как это было принято, когда он мог помочь. Вместо этого он опустился на колени и поставил бутылку с лимонадом перед приветственным ковриком Сацуки. Затем он спустился по ступенькам и направился к воротам сектора Учиха.       Я буду ждать тебя. Даже если это займет какое-то время. Я буду здесь".              Гаара смахнул несколько песчинок с туники, пробираясь по коридору. Обычно у него было мало обязанностей, когда он не находился на поле боя, но такой редкий случай представился всего несколько минут назад. Смерть Расы внесла сумятицу в структуру власти Суны, поскольку при их якобы демократической системе новый Казекаге не мог быть избран без честных выборов и всех связанных с ними процессов. На это время Совету была предоставлена чрезвычайная исполнительная власть. И, судя по всему, они будут удерживать ее так долго, как только смогут.       Как бы Гаара ни презирал своего отца, он всегда уважал его способность держать под контролем логово змей. Теперь, когда Раса умер, Совет был волен поступать так, как ему заблагорассудится. Гаара прекрасно понимал, что он - идеальный выбор преемника. Его имя было узнаваемым, если не сказать любимым. Его можно было продвигать на рынке только за счет имени, а его имидж можно было подправить. По своей сути Суна была гораздо ближе к мягкому авторитарному государству, чем к настоящей демократии. Выборы проводились по необходимости, но их результаты никогда не были чистыми.       Власть почти всегда переходила из рук в руки силой. В какой-то мере такая система устраивала Джинчуурики. Он был человеком действия, если не сказать больше. Несмотря на комфортный политический климат, должность Казекаге была не из тех, с которыми Гаара хотел иметь дело. Он не был лидером. Он не был организатором. Он был проводником собственных желаний и порожденного ими хаоса. Он был не лишен дипломатических способностей, сын мирового лидера вбил в его череп определенную смекалку, но не собирался ее использовать.       Во время брифинга, на котором его заставили присутствовать, эта тема напрямую не поднималась, но отданные ему приказы были призваны подтолкнуть его к преемственности. Он подумывал о том, чтобы просто уйти с полпути, но в итоге решил дотерпеть до конца слушания. Совет не мог ничего с ним поделать, но все же мог усложнить ему жизнь. Тем более что в их руки попала настоящая власть.       Завернув за угол, он увидел дверь в покои Гаары. У жизни в поместье были свои плюсы, но то, что путь от парадной двери до собственной жилплощади занимал несколько минут, к ним, конечно, не относилось. Дойдя до двери, Гаара открыл ее и шагнул внутрь. Оказавшись внутри, он прошел к дивану, стоявшему в задней части большой комнаты, и устроился на нем. Он редко спал и редко испытывал желание спать, но в данный момент был опасно близок к тому, чтобы попытаться это сделать. Его веки были тяжелыми, а тело болело от недавно приобретенного увлечения постоянными физическими упражнениями.       "Всего несколько минут", - решил он после минутного раздумья, медленно закрывая глаза. Не прошло и десяти секунд, как в дверь постучали. Снова выпрямившись, Гаара вздохнул и направился к своей незваной компании. Список тех, кто мог или хотел посетить его, был скуден, и тот, кого он обнаружил по ту сторону своей двери, открыв ее, относился к числу этих предсказуемых немногих.       "Я не забыл поесть сегодня, раз уж вы спросили", - сказал он, не обращаясь ни к кому с приветствием. Перед ним стояла его сопровождающая, Аканэ Морисаки. Женщина-альбинос 23 лет, ростом с Гаару, одета в такую же тунику, как у него, но более светлого цвета. Глаза у нее были красные, а волосы - белые и коротко остриженные. Она была назначена на его сторону пять лет назад, и хотя формально она имела ранг джонина, она редко выполняла задания, не связанные с самим Гаарой.       "Приятно слышать. Могу я войти, Гаара-сама?" - формально попросила она. Многое в этой женщине раздражало Гаару, но он очень ценил ее привычку пренебрегать светскими беседами и быстро переходить к делу. Отступив в сторону, рыжий позволил сопровождающей войти в его жилище. Первое, что она сделала, - включила свет, к немалому огорчению Гаары.       "Как прошел инструктаж?" - спросила она, сложив руки на талии, когда Гаара вернулся на свое прежнее место на диване. Джинчуурики откинулся на подушку и прищурился, чтобы лучше привыкнуть к новой яркости.       "Скучно и медленно. Зато мне дали задание", - сообщил он. Аканэ подняла бровь, услышав эту новость.       "Я думала, что у тебя будет больше времени на отдых", - сказала она. Гаара покачал головой и смахнул с лица муху.       "Мне не нужно время на отдых. К тому же, это не боевые действия. Меня отправляют в Коноху в качестве посла на неделю или около того", - сказал он. Он испытывал смешанные чувства по поводу этого задания. С одной стороны, он очень радовался возможности вновь встретиться со своими старыми врагами, но с другой - шансы на это были невелики, а гибкость ограничена.       "Только вы? При всем уважении, сир, я нахожу это немного странным". скептически сказала Аканэ. Это было справедливое замечание, но контекст довольно лаконично объяснил решение.       "Канкуро можно было бы отправить со мной, но он все еще не может ходить. Его перевозка через всю страну займет больше времени, чем у нас есть в запасе", - пояснила рыжая. Аканэ понимающе кивнула, пересекла комнату и поправила картину, висевшую на стене.       "Полагаю, в этом есть смысл. Полагаю, Баки будет путешествовать с вами?" - спросила она. Гаара снова покачал головой, вызвав удивленный взгляд сопровождающего.       "Он все еще отстранен", - сказал он. Смерть Темари ни в чем не была виновата, но факт оставался фактом: она была убита под его руководством, и, хотя он получил снисхождение, сохранив свое звание, он все равно был привлечен к дисциплинарной ответственности.       "Вы очень вовремя. Единственная свобода, которую мне удалось вырвать у них, - это право выбирать себе джонина", - добавил он, предоставив женщине самой додумывать остальное. Не теряя времени, Аканэ перестала переставлять мелкие безделушки и повернулась к нему лицом.       "Когда мы отправимся?" - с любопытством спросила она. Гаара ненадолго задумался. На протяжении всего инструктажа он почти не обращал внимания.       "Завтра, на рассвете. Вас это устроит?" - ответил он. Ее реакция была предсказуема, поскольку после определенного момента она не могла ему категорически отказать.       "Конечно. Хотите, я соберу вам вещи?" - спросила она, жестом указывая на комод, стоящий у самой правой стены комнаты.       "Я сделаю это сам". Гаара встал и прошел мимо нее, чтобы начать процесс. Он не любил, когда ему помогали в мелочах. Быть на побегушках у других нравилось многим, но не ему. И никогда не нравилось.       "В таком случае смените тунику. От вас пахнет потом и кровью", - посоветовала служительница. Гаара бросил на нее презрительный взгляд, но все же согласился, снял тунику и бросил ее на пол. Ощущение было освобождающим. В жару пустыни кондиционер мог сделать лишь очень многое.       "Твоя грудь все еще не зажила". заметила Аканэ, глядя, как Гаара перебирает сложенную одежду. Рыжая бросила взгляд на большой след на его грудине.       "Это просто шрам", - сказал он, складывая на комод несколько разных видов рубашек. Затем он перешел к другому ящику.       "Это, должно быть, впервые для тебя", - сказал его сопровождающий. Джинчуурики медленно поднял взгляд вверх, и его взгляд упал на зеркало над комодом. Шрам был глубоким. Несмотря на естественную регенерацию и многочисленные процедуры, через которые он прошел, на коже все еще оставалась явная впадина. Он никогда не заживет полностью.       "Да. Не уверен, что мне это нравится", - сказал он, хмурясь тем сильнее, чем дольше он смотрел на призрак раны. Он почти чувствовал, как она болит.       "Тебе некого винить, кроме себя. Ты сам выбрал эту драку". Аканэ не стала отнекиваться. Гаара передернул плечами.       "Думаю, у меня были все основания думать, что я выиграю", - ответил он, выбирая чистую тунику, чтобы носить ее до конца ночи.       "А вы нет. Чему мы научились за этот месяц?" - с издевательским юмором произнесла служительница. Гаара бросил на нее мрачный взгляд через плечо.       "Ты слишком много говоришь", - ответил он. Аканэ, выглядевшая довольно забавной, сохраняла спокойную уверенную позу.       "Моя задача - держать вас в тонусе, Гаара-сама", - сказала она. Отсутствие страха всегда было для нее чем-то вроде обоюдоострого меча. Она могла, и часто так и происходило, испытывать терпение джинчуурики. Однако, с другой стороны, именно из-за ее желчности он никогда не просил новой помощи. Слегка ухмыляясь, он прошелся по комнате и остановился прямо перед ней.       "Может, тебе нужна другая работа?" - сказал он, положив руку ей на бедро. Аканэ встретила его внезапный шаг с безразличием.       "Ну, если это приказ, то конечно", - профессионально ответила она. Последовал поединок взглядов, который зашел в тупик. Почувствовав бесполезность, Гаара закатил глаза и отошел в сторону. Он быстро надел выбранную им тунику.       "С тобой неинтересно", - негромко пожаловался он, возвращаясь к комоду, чтобы продолжить уборку. Аканэ поправила свою тунику.       "Разве я когда-нибудь?" - сказала она, пожав стройными плечами. Джинчуурики потер все еще тяжелые глаза.       "Я могу мечтать", - устало пробормотал он, начиная медленно искать подходящую дорожную сумку.       "Ты никогда не спишь". Аканэ сказала это полушутя. Гаара проигнорировал это замечание, чтобы сохранить рассудок. С ней было просто невозможно обмениваться колкостями.       "Вам что-нибудь нужно? Если нет, вы можете идти", - спросил он.       Прислуга не обратила внимания на его молчаливый приказ оставить его в покое.       Вместо этого она подошла к нему и ущипнула за ткань возле шеи.       "Он надет задом наперед". Глаз Гаары слегка дернулся. Быстрый взгляд вниз показал, что ее слова были правдой.       "Зануда", - хмыкнул он. Аканэ позволила себе намек на редкую улыбку и снова отступила за его пределы.       "Я оставлю вас собираться, Гаара-сама", - сказала она с коротким поклоном. Мгновением позже она вышла из комнаты и направилась по коридору. Оставшись один, Гаара вздохнул с облегчением.       "Изнурительно. Каждый раз", - подумал он про себя. За следующие десять минут он нашел свою дорожную сумку, загрузил в нее одежду и несколько фляг с водой, а также развернул тунику, чтобы надеть ее как следует. Приведя свои дела в порядок, джинчуурики отправился через всю комнату к небольшой кухне, которая находилась в его покоях. Подойдя к стойке, он сделал ужасное открытие.       "У меня закончился кофе".              A/N: Хорошо, я знаю, что эта глава намного короче последних обновлений, но мне пришлось многое переписать. Изначально я играл сцену Наруто и Сацуки совсем по-другому, и она показалась мне слишком драматичной, чтобы соответствовать тону ситуации.       Не слишком насыщенная событиями, но, по-моему, вторая сцена сама по себе очень сильно бьет в цель.       И да, я знаю, что многие из вас в панике из-за того, что я ввела OC. У Аканэ будет максимум 3 сцены, и все они будут в паре с Гаарой. Она здесь, чтобы служить цели. Это дешево? Немного, но я думаю, что концепция достаточно интересна, чтобы заслуживать исследования.       Буду рад рецензии, если сможете. Я прочитал их все. Очень близко к 2200!       АЛСО: На этой неделе у этого фика стало 2000 подписчиков! Это дико, и я в восторге от такой поддержки :)       Я люблю вас всех       Читайте и рецензируйте!       Соблазн       A/N: Не так много отзывов о прошлой главе, что вполне логично. Гораздо менее драматичная, чем предыдущая глава. Рад видеть, что большинству из вас понравилась динамика Аканэ и Гаары. Их будет не так много, пока не начнутся события (и даже тогда Гаара будет один на протяжении важных частей этой арки).       Эта глава ознаменует собой настоящее начало того, что все рушится. Вы увидите, почему. Настало время 64-й главы Наслаждайтесь!              Шикамару задумчиво возился с вилкой, пока остальные за столом болтали между собой. Ужин, как всегда, был неоднозначным. Его мать неизменно прекрасно готовила, и ужин не стал исключением, но, как всегда, было слишком много болтовни, чтобы ему нравиться. Хотя он уже привык с удовольствием и нетерпением ждать визитов Хаку, ее присутствие за столом только усугубляло проблему. Его мать обожала девочку, и, похоже, это чувство было взаимным. Женщины постоянно болтали на самые разные темы. Не помогало и то, что Хаку сидела рядом с ним. Он не мог отгородиться от всего этого, как ни старался.       Медленный взгляд через стол показал, что его отец, похоже, испытывает во многом схожие чувства по этому поводу. Он выглядел совершенно измученным постоянными разговорами. Не облегчало ситуацию и то, насколько неинтересной была текущая тема, выбранная Хаку и Ёсино. Если Шикамару и интересовало когда-нибудь садоводство, то он не мог вспомнить, когда и почему. Они болтали о растениях уже больше десяти минут, и Нара уже начал засыпать. Было уже достаточно поздно, чтобы спать.       Когда он уже начал подумывать о том, чтобы вздремнуть в середине трапезы, его похлопала по плечу Хаку, отводя взгляд от шашлыка на своей тарелке и направляя его на нее.       "Тебя повысили, Шикамару-кун?" - с любопытством спросила охотница. Посмотрев на родителей, Шикамару сдержал желание вздохнуть. Он не мог вспомнить, когда эта тема поднималась. Его мысли были где-то в другом месте.       "По состоянию на два дня назад, да", - ответил он. Он прекрасно понимал, что по общепринятым меркам его возведение в ранг Чунина было быстрым, и имел право гордиться этим фактом, но не мог найти в себе сил, чтобы отнестись к этому достижению с энтузиазмом. Даже если отбросить все звездочки, звание и ответственность никогда не входили в число его ограниченных амбиций. Это был всего лишь еще один обычный шаг к более сносному заработку.       "Я удивлен, что вы не более жизнерадостны. Даже для тебя это достойно праздника". сказал Хаку. С другого конца стола раздался короткий смешок.       "Он едва помнит свой собственный день рождения. Не задерживай дыхание". сухо сказала Йошино. Шикамару выдохнул через нос и рассеянно пожевал кусок курицы. Он уже давно привык к уколам матери, но привык или нет, они выматывали его.       "Просто больше стресса и меньше свободного времени. Как по мне, не так уж много поводов для радости", - сказал он между укусами. Хаку закатила глаза и ткнула его в ребра, отчего он слегка вздрогнул.       "Расслабься немного. А то от дурного настроения у тебя морщины появятся", - укорила она его. Шикамару придержал язык. Он слишком устал, чтобы даже слегка препираться. Тем более в присутствии родителей. Вскоре праздная болтовня возобновилась. Шикамару вступал в разговор, когда к нему обращались, но в остальном хранил молчание. День был длинным, и ему хотелось только одного - забраться в постель и уснуть. Как оказалось, повысить статус до Чунина было сложнее, чем просто принять должность и надеть бронежилет, который прилагался к ней.       Ему пришлось посетить три отдельных брифинга с раннего утра до полудня, подписать несколько длинных документов и, что самое утомительное, заранее сменить налоговую категорию, чтобы она соответствовала его будущей более высокой зарплате. Он никогда раньше не платил налоги и теперь с ужасом осознавал, что ему придется делать это ежегодно. Со стороны финансы казались мукой, но скоро ему придется разбираться с ними самому.       Он также прекрасно понимал, что в ближайшие два года его родители, в частности Йошино, начнут подталкивать его к поиску собственного жилья. Клан Нара был необычным среди известных семей Конохи в том смысле, что они не жили в одном доме. В отличие от, скажем, Хъюги, они были разбросаны по всем районам деревни, и многие отдельные семьи жили независимо друг от друга. Все они собирались на праздники, регулярно переписывались, но их традиции были куда менее тесными, чем у других кланов подобного размера.       По большей части он был благодарен клану за более непринужденный подход к семейным отношениям, но ни одно хорошее дело не обходилось без минусов. Отложив размышления на потом, Шикамару сосредоточился на том, чтобы доесть оставшуюся на тарелке еду. При этом он прислушивался к постоянно меняющемуся разговору. Как бы неинтересно это ни было, через несколько минут он заметил тенденцию. Хаку, которая с самого начала была активной участницей разговора, стала говорить все меньше и меньше. Кроме того, ее взгляд время от времени уплывал в каком-то, казалось бы, пустяковом, но постоянном направлении.       Она молча наблюдала за происходящим, и с течением времени эта картина становилась все более закономерной. В конце концов она открыто повернула голову налево. Когда часы пробили десять, поздний ужин подошел к концу. По его окончании Ёсино утащила Шикаку в гостиную, как делала всегда, когда присутствовал Хаку. Таким образом, подростки остались за столом одни.       "У тебя что-то на уме?" спросил Шикамару, как только они уединились. Хаку, уставившийся на крайнюю левую стену столовой, вздрогнул и обернулся к нему.       "Нет, не совсем. Просто... что-то чувствую", - сказала она. На лице ее было выражение озадаченности. Как будто открытие было для нее недосягаемым.       " Кто-нибудь? " - предложил Шикамару. Охотница нахмурила брови и прислонилась щекой к ладони, обдумывая его предположение.       "Может быть", - пробормотала она себе под нос. Чунин нахмурился. Чувства Хаку были намного острее, чем у других. Даже среди ниндзя ее класса, как он понял. Ее неспособность определить, что именно ее встревожило, была, по меньшей мере, странной. Шикамару решил сменить тему.       "Определенно странно, но я сомневаюсь, что об этом стоит беспокоиться", - сказал он. Затем он сделал жест большим пальцем вверх.       "Давай поднимемся на крышу. Сегодня не будет облаков", - предложил он. Как он недавно узнал, Хаку имела привычку зацикливаться. Если она не могла быстро решить проблему, то была невероятно упряма в поисках ответа, если только ее внимание не было направлено куда-то еще. Бросив еще один долгий взгляд налево, Хаку кивнула и, потянувшись, поднялась со стула.       Их ночь прошла спокойно, но ее инстинкты оказались верными и в других местах.              Никогда раньше дни не казались длиннее.       Время для Сацуки замедлилось до такой скорости улитки, что она уже начала терять представление о его течении. Каждый час казался ей десятилетием. Как бы она ни старалась отвлечься, ей не удавалось избавиться от жестоко медленного тиканья часов. Не помогало и то, что все последние пять дней она, за исключением одного случая, была совершенно одна. Она сама так решила, и ей по-прежнему не хотелось общаться с другими людьми, но тяжесть ее одиночества все возрастала.       В доме стояла оглушительная тишина. Это если Учиха была в полном сознании. И в самом деле, она уже давно погрузилась в галлюцинации, которые мучили ее во время многонедельной разлуки с Наруто, и они были ярче, чем когда-либо. Она неоднократно видела своих родителей и даже некоторых других людей. В отличие от прежних, она не отреагировала на это смирением. Она пыталась наброситься на них. Ничего полезного из этих вспышек не вышло. Все, чего они добились, - это распухшая левая рука от удара о стену и разбитая ваза на кухне.       Сейчас она сидела посреди своей кровати, завернувшись в одеяло. В ее комнате царил беспорядок, как и во всем доме. Простыни сбились по углам, на столе валялись скомканные тетрадные листы, а лампа на тумбочке перегорела. Ее это ничуть не волновало. Ее разум оцепенел и помутился. Мутные образы давно подавленных воспоминаний вырывались на поверхность. Даже за несколько дней ее подсознание еще не опустело. Новые подробности резни продолжали поступать. Итачи открыл поистине грандиозный шлюз.       Ее мысли редко забредали куда-то еще, и то лишь мимолетно. Большую часть времени она застревала в прошлом. С момента выхода из больницы она ела всего три раза, и, несмотря на то что желудок умолял ее есть чаще, она не предпринимала никаких усилий, чтобы увеличить порции. Питание было последним, что ее волновало. Однако теперь голод начал пробивать себе дорогу сквозь апатию. Желудок не столько болел, сколько активно сотрясался от боли, и она чувствовала слабость. Последний раз она ела два дня назад.       Как ни старалась она бороться с этим, но крики тела о помощи все-таки победили. Сбросив с плеч одеяло, Сацуки вяло сползла с матраса на пол. Она медленно подошла к плотно закрытой двери, но на полпути ее прервал стук, раздавшийся над головой. Напрягшись, Сацуки подождала несколько мгновений и напрягла слух. Когда звука больше не последовало, она глубоко вздохнула и открыла дверь. Не успела она сделать и десяти шагов, как ее внимание привлек другой шум. На этот раз он доносился из коридора. Из кухни доносилось легкое шевеление.       Сузив глаза, Сацуки шла так тихо, как только могла. Чем ближе она подходила к кухне, тем отчетливее становились звуки. Они были незначительными и, скорее всего, непреднамеренными, но она была не одна. Она быстро пробежалась по списку. Входная дверь была заперта. Последние пять дней она вообще не выходила из дома и обязательно запирала ее на ключ. Все окна были плотно закрыты. Она убедилась в этом. Другие способы проникновения были возможны, она жила в обществе обученных бойцов, но они были нетрадиционными.       Оказавшись в полном замешательстве, она перешла к возможным кандидатам на вторжение. Единственными, кто знал точное местоположение дома, который она занимала в секторе Учиха, были ее товарищи по команде и, вероятно, Хокаге. Однако было очень маловероятно, что кто-то из них, даже Наруто, осмелится проникнуть в ее дом. Решив не раздумывать, а выяснить все самостоятельно, Сацуки завернула за угол и оказалась на кухне. К своему удивлению, она обнаружила, что та пуста. Здесь не было ни души.       Взяв паузу, Сацуки сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Потребовалась не одна попытка, но ей удалось немного успокоиться.       "Я схожу с ума!" - пробормотала она про себя, пересекая комнату и открывая холодильник. Пока она рылась в ограниченных запасах еды, звук переключения вернулся. На этот раз он был гораздо ближе. Прямо за ее спиной. Повернувшись на сто восемьдесят градусов, Сацуки запустила вилкой прямо перед собой. Быстрота действий принесла свои дивиденды: в отличие от предыдущего случая, она поймала незваного гостя у всех на виду.       На одном из обеденных стульев непринужденно сидела молодая женщина со светло-рыжими волосами, вилка, которую бросил Учиха, зажата между указательным и средним пальцами. На ней была туника бледно-кремового цвета с толстым фиолетовым поясом вокруг талии, а на голове - набедренная повязка. Между глаз у нее свисала прядка ярко-малиновых волос.       "Хорошее у вас местечко", - поприветствовала ее рыжеволосая, на ее губах расплылась фальшивая улыбка. Сацуки почувствовала, как холодеет ее кровь. Она не узнала эту женщину, и, хотя ее чувства были притуплены истощением и голодом, она чувствовала определенную степень враждебности, исходящую от нее.       "Кто вы, черт возьми, такая?" - потребовала она, медленно расставляя ноги в более устойчивую позицию. Женщина, на вид примерно ровесница Сацуки, опиралась локтями на стол.       "Может быть, коллега. Зависит от того, как вы хотите это разыграть", - неопределенно ответила она. Вороноволосая девушка обвела глазами комнату. Поблизости не было никакого оружия, кроме тупого кухонного ножа. Она была совершенно безоружна, и логика подсказывала, что незваный гость тоже не вооружен.       "Вы нарушаете границы. Уходите, и я не буду снимать с вас скальп", - пригрозила она. Рыжая улыбнулась и встала. Она была немного ниже Сацуки, но ее уверенность в себе ничуть не страдала от этого физического неравенства.       "Ты не трахаешься, да? Мне это нравится", - сказала она. Сацуки оскалила зубы и бросилась к кухонному ножу. Она дотянулась до него прежде, чем незваная гостья успела ее остановить.       "Сейчас узнаешь", - прошипела она. Затем она бросилась вперед и нанесла удар в грудь рыжей. Но не успел не заточенный острие попасть в цель, как незваная гостья исчезла в клубах дыма, оставив Сацуки спотыкаться о пустой стул. Не обращая внимания на болезненное падение на пол, Сацуки вскочила на ноги и судорожно огляделась. Она снова была одна, или так казалось. Не успела она перегруппироваться, как над ее головой раздался удар. Теперь она поняла, что это был за звук.       Шаги на ее крыше.       Выбежав из кухни, Учиха пронеслась по коридору и выскочила через парадную дверь. Спотыкаясь на ступеньках крыльца, Сацуки повернулась лицом к фасаду дома. На краю крыши стояли четыре фигуры. Высокий, широкий и лысеющий мужчина с оранжевыми волосами, долговязый мужчина с хвостом, похожим на хвост Шикамару, мужчина помоложе, у которого на затылке торчала вторая голова, и, наконец, рыжеволосая женщина, которая сидела на кухне.       В секторе Учиха дул холодный ветер, и обе стороны некоторое время смотрели друг на друга. В конце концов, когда молчание затянулось, Сацуки подала голос.       "Я спрошу еще раз. Кто вы и почему вы здесь?" - спросила она. Женщина захихикала со своего места.       "Я уже говорил тебе. Это зависит от обстоятельств. Мы можем стать твоими друзьями, если все пройдет хорошо". Учиха нахмурился и сделал широкий жест руками.       "Ты так и не сказал мне, что это такое", - сказала она. Гротескный двухголовый мужчина шагнул вперед.       "Мы здесь, чтобы сделать вам предложение. Думаю, оно покажется вам привлекательным. Нас послал лорд Орочимару, если это поможет". Глаза Сацуки расширились. При ближайшем рассмотрении оказалось, что каждый из четверых одет в одежду, похожую на одежду Змеиного Санина. Она была слишком растеряна, чтобы заметить это во время первой встречи с женщиной.       "Скажи ему, чтобы он принял свое предложение и подавился им. Мне это неинтересно", - ответила она. Группа осталась безучастной к ее неоднократному отказу от их присутствия.       "Это не должно быть так сложно, как вы себе это представляете. Выслушайте нас.       Думаю, вы оцените щедрое предложение", - спокойно сказал лысеющий мужчина. Сацуки взмахнула кухонным ножом.       "Научись понимать намеки", - прорычала она. Затем она прыгнула вверх, агрессивно надвигаясь на группу. В воздухе ее встретили все четверо незваных гостей. Последовавшая за этим стычка прошла примерно так же плохо, как и следовало ожидать. Сацуки одолели и по спирали отправили вниз, на улицу своего района. Больно ударившись об асфальт, Сацуки грубо закашлялась и поднялась на одно колено.       Квартет стоял на крыльце ее дома, и каждый из них был невредим. Вытерев тонкую дорожку крови с разбитого носа, Учиха приняла стойку тайдзюцу. Бросаться на них в лоб было безрассудством, и она это понимала, но другого выхода у нее не было. Когда она приготовилась снова вступить с ними в бой, в шее вспыхнула боль. Сжав челюсти, Сацуки изо всех сил старалась не выдать своей реакции на острую боль. Она не могла позволить себе проявить слабость.       "Не борись с этим. Ты только ухудшишь свои шансы. А они и так были невелики", - сказала рыжеволосая женщина. Сацуки начала стрелять в ответ, но остановилась, заметив нечто шокирующее. По телам и лицам четырех незваных гостей расползались черные метки. Каждый рисунок заметно отличался от другого, но их природа была идентична.       "Верно. А ты думала, что ты одна такая, да?" - сказала женщина с мрачной ухмылкой. Сацуки почувствовала, как у нее свело живот. Ее положение было гораздо более плачевным, чем казалось на первый взгляд. Хотя она и презирала идею следовать советам врага, подавление татуировки отняло бы у нее больше сил, чем она могла себе позволить. Она и так была не в лучшей форме. Неохотно расслабившись, Сацуки почувствовала, как черные метки завладевают ее телом.       Она ненавидела каждую секунду. Ощущение искусственной силы, текущей по ее венам, чуждое чувство необузданной агрессии, овладевающее ее психикой, и ледяной пот, капающий с каждой капли. Как только неестественная сила укоренилась, Сацуки молниеносно бросилась вперед. Как и прежде, группа из четырех человек ответила ей тем же.       Битва была бессмысленной.       Хотя ей несколько раз удавалось отбить их и даже отправить в короткое отступление, никакое количество агрессии и энтузиазма не смогло бы преодолеть разницу в численности. Сражаясь в одиночку, не имея серьезного преимущества ни перед кем из четверых, Сацуки была разбита вдребезги. Она сражалась яростно, но менее чем через пять минут боя ее снова отправили на асфальтовую улицу ее района. На этот раз она приземлилась лицом вперед. От удара она едва не потеряла сознание.       Когда Сацуки лежала, вся израненная, рыжеволосая женщина подошла к ней. Подставив ногу под подбородок Сацуки, она приподняла ее лицо над неровной дорогой.       "Хорошая попытка, но это было просто ужасное решение", - насмехалась она над Учихой, который встретил ее насмешливый взгляд вызывающим взглядом.       "Да пошла ты!" - прошипела она. Женщина отпустила ее волосы, позволив Сацуки снова упасть лицом на асфальт. Застонав от боли, Сацуки поднялась на колени.       "Ты ведь привыкла к таким вещам? Проигрывать, я имею в виду?" - поинтересовалась рыжая, заслужив гневный взгляд Сацуки. Они победили ее физически, а теперь, похоже, собирались сломить ее и морально.       "Заткнись, черт возьми!" - прошипела она, ее настроение все еще было отравлено проклятой меткой. Рыжая подняла руки.       "Ничего личного. Просто предположение. Если тебе станет легче, мне знакомо это чувство. Всем нам знакомо", - пояснила она. Сацуки потерла кровоточащий нос.       "Ты ни черта обо мне не знаешь", - сказала она. Рыжая ухмыльнулась и опустилась на колени перед Сацуки, оставив их на равных.       "Думаю, да. Жизнь подкинула вам плохую руку. По тем или иным причинам все всегда шло не так. Вы уже думали о том, чтобы сдаться, но так и не сдались. Потому что вы не принимаете то, что дает вам жизнь. Вы - выживший. Мститель. " - сказала она, сохраняя твердый зрительный контакт. Сацуки почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. Сколько женщина знала о ней, было неясно, но ее оценка оказалась куда более точной, чем ей хотелось бы. Затем рыжеволосая снова встала.       "Мы все были там, где ты сейчас. В грязи. Избитые жизнью. Злились на мир и на себя. Но Лорд Орочимару принял нас и сделал сильными. Достаточно сильными, чтобы вернуть то, что мы потеряли. Достаточно сильными, чтобы сделать то, что мы не могли сделать раньше", - сказала она, и ее метка проклятия, казалось, светилась в лунном свете.       "Очевидно, что ты хочешь власти. Ты ненавидишь ее, но знаешь, что недостаточно сильна, чтобы сделать то, что тебе нужно", - продолжала она. Сацуки сохраняла воинственный вид, но в глубине души слова незнакомки вызывали у нее болезненный отклик. Как бы она ни упражнялась в умственной гимнастике, она не могла этого отрицать.       "Что ты хочешь сказать?" - спросила она, и ее тон прозвучал более побежденно, чем она хотела. Рыжая сложила руки на груди.       "Пойдемте с нами. Ты найдешь силу, которую ищешь. У лорда Орочимару тоже есть для тебя кое-что особенное. Это не тот шанс, который стоит упускать", - сказала она. В любое другое время, при любом стечении обстоятельств, Сацуки без раздумий отказалась бы от этой идеи. Но в ее нынешнем положении и эмоциональном состоянии такие параметры были неприменимы. Она слегка заколебалась. "Я не уйду", - огрызнулась она после короткой паузы. Похоже, ее отказ поколебаться ничуть не обеспокоил группу.       "Решать вам", - сказала женщина и, пожав плечами, повернулась спиной и начала уходить. Трое ее спутников вскоре последовали ее примеру. Вскоре они снова оказались на ее крыше. Как только стало ясно, что они собираются уходить, рыжеволосая оглянулась через плечо.       "Если передумаешь, мы вернемся в этот район через два дня", - сообщила она Учихе. Через мгновение они исчезли в ночи. Оставшись одна, вся в крови и синяках, Сацуки несколько долгих мгновений сидела в тишине. Остатки ее эго превратились в мелкий порошок, а фундамент пошатнулся. Она не знала, как относиться к этой встрече.       Поднявшись и слегка прихрамывая, вороноволосая девушка зашагала обратно к дому. Татуировка вернулась в свой эпицентр, и ее дополнительная жизненная сила угасла несколько минут назад. С трудом пробираясь по коридорам, Сацуки едва добралась до своей комнаты и рухнула на пол у изножья кровати.       В голове у нее царил беспорядок, и она погрузилась в беспробудный, неопределенный сон.              Веки Наруто опустились, когда он пытался дочитать последнюю страницу главы. Он никогда не был особым поклонником чтения ради чтения, но решил, что это будет хорошей привычкой. Как он и ожидал, это оказалось мучительно скучным занятием. Его способность понимать прочитанное была вполне достаточной, но требовалось огромное количество энергии, чтобы сосредоточиться на каждом отдельном слове и не потерять внимание. Он едва ли мог усидеть на месте во время чтения. Практически между каждой страницей он откладывал книгу и расхаживал по комнате.       В результате его неспособности не отвлекаться от работы, целый день чтения принес ему лишь три главы прогресса. Всего менее шестидесяти страниц. Это было разочаровывающее занятие. Книга, которую он выбрал, была интересной по своей сути, и, судя по тому, что ему удалось переварить, ее проза и грамматика были живыми. Несмотря на все это, он не мог заставить себя погрузиться в книгу. Теперь, вместо переизбытка энергии, блондин страдал от тоски. Он совершенно измотал себя, пытаясь и не пытаясь прочитать книгу.       С кропотливой неторопливостью он дочитал до последней страницы третьей главы. В тот момент, когда его взгляд остановился на последнем слове, он захлопнул твердый переплет и отбросил его в сторону. Он не хотел мучить себя больше, чем уже мучил. Оторвавшись от дивана, Наруто потер уставшие глаза и начал медленный поход в свою спальню. Было едва ли больше одиннадцати часов. Довольно близко к обычному времени отхода ко сну, но еще далеко до того, как он обычно доходил до полного изнеможения, как сейчас.       Да, я никогда не стану книжным червем", - подумал он про себя, лениво толкая дверь своей спальни. Увидев свою кровать, он с радостью плюхнулся на нее лицом вниз. Полностью забравшись под одеяло, Наруто закрыл глаза, чтобы уснуть. Удивительно, но, как бы он ни устал, отдых не пришел к нему так быстро. Шли минуты, и джинчуурики обнаружил, что ему стало холодно. Это было странное открытие, учитывая, что в его комнате было далеко не холодно. Если уж на то пошло, его отопление было включено на более высокую передачу, чем обычно.       Открыв глаза, Наруто испустил долгий вздох. Пустая кровать в полном одиночестве. Как ни странно, но он уже привык делить матрас с Сацуки. С тех пор как их графики сна стали переплетаться, ему случалось проводить ночи в одиночестве, но в таких случаях он хотя бы был уверен, что такая возможность существует. Теперь же он не мог на это рассчитывать. Их последний разговор был в лучшем случае разочарованием, а в худшем - полной катастрофой. Принимать слова Сацуки за чистую монету было неразумно, но она все равно послала четкий сигнал.       До дальнейших распоряжений ему не рады.       Анализ того, почему, когда или как, не принес блондину ничего, кроме еще большего замешательства за прошедшие полтора дня. Пока что он принимал это чувство таким, каким оно было на самом деле. Он раздражал ее своим постоянным желанием помочь ей, и если она говорила честно, то уже некоторое время испытывал ее терпение на прочность. Судя по всему, их отношения в корне не отличались от тех, с которыми он сталкивался в прошлом. Конечно, они были гораздо ближе, но в тех редких случаях, когда Наруто приближался к формированию чего-то похожего на долгосрочную дружбу, получалось, что его скорее терпели, чем наслаждались.       Сацуки была слишком разборчива, чтобы доводить ее до откровенного романа, но уязвленные чувства были гораздо ближе к сердцу. Перевернувшись на спину, Наруто уставился в потолок. Ему было грустно. Без всяких сомнений.       Просто дайте ей еще несколько дней. Она снова будет готова к разговору. Возможно, она даже придет к тебе", - мысленно уговаривал он себя. Ему с трудом верилось в это. Он знал по опыту, что его подруга по команде способна исчезать на несколько недель подряд, не проронив ни слова, и в последний раз, когда это случилось, обстоятельства были куда менее жестокими, чем сейчас. Вряд ли в ближайшее время Сацуки будет готова к разговору. Повернувшись на бок, Наруто снова закрыл глаза. Лежать без сна, размышляя, не принесет ему ничего хорошего.       Через несколько минут он уже лежал в постели, прижав к груди дополнительную подушку.              A/N: МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ.       Это самое долгое ожидание между главами с тех пор, как я приступил к работе, и я обещаю вам, что это будет последний раз, когда перерыв между главами составит больше недели. Я просто очень сильно запутался в своем графике.       Следующая глава выйдет в пятницу. Это я могу гарантировать.       Что касается самой главы, то я знаю, что встреча в ЗВ-4 произошла очень быстро, но мне показалось, что излишняя детализация не нужна, чтобы донести суть.       Я понимаю, что длительные перерывы, вероятно, убили интерес некоторых из вас к этому фику, и я понимаю. Этот фик очень быстро сократился с трех обновлений в неделю до одного.       Я знаю, что уже делал это раньше, но как вы все относитесь к этой истории? Она все еще привлекает ваше внимание?       В любом случае, следующая глава станет высшей и низшей точкой фика в эмоциональном плане. Надеюсь, у кого-то из вас еще остались силы на это :)       Я люблю вас всех       Читайте и рецензируйте!       Дорогие ушедшие       A/N: В этой главе события начнут развиваться очень, очень быстро. Думаю, это соответствует ситуации.       Эта глава также станет причиной того, что этот фик буквально не может иметь рейтинг T lmao. Начинается на L и заканчивается на N.       Я действительно выставляю себя на всеобщее обозрение, так что, пожалуйста, будьте добры ко мне lol       Время для 65-й главы Наслаждайтесь!              Аканэ вытерла пот со лба, когда сверху на нее обрушились неумолимые лучи. Даже жизнь в пустыне не дала ей иммунитета к жестокому жару полуденного солнца. Сухость жары усугублялась ее высокой температурой. Это было все равно что оказаться в воздушной духовке. Альбинизм тоже не пошел ей на пользу. К тому времени, как они с Гаарой добрались до Конохи, кожа уже обгорела и шелушилась. Каждый раз это было адским испытанием. Это была половина ее первоначальной мотивации, чтобы согласиться на должность сопровождающего Джинчуурики. Она покидала Суну только тогда, когда он уходил, а это случалось нечасто.       Бросив усталый взгляд направо, она увидела, что Гаара чувствует себя так же плохо, как и она. Вот уже два дня они чередовали спринт и ходьбу. По всем меркам они продвигались медленно. Срок их прибытия был щедрым, и Гаара пользовался этим. Но даже при более медленном темпе путешествие изматывало обоих. Аканэ и сама была измотана в традиционном смысле этого слова. Ее руки были тяжелыми, а ноги горели. Гаара же выглядел совсем по-другому. Он изо всех сил старался не заснуть. Когда они отправились в путь три дня назад, его мутило, и он не спал во время скудных перерывов.       С такой скоростью, с какой он шел, он упадет в обморок задолго до того, как они доберутся до леса. Привычки мальчика спать всегда были по понятным причинам странными. До смерти Расы его сон был запланирован на определенные дни и время, чтобы все спланировать. А когда джинчуурики наконец-то засыпал, его отец сражался с чудовищем, в которое он всегда превращался. На удивление, ущерб, нанесенный инфраструктуре, оказался незначительным, если вообще был. Она была далека от идеала, но все же была структурирована. Однако с тех пор, как умер Казекаге, Гаара взял за правило исчезать всякий раз, когда не мог больше бороться с усталостью.       Куда он уходил, Аканэ не знала, но несколько раз слышала по ночам рев его зверя. Он всегда возвращался с испорченной одеждой и как минимум несколькими синяками. Вопрос о том, была ли у него такая возможность в Конохе, оставался открытым. Перед самым отъездом на экзамены Чуунина на его тело наложили сложную печать, которая не позволяла ему спать, как бы он ни старался. В этот раз ему не дали такой возможности. Изучая Джинчуурики, Гаара повернул голову и встретился с ней взглядом.       "Что?" - спросил он. Не теряя времени даром, девушка замедлила шаг, и через минуту-другую Гаара повторил ее действия.       "Ты едва держишься. Ты измотан". прямо сказала Аканэ. Рыжий смахнул с челки песок и протер глаза.       "Что еще нового?" - язвительно ответил он. Служитель вздохнул и совсем перестал ходить. Он обычно становился раздражительным, когда уставал.       "Как давно вы не спали, Гаара-сама?" - спросила она. Джинчуурики посмотрел вдаль. Он изо всех сил старался изобразить задумчивость, но на самом деле было ясно, что ему требуется больше времени, чем обычно.       "Восемь дней, плюс-минус", - ответил он с минимальной ясностью. Он слегка подался вперед. Его осанка никогда не была безупречной, но сейчас он почти сгорбился.       "Промежутки становятся все длиннее". сказала Аканэ, сжав губы в тонкую линию. И снова ответ Гаары последовал с заметной задержкой.       "Перемирие или нет, но я ему не доверяю", - сказал он. Это был удивительно честный ответ. Он вообще был замкнут в своих отношениях со зверем, но тут, похоже, ему не хватало энергии, чтобы перечить. Аканэ медленно опустилась в сидячее положение на знойный песок.       "И не надо. Но твоему телу нужно восстановиться", - настаивала она. Джинчуурики остался стоять на ногах, хотя и сделал предварительное движение, чтобы присоединиться к ней на земле.       "Не вариант", - сказал он. Его тон был далек от категоричности. Его разум хотел одного, но тело взывало к другому. Легко почувствовав, что он колеблется, Аканэ потянулась к его запястью. Как ни мала была сила, но она повалила Гаару на песок рядом с ней.       "Мы в глуши, сир. Лучшего времени не найти", - заметила она. Джинчуурики смотрел на нее с вялым раздражением.       "Вы знаете, как это бывает", - предупредил он. Трепет его был небезоснователен, и служитель это признавал, но ради него и многих других стоило перекинуть мост.       "И я знаю, как с этим справиться", - заверила она его, вспоминая несколько прошлых инцидентов. Последовала долгая пауза, во время которой Гаара переводил взгляд с Аканэ на окружающую обстановку.       "... хорошо", - согласился он. Служительница отошла за спину, оставив их спиной к спине под палящим солнцем.       "Иди спать. Я позабочусь об остальном". сказала Аканэ. Гаара испустил долгий выдох и прислонился затылком к ее плечу.       "Разбуди меня, когда все закончится", - попросил он, смиряясь с тем, что сон становится все более редким. Аканэ скрестила ноги и сложила руки на коленях.       "Конечно, Гаара-сама".              Сацуки задумчиво барабанила пальцами по деревянной поверхности обеденного стола, обдумывая свое решение. Прошло два дня. Как и все остальные, они тянулись медленно. Большую часть времени она провела в раздумьях, что именно ей делать. Поначалу это были односторонние внутренние дебаты. Было невероятно легко прийти к выводу, что отъезд ничего не даст. Особенно в погоне за человеком, который едва не убил всю ее клетку. Но чем больше тянулись часы, тем меньше становилось уверенности.       Проглотить эту пилюлю было непросто, но женщина оказалась до жути точной в своих оценках. Сацуки уже давно не могла понять, к чему она стремится. В этом желании было больше нюансов, чем просто жажда власти, но в чистом виде сила была тем, что искала Учиха. Ей никогда не хватало ее. Слишком медлительная и слабая, чтобы хоть что-то сделать с предательством Итачи. Слишком слаба, чтобы победить Гаару или помочь Наруто в его жестокой борьбе. И, что самое унизительное, слишком ничтожна, чтобы заставить брата даже вспотеть.       Она всегда знала, что Итачи почти наверняка превосходит ее в силе, но масштабы разрыва между ними были шокирующими. Еще до неудачной попытки совершить возмездие она видела, как Какаши Хатаке, самый сильный из всех, кого она знала, не считая самого Хокаге, бился на земле у ног Итачи. Ее брат был выше ее настолько, что казался почти непреодолимым. Никакие тренировки не могли сократить такой разрыв. Не в те сроки, которые Сацуки могла выдержать.       Тренировки в ее нынешней ситуации.       Она боролась с этой мыслью на каждом шагу, но Учиха больше не могла отрицать, насколько она правдива. Оставаясь в Конохе, она должна была двигаться ледниковыми темпами. Она была на несколько ступеней ниже Какаши в плане силы и мастерства. Ей потребуются годы, чтобы наверстать упущенное, и даже когда эта цель будет достигнута, Итачи все равно окажется на порядок выше ее. Жизнь бурлила вокруг нее. Она выполняла задания, заводила знакомства, поднималась по карьерной лестнице. Ее карьера будет успешной. В этом можно было не сомневаться. Даже в других сферах жизни она, скорее всего, преуспеет.       Замужество было маловероятным. Она никогда не была матерью, но о детях не могло быть и речи. Чем больше времени она проводила в Конохе, тем больше ее приоритеты и цели смещались в сторону от брата. Это было естественно. Обстоятельства меняются, и ветер может перемениться. Тем не менее, в глубине души она знала, что никогда не сможет забыть. Не совсем. Призрак Итачи всегда будет витать над всеми ее радостями. Уважение, удача, успех.       Все это никогда не сотрет черную метку, которую он оставил в ее душе. Он будет преследовать ее до самого конца земли.       Альтернативный вариант ей не нравился. Она ненавидела Орочимару со жгучей страстью. Он только и делал, что мешал ей. Он осквернил её своей макабрической печатью, чуть не убил обоих её товарищей по команде, а теперь ещё и косвенно вторгся в её страдания. Она не испытывала ни капли уважения к этому человеку. Однако она не могла отрицать, что он был силен. Гораздо сильнее, чем она сама, и, по его собственному признанию, Какаши тоже. Где Санин находился по отношению к её брату, оставалось загадкой, но, если уж на то пошло, он был ближе к этой отметке, чем кто-либо другой, кого Сацуки знала.       Зачесав прядь волос за ухо, девушка посмотрела в сторону коридора, ведущего к ее входной двери. Она собрала сумку несколько часов назад. Решение далось ей нелегко. Ни в коем случае. В какой-то степени она до сих пор не уверена в этом. Но смена обстановки была необходима, какой бы она ни была. Она застоялась, а это было недопустимо. В ней вновь вспыхнула страсть к расплате с братом за его преступления, и ее нельзя было утихомирить.       Взглянув на часы, Сацуки сглотнула комок в горле. Было почти девять тридцать. Время встречи не было указано, но логично было предположить, что она состоится поздно вечером, чтобы избежать обнаружения. Кроме того, вполне вероятно, что время встречи было гибким. Орочимару, насколько она могла судить, был терпеливым человеком. В любом случае, окно для домашнего уюта закрывалось. В голове пронеслось множество мыслей о том, что ей придется оставить. Список был длинным.       Ее кровать. Кафе, которые она часто посещала. Маршруты, по которым она любила ходить. Причал, где она так часто решала свои проблемы. Пожилой владелец ювелирного магазина, который не уставал повторять ей, что она красива. Одноклассники, с которыми она до сих пор часто виделась мимоходом. Какаши, который делал все возможное, чтобы стать ее наставником. Шикамару, неоднозначный, но всегда надежный друг. А потом, пробежавшись по многочисленным достопримечательностям, местам и людям, она остановилась на одном имени, которое не могла обойти вниманием.       Наруто - самый близкий человек для нее.       Если она все же решится на это, то пройдут годы, прежде чем они воссоединятся, и даже тогда существовала значительная вероятность, что это будут враги. От этой мысли у нее защемило в груди. Всего несколько недель вдали от него были трудными, и хотя последние пять дней она была сосредоточена на других вещах, его отсутствие, вероятно, сыграло свою роль в том, что одиночество было совершенно холодным. Не то чтобы она могла возложить на него хоть какую-то вину. Он пытался встать рядом с ней, а она отталкивала его не раз и не два. Сацуки вернулась к столу, и ее голова повисла в сутулой позе.       На крыше она разрывала каждую его неуверенность. Он изо всех сил старался скрыть это, но она видела боль на его лице. Она причинила ему боль. У нее было множество эгоистичных оправданий. Она была перегружена, напугана и не могла спать. Но ничто из этого не могло избавить ее от всепоглощающего чувства вины. Он никогда не был идеальным. Ему часто требовалось больше времени, чем ей хотелось бы, чтобы уловить социальные сигналы, иногда он был слишком громким, а временами и вовсе не умел спорить. Но помимо всего этого, помимо всех ее претензий, он всегда был рядом с ней. Он был свидетелем ее нестабильности и делал все возможное, чтобы помочь ей собраться с мыслями.       Он прощал ее на каждом шагу, независимо от того, в какую сторону она его тянула и сколько крови случайно из него вытянула. Он всегда возвращался с распростертыми объятиями и теплой улыбкой. Даже после того, как она заставила его драться на крыше, он пришел проведать ее и принести ее любимый напиток. Она отмахнулась от него с холодностью зимней бури. Ей повезло. Невероятно. И даже несмотря на все, через что они прошли вместе, все долгие разговоры, борьбу и даже поцелуи, она не осознавала этого до сих пор. Она сделала все возможное, чтобы растратить эту удачу. По кухне разнесся меланхоличный смех.       Я обращалась со своим ангелом-хранителем как с насекомым, - грустно подумала она, покачав головой. Ни один человек не вызывал у нее столько улыбок. Никто не заставлял ее смеяться чаще. Никто не заставлял ее чувствовать себя в большей безопасности. Он делал ее счастливой, все ее недостатки. Она отплатила ему непоследовательностью и злоупотреблением его доверием. Сидя в подавленном бездействии, Сацуки несколько раз фыркнула, но так и не позволила себе сломаться. Глубоко вздохнув, Учиха встал.       Больше не будет, - тихо поклялась она. Она повернулась к прихожей и прошла мимо своей сумки. Она достанет ее позже. В данный момент у нее была новая цель. Новое убеждение. Она не сможет надолго вытеснить Итачи, но на данный момент она все равно имела приоритет. У нее был только один шанс все исправить, и она сделает все возможное. Она не знала, в каком состоянии находится голова Наруто, и летела вслепую. Все, что она знала, - это то, что она должна ему открыться. Не в отношении своего будущего, пока нет, а в отношении своих чувств.       О том, как много он для нее значил.       У нее осталось совсем немного, но все это будет его, хотя бы на одну ночь.              Стук в дверь вывел Наруто из задумчивости. Наконец-то он вошел в привычную колею чтения, и прерывание почти выбило его из колеи. Вернуть его обратно будет непросто, если вообще возможно. Поэтому он поначалу проигнорировал просьбу о входе. У него не было ни малейшего желания снова втягивать себя в поток. На несколько мгновений он погрузился в тишину. Однако не успел он полностью успокоиться, как раздался второй стук. С недовольным ворчанием Наруто встал с дивана и отложил книгу в сторону.       Подойдя к входной двери, он открыл ее как раз в тот момент, когда тот, кто стоял за ней, начал стучать в третий раз. Он ожидал увидеть либо хозяина дома, либо Шикамару - оба навещали его в течение последних нескольких дней. Как и следовало ожидать, визит товарища по команде был куда более желанным. А вот то, кого он обнаружил у своей двери, вызвало неподдельное удивление. Сацуки была одета в свой обычный наряд и мокрая от дождя, начавшегося менее часа назад. Ее глаза были опущены. Сначала генин не произнес ни слова, но через некоторое время Учиха поднял взгляд от пола.       "У меня отключилась энергия", - сказала она. Это была очевидная ложь, но Наруто смирился с этим. Даже в лучшие времена девушке всегда требовалась причина, чтобы разыскать его. Не зная, что ответить, Наруто прикусил первое, что заметил при ее появлении.       "Ты дрожишь", - заметил он. Сацуки смахнула остатки воды с глаз и зачесала назад влажную челку.       "Я забыла зонтик", - с неловкой усмешкой сообщила она. Наруто кивнул и оглянулся назад.       "Если хочешь, можешь войти", - предложил он, отходя в сторону. Не нуждаясь в дополнительном поощрении, Учиха бодро вошел в квартиру. Наруто закрыл за ними дверь и внимательно наблюдал, как Сацуки подошла к его дивану и села на край. Она бросила на него ожидающий взгляд. Не видя причин для отказа, джинчуурики через несколько мгновений присоединился к ней на диване. Они не стали сразу же разговаривать. Вместо этого почти минуту оба оставались наедине. Образовавшаяся пустота была не совсем неуютной, но гораздо более напряженной, чем обычно.       "Как дела?" спросил Наруто. Он знал ответ, но ему не хватало социального мастерства, чтобы вести себя как-то иначе. Сацуки теребила подол юбки.       "Довольно ужасно, честно говоря", - сказала она. Джинчуурики бросил на нее понимающий взгляд. Честно говоря, было удивительно, что она выглядела так презентабельно, как выглядела, несмотря на нежелательное промокание от дождя.       "Все наладится. Просто дайте ей время", - заверил он ее. Он чувствовал себя как заезженная пластинка. Как она так точно подметила, все, что он мог предложить ей, - это просто подбодрить. Его недовольство собственным ответом только усилилось, когда Сацуки замолчала на несколько секунд дольше обычного. Наруто удрученно посмотрел на свои колени. Она надеялась на большее, чем пустые слова.       "Мне очень жаль".       Джинчуурики удивленно посмотрел на нее. Ее глаза были устремлены на него, и в них не было ничего, кроме сожаления. Как оказалось, они оба боролись. Чтобы понять, за что она извиняется, не хватало минимальных мозговых усилий. Вздохнув, Наруто снова сел прямо и опустился на подушку.       "Все в порядке. Всякое бывает", - пренебрежительно ответил он. Какой бы неприятной ни была словесная тирада в его адрес, он не собирался затаивать обиду. Даже если отчасти ему бы этого хотелось. Сацуки покачала головой.       "Нет, это не так. Ты этого не заслужил. То, что я сказал, то, что я сделал, все это. Ты просто пытался мне помочь. Как ты всегда делаешь", - виновато сказала она. Наруто встретил ее взгляд.       " Я помогу?" - спросил он. Сацуки снова опустила голову на тусклый деревянный пол.       "Каждый раз", - ответила она. Джинчуурики почувствовал, как какая-то часть его души расслабилась. Ее слова прозвучали честно.       "Я рад", - сказал он, слабо улыбнувшись. Учиха уперся лбом в пятку ладони.       "Ты помог мне встать на ноги. Просто я была слишком гордой, чтобы признать это. И это моя вина, а не твоя", - сказала она. Со временем Наруто привык к ее уязвимости, но она не переставала его трогать.       "Спасибо за это", - тихо сказал он. В третий раз с начала их неловкого воссоединения воцарилась тишина. На этот раз оно длилось гораздо дольше. Как и в прошлый раз, Сацуки прервала молчание.       "Я люблю тебя, ты знаешь", - сказала она. Наруто несколько раз моргнул. Из всех вещей, которые он ожидал услышать, признание в любви было невероятно далеко позади. Несбыточная мечта, как он мог предположить.       "Откуда это?" - спросил он озадаченным тоном. Учиха повернулся к нему лицом.       "Мое сердце", - ответила она. Ее лицо слегка покраснело, выражение лица было застенчивым, но голос был твердым. Она была совершенно серьезна.       Джинчуурики признался, почесав затылок: "Мне такого еще не говорили".       "Все бывает в первый раз". сказала Сацуки. Наруто молча смотрел на нее. Он был уверен в своей взаимности. Он уже давно осознал свою любовь к Учихе. Но мысль о том, чтобы высказать ее, пугала. Даже если это будет сделано вторым.       "Я тоже тебя люблю", - наконец сказал он. Нижняя губа Сацуки слегка дрогнула, и она снова опустила глаза.       "Я захлопнула дверь перед твоим носом, и вот теперь я здесь, заставляю тебя поговорить по душам", - сказала она, сжимая руки в кулаки на коленях. Наруто рассеянно почесал щеку.       "Если ты это серьезно, мне все равно", - сказал он. Сацуки вернула внимание к нему, но лишь на несколько секунд, после чего снова уставилась на свои руки.       "Я действительно это имею в виду. Все. Но ты заслуживаешь лучшего", - сказала она. Это было не новое чувство, она выражала его и раньше, и реакция Наруто осталась прежней, хотя и более резкой.       "Просто прими это как есть. Я люблю тебя, и уже давно. Если ты меня уважаешь, не пытайся убедить меня в обратном". Короткая речь прозвучала несколько резче, чем он предполагал, но, судя по всему, смысл ее был понятен, так как Сацуки быстро протрезвела.       "Я рада, что ты так считаешь", - мягко сказала она. Она перебралась на диван, оказавшись в непосредственной близости от него, и крепко обняла его. Наруто от всей души обнял ее. Вскоре она перевернула его на спину и легла на него, зарывшись лицом в его рубашку. Как ни ласковы были эти объятия, в них не было ничего мягкого или нежного. Она прижималась к нему. Как будто боялась, что он исчезнет. Чувствуя, что она хочет не столько поговорить, сколько просто побыть с ним, Наруто только и делал, что гладил ее по спине и время от времени проводил рукой по волосам.       Прошло около десяти минут, и блондин начал чувствовать, что перегревается. Сацуки была теплой, а его обогрев работал сверхурочно, чтобы бороться с холодным дождем снаружи. Когда он сдвинулся с места, Учиха отстранился от него.       "Я слишком сильно сжимаю?" - спросила она. Ее челка прилипла ко лбу. Наруто покачал головой.       "Нет, но я сильно вспотел. Я до сих пор не принял душ", - смущенно сказал он. Затем он посмотрел в сторону своей ванной.       "Вы не будете возражать, если я быстро об этом позабочусь? Это не займет много времени", - спросил он. Учиха откинулся от него и потянулся.       "Давай. А я пока тут приберусь", - предложила она. Наруто проигнорировал это замечание и поднялся с дивана. Как бы он ни радовался, что Сацуки снова в пределах досягаемости, несколько минут на то, чтобы разобраться в себе, были бы приятным дополнением к его вечеру. Без лишних проволочек Наруто добрался до своей комнаты, собрал пижаму и отправился в ванную, пока Сацуки без его просьбы наводила порядок в гостиной.       Закрыв за собой дверь ванной комнаты и бросив на пол одежду, в которой он ходил с утра, он шагнул в душ и включил форсунку. Как обычно, напор и нагрев воды заняли удручающе много времени. Когда температура и поток воды установились, Наруто позволил себе успокоиться. Он был счастлив, хотя и удивлен.       "С тобой я никогда не знаю, что делать", - пророкотал он своему товарищу по команде из соседней комнаты. Решив не думать об этом, Наруто принялся за работу, намыливая волосы и тело. Заставлять ее ждать было бы невежливо, к тому же она и так провела в одиночестве более чем достаточно времени. Через несколько минут джинчуурики был удовлетворен и сделал шаг к выходу из душа. Едва он успел поставить ногу, как звук открывающейся двери заставил его замереть на месте. Вслед за этим раздалось несколько мягких шагов.       Занавеска была отодвинута на несколько сантиметров, и в маленьком пространстве к Джинчуурики присоединилась Сацуки. Она была полностью обнажена. Это было вполне уместно, учитывая обстановку, но, тем не менее, зрелище было неприятным.       "Можно?" - робко спросила она. Их разделяло менее двух футов. В большинстве случаев душ был рассчитан на одного человека. У Наруто заплетался язык, и он несколько раз споткнулся о слова, прежде чем составить связное предложение.       "Да, конечно", - сказал он. Сацуки испустила вздох, который она сдерживала, и нервное напряжение в ней немного ослабло. Затем она посмотрела на небольшой выступ на стене.       "Это какой-то дешевый шампунь. Определенно объясняет, почему твои волосы не такие уж мягкие", - пошутила она, взяв полупустую бутылку. Набрав немного содержимого в руку, она втерла его в волосы на макушке.       "Но пока сойдет", - сказала она. В обычной ситуации Наруто придумал бы какую-нибудь колкость в ответ, но сейчас, когда по их коже струилась горячая вода, он не мог думать ни о чем, кроме девушки перед ним. Гормоны действительно были сильной штукой. Почувствовав, что ему нужно не просто стоять и смотреть, джинчуурики протянул вперед руки и положил их ей на голову. Он начал медленно проводить мылом по ее волосам. В ответ Сацуки стала скользить руками по его рукам, пока он мыл ее. Вскоре возникло небольшое затруднение. Ее волосы были слишком длинными, чтобы удобно было достать до них, когда они стояли.       Почувствовав неладное, Сацуки развернулась и придвинулась к нему поближе. Облегчив себе доступ, блондинка продолжила. По понятным причинам процесс оказался довольно долгим. На протяжении всего процесса руки Сацуки блуждали по его рукам, время от времени поднимаясь и касаясь лица. Когда стало казаться, что мыла на волосах больше нет, Наруто позволил своим рукам спуститься с ее головы. По пути вниз его левая задела ее грудь.       "Извините, - быстро извинился он, прижав руку к боку. Сацуки не стала его ругать или даже напрягаться. Вместо этого она взяла руку, поднесла ее к своей груди и нежно прижала к себе.       "Ты можешь прикоснуться", - сказала она, полностью прижимаясь к нему. По телу джинчуурики разлилось сильное тепло, но не такое, которое ему не нравилось. Приняв ее разрешение близко к сердцу, Наруто позволил своей правой руке расположиться сзади чуть ниже ее пупка. Сацуки удовлетворенно вздохнула, снова ощущая его руки. Через несколько мгновений она повернулась в его объятиях и обхватила руками его шею.       "Ты - мое счастливое место", - тепло сказала она. Не дожидаясь ответа, она поцеловала его, на что Наруто с радостью поддался. Когда они разошлись, блондин прижался к ее лицу.       "А ты моя. Даже если ты иногда бываешь ледяной королевой", - усмехнулся он. Учиха хихикнула и положила руки ему на грудь.       "Это было бы не так приятно, если бы я тебя баловала", - дразняще заметила она. Даже в самый глубокий момент их близости шутливый юмор не покидал их. Все было в порядке.       "Тебе просто повезло, что я терпеливый", - огрызнулся блондин. Сацуки отступила от него и наклонила голову на одну сторону. С противоположных концов маленького душа ему впервые стала видна вся ее фигура.       "Стоило ждать?" - спросила она с притворно-невинной улыбкой на лице. То ли дело в его слишком широко расставленных глазах, то ли в приоткрытом рте, то ли в чем-то более низком, но Наруто явно плохо скрывал, как сильно ему нравится то, что он видит. Сацуки снова закрыла между ними расстояние и наклонилась к его уху.       "Ваши полотенца выглядят немного грубовато. Давайте вместо них высушимся на простынях", - предложила она, выключая воду и уговаривая его. Это был не первый раз, когда она открыто делала ему предложение, но, в отличие от предыдущего раза, он чувствовал себя полностью готовым принять ее приглашение. Потянувшись за ней, Наруто отодвинул занавеску. В ответ Сацуки вышла из душевой кабинки. Оказавшись на кафельном полу ванной комнаты, джинчуурики отклонились от привычной схемы флирта и взяли дело в свои руки. Потянувшись вниз, Наруто поднял Сацуки с пола, ухватив ее за бедра. Учиха обхватил ее ногами за талию и обнял за шею, неся к двери.       "Сильно...", - пробормотала она, откинув голову назад и закрыв глаза, когда джинчуурики нанес два поцелуя на ее шею. К счастью, войдя в ванную, Сацуки оставила дверь открытой, что позволило ей быстро выйти. Пересекая коридор, Наруто занес ее в свою спальню и уложил на край кровати. Несколько мгновений он просто любовался ею, когда она лежала на спине.       "Тебе нравится внимание, но ты мог бы оценить мое тело и по-другому, в последнюю очередь". Сацуки сказала, когда он слишком долго смотрел на нее. В ее голосе не было раздражения, если оно вообще было. Наруто ухмыльнулся, глядя на нее.       "Кому-то не терпится", - подколол он. Сацуки игриво закатила глаза и раздвинула ноги. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял это, но она ждала, что он сам сделает все остальное. Как только он понял, Наруто осторожно положил руки ей на внутреннюю сторону бедер и медленно раздвинул ноги. Учиха впился клыком в ее нижнюю губу от его прикосновения.       "Я... не очень понимаю, что делаю, так что скажи, если получится, хорошо?" - попросил он, получив кивок от девушки. Джинчуурики опустился на колени у края кровати и нежно провел по ней указательным пальцем. Она уже была мокрой, и ее внутренние бедра дрожали. Каждый раз, когда он прикасался к ней, она слегка вздрагивала. Она была чувствительна. Это было очевидно.       Подавив нервы, он наклонился вперед и медленно провел языком по ее складкам. Сацуки тут же закрыла рот рукой и издала приглушенный писк. Прежде чем блондин успел произнести хоть слово, она схватила его за затылок свободной рукой и направила его рот обратно к середине своих ног. Правильно восприняв это как поощрение, Наруто продолжил. Каждый раз, когда он проводил языком по ее губам, Сацуки корчилась и резко вдыхала.       По мере того как он работал, кончик его языка все глубже погружался в нее. Сацуки выгнула спину и уперлась бедрами в его лицо. Она не стеснялась давать ему понять, что ей нравится. Чуть выше входа он нащупал маленький бутончик. Когда он провел по нему кончиком языка, Сацуки напряглась и издала тихий стон. Желая услышать больше, Наруто уделил найденному месту минуту внимания.       Более того, звуки, которые она издавала, вызывали привыкание. К тому же было видно, что она изо всех сил старается не шуметь, но просто не может удержаться. Как ни странно, но этот опыт вызывал у Наруто не только сексуальный интерес, но и соревновательный зуд. Открыв глаза, чтобы сосредоточиться, он встретился с ней взглядом, продолжая дразнить ее языком.       "Боже..." прошептала Сацуки, не моргая, глядя на него. Почувствовав гордость за себя, джинчуурики поднял голову и положил подбородок ей на пупок.       "Как я справился?" - спросил он с жеманной улыбкой. Учиха провела рукой по его челке и положила ладонь ему на щеку.       "Теперь я понимаю, почему люди так поступают", - сказала она, косвенно сказав ему именно то, что он хотел услышать.       "Я могу продолжить, если хочешь. Ты вкусный." Наруто пожал плечами. Сацуки покраснела, но, к его удивлению, покачала головой и села. Взяв Наруто за запястья, она подняла его на ноги и поцеловала в нос, как только он оказался в вертикальном положении.       "Ложись на меня", - приказала она, слегка подталкивая его к кровати. Повинуясь ее приказу, блондин улегся на спинку кровати, поддерживая голову и шею. Спустя мгновение к нему присоединилась Сацуки, переползла к нему и устроилась на одной из его ног. Осторожно взяв в руки эрекцию, которая была у него с того самого момента, как она вошла в душ, Сацуки окинула его шутливым взглядом.       "Может, я просто собственник, но я рад, что ты никогда не был рядом.       Ты бы быстро стал популярным", - пошутила она. Наруто предотвратил       Он смущенно отвел глаза.       "Не то чтобы я мог, даже если бы захотел, а я этого не делал", - легкомысленно возразил он. Сацуки легко рассмеялась и крепко сжала его, заставив вздрогнуть.       "Мы оба знаем, что ты хочешь этого, Наруто", - сказала она, наклоняясь и целуя его кончик. Джинчуурики расслабился, сделав дрожащий вдох. Он был под ее чарами, и сейчас ему это нравилось. Уловив его готовность, Сацуки провела языком от основания члена до его чувствительной головки, а когда дошла до нее, взяла в рот несколько сантиметров.       Откинув левой рукой пряди волос, девушка медленно покачивала головой вверх-вниз, с каждым движением захватывая все больше и больше его. Наруто казалось, что он тает. Он был у нее на ладони. Протянув руку, джинчуурики коснулся ее лица, когда она осторожно присосалась к нему.       "Ты уверена, что никогда этого не делала?" - спросил он почти в шутку. Сацуки выпустила его изо рта с тихим чмокающим звуком.       "Да. Я украла одну из книг сэнсэя около месяца назад. Очень полезная вещь", - сказала она, медленно поглаживая его по длине. Не дожидаясь ответа, она через несколько секунд снова взяла его в рот. Покорно наблюдая за ее работой, джинчуурики провел рукой по ее лицу, чтобы убрать волосы с лица, но и просто чтобы почувствовать ее кожу.       Она, конечно, доставляла ему удовольствие, и очень неплохое, но, как и в случае с ним, когда он делал то же самое с ней, было совершенно очевидно, что Сацуки такая же зеленая и неопытная, как и он. Иногда она заходила слишком далеко, и ей приходилось переводить дыхание, а время от времени она, казалось, слишком задумывалась, но для Наруто это не имело никакого значения. Он летел высоко. В какой-то степени его успокаивало то, что они оба были новичками. Через несколько минут Сацуки смогла отдышаться.       Она потянулась, взяла его за плечи и перевернулась на спину. Теперь он сидел между ее ног. Никакая плотность не могла помешать ему понять, чего хочет его подруга по команде, да и он сам, честно говоря, тоже.       "Ты уверена?" - спросил он. Сацуки кивнула и чуть раздвинула ноги. Не став больше спорить, Наруто осторожно придвинулся к ее складкам и нашел то место, куда вошел его язык.       "Это мой первый раз, поэтому... пожалуйста, будьте нежнее". попросила Сацуки. Она нервничала, и у нее было на это полное право. Медленно, как можно медленнее, Наруто почувствовал, как с каждым толчком она все больше и больше обхватывает его. Когда он уперся в мягкую преграду, девушка Учиха издала резкий вздох, но при этом слегка притянула его к себе ногами. Она была полностью готова. Легким толчком Наруто прорвал преграду и полностью вошел в нее. Сацуки тут же потянулась к нему и втянула его в себя, впиваясь ногтями в его спину. Когда он устроился на ней, Наруто услышал, как она болезненно застонала.       "Ты в порядке?" - спросил он, и их носы соприкоснулись. Вороненоволосая девушка выпрямилась и снова посмотрела ему в глаза.       "Со мной все в порядке. Мне просто нужна минутка", - сообщила она ему. Наруто зачесал назад ее темную челку и поцеловал в лоб. Отстранившись, Наруто выпрямился и посмотрел на нее сверху вниз. За месяц, прошедший с тех пор, как она отрезала волосы, они отросли и рассыпались, словно черный занавес, на фоне бледной кожи. Ее щеки слегка покраснели, а рот был приоткрыт.       "Ты прекрасна, ты знаешь это?" - мягко сказал он, проведя рукой по ее лицу до изгиба бедра. В ответ на его слова Сацуки обхватила его ногами за спину и снова прижала к себе, встретив его долгим поцелуем. Когда их губы прижались друг к другу, а затылок коснулся подушки, Учиха расслабился, прижимаясь к нему. Когда они освободили место, Сацуки прижалась губами к его уху.       "Теперь ты можешь двигаться", - прошептала она. Не нуждаясь в дальнейших подсказках, блондин начал медленный ритм, входя и выходя из нее. Она плотно облегала его, но он никогда не чувствовал себя лучше. Как и в случае с попытками замолчать, Сацуки старалась держать рот на замке, прижимаясь к нему бедрами. Но это ей удавалось недолго: уже через тридцать секунд из ее уст снова стали вырываться слабые звуки.       "Ты вся такая застенчивая. Это так мило." поддразнил Наруто. Сацуки надула щеки и, крутанув бедрами и ногами, нарушила его равновесие. От этого движения они кувыркнулись в одну сторону, и Сацуки приземлилась на него верхом.       "Я покажу тебе "милашку"", - пообещала она, глядя на него с нового места. Он все еще был внутри нее. Если не сказать больше, то она ввела его еще глубже, изменив контроль.       "Тебе всегда нужно оставлять за собой последнее слово, не так ли?" Наруто рассмеялся, несколько раз делая паузы между словами, когда Сацуки медленно покачивала бедрами взад-вперед, лежа на нем. Учиха наклонился и поцеловал его в щеку.       "Только с тобой. Все остальные меня не волнуют", - уточнила она, откинув голову назад и глубоко вздохнув. Затем она вздрогнула, внезапно поморщившись от чего-то, но это быстро прошло.       "Вам нужно больше времени? Абсолютно нормально, если да." мягко спросил Наруто. Сацуки покачала головой и сжала его левую руку, которая ласкала ее бедро.       "Нет, я в порядке. Просто немного побаливает после пробежки", - заверила она его и, ускорив шаг, прекратила дальнейшие расспросы. Затем она опустилась и положила левую руку ему на шею. Ее прикосновение не отличалось особой силой, но смысл был ясен. Теперь она контролировала ситуацию, а он был ее подчиненным. Она не давала ему передышки. Половину времени он не мог говорить, так как ее рот закрывал его рот, а вторую половину - она топила его в ощущениях.       На протяжении всего этого она не выпускала его горло, и, по правде говоря, ему нравилась каждая секунда.       В конце концов, через некоторое время они оба уперлись в стены. К счастью, их выносливость оказалась более или менее одинаковой. Наконец Сацуки замедлила постоянные движения бедер и дала им возможность перевести дух.       "Насколько ты близок?" - спросила она. Наруто слегка придвинулся к ней, чтобы проверить себя, и тут же обнаружил, что находится на самом краю.       "Вот-вот. А ты?" - ответил он, задыхаясь. Девушка Учиха откинула назад волосы, которые все еще были влажными.       "И мне того же", - ответила она, слегка сжимая его горло и добавляя к медленному покачиванию легкое подпрыгивание, но Наруто не жаловался. Прошло чуть больше двадцати секунд, и Сацуки напряглась. Отпустив наконец его горло, девушка Учиха положила обе руки ему на грудь, и по ее телу пробежала заметная дрожь. Когда она прошла, Наруто почувствовал, как она опускается на него.       "Похоже, я выиграл", - сказал он. Сацуки бросила на него самодовольный взгляд и крепко сжала его член, мгновенно разрушив плотину, которую он воздвиг, и выдавив из него все до капли. Как ни фантастично было это ощущение, джинчуурики мгновенно охватила волна страха.       "Подожди, это было..." - начал он. Не успел он договорить, как Сацуки прижала палец к его губам и опустилась на него сверху, позволяя ему выскользнуть из нее со сдвигом.       "Я принимаю таблетки от месячных с тех пор, как мне исполнилось 14 лет. Это тоже противозачаточное средство. Я не собираюсь беременеть, Наруто. Не волнуйся", - сказала она. Наруто успокоился и обнял ее.       "Я на секунду испугался", - признался он. Сацуки улыбнулась и поцеловала его в челюсть, затем перешла к губам и на мгновение задержала поцелуй, прежде чем прервать его.       "Ты у меня с ума сходишь после душа", - поддразнила она. Наруто закатил глаза, но не стал опровергать ее слова, так как они были полной правдой. Так они и пролежали в тишине, прижавшись друг к другу.       "Это было потрясающе!" сказал Наруто. Сацуки ответила не сразу, но все же обрела голос, прежде чем пауза затянулась до ужаса.       "Да, так и было", - тихо сказала она. В ее словах прозвучало что-то странное, но все же она была честна. Решив не настаивать, джинчуурики взглянул на часы. Было без четверти одиннадцать.       "Я рад, что это была ты", - сказал он. Сацуки, казалось, дрожала в его объятиях, и легкая дрожь передавалась Наруто через нее.       "И тебе того же", - ответила она, ее голос теперь был лишь шепотом. Лицо блондинки приобрело оттенок озабоченности, но он снова не стал давить на нее. Вместо этого он поцеловал ее в макушку и прижал к себе.       "Давай спать, хорошо?" - предложил он. Сацуки кивнула, свернулась калачиком и спрятала голову под его подбородком. Наруто закрыл глаза. Через несколько секунд он потерял сознание.              Сацуки лежала без сна, прижавшись к голой коже Наруто, а часы тикали бесконечно долго. Джинчуурики спал уже почти сорок минут. Он отключился почти сразу после окончания их совместных ласк. Она, так сказать, измотала его. Она прекрасно понимала, что теряет время, оставаясь рядом с ним. В конце концов ей придется уехать, и желательно как можно скорее, чтобы было удобнее добираться. Тем не менее променять рай на ад было бы нелегко.       Она намеревалась показать свою любовь к мальчику всеми возможными способами, но все оказалось еще более жарким и страстным, чем она ожидала. Она ничуть не жалела об этом, но от этого ее уход не становился легче. Совсем наоборот. С тысячекратной силой, как прежде, она ощущала сокрушительную тяжесть того, что оставляет позади. Она и так любила его, но эти чувства выкристаллизовались до полной ясности.       Он был, без сомнения, ее любимым человеком.       Она не была уверена, чего ожидать от него в сексе, но он сделал этот опыт совершенно замечательным для нее. Он был терпелив и нежен. Он внимательно относился к ее желаниям и потребностям. Он умел посмеяться над собой, когда совершал ошибку. Он заставил ее чувствовать себя комфортно и привлекательно. В нем присутствовали все черты, которыми она когда-либо восхищалась, а также несколько коротких вспышек напористости, которые привели ее в полный восторг.       Даже если не принимать во внимание слона в комнате, его постоянная готовность выслушать и простить растопила ее в тысячный и, к ее огорчению, возможно, в последний раз. Осторожно высвободившись из его объятий, Сацуки медленно отодвинулась от него на несколько сантиметров и перекинула ноги через край кровати. Учиха смотрел на спящего партнера влажными глазами. Он никогда не выглядел так умиротворенно, как во сне. Вопреки здравому смыслу Сацуки наклонилась и поцеловала его в лоб.       Она слишком долго ждала, чтобы высказать всю степень своей заботы о нем. Ее чувства находились на таком же, пусть и менее горячем уровне, как сейчас, уже несколько недель. Короткий промежуток времени в общих чертах, но целая вечность в контексте их отношений. Ей предстояло бросить его на пике всего этого. Они наконец-то преодолели свою неуверенность и дали волю чувствам. Они занимались любовью. Она показала ему, что могло бы быть, но теперь все это будет разрушено.       Отбросив сомнения и сожаления, Сацуки повернулась к нему спиной и вышла из спальни. Затем она забрала свою одежду с пола гостиной, где оставила ее. Одевшись, она направилась к двери. Дрожащей рукой она повернула ручку и вышла в коридор. Выходя из его квартиры, Сацуки позволила нескольким беззвучным слезам упасть. Она сдерживала их на протяжении всего визита, но лишь с трудом.       Ты - мое все, но чтобы стать тем, кем я должен быть, мне нужно ничего не иметь".              Шикамару плотно натянул на себя тонкую куртку в ответ на холодный ветер, дующий над северными воротами Конохи. Было уже поздно. Позже, чем обычно. При любом другом стечении обстоятельств он не стал бы нарушать эту тенденцию. В идеальном мире он бы уже много минут назад вернулся в резиденцию Нара и уснул. Но по понятным только ему причинам он находился довольно далеко от дома. Ночь началась вполне обычно: около десяти сорока пяти они с Хаку вернулись в казармы. Но когда он попытался вернуться домой, то заметил нечто такое, что заставило его изменить курс.       Когда очередной порыв прохладного воздуха пронесся по окрестностям, причина его обхода обогнула угол и вышла на прямую видимость. За пятнадцать минут до этого он заметил Сацуки совсем рядом с комплексом Анбу. Само по себе это не было поводом для беспокойства. По словам Наруто, Учиха регулярно прогуливалась поздно вечером. Его насторожило именно ее поведение. Она скользила по крышам и передвигалась почти исключительно в тени. Как будто хотела, чтобы ее не заметили и не обнаружили. Вместе с ее странным поведением он заметил и дорожный рюкзак, пристегнутый к ее спине.       Теперь, когда девушка была уже совсем близко, Шикамару был уверен, что его инстинкт не подвел. Он догадался, куда она направлялась, и оказался прав. Зловеще. Пройдя вперед с трудом, говорящим скорее о душевном недуге, чем о физическом, Сацуки остановилась под светом уличного фонаря в нескольких метрах от Шикамару.       Встав со скамьи, которую он занимал, Нара сложил руки на груди.       "Хорошая ночь, не правда ли?" - поприветствовал он ее. Сацуки уставилась на него, но некоторое время ничего не говорила. Когда она заговорила, тон ее голоса был красноречив.       "Бывало и лучше", - ответила она. Шикамару пристально изучал ее. Ее общее эмоциональное состояние было трудно определить. Явных признаков было мало. Единственный вывод, который можно было сделать, - она несчастна. Почему это так, Шикамару мог только догадываться, хотя у него уже сложилось несколько предположений.       "Не самое лучшее время года для походов. Немного холодно", - сказал он, указывая на пристегнутый к ней рюкзак. Уличный фонарь несколько раз мигнул.       "Я справлюсь", - безразлично ответил Учиха. Вольно или невольно, но она ответила на немой вопрос Шикамару. Сделав шаг вперед, Нара посерьезнела.       "Куда вы направляетесь? Нам нельзя уходить далеко без разрешения", - спросил он. Сацуки оставалась непоколебимой и безэмоциональной.       "Отлучился ненадолго. Вам не о чем беспокоиться", - сказала она.       Глаза Шикамару сузились, задержавшись на черной татуировке на ее шее. От нее исходил едва заметный оттенок фиолетового.       "Орочимару. Я правильно понял?" - сказал он, отбросив всякое притворство. Отказываться от притворства было пустой тратой времени. Сацуки приподняла бровь.       "Это большой скачок в логике", - сказала она, явно пытаясь отмахнуться. Шикамару развел руки в стороны и сунул ладони в карманы.       "Я ошибаюсь? По-моему, нет", - поинтересовался он. Лицо Учихи дернулось. Это было крошечное движение, но Шикамару хватило его, чтобы убедиться в своей правоте.       "Ты действительно острее, чем кажешься. А ведь тебя почти не было рядом". сказала Сацуки. Это было признание своей вины, но при этом она была полностью спокойна. Шикамару, как мог, успокаивал свое быстро бьющееся сердце. В сложившейся ситуации он был последней преградой.       "Ты изменилась после того, как он тебя пометил. Ты и раньше не отличалась стабильностью, но теперь ты стала разваливаться на части каждую неделю. Вещи просто не переставали ломаться. Я держался на расстоянии, потому что знал, что Наруто тебя прикроет, но я обращал на это внимание", - ровным голосом ответил он. Последовало еще одно мерцание лампы.       "Тогда вы понимаете, почему я это делаю". сказала Сацуки. Шикамару пожал плечами.       "У тебя всегда был комплекс неполноценности, как это ни глупо. Вы чувствуете, что перепробовали здесь все, но ничего не вышло. Поэтому ты ищешь другое место", - сказал он. Призрак хмурого взгляда промелькнул на лице его товарища по команде, но не исчез.       "Если вы так хорошо осведомлены, почему мне кажется, что вы здесь, чтобы остановить меня?" - опасливо спросила она. Нара остался при своем мнении.       "Сколько ты на самом деле знаешь о нем, Сацуки? Ты когда-нибудь пыталась выяснить, почему его вообще выгнали из деревни?" - ответил он на ее вопрос. Сацуки не успела ответить, как остановилась на полпути. Колебания выдавали ее невежество.       "Ну, я так и сделал. Вы не поверите, что они хранят в библиотеке. Уголовные дела, политические досье, старые планы сражений с последней войны - все. Если это случилось больше десяти лет назад, то наверняка там". Шикамару сделал паузу, вспомнив о тревожном деле, которое он обнаружил чуть более двух месяцев назад. "Он похитил более тридцати человек и использовал их для экспериментов. Более половины из них умерли. И это только те, о ком мы знаем. Он убивал людей", - сказал он с невольной дрожью. В досье были фотографии. Картинки, которые он никогда не сможет стереть из памяти. Сацуки поджала губы.       "Я готова к этому", - сказала она. Шикамару в досаде вскинул руки, совершенно выбитый из колеи ее полным пренебрежением к опасности.       "Как, по-твоему, все пройдет? Думаешь, ты вальсируешь и получишь образование? Ты придешь, потеряешь сознание, а потом очнешься на операционном столе с бог знает чем!" - кричал он. Он никогда не повышал голос, но сейчас его терпение было на исходе. Сацуки наконец ожила, вызывающе зарычав.       "Я уже все обдумала. Я не тупая", - огрызнулась она, хотя ее голос не соответствовал его голосу. Шикамару покачал головой и снова шагнул вперед.       "Мне кажется, вы много чувствуете, но мало думаете.       Вы расстроены, рассержены и растеряны. Я понимаю это. Но подумайте головой. Это самоубийство", - сказал он. Сацуки насмешливо фыркнула.       "Это очень богато с твоей стороны. Из-за тебя чуть не убили всех нас, потому что ты впал в беспамятство из-за незнакомца", - парировала она. Шикамару сжал челюсти. Она была права, как бы ему ни хотелось, чтобы это было не так.       "Я говорю по собственному опыту. Мне повезло. Вам не повезет. Поверь мне", - сказал он. Глаза Сацуки из черных превратились в малиново-красные, а через мгновение проявилось ее томоэ.       "Ты не сможешь меня остановить", - сказала она. Шикамару глубоко вздохнул. Затем он поднял руки к груди и сделал знак рукой.       "Хочешь поспорить?" - блефовал он. Не успел он приступить к выполнению дзютсу, как его тело застыло на месте. Слишком поздно он осознал, что совершил критическую ошибку, не заметив зрительного контакта. В следующее мгновение Сацуки исчезла из виду, и он почувствовал ее дыхание на своей коже сзади. После недолгого молчания она заговорила.       "Ты хороший друг, Шикамару", - прошептала она. Чунин перестал бороться с параличом, который она на него наложила. Он не надеялся победить в этой борьбе.       "Я пытаюсь", - слабо сказал он, косвенно сдаваясь. Затем его ударили по шее, отчего он упал вперед.       Когда он ударился о холодную грязь, мир вокруг потемнел.              A/N: Ладно, я очень сильно думала о том, чтобы не добавлять последнюю сцену и оставить ее для следующей главы, но мне очень хотелось завершить отъезд сразу. Надеюсь, это не испортило настроение предыдущих сцен.       Но... да. Я написал лимон. Довольно подробный. Мне показалось, что это подходящее время и контекст для него. Определенно, для меня это впервые, так что я не совсем уверен, что получилось. Надеюсь, получилось не слишком кричаще? Моей целью было не сделать его... порнографическим? То есть, до определенного момента это буквально *литературное порно*, но я хотел, чтобы это было осмысленно и с некоторой долей горячности.       Следующая глава станет настоящим переходом к миссии "Извлечение" (хотя и без боевых действий). Так что пристегнитесь.       Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, оставьте мне отзыв об этом. Я очень хочу знать, как я справилась с доставкой. Она длинная, и много чего произошло.       Я люблю вас всех       Читайте и рецензируйте!       UPDATE       A/N:       Всем привет.       Я буду краток и честен.       За последние несколько недель мое психическое здоровье серьезно пошатнулось. Мне очень трудно найти в себе силы писать. Глава 66 готова примерно наполовину, но у меня просто нет сил, чтобы закончить ее к пятнице, а именно такую цель я поставил перед собой. Уже поздно, я прекрасно понимаю.       Я решил взять перерыв до конца октября. Чуть меньше двух недель, и почти месяц между главами. Заранее прошу прощения. Я не хотел этого делать. Но я знаю, что качество написанного пострадает, если я буду пытаться справиться с этим.       Я могу гарантировать, что следующая глава будет выложена утром во вторник, 1 ноября.       Надеюсь, вы все поймете. Второй раз такого не случится.       Перед рассветом       A/N: Я очень, очень извиняюсь за то, что это выходит так поздно. I       На этой неделе я полностью сбился с графика, а в прошлые выходные заболел, но я уже писал об этом раньше.       С другой стороны, я чувствую себя немного лучше, так что в обозримом будущем вы снова можете ожидать стабильных еженедельных обновлений. Мне по-прежнему очень нравится писать эту историю, когда я не нахожусь в полном беспорядке.       Эта глава будет довольно предсказуемой, так как есть некоторые вещи, которые просто *должны* произойти, чтобы привести все в движение, но я надеюсь, что она достаточно хорошо написана, чтобы удержать ваше внимание.       И вот, все начинается. Заключительная часть Into The Abyss. Это был долгий путь, и временами не самый легкий, но мне понравилось, и я надеюсь, что вам тоже. Цель - сделать это достойным завершением фика. Как эмоционально, так и драматически. Время для 66 главы Наслаждайтесь!              Шикамару открыл глаза, когда его трясли за плечи. Когда именно он уснул, он не мог вспомнить. Медленно поднявшись, чунин осмотрел окрестности. Он сидел на скамейке, а в пятидесяти футах справа от него находились ворота северной границы. Голова раскалывалась, а шея ныла от резкой боли.       "Бурная ночь?"       Шикамару вздрогнул и посмотрел налево, где его встретил Котецу Хаганэ, один из чунинов, регулярно патрулирующих границу. Вид у него был какой-то забавный и озабоченный, но больше склонялся к первому. Потирая голову и шею, Шикамару спустил ноги на край скамьи и сел прямо. Воспоминания нахлынули на него со стремительной скоростью. То, что он вспомнил, было леденящим до костей.       "Он убивал людей".       "Я готов к этому".       С каждым новым словом в его душе нарастало беспокойство. Он поймал ее на полпути. Был шанс положить конец всему этому, пока все не развалилось на куски, будь то словами или силой, а он потерпел неудачу на обоих фронтах. Сацуки сбежала, оставив его без сознания. Вскочив на ноги, Шикамару быстро сориентировался.       "Который час?" - судорожно спросил он, заслужив скептический взгляд Котетсу. Солнце еще не взошло, и вокруг них было темно. Похоже, рассвет был еще в пути.       "Полчетвертого", - ответил старший шиноби. Шикамару невольно задумался. Насколько он знал, кабинет Хокаге открывался для входа на час позже, чем сейчас. В большинстве случаев пять тридцать оставляли бы более чем достаточно пространства для маневра, но сейчас это было совершенно неприемлемо. Поднявшись на ноги, Нара посмотрел в сторону административного здания. До него было менее полутора миль. Вполне достаточное расстояние для бега. Оставалась вероятность, что Хирузен уже занял свой стол, если не совсем готов к визиту.       Задумав единственное возможное действие, Шикамару сорвался с места и помчался к зданию Хокаге, оставив Котетсу без внимания и информации. Несмотря на то, что за его спиной раздавались крики протеста, Шикамару не отвлекался от выполнения поставленной задачи. Хотя он никак не мог определить скорость движения Сацуки или ее точное место назначения, простой факт оставался фактом: она была уже более шести часов впереди. Неважно, куда она направлялась и с кем была, но путь был пройден.       Следующие четыре минуты могли показаться вечностью. Он бежал в таком темпе, к которому раньше даже не приближался, и, несмотря на жжение в ногах и легких, сохранял его. Время было на исходе, а он и так был далеко не быстр. К счастью, улицы были пусты, как и полагается в этот вопиющий час. Не было никаких препятствий. Только пустое пространство, по которому можно было бежать. С каждым шагом Шикамару все глубже проникал в суть ситуации.       Если он сообщит Хирузену обо всем случившемся, то, скорее всего, эскадрилья эвакуации будет отправлена немедленно или, по крайней мере, как только место назначения Сацуки будет определено с определенной степенью уверенности. Как бы ни был предсказуем исход, он мог привести к беспорядку. Наруто, как бы жестоко с ним ни обращались в последнее время, должен был быть невероятно расстроен. Поэтому вполне логично, что он будет требовать назначения в любую команду, отправленную в погоню за Учихой. Шансы на то, что его желание будет исполнено, были невелики.       Даже если говорить о личном, то честь сообщить печальную новость почти наверняка выпала самому Шикамару. Это будет некрасивая сцена, как бы он ее ни преподнес. Тряхнув головой и вытерев со лба бисеринки пота, чуунин на время отодвинул напряженные мысли в сторону. Ему еще предстояло выполнить даже первый шаг. Сосредоточенность имела первостепенное значение, как и подача информации.       Вскоре сквозь утренний туман, висевший в воздухе, показались очертания здания Хокаге. Еще больше ускорив шаг, Шикамару в считанные мгновения достиг двери в вестибюль. Распахнув ее, он торопливо оглядел помещение. Здесь было пусто, если не считать администратора средних лет, сидящего за стойкой. Та самая женщина, которая пыталась остановить его во время похода на Гаару. То, что чуунин сделал дальше, было и совершенно несвойственно ему, и совершенно незаконно.       Глубоко вздохнув и приготовившись к неприятностям, которые ему предстояло вызвать, Шикамару прошел через комнату, проигнорировав усталое приветствие секретарши, и зашагал мимо стойки. Женщина тут же запротестовала, но Шикамару, как и прежде, не обратил на нее никакого внимания. Он передаст свое послание, в рамках своих прав или иначе. К счастью, путь к кабинету Хирузена из коридора за столом был ему хорошо знаком. Пробежавшись, он обогнул несколько поворотов, пока не добрался до лестницы.       Он успел подняться лишь наполовину, как позади него возникла какая-то сущность, заставившая его замереть на месте. Крепкая рука опустилась на его плечо, медленно разворачивая его. Когда он полностью повернулся, Шикамару увидел, что его остановил Генма Ширануи, его бывший экзаменатор и постоянный член почетной гвардии Хокаге.       "Не хочешь объяснить, что ты здесь делаешь?" спокойно спросил Генма. Его манера поведения была ровной, но по ноткам голоса было ясно, что он не потерпит обмана или мятежа. Шикамару заставил себя успокоиться.       "Мне нужно увидеть Хокаге-сама, и увидеть его сейчас", - сказал он. Генма нахмурил брови, вызвав столь же недоуменную реакцию Котецу. Однако, в отличие от предыдущего случая, Нара, несомненно, придется объяснять дальше.       "Часы посещений начнутся только через пятьдесят минут или около того. Это может подождать хотя бы столько?" - спросил он. Шикамару охватило разочарование. Это был неудивительный ответ, но все равно мешающий. Не найдя ничего другого, он сказал правду.       "Сацуки ушла. Она покинула деревню прошлой ночью. И прежде чем ты спросишь, я полностью уверен", - сказал он. Обычно полуприкрытые глаза Генмы широко распахнулись. Похоже, он ему поверил. Затем он бросил взгляд на лестничную площадку.       "Не обещаю, что он будет рад видеть вас так рано, но я могу вас принять", - отрывисто сказал он. Шикамару вздохнул с облегчением. Генма отпустил его плечо и бодрым шагом направился вверх по лестнице, преследуемый Нарой. Минуя нескольких охранников, они добрались до двери в кабинет Хирузена, которую Генма тут же открыл. Он вошел внутрь, бросив перед этим взгляд на Шикамару. Нара остался на месте, несмотря на свое нетерпение. Ему оказывали услугу.       "Простите за столь раннее вторжение, но, думаю, вам будет интересно это услышать", - обратился он к невидимому лидеру. Последовало короткое обсуждение, занявшее всего несколько мгновений, и в итоге Генма отошел в сторону, жестом приглашая чунина войти. Быстро подчинившись, Шикамару вошел в кабинет. Дверь за ним закрылась. Как обычно, Хирузен сидел за своим столом, по обе стороны которого лежали стопки разных бумаг. Единственным существенным отклонением от обычного состояния его кабинета был сам человек, выглядевший крайне изможденным. Если он и спал накануне, то совсем немного.       "Говори. Мой график сейчас далеко не гибкий", - сурово приказал Хокаге, не потрудившись поприветствовать младшего ниндзя. Ответ Шикамару прозвучал без паузы и был полон паники.       "Сацуки покинула деревню. Она ушла", - сказал он. В одно мгновение настроение Хирузена сменилось с надменного и раздраженного на серьезное и озабоченное. Однако в его чертах не было ни шока, ни удивления. Только беспокойство.       "Когда она ушла и с кем?" - спросил он. В голове чуунина эхом пронеслось неприятное лицо и смех Орочимару.       "Прошлой ночью, и я точно не знаю. Она вырубила меня прежде, чем я смог добиться от нее многого. Но я... знаю, куда она направляется. Или, по крайней мере, кого она ищет", - сказал он. Затем он на мгновение замешкался, собираясь с мыслями.       "Ей нужен Орочимару. Насколько я понял, она хочет тренироваться под его началом", - закончил он. Он тяжело дышал. Рассказать о событиях предыдущей ночи было нелегко. Некоторое время Хокаге сидел в тишине, обдумывая все, что ему рассказали. Когда напряжение грозило окончательно расколоть Шикамару, старик заговорил.       "В котором часу она вывела тебя из строя?" - спросил он. Шикамару порылся в памяти, но понял, что может лишь смутно догадываться.       "Может быть, в полночь. У нее огромное преимущество перед нами", - сказал он. Хирузен мрачно кивнул, разминая морщинистые руки в раздумьях о дальнейших действиях.       "Хотя я не ожидал, что это произойдет так скоро, не могу сказать, что я шокирован. Эта девушка нестабильна уже несколько месяцев, и это вполне объяснимо. Если кто и может быть уязвим для манипуляций Орочимару, так это она", - сказал он. Шикамару кивнул. Его мысли по этому поводу были похожими, хотя и не столь развернутыми.       "Нам нужно отправить группу восстановления, и сделать это нужно немедленно", - настаивал он. Хокаге встал из-за стола и поправил мантию.       "Я согласен, и эта ответственность ляжет на тебя. Считай, что это твое первое задание в качестве ведущего шиноби", - сказал он. Шикамару глубокомысленно нахмурился.       "Разве не группа джонинов должна заниматься подобными делами?" - заметил он. Хотя лично он не возражал против того, чтобы руководить операцией, он не мог не чувствовать, что не обладает достаточной квалификацией.       "В большинстве случаев вы правы, но ситуация все еще напряженная. Мне удалось ослабить вражду между нами и Суной, но причины для беспокойства все еще есть. Мне нужно, чтобы в деревне было как можно больше джонинов. Я сделаю все возможное, чтобы обеспечить вас подкреплением, но это займет некоторое время, а мы должны действовать быстро". Шикамару посмотрел на свой бронежилет. Он ожидал большей ответственности после своего повышения, но миссия, которая легла к его ногам, превосходила его самые смелые прогнозы.       "Ладно, хорошо. Каковы мои условия?" - спросил он. Хирузен подошел к крайней левой стене, где была приколота карта континента.       "Я уверен, что она путешествует не одна, и, исходя из этого, ее, скорее всего, ведут в Страну Звука. По нашим последним сведениям, Орочимару является фактическим лидером страны и большую часть времени проживает там. Правда, мы не уверены, где именно", - начал он, отметив на карте обозначение Отогакуре.       "Ваша задача - перехватить ее, разобраться с тем, кто ее сопровождает, и вернуть Сацуки живой любым способом. Уверен, вы уже в курсе, но время имеет первостепенное значение. Если мы упустим свой шанс, другого у нас не будет", - сказал он. Шикамару кивнул, продолжая вести свои расчеты. Хирузен вернулся за свой стол, но не сел.       "Соберите команду. Пусть она будет небольшой. Шесть или меньше. Остальное я оставлю на ваше усмотрение. Я хочу, чтобы вы покинули эту деревню в течение ближайшего часа. Я ясно выразился?" - заключил он. Кивнув напоследок, Шикамару повернулся на пятках и шагнул к двери.       "Кристалл".              Наруто разбудил звук кулака, ударившего по входной двери. Он просыпался и от более страшных звуков, но от этого они не становились менее неприятными. Протерев глаза, джинчуурики сел на матрасе. Когда ясность полностью вернулась к нему, Наруто окинул взглядом комнату. Она была пуста, если не считать его самого.       "Наверное, она рано ушла", - подумал он про себя. Сацуки порой была просто загадкой. Из гостиной донесся еще один громкий стук. Они были более сильными, чем первая волна. Тяжело вздохнув, Наруто быстро оделся в шорты и вышел из спальни. К тому времени как он добрался до входной двери, кто бы ни находился по ту сторону, он уже активно пытался открыть ее. Открыв дверь, Наруто с удивлением обнаружил по ту сторону Шикамару, выглядевшего куда более оживленным, чем обычно.       "Что случилось? Еще нет и шести", - спросил джинчуурики. Шикамару покачал головой и шагнул в дверной проем, не дожидаясь приглашения. Хотя при других обстоятельствах он, скорее всего, стал бы жаловаться, но поведение Нары было настолько странным, что недоумение пересилило раздражение.       "Мне нужно, чтобы ты сел и послушал меня несколько минут". Шикамару жестом указал на обеденный стол. Наруто недолго колебался, но вскоре прошел через комнату и сел за стол. Шикамару не стал присоединяться к нему за столом, а остался стоять на ногах.       "Сацуки ушла, Наруто. Она собрала вещи и сбежала прошлой ночью", - сказал чуунин. Глаза Наруто расширились до размеров блюдца.       " Что?" - спросил он. Шикамару поджал губы и принялся расхаживать взад-вперед по маленькой кухне. Он был так встревожен, как блондинка его никогда не видела.       "Я поймал ее вчера вечером, когда она направлялась к границе. Я пытался ее отговорить, но она не поддавалась. Я попробовал применить силу, и она вырубила меня. Очнулся я на скамейке меньше часа назад". Сердце Наруто забилось в горле. Он никогда не задумывался об этом, но уже давно вынашивал страх, что его подруга по команде, а теперь и напарница, сорвется и станет недосягаемой. Несколько раз она чуть было не сорвалась, но по тем или иным причинам каждый раз все исправлялось само собой. Казалось, такая удача иссякла.       "Пожалуйста, скажи, что ты шутишь", - страдальчески произнес он. Шикамару прекратил вышагивать и глубоко вздохнул.       "Я почти не шучу, и никогда ни о чем серьезном. А тут все по-настоящему. Как бы мне ни хотелось, чтобы это было не так", - ответил он. В голове Наруто начали проясняться некоторые вещи. То, что он заметил, но не определил предыдущей ночью. С самого начала поведение Сацуки было странным. Он списал это на простое чувство вины, и хотя в прямом смысле слова эта оценка, скорее всего, была верной, предполагаемый контекст оказался неверным.       Сацуки уже не в первый раз давала ему волю эмоциям. Она сделала это после того, как он едва не погиб от рук Орочимару, а затем снова после их воссоединения незадолго до финального тура экзаменов на чуунина. Однако, несмотря на все сходство, настроение Учихи не было неустойчивым, хрупким или переменчивым. Напротив, оно было печальным и сожалеющим. Как будто она стояла на пороге перепутья. Осознав это, Наруто наконец собрал воедино множество деталей, чтобы найти им объяснение.       Она прощалась с ним.       Оглядываясь назад, я понимаю, что в этом было много смысла. Ее внезапное признание в любви. Ее стремительные ухаживания. Ее меланхоличный нрав. Все это было сделано для того, чтобы наверстать упущенное время. Как и всегда, Сацуки отодвинула подробности на второй план. Она ничего не рассказала ему.       "Хокаге-сама знает?" срочно спросил Наруто. Шикамару кивнул, сложив руки на груди.       "Вообще-то, он послал меня. По причинам, на объяснение которых у меня нет времени, меня назначили ответственным за восстановление. Как таковой, я имею право сам выбирать команду. Я подумал, что ты будешь только за", - пояснил он. Наруто поднялся с кресла.       "Когда мы уезжаем?" - спросил он. Дискуссия не требовалась. Если бы он знал об отъезде девушки, то мог бы преследовать ее в одиночку и, возможно, без прямого приказа.       "В ближайшие сорок пять минут. Нам нужно еще четыре человека. У меня есть несколько имен на примете, так что это не займет много времени. Как только они будут у нас, мы отправимся в путь". сказал Шикамару. Несмотря на то, что он был далек от спокойствия, наличие конкретного плана на пару минут ослабило напряжение Наруто.       "Сейчас я надену рубашку и возьму кунаи. После этого мы можем отправляться в путь", - сказал он и трусцой направился в свою комнату. Забежав в темную спальню, Наруто быстро нашел рубашку и надел ее. Затем он несколько минут порылся в вечном беспорядке и собрал все, что смог найти. Сунув все это в подсумок, Наруто развернулся, чтобы снова выйти из комнаты. Перед этим он остановился и посмотрел на свою кровать.       Всего несколько часов, едва ли больше двух, все казалось таким блаженным и идеальным. Ему принесли извинения. Они примирились. Были смех, тепло и любовь. Они вместе преодолели границу. А теперь, всего несколько часов спустя, его мир был разорван на части. Он не мог не укорить себя за то, что не досмотрел до конца. Он действительно заметил ее странные тона и странное настроение. Но он никогда не требовал ответов. Ему не хватило предусмотрительности, чтобы пресечь все это в зародыше. Хотя, скорее всего, к тому времени она уже была не в себе.       С мыслями, полными смятения, и сердцем, отяжелевшим от упреждающей скорби, Наруто вышел из своей комнаты и направился к Шикамару.       Если ты хочешь выбросить свою жизнь на ветер, тебе придется пройти через меня".              Шикамару оглядел свой ветхий, недолговечный отряд, стоявший в сборе у ворот. Всего их было шестеро, включая его самого. Среди них были Неджи Хьюга, Шино Абураме, Рок Ли, Чоджи Акимичи и Наруто. Каждый из них был проинформирован о сложившейся ситуации, включая участие Орочимару, и каждый из них отреагировал одинаково, хотя и с большой разницей в интенсивности. Они шли с некоторым опережением графика: до истечения установленного Шикамару срока в один час оставалось восемь минут.       Из всех четверых, что были до него, Неджи было труднее всего заполучить для миссии. Не из-за его неуловимости - Ли было гораздо труднее найти, - а из-за утомительной череды объяснений, которые он вынужден был давать, чтобы попасть на территорию Хьюги. Шино спал в поместье, которое он делил с остальными членами клана Абураме, Чоджи завтракал в круглосуточном кафе, а Ли занимался кардиотренировкой на крыше дома на окраине деревни. В целом набор был своевременным, хотя и не совсем удобным.       "Ладно, мы уже обсудили все детали, так что я буду краток. Наша миссия - вернуть Сацуки домой, желательно живой, любыми способами. По нашим предположениям, она направляется в Страну Звука". сказал Шикамару, обращаясь ко всей команде. Коллективный кивок.       "У нас есть конкретные основания полагать, что Сацуки путешествует не одна и что тот, кто ее сопровождает, настроен враждебно и крайне опасен. Если и когда мы их догоним, будьте готовы к бою", - продолжает Нара. Другая группа кивнула. Больше Шикамару нечего было сказать, и он повернулся к огромному лесу за воротами.       "Вперед!" - рявкнул он, взлетая на деревья. Его команда мгновенно присоединилась к нему, сразу же перейдя на быстрый темп.       И вот тяжелое, кровавое дело началось всерьез.              Хирузен выпустил дым из губ, сидя в напряженном молчании за своим деревянным столом. Группа восстановления Шикамару отправилась в путь чуть более сорока минут назад. Выбор чуунина был обоснован. И Неджи, и Шино были способными следопытами по разным причинам, а оба       Рок Ли и Наруто были очень способными бойцами, как и       Чоджи и Неджи. Хорошо подготовленная группа, возглавляемая блестящим умом. Как бы хорошо они ни были оснащены, Хирузен не мог позволить своим нервам успокоиться. Он нервничал. Очень сильно. Орочимару не отличался тщательностью, и Сацуки должна была быть хорошо охраняема. Он манипулировал ею на расстоянии, через эту печать. Надо было снять ее, когда была возможность", - сокрушался Хокаге, опустив трубку на носовой платок. Теперь все было потеряно. Все, что можно было сделать, - это не допустить, чтобы Учиха попала в руки Санина. Если бы она попала под его контроль, это означало бы катастрофу для всего континента. Хирузен слишком хорошо знал, чего хочет Орочимару от девушки и кем он станет, если добьется этого.       Шикамару был совершенно прав, считая, что задача по поиску Сацуки больше подходит для группы джонинов, но, к сожалению, международная напряженность связывала старику руки. Даже если бы обстоятельства сложились более благоприятно, собрать группу джонинов было непросто. Многие из них уже были обязаны выполнять другие задания, а некоторые были требовательны к оплате. Хотя он, конечно, постарается направить более квалифицированные силы, на это потребуется время. Поэтому Хирузен сразу же прибег к второстепенному варианту - команде генинов, не обремененных посторонними обязанностями. То, чего им не хватало в опыте, они компенсировали временем реагирования.       Хотя группа, которую собрал Шикамару, была более чем грозной и легко превосходила многих Чунинов по отдельности, одна возможность вырисовывалась очень отчетливо. Если Сацуки сопровождал сам Орочимару, значит, Хирузен отправил группу подростков на самоубийственную миссию. Как бы ни был разгневан Наруто, как бы ни интриговал Шикамару, сколько бы ворот ни заставил открыть Ли, ни у кого из них не было и призрачного шанса против Санина. Оставалось только молиться, чтобы Орочимару, как это обычно и бывает, передал задание своим куда более приятным подчиненным.       Пока Хирузен размышлял о множестве мрачных возможностей миссии, разворачивающейся за пределами его поля зрения, в дверь постучали.       "Входите!" - позвал Хокаге, усаживаясь поудобнее и прочищая горло. Через мгновение Генма во второй раз за утро проскользнул в комнату.       "Мы проводили его, как вы и просили. Он ждет в холле", - неопределенно ответил мужчина помоложе. Не нуждаясь в дальнейших разъяснениях, Хирузен холодно сцепил пальцы перед лицом.       "Хорошо. Приведите его", - приказал он. Генма вышел из кабинета. Отчаянные времена требовали отчаянных мер, и, хотя старик, конечно, считал, что назначение Шикамару в последнюю минуту чем-то напоминает таковое, Хирузену вполне мог предложить и второй, куда более деликатный вариант. Несколько долгих мгновений пожилой лидер сидел почти в тишине, слышались лишь шаги, поднимающиеся по лестнице за дверью кабинета. Как раз в тот момент, когда часы пробили шесть, дверь открылась во второй раз, и снова Генма.       Через него прошли две фигуры. Одна знакомая, другая чужая. Как только двое новоприбывших оказались в кабинете, Хирузен жестом подозвал Генму, который тут же исчез в дымке. Вернув внимание к гостям, Хирузен сузил глаза.       "Присаживайся, парень. Нам есть что обсудить", - сказал он. С невозмутимым самодовольством Гаара Песка подал стул из угла комнаты своей спутнице, женщине с очень бледной кожей, белыми волосами и красными глазами. Медленно усевшись, джинчуурики сделал приятное лицо.       "Чем могу быть полезен?" - спросил он. Его тон был формальным и вежливым, но было ясно, что все это не было искренним. Мальчик презирал власть, и презрение в его глазах открыто демонстрировало это. Хирузен проигнорировал молчаливое неуважение.       "Я прекрасно понимаю, что вас отправили в качестве посла и не более того, но возникло нечто... довольно тревожное. Думаю, вы можете быть полезны", - сказал он, переходя сразу к делу. Договоренность о том, что Гаара вновь осквернит Лист своим присутствием, была достигнута за несколько недель до этого. Это была проницательная политическая игра со стороны Суны. Доказательство того, что их самый опасный товар может быть мирным за границей, несомненно, повысило бы их падающий статус на международной арене. Хирузену это вряд ли понравилось, но он согласился принять Джинчуурики, несмотря ни на что, ради сохранения отношений.       По счастливой случайности приезд Гаары совпал с исчезновением Сацуки. Как только Хокаге распознал совпадение, он приказал пограничникам и почетному караулу сопровождать Гаару прямо в его кабинет, когда тот прибудет.       "И что же это будет?" - спросил рыжий. Хирузен разжал пальцы и сложил руки на столе.       "Один из наших подался в бега. Сацуки Учиха, если быть точным. Уверен, вы знакомы", - сказал он. Губы джинчуурики растянулись в легкой ухмылке.       "Орочимару, я полагаю?" - ответил он. Хотя Хирузен и был ошарашен внезапностью и точностью ответа, он сохранил внешнее спокойствие. Это было вполне логично, учитывая, что Гаара был знаком с Санином гораздо лучше, чем многие другие. Тем не менее, это был повод для сомнений.       "Правильно. Могу я спросить, откуда вы узнали?" ответил Хирузен. Гаара рассеянно почесал щеку, обводя глазами комнату.       "Он упоминал о ней за день или два до вторжения. У него была сильная привязанность к ней. Я бы даже назвал это одержимостью", - вспомнил он. Удовлетворенная объяснением, Хокаге пошла дальше.       "Исходя из того, что мы знаем, а это не так уж и много, мы пришли к выводу, что Сацуки, скорее всего, сопровождают в Страну Звука, где находится основной аванпост Орочимару. Мы уже отправили группу восстановления". Гаара поднял бровь.       "Кто на ней?" - поинтересовался он. Хирузен посмотрел на свою трубку, испытывая искушение сделать еще одну короткую затяжку, но не стал этого делать.       "Шикамару Нара, Наруто Узумаки, Неджи Хьюга, Чоджи Акимичи, Шино Абураме и Рок Ли", - перечислил он. Гаара сухо усмехнулся и откинулся в кресле.       "Как ни жаль, но они уже мертвы", - сказал он. Хокаге нахмурился, облокотившись на стол.       "И с чего ты это взяла? Ты знаешь что-то, чего я не знаю?" - спросил он. Джинчуурики не обратил внимания на допрос.       "Орочимару назначил четырех своих любимых питомцев охранять ее. Возможно, будет и пятый, если он будет осторожничать". Хирузен снова откинулся назад, теперь уже заинтригованный.       "И вы уверены, что ни один из посланных мной ниндзя не способен справиться с этой группой?" - спросил он. Гаара на мгновение задумался.       "Наруто, вероятно, справится с первыми четырьмя, но если появится пятый, ему не победить. Остальные, кроме него, будут бороться. Даже Ли, ведь его тело быстро сгорает", - сказал он. Хотя Хирузен и прояснил ситуацию, он все же чувствовал, что его слова были нарочито расплывчатыми.       "Приятно слышать", - коротко ответил он. Как ни обидно, но даже если бы Гаара решил рассказать все подробно, информация никогда не дошла бы до группы в нужный момент. Поправив шляпу, Хирузен во второй раз переплел пальцы.       "Как вы, я уверен, уже поняли, я хотел бы, чтобы вы преследовали их и выступили в качестве дополнительной силы. Так сказать, подкрепление", - сказал он. Каге могли командовать иностранными ниндзя, если только они находились в пределах их юрисдикции, что, очевидно, и делал Гаара.       "С удовольствием. Только один вопрос". сказал Гаара. Хирузен кивнул, ожидая дальнейшей экстраполяции. Гаара быстро подхватил реплику.       "Могу ли я применить... смертельную силу?" - спросил он. Хотя он хорошо это скрывал, в голосе Джинчуурики слышался легкий намек на удовольствие. Хирузен выдохнул через нос.       "В пределах разумного", - сказал он. Обсуждение определений отнимало больше времени, чем можно было себе позволить. Как бы ни было рискованно и почти неправильно отправлять Гаару, над которым старик практически не имел контроля, факт оставался фактом: джинчуурики был чрезвычайно сильным агентом. Он мог бы переломить ход событий, если бы дело дошло до драки.       "Достаточно хорошо для меня. Я согласен", - сказал рыжий. Хирузен встал из-за стола, побуждая Гаару подняться ему навстречу.       "Уходите как можно быстрее, и как можно быстрее. Вы свободны", - сказал он. Гаара обогнул кресло и двинулся к выходу из комнаты, а его бледный товарищ последовал за ним. На короткий миг Хирузен и Гаара остались одни. Воспользовавшись этим, Хокаге в последний раз подал голос.       "И еще кое-что", - сказал он. Гаара остановился, оглянувшись через плечо. Вытянувшись во весь рост, Хирузен зыркнул на рыжего через весь кабинет.       "Я прекрасно знаю, кто ты, и знаю, что ты сделал. Несмотря на это, я проявил к тебе милосердие, когда нашел тебя на пороге смерти. Но знай. Если ты хоть как-то помешаешь этой миссии, во второй раз я не стану обращаться с тобой так мягко", - предупредил он. Если его слова и поколебали Гаару, то это не отразилось ни в позе, ни в глазах юноши. Не говоря ни слова, джинчуурики выскользнул из кабинета.       Оставшись в одиночестве, Хирузен медленно опустился в кресло, позволяя напряжению в его теле рассеяться. Солнце еще только взошло на небосклоне, а уже произошло огромное количество событий. Слишком много. Выглянув в окно, Хирузен закрыл глаза в безмолвной молитве.       Приведите ее домой и берегите себя".              A/N: Как я уже сказала выше, я должна извиниться перед всеми вами за то, что эта глава выходит с вопиющим опозданием. Я обещала вам вторник, а сейчас у нас... воскресенье. В прошлую субботу я сильно заболела, но я уже писала об этом раньше.       Мне понравилось писать эту главу, так что вы можете не беспокоиться о том, что вы перегорите, но я потратил некоторое время, чтобы начать ее. Моя цель - загрузить новую главу в понедельник или вторник.       Итак, в этой главе я постаралась вырезать все несущественное и дать вам только самое необходимое, так как о ситуации мало что можно сказать, что еще не было сказано. Надеюсь, вам всем понравилось, несмотря на то, насколько безвкусным оно было. И да, я знаю, что Наруто не получил много перспектив в этой главе, но я обещаю вам, что он будет в центре внимания после этого момента, с некоторым вкраплением Шикамару.       Я знаю, что многие из вас зададутся вопросом, откуда Гаара так много знает о Звучащей Четверке, но я думаю, что логично предположить, что ему пришлось иметь с ними дело во время убийства Расы. У нас есть канонное подтверждение того, что Кимимаро, по крайней мере, присутствовал там, так что я не думаю, что это слишком большая натяжка, чтобы сказать, что остальные тоже могли быть там.       Также у меня есть вопрос:       Что касается поединков ЗВ-четверки, вы бы предпочли, чтобы я позволил Неджи, Чоджи и Шино сражаться вне страницы, или у вас есть сильное желание, чтобы я написал их? Шикамару против Таюи и все, что связано с Кимимаро, планируется написать полностью, а вот насчет остальных я в раздумьях.       Расскажите мне, что вы думаете.       Оставьте мне отзыв, если сможете. Как всегда, я очень люблю отзывы, которые вы мне даете. Это поддерживает меня в хорошем настроении.       Я люблю вас всех       Читайте и рецензируйте!       Первая встреча       A/N: ВАЖНО: В последней главе я случайно забыл о существовании Чоджи и неправильно посчитал команду Шикамару, поэтому я вернулся и отредактировал ее, чтобы исправить эту ошибку. Итак, Чоджи будет частью команды и дальше. Не стесняйтесь возвращаться и перечитывать отъезд команды искателей.       Итак, начало этой главы будет последней сценой Гаары на некоторое время, пока он не появится, чтобы снова сделать то, что делает Гаара.       Время для 67 главы Наслаждайтесь!              Гаара передернул плечами, поправляя тунику без рукавов, в которую переоделся. За два дня, проведенных в пустыне, ему уже порядком надоел толстый хлопок, в который он облачался на протяжении всего путешествия. Личные предпочтения остались в стороне, это была более практичная в боевом отношении одежда, а таких ему, скорее всего, придется встретить немало в течение нескольких часов. Времени было в обрез, и Джинчуурики уже подумывал отправиться в путь, не утруждая себя возвращением в номер мотеля, но презрение к рукавам на руках взяло верх.       "Вы выглядите ужасно спокойным по этому поводу".       Гаара посмотрел в левый угол комнаты, где стояла Аканэ с аккуратно сложенными на талии руками. Рыжая пожала плечами и поймала в воздухе муху.       "Нет причин для отказа. Я так и думал, что все пойдет наперекосяк", - пренебрежительно сказал он, отбрасывая в сторону раздавленного жука. Выражение лица Аканэ оставалось неубежденным. Гаара сдержал желание выскочить из комнаты. Он слишком хорошо знал выражение ее лица. Ссора была не за горами.       "Есть разница между предвидением и готовностью, Гаарасама", - сказала она с легким намеком на сдержанность. Гаара закатил глаза. Как обычно, эта женщина была просто курица-мать.       "Я проиграл один бой, а ты обращаешься со мной так, будто я из стекла", - ворчал он. Аканэ отошла от стены, маневрируя вокруг своей дорожной сумки, лежащей на полу.       "Вас принесли на носилках с дырой в груди. Я имею право беспокоиться", - возразила она. Гаара проигнорировал ее несколько мгновений, так как ему не нравилась эта тема, но он знал, что не стоит долго скрывать свой ответ.       "Но это не входит в ваши обязанности", - заметил он. В той или иной форме разговор, который они вели в данный момент, происходил довольно часто. Контраст их менталитетов в отношении риска всегда порождал конфликты, но сейчас, в отличие от прежних лет, у сопровождающего была твердая почва, на которой он мог стоять.       "Мы это уже проходили. Моя работа - обеспечивать твое благополучие, а ты относишься к той же группе, которая чуть не убила тебя в прошлый раз, как к прогулке в парке". сказала Аканэ. Гаара возился с ремешком своей тыквы, который никак не мог застегнуться.       "На этот раз они нам не враги", - заметил он, быстро устав от перепалки. Его мысли и так были заняты. Задача, стоявшая перед ним, должна была быть сложной, и ее усложняли его собственные планы. Но Аканэ, конечно, не позволяла ему размышлять в тишине.       "Ты наживаешь себе врагов", - категорично заявила она. Гаара устало вздохнул и на время отказался от застегивания тыквы.       "Я был бы признателен, если бы вы доверяли мне немного больше", - сказал он. Затем он взглянул на часы. Времени на разговоры с каждой секундой становилось все меньше. Аканэ проводила его долгим взглядом.       "Ты не так-то прост", - ответила она. Гаара повернулся и впервые с начала разговора встретился с ней взглядом.       "Что вы хотите, чтобы я сказал?" - спросил он. Ответ он получил быстрый и решительный.       "Чтобы тебя не убили", - серьезно ответил служитель. Некоторое время Гаара молчал. Он всегда плохо относился к подобным чувствам. Он редко их понимал, а то немногое, что мог понять, вряд ли было уместно в отношении того, кем он себя считал.       "Если вы хотите быть эмоциональной, найдите себе другую работу. Твои чувства не к месту", - холодно сказал он. Аканэ покачала головой.       "Я всего лишь человек, Гаара-сама. Люди бывают предвзяты", - сказала она чуть мягче. Джинчуурики наконец-то смог застегнуть наплечный ремень своей тыквы, завершив наконец-то одевание.       "Я не знаю", - сказал он. Аканэ Морисаки была терпеливой женщиной, почти до сверхчеловеческой степени, но некоторые вещи сжигали ее терпение, как лесной пожар сухую поросль.       "Даже не начинай", - проворчала она в ответ, в ее голосе теперь слышалось раздражение. Решив не разжигать пламя ее растущего беспокойства, Гаара повернулся к ней спиной и зашагал к двери, бормоча себе под нос какую-то отповедь. Повернув ручку, он толкнул дверь.       "Гаара".       Джинчуурики оглянулся через плечо на обратившуюся к нему Аканэ. Она опустила формальное обращение к нему. Отступление от обычного этикета.       "Да?" Гаара слегка поторопился. Он был уверен в своей способности быстро передвигаться, но лишнее время было бы неприятно.       "Пожалуйста, вернись". тихо попросила Аканэ. Гаара на мгновение уставился на нее, но вскоре снова повернулся, чтобы уйти.       "Я всегда так делаю".              Сацуки не переставала удивляться обширности лесов Страны Огня. Она никогда не заходила в него особенно далеко - всего несколько раз в детстве вместе с Итачи и отцом, но даже тогда она чувствовала его огромность. Сейчас, когда они бежали по прямой уже более или менее шесть с половиной часов, они все еще не вышли из листвы. Хотя это и доставляло некоторые неудобства - лавировать по ветвям на длинных участках было не самым простым занятием, - это было полезно в том смысле, что маршрут был хорошо утеплен. Температура была далеко за сорок градусов, а густой полог над головой не позволял теплу задерживаться в лесу.       Сацуки бросила короткий взгляд в обе стороны от себя. Тот самый квартет ниндзя, с которым она бессмысленно сражалась в начале той недели, а также один новый, выступали, так сказать, в роли ее сопровождающих. Они перехватили ее в двух шагах от границы деревни и свалили оттуда. Отдыха не было, и то, что она не спала уже больше суток, начало сказываться. Она устала, и усталость эта только нарастала. Несмотря на это, она не сбавляла темпа. Неудобно это или нет, но путешествие принесет свои плоды.       Несмотря на то, что ее уход был добровольным, с ней обращались совсем не так. Ее обходили со всех сторон, время от времени меняя направление. Ее одновременно и охраняли, и держали в клетке. Если у нее и возникали какие-то мысли, то они были направлены на то, чтобы у нее не было возможности их реализовать. С начала долгого путешествия в Страну Звука в группе было мало разговоров, но Сацуки удалось собрать немного информации о каждом из своих спутников.       Лысеющего мужчину широкого телосложения звали Дзиробо. Он был в основном ворчливым, неприветливым и немногословным. Гротескный двухголовый член группы был, мягко говоря, интересным случаем. Передняя из двух его голов называлась Сакон, а задняя - Укон. Сацуки решила не задумываться о нем слишком глубоко, пока это не станет необходимостью. Сакон и Укон были не единственными странными биологическими существами в группе. Кидомару, обладатель темного цвета лица и короткого хвостика, имел шесть рук. Сацуки предпочла отгородиться от его мыслей.       Самой необычной из них была рыжеволосая женщина, проникшая в дом Учихи во время визита группы. Ее звали Таюя, и, насколько Сацуки могла судить, в ней не было ничего необычного. Она была очень маленького роста, на несколько сантиметров ниже генина Листа, и телосложение у нее было ничем не примечательное. Она была единственной из сопровождающих, кто попытался заговорить, вероятно, из-за их общего статуса одиноких женщин в группе. Это продолжалось недолго, поскольку Сацуки была далеко не так разговорчива, но это было самое близкое к уважению, которое она пока получала.       Последний член группы был единственным, кто не присутствовал в секторе Учиха. У него были белые волосы, бледная кожа и две красные точки на лбу. Хотя сам он ей об этом не говорил, Сацуки удалось уловить его имя в случайном разговоре. Это был Кимимаро. Он всегда занимал лидирующую позицию в строю. В то время как остальные постоянно перемещались вокруг нее, Кимимаро этого не делал. Что примечательно, это никогда не ставилось под сомнение. Насколько Сацуки могла судить, он был лидером. Он также не произнес ни слова с самого начала их похода. Кроме молчания, в нем выделялась одна особенность - его дыхание. Оно было прерывистым, неровным и происходило в странном ритме. Казалось, он вообще с трудом вдыхает воздух.       Вернув свое внимание к ветвям впереди, Сацуки продолжила думать ни о чем конкретном. Пустое состояние разума давало ей некоторую толику покоя, по крайней мере пока. В течение нескольких минут путешествие продолжалось с той же монотонностью, что и раньше. Через некоторое время Кидомару остановился слева от нее. Остальные быстро последовали его примеру.       "За нами следят", - сказал он, сузив глаза. Учитывая полное отсутствие физических признаков или указаний на подобное, можно было предположить, что Кидомару был сенсором в этой группе.       "Сколько их и на каком расстоянии?" спросил Кимимаро, впервые услышав свой голос. Кидомару несколько мгновений всматривался в деревья позади них, казалось, внимательно примечая все, что он мог почувствовать, а остальные - нет.       "Шесть, насколько я могу судить. Они на значительном расстоянии позади нас, но двигаются быстрее, чем мы. Мы бежим трусцой. А они бегут." - доложил он. Сацуки поджала губы. Она ожидала погони, но все равно новость была неприятной. Кимимаро продолжил излагать очевидное.       "Скорее всего, это команда восстановления из Конохи. У нас все еще есть зацепка, но они знают этот лес лучше, чем мы. Скорее всего, они поймают нас в какой-то момент, прежде чем мы достигнем границы", - сказал он, спрыгивая с ветки на лесную землю. Остальные члены группы быстро последовали его примеру. Когда все разместились, обсуждение возобновилось.       "Можете ли вы уловить их сигналы достаточно хорошо, чтобы оценить их силу?" спросил Кимимаро. Кидомару на некоторое время закрыл глаза, сосредоточившись. Когда они снова открылись, выражение его лица было слегка обеспокоенным.       "Только двое из них представляют угрозу, но один... Мне не нравится, что они чувствуют", - неопределенно сказал он. Кимимаро нахмурился.       "Объясни. У нас плотный график", - нетерпеливо повторил он. Кидомару отвел взгляд, снова показавшись странно сдержанным.       "Их чакра не кажется нормальной. Она неустойчивая, огромная и неправильного цвета. Она почти красная", - пояснил он. В голове Сацуки сразу же зазвенел знакомый колокольчик. Светлые волосы, голубые глаза и усатые щеки. Ее желудок опустился, когда она быстро соединила все точки.       'Они послали Наруто? Почему именно его? ' - подумала она, чувствуя легкую панику. Хотя она не была удивлена таким широким развитием погони, она ожидала увидеть закаленного джонина или опытного чунина. Почему Хирузен счел разумным послать генина, было непонятно. К счастью или к худшему, остальные члены группы не разделяли ее личных переживаний по этому поводу.       "Ну, в таком случае я предлагаю разделиться на части. Если это превратится в крупномасштабную потасовку, то хаоса будет больше, чем мы можем себе позволить". начал Кимимаро, получив коллективный кивок согласия от своих товарищей.       "Занимайте позиции в шахматном порядке вдоль пути, по которому мы уже прошли. Они обязательно пойдут по оставленным нами следам. Сделайте все возможное, чтобы замедлить их. Если получится, убейте их", - продолжил он. Затем он обратил внимание на Сацуки.       "Что касается тебя, то с этого момента я буду твоим единственным охранником. Хотя "конвой" было бы правильнее", - сказал он. Затем он достал из пояса свиток и развернул его, после чего положил на лесную подстилку. Через мгновение он поднялся в воздух, окутавшись дымом. Когда дым рассеялся, на месте свитка стояла большая круглая бочка. Сацуки нахмурила брови.       "А это для чего?" - спросила она. У нее было несколько предположений о назначении бочки, но все они были лишь предположениями. Однако, как оказалось, ее слепые догадки привели ее довольно близко к истине.       "Несу тебя". Кимимаро ответил неопределенно. Когда Сацуки не смогла скрыть скепсис на лице, он заговорил дальше.       "Полагаю, мы пока оставили вас в неведении. Наша первоочередная задача, помимо доставки вас, - продвинуть вашу метку проклятия на второй уровень. Одни тренировки не позволят ему расти. Твое тело и чакра будут продолжать отторгать его", - пояснил он. Учиха взглянул на печать на шее. Она пульсировала с тех пор, как она покинула границу. Почти наверняка это было следствием бурных эмоций, бушевавших в ней. Продвигать ее дальше было опасно, и она это прекрасно понимала. Пока она размышляла над этим, Кимимаро достал из пояса маленький флакончик с черными пилюлями.       "К счастью, у лорда Орочимару есть удобный способ решения этой проблемы", - сказал он, протягивая Сацуки бутылочку. Корпус был прозрачным и без особенностей, а таблетки - не менее тусклыми на вид.       "Спускайте столько, сколько сможете. Пройди через это, и тебе понравится результат. Мне точно понравился". сказал Кимимаро. Сацуки окинула каждого члена группы недоверчивым взглядом.       "Пройти? Что это значит?" - спросила она.       Вместо Кимимаро отвечать на ее вопросы взялся Таюя.       "Этот препарат делает с вашим телом неприятные вещи. Вы будете близки к смерти настолько, насколько это возможно, но при этом не умрете. Выжить в этой части - ваша задача. Всем нам это удалось, но многие другие умерли, пытаясь это сделать. Но если ты такой особенный, как говорит лорд Орочимару, то для тебя это не должно быть проблемой". Для Змеиного Санина это было почти комично. Непринужденно, экспериментально и потенциально смертельно. Сацуки молча смотрела на бутылку. Это была полная противоположность гарантии. Судя по тому, что ей рассказали, это был высший пилотаж.       И все же, несмотря на очевидную опасность, у нее не было сомнений в том, что она дойдет до конца. Она уже прошла точку невозврата, и ее решимость покончить с Итачи ничуть не ослабла. Сила есть сила, откуда бы она ни исходила. Как и то, почему она покинула Коноху. Не было смысла колебаться, особенно перед лицом такой потенциально выгодной возможности. Приняв решение, Сацуки открутила крышку и вылила на ладонь примерно четвертую часть бутылки. Затем она откинула голову назад и высыпала таблетки в рот. Ей потребовалось мгновение, чтобы проглотить их целиком, но она сделала это без труда.       "Хорошо. Что теперь?" - спросила она. Кимимаро едва заметно улыбнулся и поднял три пальца. Потом два, потом один и, наконец, ни одного. Сацуки не смогла произнести ни слова в ответ - она рухнула на землю, даже не успев сформулировать предложение. Через несколько секунд она потеряла сознание. Последняя черта была перейдена.       С мрачной уверенностью Сацуки Учиха сделала первые шаги по длинному и холодному пути.              Какаши протиснулся мимо пары охранников, стоявших по обе стороны от двери Хирузена. В большинстве случаев он был довольно любезным человеком, но сейчас формальности могли и подождать. Не обращая внимания на протесты охранников, Копирующий ниндзя повернул ручку двери кабинета и распахнул ее. Зрелище, представшее перед ним, вполне соответствовало разразившемуся кризису. Хирузен сидел за своим столом напротив Кохару Утатане, одного из самых видных членов Совета Конохи. Его внезапное появление вызвало лишь легкую реакцию каждого из них. Судя по выражению их лиц, они находились в самом разгаре жарких дебатов.       "Я свое слово сказала". Кохару коротко сказала, повернулась на пятках и, не говоря ни слова, бодро прошла мимо Какаши и вышла из комнаты. Какаши на мгновение задержался взглядом на двери, ведущей за его спину, но вскоре вновь обратил внимание на своего лидера. Хокаге, казалось, не удивился его появлению.       "Неплохо было бы постучать", - устало произнес он. Джонин, как мог, сдерживал свое не слишком спокойное состояние. Несомненно, ситуация была неизмеримо сложной для старика на нескольких уровнях.       "Я веду себя грубо, я прекрасно понимаю, но мне кажется, что я имею право знать, почему меня не уведомили сразу", - открыл он. Разговор был еще в самом разгаре, но его суть была схожа с той, что велась во время экзаменов на чуунина, после вмешательства Орочимару на втором этапе. Как и тогда, главной темой была Сацуки, но на гораздо более серьезном уровне.       "Это свалилось на меня совершенно неожиданно. Мне нужно было действовать быстро, а отправка за вами отняла бы драгоценное время. Я сделал все, что мог, с тем, что у меня было". спокойно сказал Хирузен. Какаши бросил взгляд на кресло, которое Кохару оставила свободным, но не стал садиться.       "Я узнал об этом только потому, что Генма прибежал ко мне без протокола. Я хочу отмахнуться от этого, но мне кажется, что меня вытесняют из обоймы", - ответил он. Пожилой лидер решительно покачал головой.       "Ни в коем случае. У меня нет причин для этого. В последние несколько часов у меня было много работы". Как ни правдиво было это объяснение, Какаши все равно остался недоволен.       "Тогда не будем терять время. Пошлите меня за ними. Им понадобится подкрепление. Вряд ли группа генинов справится с этим в одиночку", - рассуждал он. Хирузен выдохнул через нос.       "Разговор, который я вел незадолго до того, как вы ворвались, был как раз на эту тему, собственно говоря. Совет считает, что мы не можем позволить себе сократить число жителей деревни Джонин больше, чем это необходимо. И, честно говоря, я думаю, что их опасения справедливы", - сказал он. Какаши нахмурился под маской.       "Тогда отправь меня одного. Я прекрасно справлюсь сам. Потеря одного джонина на день-другой не искалечит деревню", - рассуждал он. Ответ, который он получил, был вполне предсказуем, но от этого не менее разгневан.       "Ты - особый случай. Прежде всего, ты - самый могущественный наш актив, не считая меня и Данзо. Как ни банально это звучит, но твоя жизнь ценнее многих других. Во-вторых, что более важно, это вопрос твоего левого глаза. В данном случае твой Шаринган - не столько оружие, сколько мишень для злоупотреблений", - сказал Хокаге. Нетерпение Копирующего ниндзя сменилось скептицизмом.       "К чему ты клонишь?" - спросил он. Хирузен встал с кресла и начал медленно расхаживать взад-вперед по комнате.       "Вы не хуже меня знаете, что увлечение Орочимару Сацуки связано с ее родословной. Точнее, в ее кеккей-генкай. Додзюцу, которым вы тоже владеете. Я уверен, что для него это не первоочередная задача, но думаю, что Орочимару, скорее всего, заинтересуется вашим Шаринганом, если вы столкнетесь с ним в открытую". Какаши не задумывался об этом.       "Даже если тебе удастся вырвать Сацуки из его рук, есть далеко       И если это произойдет, Орочимару станет только опаснее", - продолжил Хокаге. Джонин ответил медленно, так как у него не было выбора, кроме как признать логичное объяснение, которое ему дали.       "А вы уверены, что он вообще будет присутствовать?" - поинтересовался он. Хирузен кивнул, прекратив вышагивать, и снова вернулся к своему столу.       "Я хорошо его знаю. Когда он хочет, чтобы что-то было сделано определенным образом, он, как правило, делает это сам", - мрачно сказал он. Какаши немного успокоился, но был далеко не удовлетворен.       "А как же Шикамару, Наруто и все остальные? Ты послал их на смерть?" - спросил он. Хирузен остался безучастным.       "Если все пройдет гладко, они скоро будут освобождены от своих обязанностей. Совет может вмешиваться в дела моих джонинов, но "черные оперативники" Анбу получают приказы непосредственно от меня. Я договорился, что в ближайшие час или два их подстрахует взвод, в зависимости от того, как далеко успеет продвинуться команда Шикамару", - пояснил он. Какаши почувствовал облегчение. Это было далеко не идеальное решение, но время, проведенное в Корпусе, показало ему, насколько Анбу эффективны и последовательны.       "Мне это все равно не нравится", - честно признался он. Твердость Хирузена наконец уступила место намеку на сочувствие.       "Если бы мы имели дело с кем-то другим, в любой другой ситуации, я бы отправил вас независимо от этого. Но сейчас я не могу заставить себя рисковать", - сказал он. Какаши сделал глубокий вдох, задержал его, а затем выпустил. Медленными шагами он направился к двери. Собираясь уходить, он оглянулся через плечо.       "Если передумаете, я буду на границе", - сказал он, получив от Хирузена отрывистый кивок, после чего вышел из комнаты.       Тревожась, Какаши занял свой пост и расположился на нем, чтобы дождаться возвращения своей команды.              Шикамару вытер капли пота со лба, перепрыгивая с ветки на ветку вместе с остальными членами команды. Они двигались в бешеном темпе почти девяносто минут подряд, причем Неджи шел впереди, и хотя он еще не выбился из сил, его тело начало ощущать последствия такого стремительного путешествия. Ноги болели, грудь горела, а лицо было сырым от веток и сучьев, которые бесчисленное количество раз царапали его. Бой еще даже не начался, а задание оказалось изнурительным. Шикамару не мог не обращать внимания на трудности. У него была работа, и он выполнит ее как можно лучше.       Быстрый взгляд на каждого из его товарищей по команде выявил в них одинаковую решимость. У Чоджи, Неджи и Ли были торжественные лица с хмурыми выражениями. Даже Шино был оживлен, его лицо было полно спокойной воли. Прежде чем вернуть внимание на дорогу, Шикамару обратил внимание на Наруто, который стоял по левую сторону от него. С самого начала путешествия блондин был почти безмолвен. Разговоров было мало, но Наруто не произносил больше нескольких обрывочных слов. Было очевидно, что его мысли заняты чем-то другим. Это было вполне логично. Джинчуурики, как никто другой из членов команды, включая даже самого Шикамару, был очень заинтересован в успехе процедуры.       Шикамару считал Сацуки другом. Довольно близким и дорогим ему человеком, но другом и не более того. Наруто же, напротив, зашел на несколько шагов дальше. Насколько знал чуунин, пара проводила ночи вместе в течение нескольких недель до того, как произошла эта неприятность, и, хотя у него не было прямого подтверждения, он был почти уверен, что Сацуки провела свою последнюю ночь в Конохе в постели Наруто. Все, кто был вовлечен в эту ситуацию, испытывали сильный стресс, но по сравнению с ним их боль и смятение почти не шли ни в какое сравнение с болью джинчуурики.       Однако, даже помня о контексте, Шикамару не мог не вздрогнуть от выражения лица Наруто. Его глаза были угрюмыми и узкими, челюсть сжата, а на лбу и щеках пролегли морщины от напряжения. Он выглядел просто убийцей. Неудивительно, что его глаза были кроваво-красными. В какой-то мере это успокаивало. Джинчуурики и так был силен, а Шикамару видел, каких невероятных высот может достичь его сила в гневе. Он был невероятно силен. Но в то же время его самообладание, скорее всего, исчезло много миль назад. Его будет практически невозможно контролировать, как только наступит неизбежный хаос.       "Наруто..." - начал Нара. Не успел он договорить, как глаза Наруто устремились прямо на него. Это было крошечное движение. В большинстве случаев оно едва ли заслуживало внимания. Но сейчас этого было достаточно, чтобы по позвоночнику Шикамару пробежал холодок и он остановился на полуслове.       "Что случилось?" - серьезно спросил джинчуурики. Шикамару на мгновение задумался над своими словами. Чутье подсказывало ему, что неверный выбор только еще больше дестабилизирует блондинку.       "Мы собираемся вернуть ее. Чего бы это ни стоило", - сказал он. Это был безопасный ответ. Честный, но лишенный реальной сути.       Наруто не ответил. То ли из злости на банальность чуунина, то ли из-за того, что он сосредоточился на Учихе, который находился совсем рядом с ними, Шикамару не мог понять. Как раз в тот момент, когда он, наконец, уделил все свое внимание деревьям впереди, Неджи остановился на ветке и подал знак остальным последовать его примеру.       "У нас гости", - сказал он. Поначалу Шикамару и остальные члены отряда не заметили, на что именно нацелились превосходящие глаза Хъюги, но через несколько мгновений из листвы вдалеке вынырнула фигура. В ту же минуту она оказалась достаточно близко, чтобы можно было определить ее характерные особенности. Это был мужчина, на вид чуть старше группы шиноби Листа, с плотным телосложением и редеющими оранжевыми волосами.       Приземлившись с гулким звуком на ветку не более чем в пятидесяти футах от группы захвата, мужчина широко раскинул руки. Явный признак его намерений.       "Этого тебе хватит", - спокойно сказал он. Шикамару нервно сглотнул, заметив на руке новоприбывшего печать, очень похожую на печать Сацуки. По его одежде - пурпурному поясу, напоминающему веревку, и белой тунике - было понятно, с кем он связан. Он был приспешником Орочимару и, скорее всего, одним из тех, кого санин отправил сопровождать Сацуки через границу.       "Вы сильно уступаете в численности. Я бы сказал, что твои шансы невелики". ответил Неджи. Лысый мужчина ничего не ответил ему, оставаясь неподвижным перед ними. Хьюга оценил ситуацию правильно. Даже не имея информации о силе противника, соотношение шесть к одному в их пользу давало подавляющее преимущество. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что цель противника - не столько отбросить их назад, сколько просто задержать. Он не делал никаких движений, чтобы атаковать, и его поза была оборонительной. Он был блокадником.       Шикамару бросил короткий взгляд на каждого из своих товарищей по отряду. Все они, похоже, понимали ситуацию. Все, кроме Наруто. С трудом держась на ногах и оскалив зубы, Наруто выпрыгнул между ними и приземлился на толстую ветку посередине.       "Нам не нужны цифры", - прорычал он в сторону приспешника. Догадка Шикамару оказалась верной. Джинчуурики был далеко не так устойчив. Его суждения уступали место эмоциям. Ошибка, с которой чуунин был слишком хорошо знаком. Когда Шикамару сделал шаг к своему другу, его прервала резкая вспышка. Как ни странно, источником его был не Наруто и даже не Рок Ли, стоявший в нетерпении наготове прямо за спиной Неджи. Неожиданный поворот - и увеличенный кулак Чоджи врезался в грудь лысого мужчины, отправив его вниз, в заросли.       "Вперед! Я задержу его!" - обратился наследник Акимичи к своим товарищам, спрыгивая с ветки и преследуя врага. На короткий миг оставшиеся пять членов ячейки замерли в шоке, но быстро пришли в себя.       "Вперед!" рявкнул Шикамару, заставляя команду снова прийти в движение. С еще большей скоростью, чем раньше, группа помчалась сквозь деревья. Теперь имелись конкретные доказательства того, что они встретят вооруженное сопротивление. Спешка стала еще более важной. Их могли остановить в любой момент. Пригнувшись под веткой, Шикамару оглянулся через плечо. Он все еще мог различить звуки боя.       Чоджи, как всегда, на высоте, - тихо сказал он своему товарищу по команде. Чоджи удалось одним махом устранить нестабильность Наруто из уравнения и открыть путь вперед. Победит он или нет, неизвестно, но, честно говоря, это не имело большого значения. Подумав об этом, Шикамару повернулся к Наруто. Глаза блондина по-прежнему были малиновыми, а ногти, казалось, удлинились. Без сомнения, он был готов сражаться в любой момент. Однако медленно, но верно ярость исчезала из его глаз.       "Прости за это", - пробормотал он, разжимая кулаки, когда его радужные оболочки вновь приобрели свой обычный голубой оттенок. Что именно вывело его из транса, было неясно, но перемена была приятной. Расслабившись, Шикамару кивнул.       "Просто постарайся не терять голову", - сказал он. Как и в первый раз, Наруто больше ничего не сказал. Шикамару решил безропотно принять новое спокойствие джинчуурики и сосредоточился на том, чтобы не отставать. Ситуация осложнялась как предсказуемостью, так и другими причинами.       К сожалению, хаос холодного утра только начинался.              A/N: Просто хочу побыстрее разобраться с некоторыми моментами:       Прежде всего, я прекрасно понимаю, что эта статья выходит с опозданием и в странный день. В кои-то веки это не связано с болезнью, расписанием или чем-то подобным. Честно говоря, я начинаю сомневаться в своей способности хорошо выполнить эту арку. Многое происходит очень быстро, и все это я должен хотя бы частично охватить, а кроме того, мне нужно справиться с огромным количеством эмоциональной нагрузки. Это не самая длинная арка, но абсолютно точно самая сложная. Глава, которую вы только что прочитали, была седьмым черновиком.       Во-вторых, я прекрасно понимаю, что причина, по которой Какаши не был отправлен, довольно хлипкая, но я сделал все, что мог. Для целей этого фика мне нужно, чтобы он остался. Я знаю, что это дешевая писанина, но в данном случае ничего не поделаешь.       Надеюсь, эта глава получилась хорошей, несмотря на то, как я с ней боролась. Многое произошло, и темп быстрый. Расскажите мне, что вы думаете об этом в отзыве :)       Я люблю вас всех       Читайте и рецензируйте!       Перспектива почернения       A/N: Итак, чтобы сразу разобраться со слоном в комнате:       Уведомления по электронной почте FFNET были повсеместно деактивированы и возвращены к умолчанию "не получать". Это произошло потому, что по какой-то идиотской причине модераторы посчитали необходимым заменить кнопку уведомлений бесполезной функцией "opt in" для получения обновлений по электронной почте.       Если говорить прямо, то это сразу же сократило количество просмотров и рецензий у многих авторов, в том числе и у меня. Если вы читаете это, проверьте свои настройки. Есть большая вероятность, что у вас отключены уведомления.       Но вернемся к самому фику.       В этой главе будет много интересного, но она будет последней из "спешных" глав, если это имеет смысл.       Время для 68 главы Наслаждайтесь!              Наруто было далеко не привыкать к неприятным утрам.       За свою недолгую жизнь он пережил немало неудачных начинаний, некоторые из которых до сих пор преследуют его. Даже на фоне всего этого поля нынешнее утро было далеко не самым удачным. Почти все мыслимые негативные эмоции были в той или иной степени спровоцированы за последние три с половиной часа. Смятение, когда он проснулся в пустой постели. Ужас от серьезности ситуации. Горе перед лицом последствий. Множество других людей появлялись ненадолго, и ни один из них не рассеялся по-настоящему. Он просто надел на них поводок.       Когда он мчался через лес, тряся руками за бока, капли крови летели по ветру за ним. Его руки были сжаты в судорожные кулаки, а ногти - острыми. Небольшие раны на ладонях быстро затянулись. Его тело, хотя и не по своей воле, было охвачено жгучей чакрой. Он был слишком эмоционален, чтобы полностью контролировать ее. Он чувствовал на себе пристальные взгляды товарищей. Они наверняка чувствовали его едва сдерживаемое волнение. К счастью, несмотря на Шикамару, никто из них не заговорил. Джинчуурики был не в настроении оправдываться.       По правде говоря, их мнение не имело для него значения. По его мнению, миссия, которую он выполнял, касалась только его самого и, в меньшей степени, Шикамару. Хотя он и ценил помощь остальных четырех генинов, но понимал, что их личная заинтересованность в исходе дела ничтожно мала по сравнению с его собственной. Он уважал их за это не меньше, это было логично, но это была не их битва. Ни в каком смысле. Когда дело дойдет до драки, и фишки окажутся внизу, он сделает свой выбор сам, независимо от постороннего мнения.       Глаза Наруто оставались узкими и прищуренными, он смотрел прямо перед собой. Они двигались быстро, но сколько бы они ни прошли, он не успокоится, пока Сацуки не окажется в пределах его видимости. Если он не сможет изменить ее курс, это приведет к катастрофе. Орочимару представлял для Учихи путь к краю обрыва. Наруто слишком хорошо знал, насколько сильным было психическое и физическое давление метки Санина в худшем случае. Не раз оно доводило Сацуки Учиху, сильную и уверенную в себе куноичи, до безобразных слез. Сам же он мог только сильнее ранить её.       Я убью его первым. А если он побежит, я его догоню и убью". мрачно пообещал Наруто. Как ни причудливо выглядели его мысли, они были вызваны искренним беспокойством. Он будет делать то, что должен, столько, сколько потребуется. Даже если для этого потребуется применить смертоносную силу. Несмотря на всю свою молчаливость, он все еще не мог избавиться от инстинктивного страха, зарождавшегося в его нутре. Однажды он уже сталкивался с Орочимару, и все закончилось ужасно. На самом деле он почти не помнил той битвы. Только болезненные раны, которые она ему оставила. В глубине души он понимал, что санин намного выше его по весу. Но тогда, продираясь сквозь лес, он не обращал ни малейшего внимания на неблагоприятные шансы.       Хотя большая часть его умственной энергии была посвящена тому, как он планирует завершить восстановление, маленький, но упорный уголок его сознания был пронизан простой грустью. Он изо всех сил старался не признавать этого, но, как бы они ни старались, существовал шанс, что их усилия окажутся напрасными. Что они потерпят неудачу, и Сацуки будет действительно потеряна для меняющегося прилива. И Наруто снова окажется в одиночестве, вернувшись туда, откуда начал. Эта мысль резала слух, и джинчуурики не мог сдержаться.       Когда группа набрела на большую поляну в лесу, Неджи во второй раз за этот день остановился во главе с Шикамару. Остальные ждали его решения в напряженном молчании.       "У нас гости", - предсказуемо сказал Хъюга. Как ни предсказуемо было это заявление, но в его тоне было что-то не то. Ли первым осведомился об этом.       "Группа или опять один?" - спросил он. Неджи начал говорить, но снова сделал паузу, похоже, озадаченный тем, что показывал его бьякуган.       "И то, и другое? Я вижу только одно тело, но в нем две системы чакры", - пояснил он. Наруто нахмурил брови.       "Что это значит?" - спросил он. Неджи ничего не ответил. Вместо этого он подал знак группе следовать за ним. Когда генины вышли на поляну, они с удивлением увидели, что на другой стороне открытого пространства стоит еще один человек. Однако его внешний вид был далеко не обычным. Явно мужчина, с седыми волосами до плеч и бледной кожей, но одна черта отличала его от всех, кого Наруто когда-либо видел.       Из его шеи торчала вторая голова.       "На что... я смотрю?" размышлял Шино, затаив дыхание. Вопрос так и остался без ответа, когда странный двухголовый человек сделал несколько шагов в их сторону. Он был одет так же, как и предыдущий прихвостень, с которым столкнулся генин.       "До пяти, хм? Либо Кидомару ошибся, либо Дзиробо сумел завалить одного из вас. Я склоняюсь ко второму варианту", - размышлял он. Голос его был хриплым, с приторным брюшком. Наруто вперил в противника взгляд красных глаз.       "Опять это? Неужели? С одиночками ты нас никогда не задержишь!" - проворчал он, до глубины души возмущенный тем, что его остановили во второй раз. Двухголовый ухмыльнулся и остановился в центре поляны.       "Я уже потратил ваше время, но мы еще далеко не закончили. Меня зовут       Сакон, и я думаю, вы поймете, что меня не так легко подставить, как Джиробо", - уверенно заявил он. Наруто перевел взгляд на своих товарищей по команде, все они были сосредоточены на противнике, которого, судя по всему, звали Сакон. Предмет молчаливого обсуждения был ясен. Как и в случае с предыдущим врагом, они решали, кого лучше оставить, чтобы противостоять Сакону в одиночку. Они не могли позволить себе сократить численность своих войск больше, чем это было необходимо.       Сакон оказался куда менее терпеливым, чем Джиробо. Последовавшая за этим сцена произошла с такой скоростью, что только хорошо натренированные глаза Неджи смогли воспринять ее в полной мере. Когда Сакон, оттолкнувшись задней ногой, бросился на генина, Наруто перехватил его. Когда они врезались друг в друга, остальные члены команды восстановления застыли во времени, все, кроме одного, не понимая, что происходит прямо на их глазах.       Поединок был коротким, но решающим. Сакон, нанося удар, промахнулся мимо головы Наруто всего на несколько роковых сантиметров. Проскользнув в зону досягаемости противника, Наруто схватил Сакона за горло и впился зазубренными ногтями в его дыхательное горло. Это оказалось роковым: их совместное противодействие не только загнало когти джинчуурики на опасную глубину, но и сломало Сакону шею, так как он замер на месте. На несколько мгновений в воздухе повисла мертвая тишина. Шикамару, Ли и Шино не сразу сообразили, что к чему, но и после этого они не распускали языки.       Сакон попытался заговорить, налетев на джинчуурики, но все, что ему удалось, - это захлебнуться кашлем, из губ которого капала кровь. Как раз в тот момент, когда Наруто уже собирался бросить его, в его ухе раздался новый голос.       "Кидомару почувствовал именно тебя. Он был прав, когда сомневался".       Багровые глаза Наруто устремились на его левое плечо, на которое опиралось умирающее тело Сакона. Вторая голова, торчащая из основания его шеи, заговорила. Черты лица были похожи, как и голос.       "Я рад, что ты этого не сделал". холодно ответил Наруто. Вторая голова издала натянутый смешок. Видимо, повреждения основного тела очень сильно влияли на дополнительный придаток.       "Такой бессердечный. Для тебя это очень много значит, не так ли?" - сказал он. В ответ Наруто убрал когти с шеи Сакона, погрузив их в живот главного тела. Вторая голова харкнула кровью, но сумела сохранить сознание.       "Все закончится не так, как ты хочешь. Она ушла. Далеко ушла", - прохрипел он. Наруто запустил руку в нутро Сакона, но не смог вызвать дальнейшей реакции второй головы.       "Я справлюсь", - ответил он. Тело приспешника слегка подалось, и он уперся в Наруто всем весом.       "А что будет, если она будет сопротивляться? Что ты будешь делать, когда все эти усилия окажутся напрасными?" - спросила вторая голова. Наконец Наруто отступил в сторону и убрал когтистую руку с тела Сакона. Падая вперед, необычный шиноби произнес последнюю фразу, падая на землю.       "Ее будущее не в твоей власти", - прохрипел он, упав лицом в грязь. Некоторое время Наруто смотрел на своего поверженного врага. Когда стало ясно, что он мертв, он отступил назад и глубоко вздохнул. Затем он почувствовал руку на своем плече. Оглянувшись, блондин увидел обеспокоенное лицо Шикамару.       "Он ушел. Давайте двигаться", - предложил Нара, предпочитая не говорить банальностей и пустых слов утешения. Наруто кивнул и отступил подальше от трупа, чтобы снова присоединиться к своей команде. Спустя мгновение они приняли прежний строй и снова скрылись в ветвях. Когда они покидали поляну, Наруто оглянулся через плечо на окровавленное тело, которое он оставил после себя. Это был лишь краткий взгляд, но в его сознании прочно запечатлелась одна ключевая истина.       Он убил человека, причем без всяких угрызений совести. Он не чувствовал себя виноватым или даже особенно обеспокоенным тем, что сделал. Возможно, дело было в демонической чакре, сжигавшей его организм, или просто в холодности, которую он развил в себе, сам того не осознавая. Так или иначе, он переступил жизненно важную черту и потерял право на высокие поступки. В голове промелькнуло лицо Гаары, которое Наруто поспешно подавил. Но не успел он это сделать, как в его голове эхом прозвучал их последний разговор.       " Я не такой, как ты".       " Конечно. Дайте ему немного времени".       Как он ни старался, Наруто не мог не вздрогнуть.              Чоджи в оцепенении перевернулся на спину, когда огненные крылья чакры полностью исчезли. Он одержал победу, несмотря на то, что ему пришлось столкнуться со значительными трудностями. Он почти сразу понял, что выбор противника был непростым. Дзиробо, приспешник, которому он бросил вызов, был крайне устрашающим. Прочный, очень сильный и обманчиво умный, он подтолкнул Чоджи к самой страшной грани. Трехцветные пилюли, самое смертоносное оружие клана Акимичи, предназначались исключительно для ситуаций жизни и смерти, и Чоджи прибегнул к ним в самом начале боя.       "Я... едва могу двигаться", - подумал генин. Огромные запасы жира, которыми он обладал всего несколько минут назад, были полностью сожжены последней таблеткой, оставив его неузнаваемо худым. Огромная сила, дарованная последней пилюлей, одним махом выиграла ему бой, но цена была высока. Учитывая низкую температуру и отсутствие изоляции, он мог умереть от облучения в течение нескольких часов. Чоджи невольно перевел взгляд вправо, где лежало раздавленное тело Джиробо.       После окончательного превращения и обретения крыльев битва была недолгой. Он без устали избивал Джиробо и в конце концов закончил противостояние, повалив на измученного ниндзя несколько деревьев. Результат оказался смертельным. Решив не останавливаться на достигнутом, наследник Акимичи поднял взгляд к небу. Нежаркое солнце ярко светило, пробиваясь сквозь полог благодаря тактике Чоджи.       Лучше верните ее домой. Я не хочу снова набирать вес просто так", - безмолвно проронил он своим давно ушедшим товарищам по команде. В какой-то степени он гордился тем, что вышел из этого испытания победителем, но у него не было уверенности, чтобы упиваться этим. Впереди еще многое могло пойти не так, и он уже ничем не мог помочь в выполнении задания. Он был исчерпан, и его функция была выполнена. Было бы очень оптимистично полагать, что он вообще выживет.       Тщетно пытаясь подняться на ноги, Чоджи застонал от боли - все его тело болело в знак протеста. У него уже ничего не оставалось. Вздохнув, он снова лег на пол. Скорее всего, он скоро потеряет сознание. Он чувствовал, как его тянет в сон. Несмотря на все его попытки бороться с ним, это была проигрышная игра. В тот момент, когда его глаза начали стекленеть, а тело расслабляться, его вывел из состояния покоя звук слабых шагов, эхом разносившийся по лесу. В течение нескольких мгновений шаги становились все ближе. Вскоре они уже были в пределах поля боя, созданного Чоджи и Джиробо.       Наконец, справа от Чоджи показался их источник. Лицо, которое он увидел, было шокирующим и наполнило его страхом.       "Что я упускаю? Почему он здесь?" - судорожно думал наследник Акимичи, наблюдая за тем, как Гаара Песка подходит к полуприкрытому телу Джиробо. Хотя Чоджи никогда не встречался с ним напрямую, кроме мимолетной встречи в Лесу Смерти, он был наслышан о хищной натуре рыжего и о множестве совершенных им макабрических грехов. По словам отца, Гаара даже сыграл ключевую роль в почти полном уничтожении Конохи за месяц до этого. Его присутствие одновременно озадачивало и тревожило.       Чоджи нервно наблюдал за происходящим, и его глаза расширились, когда Джиробо слегка дернулся, когда Гаара толкнул его ногой. Он был еще жив, хотя и едва-едва. Искра жизни была быстро погашена, когда Гаара поднял ногу и ударил каблуком по горлу лысеющего мужчины. Удар сопровождался неприятным щелкающим звуком. Джиробо перестал двигаться. Гаара убил его без жалости. Это было вполне в духе того, что генин Листа знал о нем, но все равно ужасало. Чоджи собирался поступить так же, но только во имя самозащиты и долга.       "Ты не очень внимателен", - обратился к Чоджи мальчик из Суны и, развернувшись на пятках, направился к нему. По мере приближения Чоджи смог лучше разглядеть выражение его лица и язык тела. Он не выглядел враждебным, но его поведение было таким же, как и во время убийства Джиробо всего несколько секунд назад. На нем была темно-красная туника без рукавов, а через спину перекинута его фирменная песочная кувшинка.       Через несколько шагов к нему подошел Гаара и уставился на него с выражением веселья на лице. Чоджи с трудом находил в себе силы дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. Сердце генина едва не выскочило из груди, когда Гаара опустился рядом с ним на колени и положил руку ему на грудину. Никакого нападения не последовало. Более того, вскоре произошел прямо противоположный результат: в организм Чоджи без предупреждения хлынул поток горячей чакры.       Как только перенос был завершен, Гаара снова встал и начал уходить. Обнаружив, что теперь у него есть силы сидеть, Чоджи проглотил свой страх и заставил себя заговорить.       "Почему ты помогаешь мне?" - спросил он. Рыжий ненадолго остановился, оглянувшись через плечо.       "Победители живут, а проигравшие умирают. Поскольку ты не разбит под стволом дерева, я полагаю, что ты победил. Можешь поправить меня, если я ошибаюсь, но я бы на твоем месте не стал", - пояснил он без обиняков. Чоджи открыл было рот, чтобы возразить, но придержал язык. Ему бросили кость, и, как бы покровительственно это ни звучало, отказываться от нее было бы самоубийством. Удовлетворившись наказанием генина Листа, Гаара исчез в песчаном вихре. Как только он исчез, Чоджи снова опустился на спину. Физически он был немного оживлён, но душевно был ранен как никогда. Страх такой степени способен истощить человека.       Ситуация была куда более опасной, чем казалось ранее, и если появление Гаары было признаком хоть какой-то тенденции, то с каждой минутой она становилась все опаснее. Наслаждаясь теплом полученной чакры, Чоджи закрыл глаза.       Через несколько мгновений он потерял сознание.              Вытянув правую руку, Кимимаро ухватился за ветку и резко остановился. Осторожно взвалив на плечо темный бочонок с Сацуки, он обернулся и бросил подозрительный взгляд на лес позади себя. Он не обладал природными сенсорными способностями, но его интуиция и способность учуять угрозу были очень развиты. Что-то сдвинулось. Он был уверен в этом. Насколько он мог судить, он по-прежнему значительно превосходил команду восстановления Конохи, но он не мог избавиться от ощущения, что кто-то дышит ему в затылок. Как будто его преследуют. Это чувство было ему знакомо.       Покачав головой, Кимимаро развернулся и снова отправился в путь. Оставаться на месте не имело смысла, кроме как излишне сокращать поле боя, и если догадка, возникшая в его голове, была верна, то ситуация несколько изменилась.       Прогнозы Орочимару относительно миссии были тщательными и до сих пор точными, но некоторые факторы просто не мог учесть даже самый острый ум. Оставалось ответить на несколько вопросов.       Прежде всего, существовала ненулевая вероятность того, что Сацуки не переживет процесс созревания своей метки проклятия. Это был невероятно изнурительный опыт, и выживаемость в нем была ничтожно мала. Сам Кимимаро пережил это без особых проблем, но его тело было далеко от нормального. Сацуки Учиха, не считая уникальных глазных способностей, была довольно средним физическим образцом. Она, конечно, была сильна, и в противном случае не представляла бы никакого интереса, но ничто в ее телосложении не гарантировало ей выживания. К тому времени, когда он найдет выход из леса, вполне возможно, что на его руках будет лишь труп.       Ради Орочимару-сама я надеюсь, что ты справишься. Он приложил немало усилий, чтобы заполучить тебя". подумал Кимимаро, глядя на бочку. В данный момент он все еще чувствовал легкие движения внутри контейнера. Она была еще жива, и это радовало. Многие испытуемые просто умирали сразу. Она прошла, так сказать, первое испытание. Немного ускорив шаг, Кимимаро переключился на другие заботы. А именно: как его товарищам удастся замедлить преследование Конохи.       Из четверых он верил только в двоих. Сакон и Дзиробо были слишком ограничены, чтобы в одиночку противостоять целой группе, и, судя по тому, в каком порядке они расположились, вполне возможно, что оба уже пали. К счастью, Таюя и Кидомару были достаточно надежны. Гендзюцу Таюи было мощным даже для джонина, а способности Кидомару идеально подходили для создания многослойной крепости, как в прямом, так и в переносном смысле. Оба они были несовершенны, и их можно было преодолеть с помощью правильной тактики, но они должны были выиграть достаточное количество времени.       Резкая боль пронзила легкие Кимимаро во время прыжка между ветвями. Сжав челюсти, он подавил желание застонать от досады. С момента отъезда из Страны Звука его мучили боли, которые с каждой минутой становились все сильнее. Однако, несмотря на свое состояние, он не мог позволить себе медлить. Операция требовала спешки, и чем большее расстояние отделяло его от Конохи, тем меньше была вероятность того, что ему придется сражаться.       'Это пустяк. Неудобство и не более того", - мысленно наставлял он себя. Действующие силы были гораздо больше его самого. Позволить чему-то незначительному, как дискомфорт, встать на пути, было бы эгоистично и самонадеянно. Поэтому он продолжал идти вперед, невзирая на колющую боль в груди. Его решимость была непоколебима.       И все же, несмотря на всю его решимость, при следующем шаге из его рта потекла струйка крови.              Фобии были естественным аспектом психологии.       Как бы ни были они нишевыми на первый взгляд, в их основе, как правило, лежат давние причины предков. Главной из них, и часто встречающейся, была арахнофобия. Укоренившееся отвращение к паукам и прочим восьмилапым существам того же рода. Будь то их грозный вид, ядовитые способности или просто сама мысль о них, многие люди испытывали к паукам безудержное отвращение. Неджи Хьюга не был исключением. Пауки вызывали у него стойкую неприязнь, и он не мог вспомнить ни одного положительного воспоминания, связанного с ними. Он не боялся их, но считал их неприятными и неаппетитными.       Поэтому, когда среди деревьев стало появляться непомерное количество сложных паутин, интуиция Неджи сразу же призвала его к большей осторожности. Дело было не столько в наличии таких структур, сколько в их частоте. На каждые десять футов пути приходилось столько же паутины. Чем глубже они забирались в лес, тем гуще становились паутины. Благодаря расширенному полю зрения Неджи мог также видеть, что они широко распространились и собираются стать еще гуще. В любом случае, они не выглядели естественными. Хотя паутины было много, пауков, которым ее можно было бы приписать, практически не было. Создавалось впечатление, что шелк плетет некая невидимая сущность.       Неджи был не единственным членом группы, кому показалось, что постепенная смена обстановки вызывает беспокойство: Шикамару посмотрел на Шино.       "Похоже, это твоя сильная сторона", - сказал он, не потрудившись задать очевидный вопрос. Хотя его глаза были скрыты за вечными солнцезащитными очками, Неджи видел, как они устало закатились от его бьякугана.       "Арахниды - это не насекомые. Похожи, но не совсем то же самое. В любом случае, я уже несколько минут изучаю паутину и могу с уверенностью сказать следующее. Они не природного происхождения", - сказал он. Он сделал небольшую паузу, чтобы спрятаться под особенно плотным куском паутины.       "Каждая нить пронизана чакрой, и, насколько я могу судить, все они связаны между собой", - добавил он, когда несколько бродячих насекомых вернулись в его плащ. Неджи поджал губы. Его первоначальное предположение подтвердилось. Все паутины исходили из одного источника.       "Что же все это значит для нас?" спросил Наруто. Блондин успокоился после того, как почти час назад он резво расправился с Саконом, но в его голосе все еще звучали нотки раздражения. Ответ Шино был ледяным.       "Это значит, что кто бы, что бы ни плел эти паутины, он точно знает, где мы находимся. Скорее всего, мы порвали тысячи нитей каждый. А может, и больше. Они слишком тонкие, чтобы прощупать их через одежду", - пояснил он. На несколько мгновений вся группа погрузилась в молчание.       "Что ты предлагаешь делать?" спросил Шикамару. Это был уместный вопрос. Масштабы шелкового поля поражали воображение и предполагали наличие большого запаса чакры. А значит, и угрожающий уровень силы.       "Мы должны переодеться..." начал Шино. На полпути к ответу Неджи прервал его, схватив за воротник и резко дернув голову назад. Острый, гладкий снаряд пролетел через то место, где когда-то было горло Шино, и глубоко вонзился в кору ближайшего дерева. Группа захвата с визгом остановилась на одной общей ветке. Шикамару выхватил кунай и огляделся.       "Вы их видите?"       Неджи напряг глаза. За несколько минут до этого он заметил, что паутина создает дымку, затуманивающую зрение. Тогда он не смог найти подходящего объяснения, почему так происходит, но теперь, зная, что каждая нить пропитана чакрой, все стало ясно. Его зрение было перегружено. После нескольких безуспешных секунд поисков Неджи получил опасную подсказку. Сзади, войдя в зону видимости с огромной скоростью, летел еще один снаряд. Потратив как можно меньше движений, Неджи отклонился влево, чтобы избежать удара в плечо. Крутанувшись на месте, Неджи прицелился в дерево позади группы.       "Вверх и направо!" - крикнул он, заставив своих товарищей повернуться и присоединиться к нему. Хотя их слегка загораживала путаница паутины, агрессор теперь был в пределах видимости.       "Неужели все эти парни - уроды?" пробормотал Наруто. Неджи подавил желание отступить на шаг назад от увиденного. Биология Сакона была, мягко говоря, странной, но тот, кто висел на ветке над их головами, был еще более чужим. Уже в третий раз их враг оказался мужчиной со смуглой кожей и темными волосами, собранными в короткий хвост. Хотя у него была всего одна голова, он обладал двумя       дополнительные руки. В общей сложности, считая ноги, у него было восемь придатков. Действительно, паукообразный.       "Если хочешь оскорбить меня, скажи это всей грудью", - укорил Наруто новоприбывший, выпутавшись из паутины и с грохотом приземлившись на ветку в тридцати футах от группы. Джинчуурики начал наступать, но остановился, когда Шикамару схватил его за плечо.       "Ты Кидомару, я прав?" - спросил Нара. Шестирукий ниндзя задорно захихикал.       "Похоже, я популярен. Откуда ты узнал мое имя?" - проворчал он в ответ. Наруто вырвался из рук Шикамару.       "Твой двухголовый дружок проговорился, когда я вырывал ему горло", - сказал он. Неджи вздрогнул. Несмотря на то, что страсть Наруто почти всегда проявлялась в достойных восхищения формах, при удачном, а точнее, неудачном стечении обстоятельств она имела и более темную сторону. Кидомару непоколебимо смотрел на блондина.       "Так вот как ты так быстро добрался сюда. Ты пробежал прямо через него", - сказал он, явно обращаясь больше к себе, чем к Наруто. Джинчуурики, как и следовало ожидать, заговорил.       "И с тобой поступят так же, если ты не отступишь и не дашь мне пройти", - ответил он. В этот момент Неджи шагнул прямо к Наруто. Каждый аспект Кидомару говорил о том, что он гораздо опаснее двух предыдущих приспешников. Он потратил время на создание сложной системы безопасности из паутины, и если бы не додзюцу Неджи, ему удалось бы незаметно убить Шино на расстоянии.       Даже если учесть, что в нынешнем состоянии Наруто обладает огромной силой, отсутствие ясности в суждениях может сильно подкосить его против противника, обладающего явным тактическим мастерством.       "Я с ним разберусь. Полагаю, после него их осталось не так много, так что двигайтесь", - сказал он, взяв ситуацию в свои руки. Шикамару поначалу протестовал, но вскоре отступил. Шино присоединился к Хъюге на переднем крае ветви.       "Я тебя поддержу", - отрывисто сказал он. Неджи кивнул. Укротитель насекомых был далеко не виртуозом в ближнем бою, но его навыки вполне подходили для поля боя. Кидомару лишь усмехнулся: каждая из его шести рук сгибалась и разгибалась в локте нечеловеческим образом.       "Будьте осторожны, Неджи-кун и Шино-сан". сказал Ли. Неджи поприветствовал товарища по команде большим пальцем. Наруто, Ли и Шикамару развернулись, чтобы продолжить погоню за Сацуки. За первые два прыжка между ветвями Кидомару нанес удар. Сложив руки в печать, он послал еще один снаряд. Как оказалось, они были выпущены из его рта. Дважды среагировав на эту технику, Неджи был более чем готов. Выйдя на линию огня, он вытянул руку ладонью вниз. Выпустив через кончики пальцев небольшой поток чакры, Хъюга разделил смертоносный предмет, похожий на иглу, на две части.       "Теперь они тебя не касаются". Неджи принял традиционную для его семьи позу. От Шино, который, засунув руки в карманы плаща, сохранял спокойную позу, доносилось сердитое жужжание насекомых. Кидомару снова запрыгнул в свою паутину, смеясь при этом.       "Если вы оба так сильно хотите умереть, то я исполню это желание", - угрожающе произнес он. Хотя ни на лице, ни в позе генинов не было заметно, они прекрасно понимали одну истину.       Им не удастся выбраться из леса целыми и невредимыми.              A/N: Ладно, я хотела выпустить эту главу несколько дней назад, но наступил День Благодарения, и мне пришлось готовиться. Сходила на несколько семейных мероприятий, поела вкусной еды, в общем, все девять ярдов. Праздники не всегда бывают лучшими, но в этом году они прошли нормально. Надеюсь, так было и у всех вас.       Итак, сама глава. Я знаю, что многие из вас сочтут хладнокровное убийство Наруто Саконом оскорбительным, но я хотел бы отметить, что Наруто абсолютно точно намеревался убить Хаку на мосту, когда предполагал, что Сацуки умерла. Он потерпел неудачу лишь из-за недостатка опыта и кратковременного колебания. Сейчас он определенно не в себе, но я бы не сказал, что он вышел из образа для ITA.       Я также хотел бы спросить: сколько из вас еще здесь? Со всей этой ситуацией с электронной почтой я не уверена, что многие из моих постоянных читателей все еще получают эти обновления. Я был бы очень признателен, если бы вы сообщили мне об этом, если это возможно, и если бы вы также сказали мне, что вы думаете о главе.       Я люблю вас всех, и счастливого (позднего) Дня благодарения тем, кто его празднует :)       Читайте и рецензируйте!       Последние ноги       A/N: Так, последняя глава получила довольно солидный отклик, что было очень приятно, потому что это дало мне понять, что большинство из вас все еще читают эти главы. Таким образом, все мои планы по поводу перерыва теперь недействительны. Я здесь до конца, и если все пойдет гладко, этот фик будет закончен на Рождество или раньше.       Итак, конкретно для этой главы первая сцена будет тем, что я давно хотел попробовать. Это будет монолог Сацуки от первого лица. Считайте это расширенным погружением в ее мысли.       Я знаю, что это большой отход от стиля этого фика до сих пор, но у меня есть версия сцены от третьего лица, написанная на всякий случай, если вы, ребята, предпочтете ее после прочтения варианта от первого лица.       Время для 69 главы ( ͡ ͜ʖ ͡) Наслаждайтесь!              У меня были свои причины поступать так, как я поступал.       Мы всегда так делаем, не так ли? Всегда есть оправдание. Аргумент, почему люди делают те ужасные вещи, которые они делают. Видит Бог, я придумал не один. Мне следовало бы принять это как плохой знак, что Итачи недостаточно для того, чтобы я чувствовал удовлетворение от своих решений, но я был молод и самонадеян. Я думал, что знаю, что для меня лучше, хотя был слеп и потерян. Мир был слишком велик, и я отчаянно хотел встретиться с ним лицом к лицу и преодолеть его в одиночку. Мое эго так и не умерло. Мне все еще нужно было многое доказать - и себе, и людям, которые сделали меня тем, кем я был.       Даже лежа полумертвым в этом барабане, я все еще ждал момента, чтобы вырваться и начать спринтерский бег. Я хотел почувствовать обещанную мне силу и не мог долго ждать. Я чувствовал мир вокруг себя. Я чувствовал, как бочка, в которой я застрял, сдвигается и перемещается. Я чувствовал, как увеличивается расстояние между мной и домом, который я когда-то знал. Я отбросил все это, и я был слишком глубоко, чтобы сожалеть об этом. Как мне вообще удалось забраться так далеко - загадка. Я всегда критиковал Наруто за безрассудство, но из нас двоих я всегда был хуже. Я сражался с Гаарой в одиночку, когда должен был дождаться подкрепления. Я без раздумий напал на Итачи. И, наконец, я сорвался с места и сбежал, не попрощавшись.       Мое наказание приближалось. Наруто приближался. Я не был сенсеем, но был уверен в этом. При всем том, что мне не терпелось вырваться из этого барабана, я нервничал как никогда раньше. По крайней мере, когда я был достаточно в сознании, чтобы думать. Наруто никогда не пугал меня раньше. Он был безобидным, а за его вспыльчивостью скрывался один из самых милых людей, которых я когда-либо встречала. Но сейчас, когда меня несли через этот лес, мысль о том, что я столкнусь с ним, приводила в ужас. Что он скажет, что сделает, все это. Если бы я не была едва работоспособной, я бы       возможно, даже плакал в этой бочке.       Это была моя собственная вина. Я мог бы просто пойти по своим делам и уйти, когда должен был. Я мог бы убежать, не сказав ни слова. Но я не смогла убить свои чувства. Я все равно пошла к нему и все усложнила. Это была лучшая ночь в моей жизни, пока она не закончилась. Я надеялся, что Наруто не станет за мной охотиться. Что Лорд Третий знает лучше. Но, конечно, удача была не на моей стороне. Он шел, и не остановится, пока не доберется до меня. Этот чертовски целеустремленный драйв, в который я влюбилась, теперь был самым страшным, что только можно себе представить.       Хуже всего было то, что в глубине души, несмотря на страх, это доставляло мне удовольствие. Какая-то извращенная часть моей души хотела, чтобы ее преследовали. Жаждала, чтобы ей противостояли. Ужасно, я знаю. Он заслуживал лучшего. Я втянул его в жестокую игру в кошки-мышки. В тысячный раз я превратила его жизнь в ад. Я была токсична. Роза без лепестков. Просто стебель с шипами. Я была готова отказаться от любой мысли о встрече с ним. В этом барабане со мной происходило что-то ужасное, как душевное, так и физическое. Я не хотела, чтобы он видел, во что я превращаюсь. Это только разобьет его сердце еще больше, чем я уже разбила.       Но я решила стоять на своем. Пусть он попробует меня переубедить. Это единственное решение, которое я принял и за которое я держусь. Даже если бы все пошло прахом, я могла бы сойти в могилу, зная, что в конце концов была справедлива к нему и дала ему шанс сделать свое худшее дело. Потому что, как бы сильно эта татуировка ни загрязняла мой разум, и как бы сильно я ни желал смерти Итачи у своих ног, Наруто остался в моем сердце.       Он был моим солнечным светом, и я хотела почувствовать его тепло в последний раз.              Время имеет свойство замедляться, когда напряжение велико.       Секунды казались минутами, минуты - часами, и так далее, и тому подобное. Одно из многих необъяснимых неудобств жизни. По крайней мере, действие в эти затянувшиеся мгновения могло бы снять усугубляющийся стресс, который сопутствовал всему этому. И наоборот, бездействие только усиливало тягостную нудность. Особенно когда такая летаргия была единственно возможным вариантом. Время близилось к девяти утра, а одиночество Хирузена в кабинете затягивалось. Он сделал все, что мог. Он отправил первый отряд, а затем и резервный. Больше он мало чем мог помочь.       Ему оставалось только молиться, чтобы все прошло гладко. Несмотря на низкий ранг, все члены группы Шикамару были способными ниндзя. Неджи, Наруто и Ли, в частности, были высококвалифицированными бойцами, а остальные члены команды обладали дополнительными навыками. Они могли справиться с собой. Но сколько бы Хирузен ни повторял про себя эту логику, он не мог успокоить свои нервы. Они были компетентны, но все еще оставались детьми. Дети, не имеющие возможности противостоять худшему из того, что может их постигнуть.       Помимо очевидной проблемы с Орочимару, Хокаге сильно рисковал, отправляя Гаару. Джинчуурики был, по крайней мере, теоретически, союзником на данный момент. Его миссией руководил сам Хирузен. Но старик знал, что лучше не надеяться на лучшее. Гаара был совершенно ненадежен. Хотя он и не поддерживал союз со Змеиным Санином, но почти наверняка считал Лист не более чем нейтральной стороной. Даже если отбросить проблему лояльности, он был непостоянен, дик и кровожаден. Национальные узы, скорее всего, мало что значили для него, независимо от обстоятельств.       И все же он оставался их лучшим шансом до тех пор, пока "Анбу Блэк Опс" не встретится с командой Шикамару. Если же дело дойдет до драки, и интриги Гаары попадут в руки врагов, а не союзников, он станет мощным подспорьем. Глубоко задумавшись над этой темой, Хирузен вернулся к размышлениям только после третьего стука в дверь его кабинета и сопровождающего его голоса.       "Мы извлекли ее, как и просили, Хокаге-сама", - раздался голос Генмы Ширануи. Выпрямившись в кресле, Хирузен прочистил горло.       "Спасибо. Пришлите ее", - ответил он. Последовало несколько мгновений перерыва, которые закончились тем, что дверь открылась, и в кабинет вошла женщина. Та самая, что сопровождала Гаару в Коноху.       "Вы послали за мной, милорд?" - спросила женщина, отвесив формальный поклон, когда за ней закрылась дверь. Хирузен кивнул и жестом предложил ей сесть, что она и сделала.       "Прошу прощения за столь неожиданное уведомление, но я сейчас более чем занят", - сказал Хокаге, поправляя мантию и шляпу.       "Прежде всего, я хотел бы узнать ваше имя. Вы - новое лицо", - спросил он. В большинстве случаев все иностранцы, прибывающие в Коноху, должны были по прибытии пройти регистрацию, но Гаару и его спутницу проводили прямо от ворот до административного здания. Несколько шагов было пройдено.       "Аканэ Морисаки. Мой ранг - джонин", - сказала девушка. Взяв свиток с левой стороны стола, Хирузен записал ее имя, звание и страну происхождения. Завершив регистрацию, он свернул свиток и положил его в ящик стола. Не обремененный больше протоколом, старик впервые внимательно посмотрел на джонина с момента ее появления перед ним. Она, безусловно, была странной, если учесть, что домом ей служила пустыня Страны Ветра. Она явно страдала альбинизмом: призрачно-белая кожа и волосы, а также пара светло-красных глаз. Ее волосы были коротко подстрижены и свисали чуть выше плеч.       "Не хочу вас обидеть, но я ожидал увидеть человека, который возглавлял команду Гаары во время экзаменов на чуунина", - прокомментировал Хокаге. Аканэ пренебрежительно махнула рукой.       "Никто не занят. Баки сейчас недоступен. Политика, как вы понимаете", - неопределенно ответила она. Решив больше не настаивать, Хирузен переключился на более интригующую тему.       "Если позволите спросить, почему вы не сопровождали Гаару при выходе из деревни?       Ты был бы в своем праве присоединиться к нему, - поинтересовался он. Ирузен наблюдал за уходом Гаары через всевидящее око своего хрустального шара, и сразу же обратил внимание на отсутствие джонина.       "Я собирался, но он мне запретил. Не удивительно, но немного досадно". ответила Аканэ. Хирузен нахмурился, его бровь изогнулась в ответ.       "Вы ведь выше его по рангу, не так ли?" - возразил он, чувствуя, что упускает что-то очевидное. Суна-куноичи пошевелилась на своем месте.       "На бумаге, но в его случае все не так просто. По правде говоря, в большинстве случаев он имеет надо мной больше власти, чем я над ним. Я, так сказать, его помощница", - пояснила она. Хирузен нахмурился еще сильнее.       "Расскажите подробнее. Я не уверен, что понимаю", - попросил он. Аканэ на мгновение задумалась, обводя глазами комнату, собираясь с мыслями и словами.       "Отец Гаары-сама, наш Четвертый Казекаге, пять лет назад назначил меня универсальной тенью своего сына. Правда, большая часть моих обязанностей сводится к поддержанию его стабильности. Я, конечно, выше его по рангу, как вы сказали, но статус имеет значение. Я один среди сотен. Если уж на то пошло, то Гаару-сама можно назвать своего рода принцем, - сказала она. Кивнув, Хирузен погладил свой бородатый подбородок. То, что она использовала столь уважительное обращение к джинчуурики, говорило о многом.       "Простите мою бесцеремонность, но Раса теперь мертва. Разве это не изменит ситуацию?" - спросил он. Аканэ покачала головой.       "Если что, это только придало ему больше влияния. С уходом отца,       Гаара - главный претендент на его место". Глаза Хокаге слегка расширились. Он впервые услышал о таком крупном международном событии.       "Они назначили ребенка?" - недоверчиво спросил он. Хотя он прекрасно понимал, что его шок от этой идеи, скорее всего, выдает его уже очевидный возраст, сама мысль о том, что подросток возглавит Скрытую деревню, озадачила Хирузена.       "В этом половина его привлекательности. Многие люди в правительстве Суны считают, что могут контролировать его из-за возраста. Его все равно нелегко продать публично, но вариантов мало". рассуждала Аканэ. Ее логика была довольно убедительной, но все равно информация оказалась неприятной. В голове старика возникло множество новых вопросов, начиная с того, желает ли Гаара занять эту должность, и заканчивая сроками его предстоящего избрания. Тем не менее Хирузен усмирил свое любопытство ради более важных проблем.       "Как бы интересно все это ни было, у нас есть более насущные дела, которые мы должны обсудить", - сказал он, отходя от политической дискуссии. Если Аканэ и хотела еще что-то сказать по этому поводу, она удержалась и стала ждать ответа.       "Считаете ли вы его опасным для моего генина?" спросил Хирузен, не утруждая себя бессмысленными уточнениями.       "При всем уважении, зачем спрашивать об этом сейчас? Он уже давно ушел". сказала Аканэ. Это был достойный вопрос, но пожилой лидер был не в настроении.       "Отвечай на вопрос", - сурово ответил он. Куноичи Суны снова сделала паузу, чтобы тщательно обдумать свои слова.       "Все зависит от того, как они на него отреагируют. Сегодня он не жаждет крови. По крайней мере, не активно. Он не будет нападать на них. Но если дойдет до драки, он не станет уступать. Он никогда так не делает". Аканэ медленно произнесла. Хирузен поджал губы.       "Каковы же его мотивы? Мы оба знаем, что у него нет личной заинтересованности в этой миссии, и он был слишком нетерпелив, чтобы мне понравиться". Он не очень жалел о своем решении послать рыжего, но был далеко не уверен в этом. Возвращаться было поздно, но готовиться к худшему лучше, чем ничего. Странная смесь эмоций пронеслась по лицу Аканэ.       "Хотела бы я знать наверняка", - сказала она более спокойным тоном. Хирузен молча смотрел на нее. Как ни сдержан был ее ответ, Хокаге не мог отделаться от ощущения, что она скрывает свое истинное мнение. Было ясно, что ее отношения с джинчуурики далеки от стандартных, как в официальном, так и в личном плане. Взглянув на часы, Хокаге решила закончить внеплановую встречу.       "Что ж, какими бы они ни были, я позаботился о том, чтобы выделить кого-то, способного проверить его в случае необходимости. В идеале не должно возникнуть никаких конфликтов. Надеюсь, что ради обеих наших деревень он не возникнет", - сказал он, вставая с кресла. Аканэ последовала его примеру.       "Вы можете идти. Вам сообщат, когда он вернется". сказал Хирузен. Джонин кивнул и быстро вышел из кабинета, вновь оставив Хокаге одного. В общей сложности разговор длился не более пяти минут, но был очень насыщенным. Снова усевшись в кресло, Хирузен испустил долгий вздох. Его мысли быстро вернулись к наследнику Гаары.       Тот, кто думает, что сможет удержать эту росомаху на поводке, - невежественный глупец. Он слишком хитер. Он и нашу полицию в тупик поставил", - подумал он про себя. Гаара, ставший действующим Каге, был действительно мрачным предложением. Он был отвратителен сам по себе, и Хокаге нисколько не сомневался, что его правление будет деспотичным. Хирузену пришла в голову мрачная мысль.       Возможно, будет лучше, если... нет. Не будем об этом".              Среди множества природных звуков, которые можно было встретить в огромном лесу Страны Огня, музыкальные ноты, как правило, не были одним из них. И все же, когда команда Конохи бежала по открытому воздуху, ветка за веткой, вокруг них слышался отчетливый шум чего-то, напоминающего флейту или пикколо. Такая странность вызывала немедленное беспокойство, учитывая обстоятельства, тем более что музыка имела неестественную направленность. Казалось, она доносится со всех сторон.       "Не я один это улавливаю, верно?" Шикамару обратился к двум своим товарищам по команде, и те в подтверждение покачали головами. Судя по темпу и продолжительности движения, они, скорее всего, приблизились к самому дальнему краю леса, но до него оставалось еще довольно много времени. По крайней мере, еще двадцать минут непрерывного бега.       "Я не могу определить, откуда он исходит. Половину времени кажется, что он раздается у нас за спиной". Наруто, бежавший по левую сторону от Нары, сказал. В голове Шикамару продолжали крутиться шестеренки, пытаясь расшифровать, что именно происходит.       Музыка не была исключительно человеческой, птицы могли исполнять огромное количество песен, но сейчас был почти октябрь. До брачного сезона еще много месяцев. Даже если бы это была весна, мелодия была слишком сложной и разнообразной. Скорее всего, ее исполнял человек. Человек, который должен был находиться поблизости.       Сделав простой вывод, Шикамару перешел к более актуальному вопросу "почему". К лучшему и худшему, ответ на него был получен в кратчайшие сроки, когда через две минуты после краткого обсуждения Ли отклонился от курса и врезался в толстую ветку дерева.       "Ли!" воскликнул Наруто, бросаясь ловить падающего товарища, когда эксцентричный генин плюхнулся на землю. Блондин успел схватить Ли за запястье и прижать к стволу дерева, прежде чем они достигли лесной площадки. Неплохой шанс, конечно.       "Что это было, черт возьми? " - воскликнул Шикамару, опускаясь на землю и присоединяясь к остальным членам своей группы. Подойдя к ним, стало ясно, что Ли был одновременно и в бреду, и в замешательстве.       "Я... не уверена. Я чувствую себя странно". признался Ли, выпрямляясь. Он весь дрожал. После некоторого раздумья Шикамару шагнул вперед и постучал указательным пальцем по лбу Ли. Через это касание он послал в генина небольшой толчок чакры. Мгновенно туман рассеялся из его глаз.       "Гендзюцу. Наверное, из-за той странной музыки, если мне придется угадать", - сказал Нара. Ли кивнул и потер голову, явно все еще оправляясь от падения и от того напряжения, которому подверглась его система чакры в результате иллюзорного нападения.       "Я теряю сознание последние несколько минут. Только что я полностью отключился". рассказывал Ли. Оглядываясь назад, можно сказать, что Шикамару и сам испытывал странные сенсорные глюки в тот же самый период времени. Мгновенные провалы слуха, чувств и даже зрения на доли секунды.       "Да, я тоже чувствую себя не в своей тарелке", - сказал он, окинув взглядом окружающую обстановку. Музыка все еще звучала вокруг них, и не было никаких признаков того, что она скоро стихнет. Казалось, она становилась громче с каждой секундой. Гендзюцу было трудно преодолеть, если его применяли опытные руки, а слуховое - особенно.       "Странно, что я ничего не заметил?" вмешался Наруто. Шикамару бросил оценивающий взгляд в сторону товарища по команде.       Блондинка выглядела совершенно безучастной. Даже Шикамару, владеющий гендзюцу сильнее всех из троих, прилагал немалые усилия, чтобы сохранять ясность ума на фоне непрошеной мелодии. Наруто же пассивно отмалчивался. Тогда Шикамару присмотрелся к нему повнимательнее. Глаза джинчуурики были красными и прищуренными. На протяжении всей миссии они менялись между двумя стандартными цветами, но багровый оттенок почти всегда сопровождался вспышкой вспыльчивости блондина. В данный момент Наруто был совершенно спокоен.       Тут Шикамару пришла в голову одна мысль. О самой природе Джинчуурики и о том, что может повлиять на них, а что нет, в отличие от обычных людей. Как ни велико было искушение нырнуть с головой в эту кроличью нору, Шикамару решил не делать этого и вернул свое внимание туда, где оно было необходимо.       "Немного, но сейчас это не более чем хорошо. В любом случае, кто бы ни играл эту музыку, он уже рядом и приближается", - сказал он, подсознательно доставая кунай, когда невидимая опасность приблизилась к ним. Ли и Наруто сделали то же самое. Вскоре, к их общему удивлению, мелодия прекратилась.       "Я полагал, что после всего этого хотя бы один из вас споткнется и сломает себе шею, но заставить вас сидеть спокойно тоже можно".       Все трое мальчиков повернулись лицом к голосу, который внезапно обратился к ним. После нескольких секунд озадаченных поисков среди деревьев и листьев они обнаружили его обладателя. На ветке большого дерева, на высоте тридцати футов, стояла на коленях молодая женщина с дикими рыжими волосами, бледной кожей и надвинутой на голову шапочкой. Несомненно, еще одно препятствие, посланное, чтобы помешать им.       У нее есть инструмент. Это решает дело". подумал Шикамару, не сводя глаз с противницы. Действительно, рыжеволосая сжимала в руках маленькую деревянную флейту. Это более или менее подтверждало ее вину за гипнотическую музыку.       "А я-то думал, что вы, уроды, уже поняли намек и ушли!" Наруто громко огрызнулся в ответ. Девушка лишь усмехнулась, глядя на его возмущение.       "От вас одни неприятности. Лорд Орочимару отдал нам прямой приказ держать вас на коротком поводке", - ответила она. Одно упоминание имени Змеиного Санина вызвало на лице блондина выражение безудержной ярости. По мере нарастания напряжения Шикамару оценивал ситуацию и все, что можно было о ней сказать.       Если она ориентирована на гендзюцу, то, скорее всего, она дальнего действия. Она следит за нами уже некоторое время, если верить моим предположениям", - подумал он про себя. Затем его взгляд переместился на товарищей по команде.       Ли может быть достаточно быстрым, чтобы закрыть ее и нагрубить ей, но мы не знаем этого наверняка, и он слабее всех против гендзюцу. Наруто, конечно, лучше всех справится с ней, если музыка его не смутит, но у него есть дела поважнее на этой миссии", - продолжал он размышлять. Пока он размышлял, Наруто и рыжеволосая женщина обменялись еще несколькими колкостями, и с каждым злобным словом Джинчуурики все больше распалялся. В итоге самообладание Наруто быстро подвело его, и он сделал шаг вперед.       Предчувствуя грядущую вспышку, Шикамару протянул руку и схватил его за плечо. Чунин шагнул вперед. "Этот - мой. Вы двое идите вперед!" - приказал он своим товарищам, впервые с момента их отъезда перейдя на авторитетный тон. Наруто нахмурился.       "Я могу покончить с этим быстро. Не вмешивайся!" - прорычал Джинчуурики, стряхивая руку Нары со своего плеча. Шикамару вскинул на него суровый взгляд.       "Оставь это для Сацуки", - сказал он. На лице Наруто быстро сменилось несколько эмоций, но он нехотя оскалился и позволил Шикамару полностью пройти мимо него, который сделал знак рукой, идя вперед.       "Я дам вам обоим шанс. Когда я это сделаю, двигайтесь", - сказал он, не сводя глаз с прихвостня наверху. Рыжая коротко рассмеялась.       "Ты действительно думаешь, что я собираюсь...", - насмешливо произнесла она. В этот момент ветка, на которой она стояла, была перерублена у ствола острой прядью тени Шикамару. В результате она рухнула рядом с только что вырубленным бревном.       'Не могу поверить, что это сработало'. подумал Шикамару. Он сделал все возможное, чтобы незаметно скользнуть тенью по дереву во время своего первоначального подхода, но не ожидал, что эта тактика окажется полностью эффективной. Когда женщина поднялась в воздух и приземлилась на ноги, Шикамару оглянулся через плечо и увидел, что Наруто и Ли уже ушли. Они прекрасно восприняли его сигнал. Шикамару обратил внимание на приземлившуюся противницу, когда она поднялась на ноги.       "Это было дешево", - ворчала женщина, вытирая с себя пыль. Чунин раздраженно скривил рот. Ему только что пришла в голову одна мысль.       Я дерусь с девушкой. Опять. ' - тихо пожаловался он сильным мира сего. Но если не считать недовольства, то, остановив ее, он продвинул их дело, и, скорее всего, ему предстоял сложный поединок.       "Как будто твоя тактика не была такой", - ответил он. Рыжая глубоко вздохнула, заметно успокаиваясь. Затем она отпрыгнула к деревьям и поднесла к губам свою флейту. Шикамару тут же бросился за ней. Задерживаться в зоне видимости было бы вредно. Когда он настиг ее в воздухе, она встретила его вытянутый кунай своим и послала искры во все стороны. От столкновения оба отпрянули назад, и попытка Шикамару сократить дистанцию оказалась бесполезной: его отбросило на лесную подстилку.       Взмахнув оружием и убедившись, что стоит на холодной грязи, чуунин глубоко вздохнул.       Чутье подсказывает, что это будет отстой".              Наруто вдувал в ладони горячий воздух, пока они с Ли бежали по редеющей листве. Они были почти у самой границы леса. За его пределами их ждала лишь небольшая равнина и так называемая Долина Конца. Старый памятник, изображающий основателей Конохи. После того как они миновали этот памятник, им предстояло попасть в Страну Звука. Конечно, в идеале следовало бы вернуть своего товарища, прежде чем возникнет необходимость в международном путешествии, но ситуация сама по себе была неопределенной.       Не было надежного способа узнать, как именно развиваются события в целом. Судьба Чоджи, судьба Неджи и Шино, а в последнее время и Шикамару. Все это было загадкой, и, скорее всего, останется таковой еще не один час. Все четверо взяли на себя труд выиграть драгоценное время, чтобы ячейка могла двигаться дальше. Теперь же, по уши погрузившись в миссию, команда едва ли была командой. Осталась только пара. Наруто почти не знал Рока Ли, но, если уж на то пошло, доверял его искреннему характеру. Эксцентричный генин не был никем, если не был искренним. Кроме того, он верил в его силу. Хотя он видел его в действии всего один раз, но выступление Ли против Гаары было просто захватывающим.       "Наверное, это лучший парень, с которым я мог бы остаться наедине", - подумал он про себя, когда холодный ветер снова подул на парней. Хотя блондин и был общительным человеком, он не был настроен на пустые разговоры. К счастью, Ли, похоже, это понимал, и с тех пор, как они расстались с Шикамару несколько миль назад, почти ничего не говорил. В последующие пять минут эта тенденция сохранилась. Они просто шли по постепенно пустеющей местности. По истечении этих минут они замедлили шаг, впервые с момента входа в густой лес увидев настоящий солнечный свет. Наконец-то они вышли из леса.       Когда Наруто с легкой заинтригованностью оглядывал расстилавшиеся перед ним луга, его взгляд остановился на фигуре в нескольких сотнях футов перед ними.       "Еще один", - сказал он, получив от Ли отрывистый кивок. Без дальнейших разговоров генины перешли на бег, направляясь к почти наверняка пятому по счету блокпосту. Когда они приблизились, глаза Наруто сузились. Это был мужчина, на вид на несколько лет старше его и его сверстников, с седыми волосами и худощавым телосложением. На нем была такая же туника, как и на других приспешниках, но без рубашки. На лбу у него были две красные точки, а на грудине - татуировка, до жути похожая на татуировку Сацуки.       Остановившись в нескольких метрах от мужчины, Наруто и Ли с опаской посмотрели на него. Он сидел на странной бочке, а его поза была расслабленной. Если судить по языку тела, он ожидал их прибытия. После недолгого молчания мужчина встал и вытянул шею.       "Вас двое? Это неприятно", - спокойно сказал он. Что-то в нем заметно отличало его от остальных. Все предыдущие четверо, какими бы грозными они ни были, вызывали чувство уязвимости. Чувство, что их можно и нужно победить. По непонятным для Наруто причинам шиноби, стоявший перед ним, не обладал такой хрупкой аурой. Он был последним препятствием. Взгляд джинчуурики упал на странный бочонок. От него исходила незнакомая злобная сигнатура. От него у Наруто заурчало в животе. Слегка покачав головой, он снова посмотрел на своего новоиспеченного врага.       "Вы последний, не так ли?" - резко спросил он. Его резкий тон ничуть не поколебал мужчину, но он получил прямой ответ.       "Да. Остальные четверо получают приказы от меня", - ответил он. Получив это подтверждение, Наруто заговорил о второй, более насущной проблеме.       "Где Сацуки Учиха?" - спросил он. Зная, что больше никакой охраны за этим человеком не числится, Наруто не мог ни увидеть, ни почувствовать своего товарища по команде, и это было очень странно.       "В целости и сохранности", - неопределенно ответил беловолосый мужчина. Руки джинчуурики сжались в кулаки. Весь день он старался держать себя в руках, но когда отчаянная цель была так близка, желание сохранять самообладание сразу же сошло на нет при увольнении.       "Ладно. Я просто выбью из тебя ответ", - шипел блондин. Ли потянулся, чтобы удержать его, но Наруто одним взрывным движением преодолел небольшое пространство между собой и приспешником. Он намеревался вогнать кулак в брюхо мужчины, но, несмотря на то, что от удара не удалось увернуться или традиционно заблокировать, джинчуурики обнаружил, что его удар был остановлен прежде, чем достиг цели.       "Что... черт возьми? " - прошептал он. За свою жизнь Наруто повидал немало странных вещей, но то, с чем он столкнулся сейчас, было, пожалуй, самым необычным из всех. В его кулаке, пробивая кожу беловолосого мужчины, сидело нечто, похожее на целую грудную клетку. Она проросла невероятно быстро. Достаточно быстро, чтобы полностью сформироваться за то время, что прошло с момента внезапного нападения Наруто до его выхода на дистанцию. В общей сложности меньше секунды.       "Ты выглядишь удивленной. В этом нет ничего постыдного. Большинство людей удивляются, когда видят это в первый раз", - сказал приспешник. Затем он схватил Наруто за руку и притянул к себе. Джинчуурики тут же положил свободную руку на плечо мужчины, чтобы уберечь себя от торчащих костей. К сожалению, это оказалось бесполезным, так как грудная клетка стала быстро выдвигаться наружу. Как раз в тот момент, когда шокирующе острые кости начали впиваться в кожу Наруто через куртку, его товарищ по команде наконец-то начал действовать.       Быстро развернувшись за спиной противника, Ли нанес удар ногой по его голове. Удар был легко заблокирован поднятым предплечьем, но отвлечение внимания дало Наруто возможность воспользоваться преимуществом. Полностью вытянув руку, Наруто освободил достаточно места, чтобы врезать ногой по ребрам встречного. Удар ослабил хватку мужчины на его руке и позволил блондину освободиться. Перевернувшись в воздухе на спину, Наруто приземлился там же, где и начал. Ли вскоре присоединился к нему, но не раньше, чем получил удар в челюсть.       "Он сильнее первых четырех. Намного сильнее", - со стиснутой челюстью произнес специалист по тайдзюцу. На лбу Наруто выступила струйка нервного пота. У него оставался значительный запас силы, который он еще не использовал, но он чувствовал, что то же самое относится и к их противнику. Один-единственный обмен мнениями подорвал его уверенность.       "Я не лучший командный игрок, но мы должны атаковать его вместе", - сказал он. Ли кивнул и приготовился к бою. Беловолосый мужчина не принял никакой стойки, но его ноги слегка переместились. Он был готов к бою, что бы ни случилось. Как раз в тот момент, когда две противоборствующие стороны собирались начать бой заново, из бочки за его спиной раздался гул.       "Хм. Немного раньше, чем я надеялся", - пробормотал приспешник. Наруто уставился на барабан с большим беспокойством. Возможность, которую он поначалу отбросил, снова стала вырисовываться перед его мысленным взором. Через несколько секунд бочка начала периодически сотрясаться и испускать из своих складок черный дым.       "Мы... что-то разбудили?" вслух размышлял Ли. Наруто напряженно пожал плечами. Каким бы ни был ответ, он был далеко не лучшим, и догадки, возникающие в его голове, о том, что именно происходит, только усиливали напряжение момента.       Через несколько тактов его опасения оправдались, и барабан лопнул.              A/N: Ладно, я ОЧЕНЬ извиняюсь за долгое ожидание этого фика. Я запуталась в праздничных покупках, и у меня была куча дел на работе. Надеюсь, все было не так уж плохо :)       Теперь о самой главе: Как я уже сказал вверху, я более чем готов отредактировать первую сцену обратно в стандартное третье лицо. У меня уже написана эта версия. Я просто хотел попробовать себя в первом лице.       И я прекрасно понимаю, что эта глава движется в бешеном темпе, но я действительно думаю, что именно так примерно выглядела бы подобная миссия при отсутствии флэшбеков и тому подобного. Думаю, в любом случае получилось неплохо.       Расскажите мне, что вы думаете! В частности, о первой сцене. Дайте мне знать в рецензии!       Я люблю вас всех       Увидимся в следующей главе!       Преследование       A/N: Довольно низкий уровень приема последней главы, но этого следовало ожидать, учитывая, что я отсутствовала 4 недели (также совершила ошибку, обновившись в среду). Но я планирую обновляться каждые несколько дней до конца фика. Осталось меньше десяти глав. Скоро начнется финальная битва.       Время для 70-й главы Наслаждайтесь!              Над равниной воцарилась оглушительная тишина, когда куски деревянной бочки посыпались вниз по небольшому радиусу вокруг ее остатков. Густое облако черного дыма мешало его содержимому, поднимаясь в небо. Видимость или нет, но Наруто чувствовал: что бы и кто бы ни находился внутри облака, оно было очень живым. В нем чувствовалась врожденная враждебность к новому присутствию. Он узнал его. Когда дым рассеялся с порывом холодного ветра, его первоначальное предположение оказалось верным. Они наконец-то настигли ее.       Встав с обломков своего контейнера, Сацуки откинула голову назад. Волосы рассыпались по плечам. Она стояла лицом к Наруто и Ли, повернувшись спиной в их сторону. Поэтому ее лицо было скрыто. И все же, несмотря на ограниченный обзор, Наруто сразу заметил нечто странное. Ее волосы были не того цвета. Вместо полуночного черного они были темно-серыми и казались чуть длиннее, чем обычно. Кроме того, ее кожа, казалось, загорела, но как-то неестественно и нездорово. Что-то было не так.       "Са... Сацуки?" хрипло позвал Наруто. Ужас охватил его, и он не был уверен, почему. Даже с учетом тревожной эстетики, он был на полпути к успеху. Они выследили ее. Она была менее чем в пятидесяти футах от него. Но все же он не мог избавиться от ощущения, что его задача далека от завершения. За это еще придется заплатить. Через несколько мгновений Учиха повернула голову настолько, чтобы намекнуть на свою щеку, но остановилась на полпути и снова отвернулась. Она ничего не сказала.       "Ты выбрал неудачное время, но приятно знать, что ты стоил того, чтобы с тобой возиться. А теперь идите", - сказал беловолосый мужчина, вызвав легкий кивок Сацуки. Интересно, что после этого ее волосы убрались на несколько сантиметров и вернулись к своему естественному оттенку, а кожа - к своему обычному цвету. Через несколько секунд она бросилась бежать к противоположному концу равнины, где находился последний лес перед долиной. Не раздумывая, Наруто бросился за ней в погоню. Он не успел пройти и пятнадцати футов, как прямо перед ним появился приспешник. Одним резким движением Наруто получил удар сзади по челюсти и упал на спину прямо перед Ли.       "Это все, что ты можешь сделать", - сказал мужчина. Наруто оскалил удлиняющиеся клыки и поднялся на ноги. Когда он поднялся, его тело окутала горящая аура красновато-оранжевой чакры. Та самая, которую он наколдовал во время встречи с Гаарой. Он полностью сорвался.       " Мне чертовски надоело, что все лезут ко мне и тормозят!" - крикнул он, оттолкнувшись задней ногой и рванувшись вперед, чтобы вступить в бой. Хотя Ли и протестовал против его безрассудного нападения, его крик остался без внимания. С потрясающей быстротой приспешник проткнул ладонью острую кость и шагнул вперед, чтобы ответить на его агрессию добром. Пара столкнулась в центре пространства между ними, и Наруто едва удалось избежать удара в глазницу, откинув голову вправо. Хотя то, что Наруто удалось избежать фатальных повреждений, само по себе было положительным моментом, этот поединок он решительно проиграл.       Уклоняясь от зазубренной костяной шпоры, он отклонился от курса и промахнулся. Поглощенный собственным импульсом, он налетел на колено мужчины, которое теперь было направлено ему в живот. Болезненно закашлявшись, Наруто сделал бессмысленную попытку ударить свободной рукой, но его схватили за горло и оторвали от земли в середине взмаха.       "Ты очень быстрый. И мощный. Если бы ты ударил меня, то мог бы что-нибудь сломать", - сказал мужчина. Затем он подбросил Наруто на несколько футов вверх, опустив при этом свою стойку.       "Но вы грубы и самоуверенны", - добавил он, поворачиваясь спиной к падающему.       Джинчуурики и проталкивает сквозь кожу опасную группу острых костей, чтобы встретиться с ним. Наруто попытался вывернуться из-под зазубрин, ожидавших его, когда сработает гравитация, но обнаружил, что может двигаться только в воздухе. Как раз в тот момент, когда он был готов нанести удар, его схватил за шиворот Ли. Как ни неуклюж был этот маневр, он оказался эффективным, и оба мальчика кувырком полетели по траве в безопасное место.       "Спасибо за это". Наруто хрюкнул, потирая больной живот, так как они лежали, свернувшись в клубок. Ли кивнул и встал, пройдя несколько шагов и приняв характерную для тайдзюцу стойку между Наруто и их противником.       "Иди за ней", - сказал он. Наруто нахмурился и с трудом поднялся на ноги. Как он ни был зол, его логика еще не успела окончательно испортиться.       "У тебя нет шансов в одиночку. Он тебя зарежет", - сдержанно сказал он. Если перспектива скорой могилы и смущала Ли, он этого не показывал.       "Мы должны выполнить задание. Смогу ли я победить - неважно. Чем дольше он нас задерживает, тем дальше убегает Сацуки-сан. Один из нас должен остановить ее, и твои шансы выше, чем мои", - рассуждал он. Наруто поджал губы и посмотрел на приспешника. Тот выглядел почти скучающим. Он почти не старался.       "Вы уверены?" - спросил он. Ли снова кивнул, но ничего не сказал.       Вместо этого он потянулся в подсумок с кунаем и достал дымовую шашку. Затем он снова посмотрел на Наруто. Его намерения были ясны, как и то, что следует предпринять в ответ. Глубоко вздохнув, Наруто стал ждать своего шанса. Он наступил через десять секунд, когда Ли бросил бомбу на землю. В тот же миг дымовая завеса вспыхнула, и Наруто бросился вперед. Это была авантюра с высокими ставками. Уже было окончательно доказано, что на данный момент и он, и Ли почти наверняка превосходят своего противника. Время и укрытие - это все.       Когда он пересек меридиан, на котором стоял приспешник, сердце у него практически выпрыгнуло из груди. То ли благодаря провидению, то ли благодаря быстроте реакции, но человек стремительно приближался к нему. Расстояние, которое ему нужно было преодолеть, чтобы добраться до джинчуурики, было мизерным. Всего несколько футов. Шансы складывались не в его пользу, и Наруто чувствовал, как эта реальность бьет его по спине. И тут, на удивление, взору Наруто предстала размытая форма Ли, который встретил взмах зазубренной кости приспешника острым концом своего куная. Его тело окутала светло-зеленая аура. Это был знак того, что он открыл по крайней мере одни из восьми внутренних врат. Как ему это удалось за столь короткий промежуток времени, Наруто не знал, но это было благословением.       Не оглядываясь, Наруто бежал так быстро, как только могли нести его ноги. В данный момент все, что имело значение, - это как можно больше пространства между ним и полем боя. И вскоре его способность наверстать упущенное Сацуки станет еще более важной. Несмотря на то, что Сацуки отставала от него всего на две с небольшим минуты, Учиха был далеко не медлителен. Стиснув зубы, Наруто смотрел прямо перед собой. Сомнениям не было места. Ему предстояла последняя погоня, и требовалась каждая унция его концентрации.       И вот с мучительной решимостью он мчится навстречу неизбежной расправе с Сацуки.              Неджи выплюнул кровь изо рта, оцепенело глядя на       Кидомару. Почти час боя лишил его способности что-либо чувствовать. Даже презрения к врагу. Шино упал несколько минут назад. Он был не мертв, но, скорее всего, близок к этому. Его помощь была неоценима. Его насекомые оказались отличным противодействием паутине Кидомару, а сам он даже показал себя знатоком дзюцу Суммонинга. Он доблестно сражался. Но, к сожалению, он с самого начала оказался самым слабым из трех участников, и Кидомару безжалостно расправлялся с ним, пока тот не смог больше терпеть.       Теперь, стоя в одиночку против человека-арахнида, у Хьюги оставалась лишь одна задача. Завершить начатое. Он был совершенно измотан. Сердце стучало в ушах как барабан, легкие горели, а зрение было затуманено от пота и крови, затекавших в глаза. Он был в лохмотьях. Кидомару было не лучше. Насекомые Шино отгрызли ему три пальца и выкачали большую часть чакры. К тому же чудовищная трансформация, которой он подвергся некоторое время назад, похоже, давала о себе знать. Бой все еще продолжался, и любой из участников мог претендовать на победу.       Паутины осталось совсем немного. Насекомые Шино позаботились об их повсеместном уничтожении, как и точное тайдзюцу Неджи. Остался лишь вырубленный участок леса. Финальное противостояние будет рукопашным. Испытание силы и мастерства. В большинстве случаев поединок в тайдзюцу был бы в пользу Хъюги. По уровню мастерства он был намного выше своего ранга. Тем не менее, Кидомару был сильнее его. Его тело было усилено до предела. Мягкий кулак должен был обходить такие различия, и Неджи наносил значительные повреждения вблизи, но его форма становилась все более неряшливой с каждой минутой, а руки и ноги - все тяжелее.       Один выстрел, один удар, одно столкновение. Я покончу со всем сразу". подумал Неджи сквозь дымку оцепенения. Приняв привычную позу, Хъюга послал молчаливый вызов Кидомару. Бой, особенно в длинной форме, способен раскрыть характер человека. Если человек находится в тяжелом положении, его истинная сущность проявляется. В ходе жестокой схватки Неджи узнал о Кидомару много нового. Прежде всего, он был очень умен. Его планы были хорошо продуманы, а исполнение - безупречным. Во-вторых, он был скорее тактиком, чем стратегом. Его внимание было сосредоточено на вопросе "как", а не "почему".       И наконец, что самое главное, вторая черта была его самой большой слабостью. При всей своей остроте она делала его от природы недальновидным. Его схемы учитывали только их немедленное исполнение и последствия. Поэтому им можно было манипулировать. Это было гораздо легче сказать, чем сделать, но это был четкий путь к успеху. Идея, которая вертелась в голове Неджи, когда он дразняще смотрел в глаза Кидомару, была далека от нюансов. Во многих отношениях она была откровенно глупой, но он слишком устал, чтобы думать более чем на два шага вперед. Невзирая на риск, Хъюга полностью отдался задуманному, когда Кидомару спрыгнул с ветки, выставив тошнотворно-желтое копье.       Задержавшись в прыжке, Неджи взлетел в воздух, чтобы встретить его. Как он и ожидал, Кидомару оказался быстрее его. Когда они столкнулись, приспешник ударил первым и вогнал копье прямо в живот генина. Когда острый наконечник вырвался наружу, Хъюга схватился за древко оружия и притянул Кидомару к себе. Из последних сил он ударил ладонью в горло противника и влил в него мощный поток чакры. Оба шиноби тут же рухнули на землю, причем Кидомару приземлился сверху на Неджи.       Несколько мгновений никто не двигался. Они оба были тяжело ранены. В конце концов, когда шок от ранения прошел, Неджи оттолкнул от себя Кидомару и, пошатываясь, поднялся на ноги. Он успел сделать всего несколько шагов, прежде чем упал на колени и схватился за копье, пронзившее его живот. Из приспешника вырвался гротескный захлебывающийся звук, и он перевел взгляд на Неджи.       "Я разорвал твою яремную вену и сонную артерию изнутри. Ты не хуже мертвеца", - прохрипел он сквозь сильную боль в нутре. Тело Кидомару задергалось в конвульсиях, а странный корпус желтой брони, в которую он превратился, растаял. Вскоре он полностью вернулся к своему обычному состоянию.       "Мы... назовем это ничьей", - выдавил он, с каждым словом выплескивая кровь изо рта. Последовал приступ удушливого кашля, каждый из которых был сильнее предыдущего, так как он захлебывался собственной кровью. К тому времени как пятая судорога прошла, он перестал двигаться. Он был мертв. В обычной ситуации Неджи был бы хоть немного обеспокоен мучительной смертью Кидомару, но он был слишком истощен, чтобы беспокоиться об этом. Найдя в себе силы снова подняться, Неджи, ковыляя, направился к Шино. Путь занял не более шестидесяти футов, но это стоило ему последних сил. Как только он дошел до него, то рухнул на бок рядом с ним.       С гримасой он вырвал копье из живота и отбросил его в сторону. Затем он перевернулся на спину и уставился на холодное солнце, пробивающееся сквозь полог. Существовала далеко не малая вероятность того, что его конец близок. Он потерял опасное количество крови, а запас чакры был практически пуст. Вслепую потянувшись влево, он нащупал запястье Шино. Пульс еще был. Слабый, но он присутствовал.       Тебе лучше выжить", - безмолвно поучал он своего павшего товарища. Его чувства притупились одновременно с ним. Его сознание быстро угасало.       '... один из нас должен это сделать'.              Наруто почувствовал, как с его плеч свалилась тяжесть, когда вдали показалось черно-синее пятно. После долгого бега он наконец-то нагнал соперника. Он все еще сильно отставал, но уже наверстывал упущенное. Сацуки была у него на виду, и он не остановится, пока не догонит ее. С новой силой он еще больше прибавил темп, перепрыгивая через несколько веток с каждым прыжком, проносясь через лес. Из множества эмоций, бурливших в нем, главной было отчаяние. Зная, куда и к кому она направляется, он с панической уверенностью понимал, что это его единственный шанс обеспечить ее безопасность.       В какой-то степени он считал себя глупцом, не предвидя того сценария, к которому сейчас шел. Ему давно было известно о непонятном комплексе неполноценности Сацуки, о том, что она чувствует себя неполноценной. Все это в сочетании с внезапным появлением Итачи спустя семь долгих лет должно было вызвать гораздо больше опасений по поводу возможности необдуманного поведения с ее стороны. Однако он все еще был ошеломлен. Он все еще был сбит с толку. Он все еще хватался за соломинку. Он был потерян. У него не было ни малейшего представления о плане. Лишь несколько неверных предположений.       Больше всего он был уверен в том, что они поссорятся. В больнице, находясь под гораздо меньшим давлением, она набросилась на него с физическими оскорблениями. Джинчуурики почти не сомневался, что, если он догонит ее, его будет ждать драка. К этому предположению прилагался один-единственный вопрос.       Что он собирался делать, если победит ее?       Но как бы он ни был предан идее уберечь её от Орочимару, что-то в том, чтобы тайно доставить её в деревню, не устраивало блондина. По причинам, которые он не мог определить, это казалось неправильным. Но, несмотря на противоречивые чувства, он так и не смог найти другого решения. Тряхнув головой, Наруто отогнал эти мысли в дальний угол сознания. Он не мог позволить себе быть в состоянии конфликта. Сацуки уже все решила. Если он надеялся, что ему удастся отстоять свою позицию, то и его решение должно было быть таким же.       Снова сосредоточившись, Наруто продолжал медленно приближаться к Сацуки, пока они оба мчались к долине. Спустя почти пять минут он наконец приблизился настолько, что смог разглядеть эмблему Учихи на спине её рубашки. Однако, достигнув этого расстояния, он застыл на месте. Не от усталости, а из-за малейшего увеличения темпа Сацуки. Она намеренно двигалась ниже своей максимальной скорости. По какой-то причине она позволила ему сократить свое отставание. Как ни странно, Наруто воспользовался случаем, чтобы заявить о себе.       "Притормози, черт возьми, и поговори со мной! " - громко позвал он ее. Если она и услышала его, то проигнорировала, потому что никак не отреагировала. Скрежеща зубами от досады, Наруто попытался набрать еще немного скорости, но не смог этого сделать. Он так и остался в хвосте.       "Я не хочу, чтобы все стало еще хуже, чем нужно! Пожалуйста, Сацуки!" - кричал он. Предсказуемо и удручающе, но он получил отпор во второй раз. Он был далеко не новичком в молчаливом обращении, ему приходилось сталкиваться с этим на протяжении всей жизни, но сейчас это было больно как никогда. От него отмахнулся единственный человек, с которым он сумел наладить полноценную связь. Это было ужасное чувство. Хотя он и подумывал о том, чтобы снова разрыдаться, но решил не делать этого. Он сохранит силы для самого трудного момента. Это противостояние, которое, как он знал, должно было произойти.       Пригнувшись под веткой, Наруто сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она сожрет его живьем, если он будет нервничать, когда дело дойдет до драки. Он шел по тугому канату. Он не мог слишком много думать о каком-то одном аспекте миссии. Он слишком хорошо понимал, что его товарищи по команде проложили ему путь к сближению с Учихой, и мысль о том, что могло случиться с каждым из них, была слишком мучительна, чтобы ее стоило принимать во внимание. Все, что он мог сделать, чтобы отплатить им за оказанную услугу, - это добиться успеха. Провал был недопустим, ведь тогда он подведет не только себя.       'Он и пальцем ее не тронет'. Наруто поклялся, и перед его мысленным взором промелькнуло неприятное лицо Орочимару.       Как бы он ни был неуверен в себе, он найдет способ. Неважно, каким способом.              Ли схватился за пробитое плечо, пока они с беловолосым мужчиной, которого, как он узнал, звали Кимимаро, кружили друг вокруг друга. Он проигрывал, и очень сильно. Кимимаро был более чем грозен во всех областях. Его тайдзюцу отличалось изяществом, ниндзюцу было смертоносным, а гендзюцу он до сих пор не использовал, но Ли был уверен, что владеет им в совершенстве. К его мастерству добавлялось значительное преимущество в физической форме. Он был намного быстрее Ли, и ему не раз удавалось уклоняться даже от вторых ворот. Кроме того, он был гораздо крупнее и мощнее. Когда они сталкивались, Ли почти всегда оказывался отброшен назад из-за разницы в силе удара.       Взяв верхнюю границу своего болевого порога, Ли ринулся в атаку на своего противника. Изначально он двигался по прямой траектории в направлении передней части тела мужчины, но затем эксцентричный генин резко свернул влево. Этот маневр спас его от удара в упор костями пальцев Кимимаро, которые тот часто использовал в качестве смертоносных снарядов. Ударив каблуком по пятке, Ли двинулся вперед под новым углом. Нанеся удар в левую часть челюсти приспешника, Ли сумел попасть в нее на расстоянии вытянутой руки. Удар повернул голову Кимимаро в одну сторону, но не заставил его переставлять ноги. Поэтому он был вынужден немедленно контратаковать, что и было сделано.       Вцепившись в запястье Ли, Кимимаро свалил его с ног и ударил ногой в живот. От удара Ли оказался в коротком паре над человеком. Когда сила тяжести заставила его снова упасть, Кимимаро начал быстро вращаться.       " Танец лиственницы", - произнес он. С каждым оборотом Ли рассекали кости, выступающие из его кожи, и жонглировали ими взад-вперед. Это было невероятно больно, и он ничего не мог сделать, чтобы избавиться от этого. После почти трех десятков мучительных вращений Кимимаро наконец остановился и снова ударил Ли ногой. На этот раз он сильно ударил его ногой по носу. Ударившись спиной о землю, Ли застонал от боли. За несколько секунд он получил больше повреждений, чем за весь бой до этого момента.       Опираясь на локти, Ли поднялся на ноги. Он был согнут, но далеко не сломлен. Выдавив из себя кривую улыбку, Ли вытер кровь с губ.       "И это все?" - фальшиво пошутил он. Кимимаро приподнял бровь, явно удивленный тем, что его последнее нападение не заставило генина сбиться со счета.       "Далеко не так", - коротко ответил он, протягивая к нему пальцы. Ли напрягся и судорожно огляделся по сторонам. Он знал, что сейчас произойдет.       " Цифровая шрапнель. " - объявил Кимимаро, с бешеной скоростью посылая залп запущенных пальцев. Как раз в тот момент, когда кости должны были столкнуться с его телом, Ли успел подменить собой ветку ближайшего дерева, поменявшись с ней местами как раз вовремя, чтобы избежать травм. От удара дерево разлетелось на куски. Замена практически не дала ему времени, так как Кимимаро в считанные секунды вычислил его позицию и обрушил на него новый шквал ударов. Сделав длинный нырок вправо, Ли сумел уклониться от всех ударов, кроме одного, последний из которых задел его лицо и рассек щеку.       Приземлившись на ноги, Ли глубоко вздохнул и бросился на него, чтобы сократить дистанцию. Последовавший за этим обмен ударами прошел именно так плохо, как он и ожидал. От всех четырех ударов Ли с легкостью уклонился, а в ответ дважды был ошеломлен тупой стороной торчащей лучевой кости Кимимаро. Единственная победа, которую он одержал, заключалась в том, что ему удалось отползти за пределы досягаемости, не получив открытой раны.       "Я давно хотел спросить. Вы не способны использовать       Ниндзюцу? Не факт, что получится, но попробовать будет полезно". Кимимаро спросил, как Ли держит себя в руках. Генин вытер пот с глаз.       "Вы правы. У меня нет способности формировать чакру так, как у большинства людей, но это заставляет меня быть сильным другими способами". Ли подтвердил. Кимимаро посмотрел на него почти сочувственно.       "Как печально. Калека, а тебе все равно присвоили звание и отправили сюда умирать. Ваши люди жестоки", - посетовал он. Привыкший к подобным комментариям, Ли был невозмутим. Придя к быстрому, но важному решению, генин скрестил руки перед лицом и стиснул зубы.       "Калека, да? Это мы еще посмотрим", - ответил он. Приложив немало усилий, он снова принялся открывать ворота. Ему удалось привести себя в такую форму, что первые ворота открывались с минимальным напряжением, да и вторые были довольно легкодоступны. Однако третьи и последующие по-прежнему требовали огромной концентрации и сильно утомляли его. Но даже в этом случае требовались крайние меры, чтобы возможен был любой исход, кроме поражения. По всему телу Ли заиграли вены, и он почувствовал, как его тело освобождается от запретов. Он выпустит свой скрытый лотос, и если он не сработает, то погибнет. Азартная игра высшего порядка, но все равно единственный шанс.       "Не беспокойтесь. Это не сработает. Не с этим".       Ли вздрогнул от неожиданности, услышав новый голос, раздавшийся у него за спиной. Оглянувшись через плечо, генин сузил глаза, услышав звук шагов, доносящийся из-за деревьев. Потасовка привела к тому, что и он, и Кимимаро снова вернулись к лесу, и, судя по всему, они привлекли к себе постороннее внимание изнутри. Медленно, но верно из тени деревьев появилась шокирующая фигура. Короткие рыжие волосы, бледно-голубые глаза и безошибочная аура угрозы. Каким-то образом Гаара из Песка оказался рядом с ними.       Проследив за рыжим взглядом, Ли нервно сглотнул, когда Гаара подошел к нему. Когда они оказались на одной линии, джинчуурики оглядел его с ног до головы.       "Бывали у тебя и лучшие дни", - прокомментировал он. Ли открыл рот, чтобы возразить, но сдержался. Возмущаться против него было худшей идеей из всех возможных. Вместо этого он задал единственный подходящий вопрос.       "Что ты здесь делаешь?" - спросил он. Присутствие мальчика из Суны вызывало недоумение на многих уровнях, а его время было жутким.       "Я, так сказать, наемный работник. Все, что вам нужно знать, - это то, что мы не враги. Пока, во всяком случае". пояснил Гаара. Затем он посмотрел на Кимимаро и сложил руки на груди.       "Вы вытянули плохую руку. Попадись кто-нибудь другой, и у тебя был бы шанс", - сказал он. Ли не успел ответить, как его опередил прихвостень.       "Из всех людей, которых я ожидал встретить сегодня, ты не был одним из них", - сказал он. Гаара ухмыльнулся и наклонил голову набок.       "Вы меня помните? Я польщен", - насмешливо сказал он. Ли смотрел на него в замешательстве. Похоже, между этими двумя была какая-то история. Кимимаро поджал губы.       "Ты отняла у меня одну из ног. Такое нелегко забыть", - возразил он. Глаза Ли метались туда-сюда. Из их общего диалога можно было бы сложить какую-то историю, но было сказано слишком мало, чтобы составить что-то связное. К лучшему или худшему, но разговор сменил тему.       "Все в прошлом. У тебя все равно есть новый. Но все это в стороне..." начал Гаара, медленно продвигаясь к Кимимаро.       "...Я здесь по официальному делу, и, насколько я понимаю, ты мне мешаешь", - сказал он, огибая миниатюрную пустыню. Кимимаро потянулся назад и вытащил из плеча чрезвычайно острую кость, размахивая ею как клинком.       "Лорд Орочимару пощадил тебя однажды. Я не буду столь милосерден", - угрожающе произнес он. Гаара захихикал, его голос понизился до глубокого рыка.       "Я рад, что мы на одной волне", - сказал он. Легко почувствовав, что назревает драка, Ли попытался занять позицию рядом с джинчуурики. Его остановила стена песка.       "Не вмешивайся. Мне не нужен мертвый груз. Садись и наслаждайся зрелищем". приказал Гаара. Ли несколько мгновений смотрел на спину рыжего, но, проглотив свою гордость, отступил на десять шагов. В глубине души он понимал, что в нынешнем состоянии он мало чего стоит в бою. Отчасти он был даже благодарен за то, что его на время освободили от службы, но все это было пронизано отвращением, которое он испытывал к Гааре. Приложив все усилия, чтобы найти положительный угол зрения на новую ситуацию, Ли вздохнул.       Враг моего врага - мой друг".              A/N: Да, черт возьми, снова регулярные обновления. Теперь у меня есть время, чтобы писать их часто, и я очень рада тому, что будет дальше.       Главным событием следующей главы станет матч Гаара - Кимимаро, и поверьте мне, он будет сильно отличаться от канона. Я с нетерпением ждал этой главы несколько месяцев.       И не волнуйтесь, в следующей главе Наруто и Сацуки также получат свои финальные сцены. После этого внимание будет почти полностью сосредоточено на них до конца фика.       Дайте мне знать, что вы думаете об этой книге в отзыве. Как я уже говорил, отзывы - мой самый большой мотиватор. Очень помогает мне придерживаться графика       Я люблю вас всех       Увидимся в следующей главе!