Глава 10

Воздух в «Нефритовом павильоне» был густым, сладким и откровенно удушающим. Пахло дешёвыми духами, перебродившим рисовым вином и чем-то ещё, что моё современное нутро упорно идентифицировало как антисептик для полов. Видимо, старались отмыться после предыдущих посетителей. Благоухание, блин. Я сидела вообще в своей привычной одежде и со своей пофигистической миной на лице. Юй Сунлинь, мой дорогущий кузен, сидел напротив, на лице которого застыла смесь дикого ужаса, любопытства и попытки сохранить остатки своего «взрослого» достоинства. Его щёки пылали таким румянцем, что его точечка на лбу казалась бледным пятнышком. Вэй Усянь, прижавшийся ко мне сбоку, как репейник, периодически издавал звуки, похожие то ли на астматический приступ, то ли на подавляемый хохот. Его глаза бегали по залу, выхватывая то полуобнажённую грудь проходящей мимо девицы, то разливанное море закусок на нашем столе, то испуганное лицо Юй Сунлиня. Я с невозмутимым видом сбросила на стол две карты. — Барабан и десятка мечей, у меня двадцать одно, плати, красавица. Девушка по имени Ай-Ли, с которой мы рубились в «Зяблика», лишь азартно сверкнула глазами и смахнула в мою сторону скромную горсть монет. Она была единственной во всём этом заведении, кто отнёсся к трём щелкопёрам с искренним интересом, а не с желанием побыстрее обобрать и выставить за дверь. Возможно, её развлекла наша странная троица: один надутый как индюк, второй дрожит как осиновый лист, а третий — то есть я — веду себя так, будто провожу тут каждые выходные. — Ты… ты как так можешь?! — просипел наконец Юй Сунлинь, отводя глаза от глубокого декольте Ай-Ли, будто оно было сделано из раскалённого железа. — Это же неприлично! Мы… они… — Мы заплатили за её время, — невозмутимо напомнила я, подбирая выигрыш. — А чем заниматься в её время — решаем мы, я выбрал играть в карты. Хочешь, можешь с ней поговорить о погоде или о твоём «весеннем журнале». Кстати, где он? Ты же хвастался. Вэй Усянь, наконец, выдавил из себя нечто среднее между всхлипом и визгом. — Он его уронил в лотосы, когда ты его за шиворот тащил! — выпалил он, заливаясь смехом. — Прямо в воду! «Взрослый» журнал! Юй Сунлинь посмотрел на него с таким смертельным омерзением, будто Вэй Усянь был не наследником чего-то там, а ползучим слизнем. — Замолчи, оборванец! Это не для таких как ты! — прошипел он, сжимая кулаки. Его собственная «взрослость» рассыпалась в прах вместе с намокшим журналом, и он отчаянно пытался собрать её обратно с помощью высокомерия. Я громко вздохнула, откинувшись на спинку стула. Всё началось с его приезда. Юй Сунлинь, старший сын нынешнего Главы Мэйшань Юй, а значит, мой кузен и кузен Яньли, на год старше меня, и он не упускал возможности это подчеркнуть. В прошлый раз, ещё до моего попадания в это тело, настоящий Цзян Чэн с ним разругался в хлам, насколько мне рассказала матушка. Итог их прошлой драки: «Я в вашу дурацкую Мэйшань больше ни ногой!» и «И тебя, зазнайку, знать не хочу!». Ну, а в этот раз Сунлинь решил, что он уже достаточно большой, настолько, что при нас, младших, достал тот самый злополучный «весенний журнал»: потрёпанный свиток с довольно условными изображениями переплетённых тел (я более красиво могла спокойно нарисовать), и начал важно разглагольствовать о «прелестях зрелости». …А я, человек, видевшая интернет во всей его сомнительной красе, не выдержала. Моё лицо выражало такую неподдельную скуку, что это его задело куда сильнее, чем любое возмущение. — Тебе, наверное, рано ещё такое видеть, — снисходительно сказал он, тыча пальцем в очередную картинку. — Ты же у нас самый младший. Маленький ещё. Вэй Усянь, стоявший рядом, зашёлся в сдержанном хихиканье. Он-то знал, что от моей «маленькости» можно и по лбу перчаткой получить. Я медленно подняла на кузена взгляд. — Юй Сунлинь, — сказала я голосом, в котором звенел лёд. — Если твоё представление о взрослости ограничивается дешёвыми картинками, которые ты, скорее всего, стащил у кого-то из слуг, то мне тебя жаль. Настоящие взрослые не хвастаются этим, они это делают. Он покраснел до корней волос. — Я не стащил! Это мне… мне друг подарил! — запротестовал он, судорожно пытаясь свернуть свиток. — И вообще, ты ничего не понимаешь! Что ты можешь знать? Вот тут-то во мне и проснулся тот самый дух противоречия, помноженный на знание, что я на самом деле старше его лет так на десять, и на дикую усталость от всего этого патриархального пафоса. — О, кузен, — сказала я, и моя улыбка стала широкой и опасной. — Давай я покажу тебе, где настоящие взрослые проводят время. Раз уж ты такой искушённый. Я развернулась и схватила за руку Вэй Усяня, который смотрел на эту сцену с восторгом ожидающего хаоса. — Нам нужен свидетель, — пояснила я его вопрошающему взгляду. — А то потом скажешь, что я всё придумала. И вот мы здесь: в самом дешёвом борделе и ближайшем в Юньмэн. Я притащила сюда двух двенадцатилетних девственников, чтобы доказать свою точку. Это гениально, мадам Юй точно оценит… Цзыдянем по мягкому месту… — Твоя очередь тасовать, — сказала я Ай-Ли, скидывая карты ей через стол. Она ловко подхватила колоду, её пальцы привычно замелькали. Я наблюдала за ней с профессиональным интересом — ни одного лишнего движения. Чувствовалась школа. — Ты… ты не испытываешь ни капли смущения? — выдавил из себя Юй Сунлинь. Он пялился на меня, будто я только что вырастила вторую голову. Я пожала плечами, закидывая ногу на ногу. — А что тут смущаться? — я обвела рукой зал. — Полуголые женщины? Ну, они очень даже красивые. Пьяные мужики? Видел и не таких. Здесь пахнет похотью и отчаянием? Согласен, не самый приятный аромат, но это всего лишь место, Сунлинь. Место, где люди платят за иллюзию любви, внимания, собственной значимости. Ты платишь за то, чтобы тебя считали взрослым, покупая картинки. Они платят за то, чтобы на час забыть, что они одиноки. В чём принципиальная разница? Я сделала небольшую паузу, чтобы мои слова повисли в воздухе. Оба мальчика смотрели на меня с открытыми ртами. Даже Ай-Ли на секунду задержала взгляд на мне, а потом улыбнулась, на этот раз не профессионально-сладкой, а какой-то удивлённой улыбкой. — Ты странный, молодой господин, — тихо сказала она, сдавая карты. — Меня часто в этом упрекают, — парировала я. — Ставлю десять монет. — Я… я не понимаю, — совсем скис Юй Сунлинь, вся его напускная взрослость испарилась, оставив лишь растерянного ребёнка. — Зачем ты привёл нас сюда? Чтобы посмеяться надо мной? — Чтобы показать тебе, что взрослость — это не в картинках, — отрезала я, не отрывая взгляда от карт. — И не в умении похабно шутить, и уж тем более не в том, чтобы унижать тех, кто младше. Нужно отвечать за свои слова, братец. Посмотри на себя, ты наследник Мэйшань Юй. Что сделает тебя настоящим мужчиной? Знание, как снять с женщины одежду? Или знание, как защитить её, если на её дом нападут разбойники? В зале повисла тишина, даже Вэй Усянь перестал ёрзать и смотрел на меня с необычайной серьёзностью. Юй Сунлинь опустил голову, его плечи ссутулились. — Цзян Чэн… — Я уже столько лет Цзян Чэн, — вздохнула я, и мой голос смягчился, а в голове промелькнула мысль, что для одинадцатилетней я уж слишком. Тишину, повисшую после моих слов, нарушил тихий, задумчивый голосок сбоку. — А… а они правда все одиноки, кто сюда приходит? — прошептал Вэй Усянь. Его любопытство, казалось, наконец пересилило смущение. Он уже не пялился на декольте, а вглядывался в лица окружающих — уставшие улыбки девушек, натянутый смех пьяных купцов, пустые глаза старика в углу, беззвучно шепчущего тост призраку былой удачи. — Все, кто сюда приходит? «Это где он такую мысль откопал?» — спросила я, скосив глаза на Усяня. Ай-Ли замерла с картой в руке, её улыбка на мгновение дрогнула, став почти что грустной. Но прежде чем она успела ответить, я пожала плечами, сбрасывая пару монет в общую банку. — Некоторые приходят похвастаться богатством, как один нам всем известный человек. Другие — забыться… Тут много что можно купить. Вэй Усянь задумался, его брови сдвинулись в редком для него выражении серьёзной концентрации. Он смотрел на свою руку, потом на Ай-Ли, потом на Юй Сунлиня, который, казалось, и вовсе готов был провалиться сквозь пол. — А мы? — не унимался Вэй Усянь, его глаза снова загорелись азартом первооткрывателя. — Что мы тут покупаем? Юй Сунлинь фыркнул, но в его фырканье уже не было прежней злобы — одна лишь усталость и растерянность. — Мы покупаем себе проблемы, оборванец. И очень, очень сильную головную боль для меня, когда тётя Юй об этом узнают. — Мы покупаем урок, — мягко поправила я, скидывая карты. — Правда, Сунлинь? Тот лишь покраснел ещё сильнее и отвёл взгляд, но кивок его был почти незаметным. Вэй Усянь переводил взгляд с меня на кузена и обратно, и на его лице медленно расплывалась та самая, знакомая до боли, ухмылка та, что предвещала либо гениальную идею, либо чудовищный хаос. — Значит… — протянул он, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Значит, наш урок дороже, потому что мы купили на троих? Экономия, получается! Ай-Ли фыркнула в ладонь, не сдержавшись. Юй Сунлинь простонал и закрыл лицо руками, а я… а я просто положила голову на стол и застонала. Потому что он был прав. Чёртов Вэй Усянь всегда был прав в самом неуместном смысле. — Заткнись, — простонала я в столешницу, пахнущую дешёвым вином и тоской. — Просто заткнись и тасуй карты. Он радостно схватил колоду, и через секунду карты уже летали в его руках с такой скоростью, что вот-вот могли взлететь под потолок и прибить кого-нибудь из посетителей бубновым тузом. Урок, конечно, вышел наглядным, но вот его стоимость… Мадам Юй точно вычтет её из меня Цзыдянем, если узнает. Тут она, даже если нас уже потеряла, искать не будет.